Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Утром, невыспавшихся, их застал врач. Он взял у них анализы, вернулся через час, снял с лица маску и сообщил, что острая фаза их болезни миновала.       — Мы больше не заразны? — уточнила Элис.       — Разумеется, нет, иначе я бы был самоубийцей.       «Мне не остается другого — броситься вниз будет…»       — В ближайшие дни обойтись без стресса, — говорил тем временем врач. — Питаться приемлемо, насколько позволяют обстоятельства.       — У нас все нормально с этим, — ответила Элис.       Когда он вышел, оставив их собирать вещи, Маргарет обронила:       — Я должна как-то вырваться к ним.       Элис поджала губы — она была категорически против любых контактов с людьми вроде Снейпа и Долохова.       — Я должна увидеть их, — говорила Маргарет, будто убеждая себя. — Я хочу понять, что с ними… а если им плохо? А если им нужна помощь?       — Ночью тебя это мало волновало, — сухо ответила Элис.       — Потому что… я не понимала, что творится. Я была в шоке! Я и сейчас… Я им напишу!       — Нет!       Элис, конечно, боялась, что в отчаянии она навредит самой себе. Она беспомощно стояла, смотря, как Маргарет пишет сообщение для публичного доступа.       — Марго… — бессильно попросила Элис.       Но та не ответила.       FoxyMargo: «Мальчики, пожалуйста, напишите, что с вами в итоге. Простите меня за бесчувственность ночью. Я ничего не понимала. Мне важно знать, что с вами»       — Они сами себя покалечили, а ты их жалеешь, — глухо заметила Элис. — Это ненормально, Марго.       — А что нормально? — резко ответила Маргарет.       — Тебе нужно забыть их. Нужно… двигаться дальше.       — Да? Как в случае с тобой и с Регулусом?       — Это другое!       Элис будто ударили по лицу. Она скривилась. Смотреть на нее было больно и жалко.       Обе молчали, собираясь выезжать из палаты. Вышли тоже молча, как враги, которые едва сдерживаются, чтобы не накричать друг на друга.       «Милая, поговори со мной, пожалуйста. Мне очень больно». Маргарет подавляла в себе чувства, отчего ее тело сильно напряглось. Нужно быть сильной. Нужно терпеть. Помни, что ты узнала главное — у Пожирателей новое оружие. «Аналог Круциатуса». И Снейп испытал его на себе и — случайно — на Долохове. «Мне очень больно!» Как бы ей хотелось принять слова Элис: «Они сами себя покалечили, а ты их жалеешь». А если бы Регулус себя покалечил, ей было бы все равно?..       «Темный Лорд будет доволен». Единственное, что его, похоже, волнует — чтобы Волан-де-Морт оценил его гениальность. Во имя этого признания он готов сотворить хоть миллион пыточных заклинаний. Все более смертоносное оружие. Вот, на что он тратит свой ум, свой талант — на то, чтобы его «оружие» причиняло все больше и больше боли. Власть…       — Нет, это мое! Она мне нравится!       В приемной больницы спорили Мэри, которая по-прежнему помогала в отделении, и навестивший ее Сириус Блэк. Сириус хотел отнять у нее большую деревянную шкатулку с красивой резной крышкой, а Мэри упорно сопротивлялась.       — Что это у вас? — из любопытства спросила Элис.       — Я получила в подарок эту шкатулку, — тут же заголосила Мэри. — От Джонни, с Пуффендуя, ну помнишь его, Марго? Он прислал ее мне, у меня завтра день рождения. А Сириус…       — Это опасно — принимать подарки в наше время, — перебил ее Сириус.       — Ты просто ревнуешь, что у меня есть другие поклонники, кроме тебя!       — Мэри, — тихо попросила Маргарет, — можно мне ее посмотреть?       — О, конечно, — согласилась Мэри. — Но не открывай без меня. Я хочу открыть ее в одиночестве. Вдруг там кольцо и предложение о замужестве?       — Да сдалось тебе это кольцо! — уже обиженно воскликнул Сириус.       — Нельзя ее открывать, — шепнула Элис на ухо Маргарет.       Как завороженная, Маргарет смотрела на искусно вырезанную крышку. Шкатулка была тяжелая, словно в ней лежало несколько украшений. Маргарет положила палец на медный замочек, который защищал шкатулку от случайного открытия.       Открой ее! Открой ее, Маргарет! Ты же хочешь узнать, кто ты… Ты же хочешь со мной познакомиться, правда?       — Маргарет!       Она вскинула голову. Элис выхватила у нее притягательную шкатулку. В глазах Элис застыл страх.

⋆.˚ ☾⭒.˚

      Желание — оно пропитало все. Невозможно было ни о чем думать. И очень сложно было ему сопротивляться.       — Ты тоже это чувствуешь? — спросила Маргарет.       Элис беспокойно повела плечами. Они несколько минут как сверлили глазами закрытую шкатулку, едва сдерживаясь, чтобы не броситься к ней и не открыть. Напротив, в похожем напряжении, сидели Сириус, Мэри, Ремус и Джеймс. Они тоже не сводили глаз с этой странной шкатулки.       — Интересно, что это за заклинание, — тихо прошептал Джеймс.       — Я просто хочу свой подарок… — жалобно шепнула Мэри в ответ.       Они уже полчаса ждали Грюма, а он все сидел у себя в кабинете и выяснял «военную ситуацию» с коллегами из Министерства. Минуты казались вечностью, нетерпение усиливалось, и если поначалу они разговаривали, то сейчас даже слово сказать было трудно.       Наконец Грюм появился. Он был усталым и нервным.       — Ну что тут у вас? — недовольно спросил он у присутствующих.       Сириус молча указал на шкатулку, что стояла на столе в центре комнаты. Грюм поджал губы и странно уставился на нее, должно быть, тоже рискуя попасть под ее чары.       — Да… — потом протянул он.       Джеймс просил не курить в него номере, но Грюм, когда заходил к нему, постоянно об этом забывал. И теперь он тоже достал сигареты и задумчиво закурил. Джеймс ничего ему не сказал.       — Откуда? — сухо осведомился Грюм.       Сириус толкнул локтем Мэри.       — Это подарок, — испуганно сказала она. — От моего приятеля из Пуффендуя, у меня завтра день рождения, и я…       — Откуда? — повторил Грюм.       — Мне… я… оставили в приемной… а потом я ее забрала, и мне сказали…       Мэри печально замолчала.       — Тестировали на ней что-то? — спросил Грюм у Джеймса.       — Да, мы с Сириусом и Ремусом смотрели по очереди. Ничего опасного. Заклинания показывают, что это обычная вещь.       — Так чего вы испугались тогда?       Джеймс пробубнил, что у него плохое предчувствие. Грюм внимательно всмотрелся в каждого, кто был в номере, а потом снова взглянул на шкатулку.       — Сейчас я посмотрю, — медленно сказал он.       Но сначала он потушил сигарету о подоконник — настоящее кощунство, на которое Джеймс, упрямо следящий за шкатулкой, не обратил внимания. Грюм повел палочкой в воздухе, желая ухватить нечто темное и опасное. Затем из кончика вырвался язык синего пламени и свернулся вокруг шкатулки. Когда он погас, Грюм несколько раз стукнул палочкой по резной крышке, осыпая ее красными искрами. Лицо его тем временем приобрело недоуменное выражение.       — Там ничего нет, — заявил он наконец, — кроме клочка пергамента. Записка.       — Да, я тоже видел записку, — быстро заявил Джеймс. — Но я не верю, что кто-то бы стал класть записку в эту…       — О, уверена, это любовное письмо, — влезла Мэри с лучезарной улыбкой.       — А там может быть амортенция? — спросила Маргарет у Грюма.       — С чего ты взяла?       — Вдруг ею обработали пергамент или внутренность шкатулки. Поэтому у нас такое… интенсивное влечение к ней.       — Я понимаю, о чем ты, — ответил Грюм. — Да, возможно, это… какой-то вариант любовного зелья. Мы не узнаем, пока не откроем.       — Нет! — Мэри была возмущена. — Это моя шкатулка! И мое любовное письмо! Видишь, Сириус, я тебе говорила, что это просто подарок! А вы устроили цирк!       — Мэри, — попросила Маргарет, — не открывай. Здесь точно что-то не так.       — Я согласна, — произнесла Элис, — давайте выбросим ее. Мы не знаем, на что способны Пожиратели.       — Нет! — зло воскликнула Мэри и бросилась к своему подарку. — У меня день рождения! Меня решили поздравить, а вы отбираете у меня?.. Нет! Я хочу открыть ее в одиночестве!       — Мы не уйдем, — грубо возразил Грюм.       Мэри заслонила собой шкатулку. Вокруг нее собрался круг из любопытных. Джеймс и Сириус встали как можно ближе, словно им пообещали нечто интересное. Маргарет, Элис и Ремус держались чуть поодаль, но тоже желая узнать, что же подарили Мэри Макдональд. Грюм жестом попросил ее отойти.       — Нет, я сама открою! — Щеки Мэри залил густой румянец.       — Достаньте палочки… на всякий случай, — уже велел Грюм.       Мэри скривилась и отвернулась от него.       — Алохомора!       Замочек на шкатулке открылся. Мэри с предвкушением улыбнулась и приподняла крышку.

⋆.˚ ☾⭒.˚

      Маргарет выбросило в воду. Она резко схватила ртом воздух — и чуть не захлебнулась. Не соображая, где она и что с ней, она задергала руками и ногами, интуитивно пытаясь выбраться на поверхность. От воды разрывало легкие, болело горло, в глаза словно забился песок. Сделав невероятное, казалось, усилие, Маргарет вытолкнула себя из воды — наверх, где были ночь и огонь.       В панике, еле удерживаясь на воде, она оглядывалась. Тяжелая одежда тянула ее на дно. Что? Что происходит? Она вынырнула из озера близ Хогвартса, который теперь полыхал на фоне темного неба. Отблески огня играли на жуткой черной воде. Увиденное было столь ужасно и необъяснимо, что у Маргарет отнялся язык. Хогвартс горит! Да что здесь творится?       Вдруг что-то скользкое коснулось ее левой ноги. Маргарет в страхе дернула ею. Нечто вилось вокруг — темное, лишь смутно напоминающее человека, с растопыренными лапами, от которых отслаивалась зеленая слизь. От страха у Маргарет заболело сердце. Нужно было плыть к берегу, спасаться, но зрелище охваченной пожаром школы и прикосновение мерзкого монстра абсолютно лишили ее способности сопротивляться. Что делать? Что же делать?..       Крепкая лапа сомкнулась на ее ноге и потащила вглубь озера. Маргарет едва успела схватить ртом воздух — через секунду вода сомкнулась над ее головой. Она снова забила конечностями, пытаясь вырваться. Закричать в воде она не могла. Монстр жестоко тащил ее вниз, все сильнее сжимая «пальцы» на ее щиколотке. Маргарет билась от ужаса, чувствуя, что это не помогает, что она бессильна, что она вот-вот задохнется… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       Она закричала в бешеном страхе и подскочила на снегу. Теперь она была где-то в лесу. Маргарет зажала рукой рот, чтобы приглушить крик. Сердце по-прежнему неистово стучало, а мозг словно пульсировал, умоляя ее спасаться. Что? Что? Что?..       Сквозь молочный туман на нее смотрели жадные волчьи глаза. Маргарет застыла, вцепившись руками в колени. Их было несколько — снег скрипел под их осторожными лапами. Не волки. Оборотни. Они вышли из тумана, она различила их вытянутые окровавленные морды. В челюсти одного из них висели чьи-то кишки. Беги, Маргарет!       Она поднялась на ноги. Чудовища улыбались, показывая красные зубы — упивались ее беспомощностью и страхом. Маргарет сделала шаг назад — под ногой хрустнула ветка. Оборотень слева с удовольствием зарычал. Беги, Маргарет, что ты стоишь?       Она рванула налево. Куда бежать, она не знала. Просто бежать! Просто бежать! Ее неудобные сапоги вязли в снегу, замедляя, делая гонку невыносимой. Оборотни плелись сзади, не догоняли ее, а играли, выжидая, когда она, обессиленная, сдастся. Так сильный хищник играет с жертвой, зная, что она уже не убежит. Маргарет задыхалась от слез. Тело почти не слушалось ее. Она боролась, умоляла ноги поторопиться — бежать, бежать, бежать, бежать! Но тело было слабее ее воли. Она не упала — схватилась за ствол осины, а ноги подогнулись, колени опустились в снег. Это был конец. Маргарет взвыла от боли, ударила себя по ногам, попыталась встать, вцепившись в дерево — и не смогла. За спиной раздался жуткий смех — не животного и не человека. Глупая девочка! Ты думаешь, от смерти можно спастись? Это был конец.       Сильные зубы схватились за ее пальто, потянули на себя — и перевернули на спину. Маргарет вскрикнула, увидев, что над ней склонился Крауч-младший. Оборотни исчезли. Она лежала на холодной земле, головой в снегу, а по телу шарил Крауч и насмехался над ней.       — Отпусти! — Маргарет замахнулась, чтобы ударить его.       Крауч легко перехватил ее руку. Она ослабела, а он без труда ее контролировал.       — Нет! — вскрикнула она.       Крауч ударил ее по лицу со всей силы.       — Думала, сбежишь от меня, сучка? Нет, я тебя достал! И у меня все работает. Сейчас убедишься.       — Нет, нет!       Маргарет брыкалась, но Крауч словно не замечал этого. У нее получилось перевернуться на живот. Она думала ударить Крауча ногами, но он уклонился и стянул с нее джинсы.       — Ну, не сопротивляйся, малышка, ты чего? Вдруг тебе понравится.       Она предприняла последнюю попытку отбиться — бесполезно. Она сжала ноги, надеясь, что хоть это отдалит неизбежное. Мысленно взмолилась, чтобы пришел Снейп и спас ее.       Пришлось прикусить губы — не станет она кричать, не доставит она Краучу такого удовольствия. Он упивался ее беспомощностью и тем, что она, окончательно выбившись из сил, смирилась. Утверждая свою власть, Крауч схватил ее за волосы и вдавил ее лицо в снег.       — Нравится? Давно надо было взять тебя, сучка!       Наконец он отлип от нее. Ее чуть не стошнило — она почувствовала, как его сперма вытекает из нее. Крауч перевернул ее на спину и снова ударил по лицу.       — Ты будешь служить чистокровным, грязнокровка. Будешь дворовой девкой, которую каждый день насилуют и платят за это твоему господину. Поняла?       Крауч пнул ее напоследок в живот и побрел прочь, на ходу застегивая штаны. Маргарет заплакала от боли и свернулась в клубочек. Было очень холодно и мерзко, но она не чувствовала ничего, кроме своего унижения.       Ее ударили по лицу — теперь не Крауч, а какая-то женщина. Маргарет словно очнулась. Она стояла на коленях в маленькой грязной комнатке, похожей на чулан, а над ней возвышалась Беллатриса Блэк с черной жесткой плетью.       — Белла, стой! — воскликнула она и подалась назад.       Беллатриса схватила ее за подбородок и оттолкнула так, что Маргарет чуть не ударилась о стену.       — Ты смеешь называть мое имя? Ты — моя собственность. Называй меня Госпожой. Поняла?       Маргарет не успела заслониться от ее плети. Она невольно взвизгнула от боли. Беллатриса ударила ее снова, теперь по спине, затем — по плечам и груди, оставляя кровоточащие раны. Маргарет упала на пол, пыталась закрыться руками, но удары все сыпались, отзываясь невыносимой болью. Она что-то шептала? Что-то просила?..       — Пожалуйста… хватит, пожалуйста…       — Оставь ее, незачем марать руки.       Сердце застучало с новой болью. Забившись в угол, по-прежнему прикрываясь от возможных ударов, Маргарет взглянула на Беллатрису. За спиной Беллы стоял Снейп и с омерзением смотрел на то, во что Маргарет превратилась.       — Ты прав, хватит с этого ничтожества, — сказала Беллатриса и повисла у него на шее.       Маргарет зажмурилась и тряхнула головой. Бредовость происходящего зашкаливала. Беллатриса и Снейп вместе — что?.. Нет, этого не может быть! Это точно страшный сон! Это… сон… только сон!       Но полностью закрыться она не могла. Реальность болезненно стучалась в ее разум, не позволяя забыть — как бы невероятно это ни было, но… это было. Тут. Сейчас. В действительности. Маргарет открыла глаза.       — Северус… помоги мне, — тихо попросила она.       Но она была для него всего лишь низшей, существом, недостойным даже доброго слова. Грязнокровка — собственность чистокровного. Она — не человек даже, а вещь. Поэтому можно ее не стесняться. Маргарет закрыла руками глаза, чтобы не видеть, как Снейп прижимает Беллатрису к себе и покрывает поцелуями ее обнаженный живот.       Ничего, Маргарет, потерпи. Сейчас тебя хотя бы не бьют. Она впилась ногтями в ладони и обняла себя, сильнее забиваясь в угол — чтобы подавить душевную боль. Нежный смех Беллатрисы, его прерывистое счастливое дыхание, Белла шепчет его имя, просит сильнее поцеловать ее, впивается ногтями в его шею, у обоих вырываются стоны удовольствия, Белла просит его не останавливаться. Нет, нет, нужно зажать уши! Все хорошо… просто дыши, просто потерпи! Все нормально, сейчас тебя хотя бы не бьют.       Вдруг что-то изменилось. Рука Снейпа коснулась ее головы. Маргарет в страхе открыла глаза и уставилась на него. Беллатрисы в комнате не было, Снейп был полностью одет.       — Что?.. — только и смогла спросить она.       Неужели этот кошмар закончился?..       Снейп наклонился и нежно поцеловал ее приоткрытые губы. Маргарет схватилась за него, как за единственный шанс спастись. В Снейпе сейчас заключалось все, что она хотела — в нем были жизнь, свет, любовь, счастье, дом и покой. И он понимал это.       — Я тебе нужен? — оторвавшись от ее губ, спросил он.       — Да.       Это «да» прозвучало как молитва.       — Хочешь быть со мной?       — Да.       — Любишь меня?       — Да, да, да!       — Глупая девчонка! — Он больно сдавил ее горло. — Ты сама даешь мне оружие!       — Больно…       — Да ну? Правда?       Снейп так сильно ударил ее затылком об стену, что она на мгновение лишилась чувств. Когда она вернулась в реальность, Снейп уже толкнул ее на пол.       — Если ты хорошо попросишь, я, возможно, остановлюсь.       — Пожалуйста…       Он ударил ее головой об пол. У Маргарет даже кричать не получалось. От ужасной боли она словно ослепла, потерялась в пространстве, чувствовала только, как Снейп удерживает ее плечи и шею, готовясь к новому удару.       — Плохо просишь. Ну?       — Пожалуйста, пожалуйста! Северус, не надо!       Снова удар. Она рыдала в голос. Голова раскалывалась. По лбу и губам текла кровь.       — А, я повредил тебе лицо. Сейчас же извинись за это.       — Северус, пожалуйста… мне больно, умоляю…       — Да? — Он наклонился к ее окровавленному лицу. — Хочешь сказать, это я виноват, что ты больше ни на что не годишься?       — Северус, умоляю…       — Жаль, нельзя открутить тебе голову и поставить на ее место другую, получше.       Снейп приблизил свое лицо к ее. Маргарет не видела его, вообще ничего не видела, но чувствовала на своих губах его жаркое дыхание.       — Нравится? — Он больно дернул ее волосы. — Что, все так же любишь меня?       Она внутренне сжалась от ненормальности этого, стремясь изгнать из себя Снейпа. Пытаясь вызвать ненависть к нему. Но ничего не получалось.       Мгновение — и зрение вернулось. Комната была та же, но теперь в руках она вертела палочку, а на ее плечах лежали крепкие руки Грюма. А в том углу, где раньше хотела спрятаться Маргарет, затравленно сидел Снейп. Они поменялись местами — сейчас она была палачом, а он — ее пленником.       — Давай, ну же. — Голос Грюма звучал почти у самого ее уха.       Маргарет в страхе взглянула в его жестокие глаза.       — Что?..       — Убей его.       — Но… но…       Грюм сжал ее плечи.       — Либо ты убьешь его, либо я буду применять Круциатус до тех пор, пока…       — Нет!       Грюм взмахнул палочкой, выпуская пыточное заклинание. Маргарет безумно хотела спрятаться, но бежать из закрытой комнаты было некуда. Снейп плакал от боли и до крови впивался зубами в свою руку, чтобы сдержать крик.       — Чудовище! — Маргарет так сильно толкнула Грюма, что тот пошатнулся.       Желая спасти Снейпа, она бросилась к нему и прижалась, закрывая его собой, чтобы Грюм не мог его тронуть. Он потерял сознание от боли.       — Северус! Северус, очнись, умоляю!       Грюм подскочил к ней и схватил за волосы.       — Шлюха! — Он тащил ее по полу. — Шлюха Пожирателей! Мразь! Я знал, что ты с ними! Я знал!..       — …Маргарет!       Ее ударили по щеке. Она вскрикнула и открыла глаза. Над ней нависло испуганное лицо Фрэнка.       — Нет! — завизжала она. — Не трогай меня, нет!       — Маргарет! Стой! Все кончилось! Маргарет!       — Отпусти! Не трогай меня!       Лили, возникшая рядом с ней, сунула ей под нос что-то сильно пахнущее. Маргарет очнулась.       Она была в номере Джеймса — том самом, где они открывали странную шкатулку. Сам Джеймс сидел на кровати и плакал. Элис лежала на полу, сжавшись в комочек. Потрепанный, с вдруг постаревшим лицом Грюм сгорбился на стуле. Мэри, тоже только что очнувшаяся, отбивалась от плачущего Сириуса. Ремус был к Маргарет ближе остальных — подавленный, будто до конца не осознавший, что с ними было. Ища поддержки, Маргарет потянулась к нему, и Люпин бережно обнял ее голову.       — Ремус… — На большее у нее не хватило сил.       У нее вырвалось рыдание — сильное, очень страшное, заставившее ее тело содрогнуться. И Ремус, сильнее обняв ее, тоже заплакал.       Лили случайно наступила на записку, которая вылетела из шкатулки: «С наилучшими пожеланиями, ваш будущий правитель Т. Л.».