Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Грюм был вне себя. Маргарет слышала, как он бесится в своем кабинете, сбрасывая на пол книги и разбивая случайно попавшиеся под руку стаканы. Знакомый тихий голос пытался ему возразить, но Грюм пребывал в истерике, а потому был временно лишен способности слышать собеседника.       Маргарет замешкалась у его двери. Меньше всего ей хотелось столкнуться с агрессией Грюма, но она обязана была — хотя бы из-за голоса своей совести — с ним поговорить. Решившись, она наконец нажала на ручку двери и толкнула ее. Маргарет стояла на пороге безобразно перевернутого номера-кабинета, более похожего на логово взбесившегося зверя.       — Выйди! — грубо бросил ей Грюм.       — Я должна кое-что сказать вам.       — Выйди, я тебе приказал! Выйди!       — Не кричите на барышню, — вкрадчиво попросил Люциус Малфой и блеснул на нее лукавыми глазами. — Я бы, на вашем месте, послушал, что она скажет.       Элегантный на грани с беспечностью, Малфой восседал в единственном целом кресле в углу, почесывая за ухом свою любимую черную кошку. Он улыбнулся гостье, приглашая занять его место, но Маргарет отрицательно качнула головой. Присутствие Малфоя могло все испортить, он не должен был услышать их разговор с Грюмом, но, если бы не Малфой, Грюм бы вообще не согласился с ней говорить, так что…       Она понимала бешенство Грюма — он ненавидел проигрывать, особенно если это произошло по не зависящим от него причинам. Понимала она и его амбициозность, пусть и приправленную фанатизмом. Для Грюма главным было сейчас освободить больницу Святого Мунго от Пожирателей, но, как оказалось, сделать это невозможно «в лоб» — как он привык. Их храбрая вылазка закончилась на магловской улице. С полчаса члены Сопротивления пытались понять, как попасть в больницу, но она была закрыта. Пожиратели забаррикадировались в ней вместе с врачами и пациентами. Магловская витрина не «работала» — а как иначе, Пожиратели же знали, что Сопротивление захочет отвоевать больницу! Трансгрессировать в Мунго не получилось. Не сработала и сеть каминов. Был способ разрушить магию Пожирателей, засевших внутри, но тогда пришлось бы колдовать на магловской улице, а это означало нарушить международный магический Статут о секретности. Пойти на это Сопротивление не могло. Грюм, впрочем, думал отдать приказ, наплевав на закон, но его вовремя остановили — даже ради освобождения больницы нельзя нарушать международные правила!       Маргарет ждала, когда Грюм выпьет из горла бутылки огненный виски. Не спавший больше суток, напряженный и злой, Грюм мог натворить глупостей, погубить себя и погубить своих людей, а этого нельзя было допустить. Часом ранее Министерство официально назначило его ответственным за освобождение Мунго — страшное назначение, очередная попытка Министерства переложить проблему на чьи-то плечи. Грюм явно был кому-то неудобен, и им хотели пожертвовать — если не бросить его в превосходящую по силе толпу Пожирателей, то хотя бы обвинить в провальной операции в Святом Мунго.       Не обращая внимания на Маргарет, которая ему не нравилась, Грюм сказал Малфою так, словно их разговор не прерывался:       — А я объяснял Министру, что невозможно… это… невозможно штурмовать Мунго без магии! Нам нужно… разрешение на использование магии на улице!       — Министр вам уже ответил, что не может этого позволить, — ласково ответил Малфой. — Британское Министерство не может разрешить вам нарушить закон, который…       — А как, по-вашему, мы должны войти в Мунго? Она закрыта, эта больница! Эти твари отсекли все законные способы попасть в нее, вам это ясно?       — Мистер Грюм, — вежливо начал Малфой, — я понимаю, что положение сложное. Но мы говорим с вами об оживленной улице в центре столицы. Вы не сможете применить магию незаметно для маглов. Даже если вы сможете попасть в Мунго через «Чист и Лозоход лимитед» и не привлечь внимание маглов… сможете ли вы гарантировать, что битва не переместится в магловский квартал? Мистер Грюм, Министр не желает проблем с магловским правительством. Если пострадает кто-то из маглов…       — Да вы меня не слышите! — взревел Грюм и разбил последнее целое, что было в его комнате — полупустую бутылку с виски. — В больнице заперты сто человек! Пожиратели держат их в заложниках! Вы требуете, чтобы я их освободил? Как? Как я должен их освободить?       Тупиковость ситуации удручала. Маргарет, стоявшая в стороне, хорошо понимала и Грюма, который хотел спасти людей, и Министерство, озабоченное соблюдением законов. Пожиратели пользовались неорганизованностью Сопротивления и огромными дырами в магической безопасности. Им-то ничего не стоило войти в больницу Мунго, притворившись обычными посетителями. В отличие от Министерства, в Мунго даже не было защиты от проникновения обладателей Черной метки — просто проходной двор, а не главная магическая больница страны! А там, уже оказавшись внутри больницы, они быстро заблокировали все входы и убили охрану. Покойного Кингсли даже не успели предупредить об атаке — его застали в его комнате при больнице, когда он спокойно готовился ко сну. Об этом писали в сети врачи из Мунго — пока Пожиратели не изъяли у них волшебные палочки.       Люциус Малфой, явно уставший спорить с истеричкой-аврором, лениво встал и, держа на руках кошку, двинулся к двери.       — Ах, мисс Фокс, вы же хотели что-то сказать, — словно опомнился он, уже собираясь выйти. — Возможно, это может заинтересовать и меня, а не только мистера Грюма.       — Э-э-э… — нерешительно протянула она.       Да ни за что она не станет говорить это при тайном агенте Пожирателей, ни за что!       — Думаю, я зайду в другой раз.       — Ну что вы. — Малфой загородил дверь, чтобы она не сбежала. — Не знаю, как мистер Грюм, а с удовольствием вас послушаю.       Грюм тем временем сел прямо на стол и грубо спросил:       — Фокс, ты же это… специалист по магическому праву?       — Да! — с облегчением ухватившись за это, воскликнула Маргарет. — А что вас интересует?       — Способ… как обойти этот… проклятый закон…       — А, Статут о секретности. Это невозможно. В последний раз он нарушался в 17 веке и привел к Закону Раппапорт и ужасной дискриминации в Северной Америке. Это чуть не привело к вырождению магического сообщества в…       — То есть… никак? — перебил ее Грюм.       — Боюсь, что никак. Какие потери мы бы ни несли на этой войне, мы не имеем права нарушать международные…       Грюм отмахнулся от нее. Слез со стола и, пошатываясь, пошел к окну — ему было душно.       — Пошли все вон, — резко сказал он.       Малфой едва сдержался, чтобы не прыснуть от смеха.       — Если я ничего не могу сделать, — продолжал Грюм, — я буду пить. Когда придешь в следующий раз, Малфой, можешь меня повязать за то, что я не освободил больницу. А сейчас пошел вон. И ты, ты, эта… Фокс…       — О, если вы отпускаете Фокс, я возьму ее с собой, — внезапно сказал Малфой. — Мне нужен фотограф на несколько часов. Я пообещал жене Министра, у нее сегодня день рождения.       — Мне наплевать. Проваливайте!       Нет, только не это! Маргарет готова была закричать, что Малфой — Пожиратель смерти. Что угодно, но не идти с ним! И как Грюм, этот якобы умный и подозрительный аврор, не догадался, что представляет из себя Люциус? Неужели отсутствие Метки его убедило?       Малфой больно сжал ее плечо и заставил выйти из кабинета Грюма. Они прошли немного по коридору. Посмотрев, что поблизости никого нет, Малфой наклонился к Маргарет и прошептал:       — Без глупостей, мисс Фокс. Договорились? Вы же не хотите, чтобы все узнали наш маленький секрет.       — Вы бесконечно собираетесь меня шантажировать этой вакциной? — выпалила Маргарет.       — Да. Вы сами согласились.       — Отпустите мое плечо!       Малфой послушался, но не распрямился.       — Берите фотоаппарат. И оденьтесь прилично. Ваш небрежный вид меня оскорбляет. Я жду вас в фойе. Не стану объяснять, что случится, если вы откажетесь сотрудничать.       В другом случае она бы наверняка испугалась, но сейчас Маргарет переполнял гнев. Малфой возомнил, что может вертеть ей, как хочет, и отчасти он прав — да, безусловно, она может рассказать о его связях с Пожирателями, но поверят ли ей? Она обвиняла Барти Крауча-младшего — и что с того? Работает в Министерстве, пользуясь положением своего известного отца. А Малфой — помощник самого Министра. Даже Грюм, несмотря на его паранойю, не подозревает Малфоя. А если она влезет, то непременно погубит себя. Малфой, может, и отговорится, а она… кто защитит ее? Неужели Грюм, который готов был применить к ней Круциатус?       У номера ее ждали Джеймс и Лили, желающие знать, о чем она говорила с Грюмом.       — Будет все-таки попытка штурма? — первым делом спросил Джеймс.       — Нет.       — Как — нет? — возмутился он. — А люди? А пациенты? Пожиратели держат их в заложниках! Мы что, их бросим?       — Джеймс, — остановила его Лили, — не кричи на Маргарет, она здесь ни при чем.       — А Грюм что говорит?       — Ничего не говорит. Все ходы перекрыты. А Статут о секретности нарушать нельзя.       Джеймс покраснел так, будто вот-вот должен был взорваться.       — Да плевать на этот «статус»! Мы должны попасть в больницу! Мы должны освободить людей!       — Джеймс… — попыталась остановить его Лили.       — И что ты предлагаешь? — недовольно уточнила Маргарет. — Всей толпой встать у безобидного магловского магазина посреди Лондона и забросать его контрзаклинаниями? Как это должно выглядеть, по-твоему?       — Мне плевать, как это выглядит! — выпалил Джеймс. — Плевать, что подумают маглы! Мы должны спасти заложников! Какое мне дело, что подумают маглы, если речь о спасении сотни человек?       — Джеймс, — уже сердито воскликнула Лили, — Маргарет права! Пожиратели предусмотрели это! Мы не можем ломиться в больницу! Они подготовились! Они нас всех перебьют!       — Да, это ловушка, — тихо согласилась Маргарет.       Она наконец открыла свою комнату и полезла в шкаф за новой одеждой.       — Куда ты? — спросила с удивлением Лили.       — Малфой из Министерства сказал, что жене Министра нужны «праздничные фотографии».       — Боже, это отвратительно! Они во время войны думают о праздничных фотографиях? Слышишь, Джеймс?       — Не будь наивной, Лили.       Джеймс вышел, чтоб Маргарет могла переодеться. Она быстро натянула на себя грубую черную рубашку и заправила ее в широкие джинсы. Волосы даже не стала расчесывать.       — Если я не вернусь, — сказала она после паузы, — значит, мои фотографии очень не понравились этой «жене».       — Не говори так. — Лили тепло обняла ее. — Береги себя, хорошо? Я не очень доверяю этому Малфою.       — Он что, не мог найти кого-то другого? — подал голос Джеймс. — Зачем ему военный фотограф, да еще в разгар боевых действий?       — У богатых свои причуды, — с презрением ответила Маргарет.       Когда она спустилась к Малфою в фойе, он скривил губы, осудив ее за внешний вид. Маргарет безразлично пожала плечами. Тайным чувством она поняла, что Малфой не причинит ей вреда, и немного расслабилась. Малфой поместил свою кошку в переноску и сказал:       — Я верну вас сюда через два часа. Успеете еще пообщаться с моей женой.

•┈┈┈••✦ ☾ ✦••┈┈┈•

      Малфой перенес их на широкую аллею, залитую солнечным светом. Наступило хорошее августовское утро. Малфой на удивление показал себя джентльменом — подал Маргарет руку, чтобы помочь встать с земли. Но потом, удерживая ее запястье, он притянул ее к себе и сказал:       — Если бы не мой друг, вы бы никогда не переступили порог моего дома. Поэтому ведите себя соответствующе вашему положению.       Кошка в переноске замяукала, привлекая к себе внимание. Малфой тут же сбавил тон.       — Сейчас, любимая, мы уже почти дома. Я накормлю тебя вкуснейшим кабаном. Да, милая?       Что-то в сюсюканьи Люциуса заставило Маргарет вздрогнуть — очень уж резкая была перемена.       — Да, мисс Фокс, — вдруг сказал Малфой, — отдайте мне свою волшебную палочку.       — С чего бы это?       — Вы у меня в гостях, в моем доме свои правила. В моем доме не будет драк и… споров. Я не приемлю, когда портят мои фамильные реликвии.       Голос разума уговаривал ее не подчиняться, но она уже внутренне смирилась — а что она сделает? Малфой перенес ее непонятно куда. Теперь он не позволит ей сбежать — с палочкой или без.       — Возьмите.       Он отвлекся от кошки и принял у Маргарет ее палочку.       — Вы благоразумны — это приятно. Пойдемте. Чем быстрее мы придем, тем лучше.       Заботливо — а на самом деле контролирующе — Люциус взял ее за локоть и повел по солнечной стороне к своему дому. Маргарет откинула с лица волосы, чтобы взглянуть на его дом — величественный, из темного камня. Люциус не был похож на его владельца — слишком молодой, она же представляла себе древнего старца, который боится что-то менять в этом огромном замке, потому что хочет сохранить давно не актуальные аристократические порядки.       Дверь, словно узнав Малфоя, отворилась сама. Они оказались в огромном зелено-черном зале, необычно холодном для лета. Вдруг кто-то бросился Маргарет на шею. Это была Нарцисса.       — Марго, спасибо-спасибо, что согласилась прийти! Я знала, что ты согласишься!       — Ну, э-э-э…       Миссис Малфой немного отстранилась, чтобы окинуть подругу взглядом. Облик Маргарет ее не удовлетворил.       — О, Марго, может быть, я тебя переодену в черное платье? Да, я меньше, но мы можем увеличить платье, ведь так, Люциус, можно?       — Сойдет и так, — бросил в ответ ее муж.       Нарцисса обиженно зафыркала в нос, но спорить не стала. Она тоже была полностью в черном, как и Малфой. Наверное, подумала Маргарет, это у них дресс-код такой — не признают ничего, кроме черного. А учитывая то, что она в обычных магловских джинсах — странно, что Малфой не оскорбился и не согласился ее переодеть.       Цисси уже тянула ее из зала, но Малфой попросил жену остановиться и еле слышно прошептал Маргарет:       — Вы тут, чтобы утешить моего друга. Но если вы сделаете ему больно, я не посмотрю, что моя жена вас любит.       Благоразумие не дало Маргарет огрызнуться. Нарцисса схватила ее за руку и потащила за собой вглубь дома, через многочисленные темные комнаты с занавешенными окнами. На всем лежала печать роскоши, старины и какой-то странной неуживчивости. Когда они остановились у стеклянных дверей, ведущих в комнату с витражами, Маргарет удивилась — они будто перешли в другое здание. Нарцисса сильно сжала ее руки и зашептала:       — Спасибо, спасибо… пожалуйста, не спрашивай, что случилось. И не плачь — его это раздражает.       И, не дав ей ничего сказать, она втолкнула Маргарет в комнату. Когда стеклянные двери захлопнулись, стало жарко и влажно. По углам были расставлены тропические растения. В центре, на небольшом пьедестале из серого мрамора, стоял открытый гроб. Через окно в потолке проникал солнечный луч и падал как раз на изголовье гроба — удивительно умиротворяющая сцена, если не знать, что в гробу… Несмотря на жару, Маргарет пробрал холодный озноб. С витража напротив, с окровавленной Девой Марией, будто капала понемногу красная жидкость. Маргарет заставила себя подойти к пьедесталу.       Она взглянула в лицо этой смерти. Ужасно знакомое лицо, эта тонкая, почти прозрачная кожа, прямой, пожалуй, немного длинный нос, сжатые сухие губы… и черные волосы по плечи, спутанные, тяжелые — она знает, какие они на ощупь.       …Это что, она вскрикнула?       Мучительная боль прибила ее к земле. Она и не поняла, как оказалась на коленях. Из нее рвались то ли рыдания, то ли животные вопли. Интуитивно она схватилась за сердце — боже, почему же так больно?       Внезапно ее подняли с пола. Кто-то тряс ее за плечи, заставляя взглянуть на себя.       — Марго! Успокойся! Марго!       Она не могла. У нее началась истерика. Она отбивалась от чужого человека, который ее утешал.       — Марго! — Он резко притянул к себе ее лицо. — Это я! Очнись! Это я! Я здесь, Марго!       Слезы у нее сразу высохли. Она уставилась на живого Снейпа расширенными глазами. Маргарет попятилась — он разжал руки — и случайно схватилась за открытый гроб.       — Осторожнее, — предупредил Снейп.       Маргарет в панике взглянула на мертвого — и как она не поняла, что перед ней женщина? Да, поразительно похожая на Снейпа, но намного старше, с сединой в волосах. Она узнала ее — и, узнав, приняла ее за Северуса, ее сына.       — Эйлин Принц?.. — ошеломленно прошептала она.       Эйлин была мертва — как и ее бабушка. Лицо ее было спокойно, почти счастливо. Или так казалось от солнечного света, что красиво преобразил ее черты?       — Зачем ты пришла? — спросил за ее спиной Снейп.       — Меня позвал Малфой, — честно сказала она, — чтобы я тебя… утешила.       — Мне не нужно утешение, спасибо.       — Почему твоя мать — у Малфоев? — с недоумением уже спросила она.       — Потому что Малфои и Принцы дружили больше двух столетий. Ее похоронят здесь, в склепе Малфоев. Так… иногда делают в дружеских семьях.       Маргарет всмотрелась в мертвую Эйлин. Ее наполняла досада — как она надеялась, что однажды Эйлин расскажет ей все, что Эйлин будет ключом к разгадке тайны, которую она даже не может полностью сформулировать. Эйлин что-то знала. Не зря же бабушка оставляла ей подсказки. Или то лишь ее воображение? «Пожалуйста, не спрашивай, что случилось».       — Почему она умерла? — глухо спросила Маргарет.       Снейп пренебрежительно хмыкнул за ее спиной.       — Это тебя не касается… Ты пришла утешать меня или опять играть в детектива?       — Ты сам сказал, что утешение тебе не нужно, — отбила Маргарет.       — Это не отменяет того факта, что тебе наплевать на всех, кроме себя.       Маргарет отступила от гроба. Снейп тоже сделал два шага назад, увеличивая расстояние между ними.       — Мне все говорят: «Это не твое дело, Маргарет. Не лезь в это, Маргарет». Храните кучу секретов, а потом удивляетесь, что я хочу узнать правду. А я всего лишь спросила…       — Но не над гробом моей матери!       Резкий и вместе с тем неживой голос Снейпа будто резал ее ножом. Ей стало стыдно. Маргарет напоминала себе, что Снейп ее бросил и не собирался теперь идти на сближение, но все равно ей хотелось броситься к нему на шею и просить, чтобы он принял ее.       Маргарет, когда ты стала бесчувственной? Он потерял мать! А ты вместо того, чтобы поддержать его, думаешь о Клотильде и ее загадках!       — Прости меня, — сквозь силу попросила Маргарет.       — Просто уходи. — Снейп отвернулся.       — Уйти?       — Да, уйди. Я непонятно выразился?       Нарцисса робко заглянула к ним, должно быть, услышав, как они ругаются. Маргарет бросилась к ней, как за спасением.       — Что, не получилось? — уже в другой комнате спросила Цисси.       — Нет. Ему ничего не нужно.       — Ох, а мы так надеялись. Я думала, Северус тебя послушает.       — Да ему никто не нужен! — выпалила Маргарет.       Нарцисса бережно обняла ее за плечи.       — Останешься у нас на ночь?.. Ну пожалуйста, Марго.       — Не могу. У меня два часа, не больше.       — Мисс Принц… то есть, миссис Снейп… кое-что тебе оставила.       — Мне? — удивилась Маргарет.       — На конверте твое имя, — ответила Нарцисса. — Пойдем ко мне, я тебе его отдам.

•┈┈┈••✦ ☾ ✦••┈┈┈•

      «Мисс Маргарет Фокс, с наилучшими пожеланиями. Эйлин Снейп».       Любопытная Цисси заглянула ей через плечо и прошептала в самое ухо:       — Ну же, открывай.       Маргарет понятия не имела, что может быть в конверте. Наверное, письмо? Эйлин знала о ее существовании и решила рассказать все, что знала о ее покойной бабушке?..       Из разорванного конверта выпала черно-белая фотокарточка. Маргарет всмотрелась в нее, думая, что это какая-то подсказка. На фото позировали ее бабушка Клотильда и Эйлин, обе в исторических костюмах, ну словно барышни из 19 века. Ворота за их спиной были закрыты. И… больше ничего. На обратной стороне Эйлин вывела уже знакомое: «Секрет кроется в нем». То же самое написала ее бабушка на титульном листе «Мастера и Маргариты». От нахлынувшего разочарования Маргарет захотелось разорвать фото на мелкие кусочки. Она едва сдержала себя. Снова уставилась на фото, пытаясь найти на нем хоть что-то, что может указать ей путь, следующий шаг, хоть что-то… На мгновение ей показалось, что эти ворота, за спинами Эйлин и бабушки, ей знакомы. Но жалящее чувство узнавания испарилось так же быстро, как и пришло.       — Что она хотела сказать тебе? — с жадным любопытством спросила Нарцисса.       — Наверное, ничего, — пожала плечами Маргарет.       — А что значит «Секрет кроется в нем»? Что это значит?       — Сама не знаю.       Нарцисса с беспокойством смотрела на нее. Казалось, в мыслях ее что-то витает, но она боится или не решается их высказать. Кусая ноготь, Нарцисса встала и отошла к окну. Там, на белом подоконнике, почти сливаясь с ним, спал Пушистик. Нарцисса зарылась в его шерсть.       — Я… не хочу лезть… не в свое дело, но…       — Что? — чувствуя, как она колеблется, спросила Маргарет.       — Ты… никому не скажешь?       — Нет. Разумеется.       — Думаю, Северус что-то знает и… хочет скрыть от тебя.       Она будто сама испугалась того, что сказала.       — Возможно, я неправильно его поняла, — быстро заговорила Нарцисса. — Возможно, он преследует благие намерения и… хочет от чего-то тебя уберечь…       — Почему ты думаешь, что он скрывает от меня что-то? — перебила ее Маргарет.       Нарцисса вновь взялась кусать ногти. А, заметив за собой это, зло шлепнула себя по руке.       — Я не послушалась Северуса. Когда он приехал, я, конечно, сказала ему, что его мать оставила тебе «письмо». Он… потребовал, чтобы я отдала «письмо» ему. А я отказалась. Он настаивал, говорил, что передаст тебе «письмо» миссис Снейп. Я отказалась. Я… в нем… было что-то странное. Он вел себя странно, Марго. Тут пришел Люциус. И Северус очень быстро попросил меня не отдавать конверт тебе, ни в коем случае. А потом… ушел к своей покойной матери.       Она помедлила, нервно перебирая шерсть Пушистика.       — Марго, он мог знать, что в конверте?       — Даже если знал, — ответила Маргарет, — я не понимаю, зачем ему нужно это фото. Я и так знаю, что моя бабушка и его мать были близкими подругами в прошлом. Ничего нового я не узнала.       Нарцисса подошла и доверительно ее обняла.       Они сидели вместе на низком зеленом диванчике и обнимались, а Пушистик проснулся, спрыгнул с подоконника и стал играть с их ногами. Поддавшись порыву, Маргарет все рассказала Нарциссе — что злится на Министерство за арест бабушки, что Клотильда умерла в Азкабане, а она, Маргарет, безуспешно пытается понять, в чем же обвиняли ее любимую родственницу. Собственный рассказ ей показался ужасно несправедливым. Она почувствовала, что злится на Эйлин за то, что та умерла, не раскрыв ей правду. И злится на Снейпа — за то, что он мешает ей вместо того, чтобы ей посочувствовать. А потом эта история показалась ей до омерзения инфантильной — вокруг война, Пожиратели держат заложников в больнице Святого Мунго, а она сидит у Пожирателей дома и переживает за прошлое покойников, пусть и близких ей. Как ты аморальна, Маргарет! Ты должна думать о работе, о Сопротивлении, о больнице, да о чем угодно, но не о том, как ты «увидела» Снейпа в гробу!       Успокаивая, Нарцисса гладила ее по голове. Потом, заметив, что Маргарет легче, склонила голову ей на плечо и прошептала с закрытыми глазами:       — Потемнело. Сейчас дождь начнется.       Комната и правда погрузилась в сизый сумрак, тем более неправильный, что получасом ранее ярко светило солнце. Пушистик грустно скребся в дверь.       — Пусти его погулять, — сказала Маргарет.       — Это нельзя, — прошептала Нарцисса. — Люциус приказал, чтобы я держала Пушистика у себя, пока… пока он с Кларой дома.       — Клара — это же его кошка?       — Да. Главная любовь всей жизни Люциуса. Он таскает ее везде. Когда Пушистик… ну… полез на нее, чтобы… ну, ты понимаешь… Так вот, Люциус страшно разозлился. Я думала, он убьет Пушистика. Я плакала и пригрозила, что сбегу от него, если он посмеет тронуть Пушистика. И… после этого он запретил мне отпускать его. Я даю ему погулять, когда Люциус уезжает. Пушистик, ну, миленький, давай я тебя поласкаю!       И она сползла на толстый ковер и поманила к себе своего питомца. Пушистик, смирившись, что его нынче не выпустят, покорно зашагал к ней и упал на ковер, подставляя сытое пузо.       — Ох, Маргарет, можешь открыть окно? Что-то мне душно немного.       В окно ворвался свежий ветер. Схватившись за раму, Маргарет с облегчением подставила ему лицо.       — Как ребята? — спросила после она.       — О, Розье делает большие успехи, его выделяют на службе. Эйвери вроде бы со своими родителями воспитывает оборотней. А Долохов… хм… я знаю, что у него за прошлый месяц было около двадцати новых женщин. Не спрашивай, откуда я это знаю.       Не спрашивай о Снейпе, не спрашивай о…       — А Снейп?       — А, я часто вижу Северуса, — ответила Нарцисса. — Люциус и Северус прекрасно поладили. О, конечно, оба холодные и гордые. В свободные дни часами сидят в библиотеке за виски и обсуждают нечто заумное. Да…       Чтобы уйти от разговора о Снейпе, Маргарет спросила:       — Как у Долохова может быть настолько активная жизнь? Он же женился, да?       — Мужчинам это не мешает, — с насмешкой ответила Нарцисса. — Не знаю жену Антонина, но хочу верить, что он ее не мучает. Хуже, если муж требует от жены постоянного исполнения супружеской обязанности.       — Как Люциус?       Нарцисса рассмеялась уже в полный голос.       — Люциус? Нет. У него достаточно других дел. Он не сладострастный человек. А ну, Пушистик, не смей меня царапать! А так… я хорошо живу. Да, мне нельзя полнеть, нужно быть ухоженной, нельзя есть сладкое — его дома попросту нет…       За окном начинался дождь. Маргарет думала захлопнуть раму, но случайно заметила внизу, на аллее, прогуливающегося Снейпа.       — …Томми прислал мне фотографии со свадьбы. Меня расстроило, что его невеста надела белое платье вместо традиционного. Но, я думаю, она очень мила. Ты куда, Марго?       — А как мне выйти? — спросила Маргарет. — Я имею ввиду, во двор.       — А? Налево, на первый этаж — и прямо.       Поняв, к кому она бежит, Нарцисса не стала ее останавливать, только попросила плотно закрыть дверь, чтобы Пушистик ненароком не выскочил из ее покоев.

•┈┈┈••✦ ☾ ✦••┈┈┈•

      Маргарет спешила, как в лихорадке, спотыкалась, чуть не упала на широких ступенях главной лестницы. Девушка, из прислуги, предложила ей руку, и Маргарет чудом удержалась на ногах. Она загоняла здравые мысли подальше. Куда ты бежишь? Оставь его в покое! Он только что потерял мать!       — Зонт, мисс?       — Нет!       Она выскочила, как была, из дома. Снейпа не было видно.       — Видели мистера Снейпа? — второпях спросила она у девушки, что предлагала ей зонт.       — Пошел по дорожке, мисс, что между живой изгородью.       — Спасибо.       Между живой изгородью?.. Оглядевшись возле огромного дома Малфоев, Маргарет поняла, что территория близ него не меньше. Служанка, заметив, что она совершенно растерялась, вышла под легкий дождь и указала в правильном направлении.       — Туда, мисс.       — О, спасибо-спасибо.       По скользкому гравию идти было неудобно и опасно, но она ускорила шаг, гонимая потребностью выяснить… что? отношения? или правду о его матери?       Наконец она оказалась между высокими колючими стенами, завернула налево, потом направо — и осознала, что никакая это не аллея, как она думала, а французский лабиринт. Ее охватил страх. Слабый ветер с дождем трепал ее волосы. Рубашка угрожала быстро промокнуть. Если Снейп ушел далеко, искать его здесь бесполезно. Раз он часто бывает у Малфоев, мог уже изучить лабиринт и наверняка знает, что не заблудится в нем — а она?       Ее пробрал холод. Желание вернуться и потребность во что бы то ни стало найти Снейпа боролись в ее порядком измученной душе. Успокоив себя мыслью, что ее не бросят в лабиринте умирать (уж кто-то, но вспомнит о ней и придет!), Маргарет пошла дальше. Она снова свернула направо — и уткнулась в тупик. Очень захотелось взорвать эти чертовы кусты. Дождь усиливался, а у Маргарет даже не было волшебной палочки, чтобы создать над собой воздушный купол.       Наткнувшись на очередной тупик, она едва сдержала слезы. Дело было не в тупике — просто долго скрываемые эмоции рвались наружу. «Да вы меня не слышите! В больнице заперты сто человек! Пожиратели держат их в заложниках! Вы требуете, чтобы я их освободил? Как? Как я должен их освободить?» — «Да, мисс Фокс, отдайте мне свою волшебную палочку. Вы у меня в гостях, в моем доме свои правила» — «Я хочу узнать правду. Я всего лишь спросила…» — «Но не над гробом моей матери!» Она совсем обессилела. Не понимала, с чем нужно бороться. Пожиратели, взявшие заложников, Люциус, который отобрал у нее палочку, покойная Эйлин, бабушка в Азкабане, ссора со Снейпом — мысли путались, мучили, больно хватали, тянули, как против воли…       Вдруг она различила шаги.       — Снейп? — окликнула Маргарет.       Шаги остановились.       — Где ты?..       Она поспешно прошла дальше, вернулась, повернула направо, посмотрела в обе стороны, повернулась — и наткнулась на Снейпа, который вырос за ее спиной.       — Чего тебе? — резко спросил он, когда она попятилась от неожиданности.       — А-а-а… поговорить.       — Ну, говори.       Снейп взмахнул над ними палочкой, создавая воздушный зонт, отталкивающий дождь.       — Так что? — спросил он грубо.       Он был глубоко обижен и оскорблен. Маргарет уже открыла рот, чтобы извиниться, но Снейп холодно сказал:       — Не надо этого. Просто скажи, что тебе нужно.       Мрачное лицо Снейпа ясно давало понять — об их отношениях он говорить не намерен. Он смотрел на Маргарет, как на врага, и она чуть отступила, ощутив частично тот ужас, что испытывают его жертвы перед последней зеленой вспышкой.       — Ты… просил Цисси спрятать от меня… конверт, — тихо, чуть заикаясь, произнесла она. — Зачем?       — Тебя это не касается, — обрубил Снейп.       — Касается. Твоя мать… оставила его мне. Ты… с чего ты взял, что имеешь право…       — Вмешиваться? — пренебрежительно перебил ее Снейп. — Я поступаю так, как выгодно мне. Ты этого еще не поняла?       — Не говори со мной таким тоном!       Он усмехнулся от ее слабого протеста.       — Я говорю с тобой так, как ты этого заслуживаешь.       Будто и не было у них ничего. И, будь она прежней Маргарет, она бы непременно раскричалась, полезла на него с кулаками, ругалась и проклинала всеми известными ей способами. Но что-то в ней изменилось — в ее разуме или в душе. Она только взялась за виски обеими руками и сдавила их, словно изгоняя головную боль. Сердце стучало так быстро, что трудно было дышать.       — Пойдем, — резко сказал Снейп, — я выведу тебя. Ты задержалась у Малфоев. Тебя наверняка уже ищут твои.       Он шел впереди, а Маргарет — за ним. Она обняла себя руками, чтобы хоть немного согреться. Дождь усиливался, и она мокла. Воздушный «щит» Снейпа дрожал и пропускал воду — он не справлялся с собственным заклинанием, несмотря на его простоту. Раньше для Снейпа это заклинание не стало бы проблемой, что же теперь?..       — Быстрее, — бросил он, оглядываясь на повороте.       Размокшая земля, мокрые зеленые «стены» в человеческий рост, безграничное пасмурное небо — и абсолютное одиночество. Маргарет вдруг вспомнила, какой одинокой, брошенной, всеми преданной она чувствовала себя после смерти родителей. Даже сидя в одной комнате с Клотильдой, она была безгранично одинокой. Боль, которую она испытывала тогда, вернулась с новой силой. Она вспомнила и то, как с бессмысленным мужеством держала в себе чувства, боясь показаться слабой. Сил, чтобы идти дальше, не было.       — Северус?       Он не ответил. Из последних сил Маргарет догнала его и быстро, не давая вырваться, обняла со спины. Снейп остановился и безуспешно стал отрывать от себя ее руки.       — Нет! Подожди! Сейчас, Сев…       Он вздохнул, словно смирившись. Маргарет сильнее обняла его и положила голову ему на плечо. Теперь, прижавшись к нему всем телом, она почувствовала, что он дрожит. Она прикусила язык, чтобы подавить единственный важный вопрос: «Северус, почему ты бросил меня?» Эти страшные слова, на которые она боялась услышать ответ…       — Ты так и не научилась закрывать свои мысли.       Голос Снейпа потеплел. Он положил свои руки на ее, как бы пряча их от дождя.       — Почему ты меня обижаешь? — тихо прошептала она.       — Потому что… чтобы ты обиделась и не приходила больше. Чтобы ты возненавидела меня. Так ясно?       — Но почему?       — Марго, ты… ты не можешь пройти со мной этот путь. Ты… а я должен пройти его, я обязан. Но ты не можешь быть частью того, что я поклялся сделать. Я не могу, я не хочу играть на твоих чувствах. Я не хочу… Прости меня, Маргарет.       — Я понимаю, — тихо ответила Маргарет.       У нее потекли слезы. Она отпустила Снейпа и отступила к «стене», закрывая лицо.       — Марго, умоляю, прости меня.       «В больнице заперты сто человек! Пожиратели держат их в заложниках!»       — Я понимаю, — упавшим голосом сказала она. — Ты всегда будешь выбирать Темного Лорда, а не меня. Потому что… ты такой. И я не могу это изменить.       — Нет, Марго, это не так! — отчаянно запротестовал Снейп. — Я… я только… Я только хочу спасти тебя. Я больше ничего не хочу… Я не должен впутывать тебя в это, Марго.       Держась за стену, она пошла к выходу из лабиринта — до него оставалось метров сто, не больше. Снейп шагал позади и продолжал уговаривать, словно забыв, что минутой ранее отталкивал ее от себя:       — Все не так, Марго. Клянусь, я никогда бы не… Дай мне все исправить! Пожалуйста…       Вдруг Снейп замолчал. У выхода стоял абсолютно сухой, по-прежнему элегантный, несмотря на погоду, Люциус Малфой.       — Мисс Фокс?       — Проводите меня, пожалуйста, к выходу, — попросила она.       Когда уже Малфой отвел ее за ворота, она глубоко пожалела, что ничего не ответила Снейпу. Что-то все время от нее ускользало. «Чтобы ты обиделась и не приходила больше. Чтобы ты возненавидела меня». Что же изменилось в нем?       Маргарет нашарила в кармане рубашки фотографию бабушки и Эйлин Принц. «Секрет кроется в нем». А вдруг это о нем — о Северусе?..