𝑿𝑽. «𝑳𝒆𝒔 𝑨𝒎𝒂𝒏𝒕𝒔»
12 декабря 2025 г., 00:12
Примечания:
Название главы отсылает к картине Рене Магритта «Влюбленные» («Les Amants»).
Атмосфера главы: https://youtu.be/yfgIqwTLTso?si=NCjNJCM2wwIrRxeJ
FoxyMargo: «Новый директор Хогвартса, Долорес Амбридж, заявила, что в ближайшее время планирует провести мобилизацию старших студентов в связи с угрозой Пожирателей смерти. Это коснется в том числе несовершеннолетних 16-ти лет.
Личное мнение: уважаемые мисс Амбридж и Министр магии, это решение аморально. Мобилизовать несовершеннолетних на войну — это подписать им смертный приговор. Почему чиновники Министерства не идут сражаться с Пожирателями? Почему дети должны умирать, пока вы, чиновники, готовитесь к ежегодному балу 31 сентября? Еще раз повторю: призывать малолетних волшебников — это преступление. Смерти этих студентов будут на ваших руках.
P.S. Вчера ночью Министерство магии отменило «третью поправку», обеспечивающую свободу высказываний и распространения информации в магической сети. С сегодняшнего дня информационные сообщения могут публиковать только журналисты с аккредитацией от Министерства магии (пока это касается только Британии). Министерство объясняет отмену «третьей поправки» необходимостью борьбы с ложными новостями. Лично я не могу получить лицензию журналиста из-за конфликта с «цензором» Министерства. Поэтому, публикуя это сообщение, я фактически нарушаю британские магические законы. Тем не менее, я считаю, что в свободном обществе (которым мы пытаемся быть) информация также должна быть свободной и доступной любому. Отмену «третьей поправки» я считаю актом цензуры, недопустимой во время войны».
— У тебя будут неприятности, — заметила Элис.
— Ну и пусть, — зло ответила Маргарет. — Пусть мои соседи-авроры ворвутся в мой номер ночью и арестуют меня. Будет интересно посмотреть на этот цирк.
Они сидели в коридоре в ожидании, когда их вызовет мисс Джонсон — ну словно школьники, которые провинились и ждут решения декана факультета. Маргарет пыталась отогнать яркие мысли, понимая, что чем больше она злится, тем легче Джонсон будет войти в ее разум. Но получалось плохо — желание разгромить всю штаб-квартиру было слишком сильным.
— Привет. — Это пришел Ремус Люпин.
Он не был на «групповой терапии», но пришел на «личную сессию». Обнаружив у кабинета Джонсон только Элис и Маргарет, он спросил:
— А как остальные?
— Прошли уже, — ответила Элис.
— А что там? И как она?.. — Ремус неуверенно сел.
— Не знаю. Мэри плакала. Ох, за нее больше всего больно. Она целыми ночами плачет. Я живу в соседнем номере.
— Она — легилимент, — сказала Маргарет, сверля глазами дверь.
— Да, Грюм мне сказал, — ответил Ремус.
Он стеснялся чего-то. Взъерошенный, нервный, стал заламывать руки. Маргарет не следила за лунным календарем, но подумала, что полнолуние приближается, делая Люпина более беспокойным. Или он по-прежнему глубоко переживал посланные Снейпом видения?
— Я… м-м-м… мы с Марлен решили пожениться, — промямлил он еле слышно.
Элис не расслышала и наклонилась к нему.
— Они решили пожениться, — устало, вместо Ремуса, ответила Маргарет.
— Правда? — Лицо Элис осветилось улыбкой. — Ты сделал ей предложение?
Люпин вдруг покраснел.
— Не совсем. — Он проглатывал половину букв. — Вернее, нет… но…
— Это Марлен сделала тебе предложение? — уточнила Маргарет. — Серьезно?
Ремус опустил глаза на свои неухоженные, пыльные ботинки.
— А я считаю, что это отличная идея, — подбодрила его Элис. — Я думаю, ты можешь гордиться храбростью Марлен. Я ей завидую.
Маргарет решила на это промолчать. Люпин не выглядел счастливым женихом. Ей вспомнилось, с какой настойчивостью Марлен просилась с ним в лес на время его превращения — чистейшее безумие, учитывая, что у Люпина сейчас нет лекарства от «бешенства». Марлен ревновала, когда Люпин заговаривал с другими девушками, а тем более позволял себе «вольности» — например, танец. Интересно, почему Ремус это терпел?..
Из кабинета Джонсон вышел недовольный Джеймс и жестом пригласил Маргарет войти после него. Она бы предпочла, чтобы сначала пошла Элис, но та тоже не хотела идти и подтолкнула свою приятельницу в спину. Напустив на себя искусственную уверенность — что за дешевый спектакль? — Маргарет прошла к мисс Джонсон и встала у свободного стула.
— А я думала, что у вас должна быть кушетка, — сказала она.
Джонсон подняла на нее внимательные глаза.
— Вы хотите кушетку, мисс Фокс?.. Пожалуйста.
Она взмахнула палочкой — и стул превратился в кушетку, такие обычно и ставят психологи для клиентов… или Маргарет так только казалось.
— Ложитесь же, мисс Фокс.
Одно было хорошо — теперь Маргарет могла лежать боком к ней и не смотреть ей в лицо. Да, Снейп проникал в ее мозг и без зрительного контакта, но Маргарет хотелось верить, что так умеет только он. Она попыталась изгнать образ Снейпа из головы, но тот словно приклеился. Было страшно и в то же время приятно осознавать, что она восхищается им — его талантом на грани с гениальностью. Только бы этот талант не обратился против нее.
— Что вас беспокоит, мисс Фокс? — Джонсон достала блокнот.
Сказать «ничего» было бы странно, поэтому Маргарет ответила:
— Ночные кошмары. И я плохо засыпаю.
— Давно у вас проблемы со сном?
— С начала войны.
Джонсон что-то записала.
— Я изучила ваше личное дело, мисс Фокс. Скажите… возможно, на вас сказывается то, что… ваши близкие перешли на сторону Пожирателей смерти?
Ну вот, начинается.
— Не сказывается, — отрезала Маргарет. — Я давно с ними не общаюсь.
— Нет ничего стыдного в тяге к близким людям, — заметила Джонсон. — Любовь — естественное состояние.
У Маргарет заломило в висках — верный признак того, что кое-кто лез в ее голову. Она несколько раз жмурилась — и резко открывала глаза. Не говорила, пока давление не отпустило виски.
— Что бы вы сказали Северусу Снейпу, если могли бы поговорить с ним сейчас?
— Не знаю, — сухо ответила Маргарет.
— Да, это может быть сложно. Давайте представим, что я — это он. Говорите мне то, что сказали бы ему.
Если она будет упрямо повторять «нет» и «ничего», Джонсон более решительно полезет в ее голову. Нужно говорить хоть что-то. Сильное сопротивление может разозлить Джонсон и заставить ее действовать жестче. Ей не нужно, чтобы Джонсон копалась в самых дальних уголках ее разума. Поэтому…
— Я презираю тебя, — сказала она.
Сейчас это была ложь. Но сказана она была так, что Джонсон поверила.
— За что ты «меня» презираешь?
За то, что люблю тебя.
— За то, что ты причиняешь людям боль.
По вискам снова ударило. От этого Маргарет затошнило. Она закрыла глаза, мысленно пытаясь изгнать Джонсон из своей головы. И та ее отпустила.
— Мисс Фокс, как вы считаете, вас влечет жестокость?
Резкая смена темы выбила ее из колеи.
— Что, простите?..
— Вы испытываете сексуальное влечение к мужчинам с садистскими наклонностями?
— Э-э-э… нет.
Мисс Джонсон записала ее ответ.
— Как вы считаете, мисс Фокс, на что можно пойти, чтобы остановить противника?
— Я не поняла вашего вопроса, — отрезала Маргарет.
— Мне сообщили, что вы применяли темную магию к противнику. Вы использовали проклятие, которое лишило жизни Пожирателя. Это так?
— Так.
— Как вы оцениваете ваш поступок? Это было ваше первое убийство?
— Никак не оцениваю, — заявила Маргарет. — Я защищалась. Он убил бы меня и Лили Эванс.
— Вы могли остановить его другим заклинанием, — мягко напомнила Джонсон. — Но вы выбрали смертельное проклятие. Вас ему научил Северус Снейп?
Ну вот. Опять.
— Я не понимаю, какое это имеет значение.
Маргарет чувствовала, что ее изматывают. Она злилась на глупые и бессмысленные вопросы и теряла самоконтроль, облегчая доступ в свои мысли. Нет, нет, нет, держи себя в руках, Джонсон может узнать… нет, нет, нет!
— Вы считаете, что имеете право применять смертельные заклинания в целях самозащиты? — спросила Джонсон.
— Да.
— Почему?
— Потому что либо я убью, либо меня.
— Свирепая мысль. Мисс Фокс, вы испытываете удовольствие, используя заклинание, которому вас научил Северус Снейп? Может быть, вы чувствуете близость с ним… решаясь на убийство?
— Нет.
Она зажмурилась заранее, понимая, что Джонсон попытается проникнуть в ее мозг. Виски сжало — и спустя секунду отпустило.
— Мисс Фокс, как вы считаете, ваша сексуальная жизнь может помешать вашему участию в Сопротивлении?
— У меня нет сексуальной жизни, — со смешком ответила Маргарет.
— А если бы она была?
— Это разные стороны жизни. Не вижу точек соприкосновения.
— Вот как… Хорошо. Сейчас, мисс Фокс, я прочитаю вам несколько «убеждений». А вы скажете, что вы считаете верным, а что — нет. Согласны?
— Ага.
Джонсон достала книжку из верхнего ящика стола.
— Любое колебание между «да» и «нет» — это «нет». Согласны?
— Нет. «Нет» может быть из-за страха и комплексов.
— Лучше всего человека мы узнаем во время ссоры.
— Пожалуй, да, — ответила Маргарет.
— Трое могут хранить тайну лишь в том случае, если двое из них мертвы.
— Нет.
— Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
— Нет.
— Выхода нет только из гроба.
— Да.
— Если начать жизнь с чистого листа, ничего не изменится, потому что почерк останется прежним.
— Отчасти.
— Если не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней.
— Полностью согласна.
Мисс Джонсон остановилась и взглянула на нее. Маргарет уставилась на нее в ответ. Она уже приготовилась, что психотерапевт полезет в ее мысли, но этого не произошло. Вместо этого Джонсон мило улыбнулась и сообщила, что сеанс окончен.
— И все? — спросила Маргарет.
— Да, если вам больше нечего сказать.
Маргарет притворилась, что все нормально — можно подумать, ей не хочется поскорее выскочить от мисс Джонсон. Она нарочно долго поправляла одежду, затем проверила, ровно ли стоит кушетка…
— До свидания, — спокойно сказала она наконец.
— До свидания, мисс Фокс. Позовите ко мне мисс Дигори. Благодарю.
Маргарет мысленно послала ее к черту, досадуя, что Джонсон сейчас не «читает» ее и не услышит, какого тут о ней мнения.
─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──
В сентябре было несколько тем для разговоров. Во-первых, обсуждали новую странную тактику Пожирателей. Кто-то уже говорил, что война из «горячей» стадии перешла в «холодную». Пожиратели словно позабыли, что хотели воевать. Они расселились в районе Косого переулка, в том числе в магловских квартирах, блокировали торговлю, вытаскивали чужие деньги из Гринготтса и использовали их без всякого стеснения. Уже шептались о европейском магическом туризме — дескать, Пожиратели получают отпуск, отправляются в Италию, Германию или Испанию, закупаются там волшебными товарами и привозят с собой в Британию. Зачем, спрашивается, им думать о разграбленном Косом переулке? У них — 90% всех британских магических денег. Они — богачи. Возможно, Волан-де-Морт и не хотел захватывать Министерство? Может быть, он просто решил ограбить Гринготтс, обеспечить себя и сторонников финансами, а Министерство пугает… возможно, из обычной мстительности? Или чтобы все верили в его силу и не пытались отбить Гринготтс обратно? Так или иначе, праздная и богатая жизнь Пожирателей злила обычных волшебников, многие из которых воровали еду в магловских супермаркетах, чтобы просто поесть вечером. Во-вторых, обсуждали назначение Амбридж на должность директора Хогвартса. Согласно внутреннему опросу Министерства, этим назначением были недовольны 67% родителей студентов. А когда объявили, что студентов 16-17 лет призовут на войну, поднялись страшные возмущения. Часть работников Министерства угрожали не выйти на работу. Родители забрасывали Министра гневными письмами, в которых угрожали перейти на сторону Пожирателей, если их детей попытаются призвать. Министерство сделало несколько скандальных заявлений: о том, что молодое поколение должно внести свой вклад в борьбу; что сил не хватает, чтобы воевать с Волан-де-Мортом; что молодежь, в конце концов, является частью общества и тоже отвечает за его благополучие. Заявления родителей не убедили. В итоге Министерство отозвало план мобилизации под предлогом «временного замораживания конфликта». Понятно было, что к этой идее вернутся, если Пожиратели снова пойдут в бой, но пока это можно было счесть победой над жестоким Министерством. На Амбридж все еще ругались. Студенты писали, что она запрещает кружки и внеклассные занятия, еженедельно проводит обыски на факультетах и заставляет младших ребят доносить на старших, если им покажется, что кто-то из них может быть связан с Пожирателями. В Хогвартсе установилась атмосфера всеобщего страха и паранойи. Макгонагалл осталась в Хогвартсе преподавать трансфигурацию, но влияние ее в школе пошатнулось. Кто-то писал в сети, что выглядит Макгонагалл плохо — возможно, болеет или сказывается пожилой возраст. В штаб-квартире Сопротивления были свои новости. Сначала обсуждали мисс Джонсон, через которую за две недели прошли все живущие в штаб-квартире. Многим она не нравилась. Ее легилименции боялись. В глазах некоторых она была маленькой версией Амбридж, этаким засланным агентом, что обязался следить за порядком в Сопротивлении. Грюм ненавидел ее даже сильнее Маргарет, которую до сих подозревал в соучастии Пожирателям. Джонсон была негласным надзирателем, а Грюм не терпел, когда его контролировали. Попытки Джонсон его разговорить сталкивались с жесткостью и даже агрессией Грюма. Наконец психотерапевт от него отстала, но Грюм все так же избегал ее, предпочитая выходить из комнаты, если в ней появлялась Джонсон. Обсуждали предстоящий ежегодный бал в Министерстве, на который должны были прийти все чиновники и, возможно, журналисты. А потом — то, что Маргарет выдали лицензию. Как-то в середине сентября ей доставили конверт из Министерства. Когда она его открыла, на колени ей вывалился документ с министерской печатью — ее легализовали. Это была не уступка ей, а вынужденная мера. Наплевав на отмену «третьей поправки», Маргарет публиковала новости в сети. Она демонстративно нарушала закон, живя бок о бок с теми, кто обязан был ее арестовать. Но всем было все равно, даже Грюм ничего не предпринимал, хотя получил законное основание для ее «преследования». Запрещать Маргарет публиковать что-то в сети Грюм считал ниже своего достоинства. Поэтому Министерству проще было выдать ей лицензию, чем наказывать. Маргарет с удовольствием отметила, что документ был подписан цензором Барти Краучем-младшим. Это, пожалуй, было лучшее, что она могла получить. Тогда же, в середине сентября, пришла долгожданная первая поставка из Франции. Британское Министерство договорилось с французским о кредите — с выплатой в двойном размере после войны. Это был чистый грабеж, но поставки из Франции могли удержать Сопротивление на плаву. В больнице Святого Мунго не хватало лекарств. Сопротивлению требовались ингредиенты для зелий и волшебные палочки. Хорошо еще, что члены Сопротивления и чиновники все получали бесплатно. Привезли также новые мантии, книги и еду, и скоро в штаб-квартире начали есть консервированные французские обеды. Кто-то ворчал, что Франция могла бы помочь на безвозмездной основе — они вообще-то удерживают Волан-де-Морта, а если они проиграют, то куда дальше пойдут Пожиратели? Правильно — на французское Министерство. Обсуждали, конечно, и любовные романы. Поговаривали, что Грюм начал носить букеты Элис Дигори. Кто-то находил это вздором. Грюм — и цветы? Что за чушь? Грюм никогда бы не отправился к женщине вечером, да еще и с небрежным веником из полевых цветов. Но Мэри, главная сплетница Сопротивления, уверяла, что видела Грюма у номера Элис, и при себе у него был самый настоящий букет. Элис всю эту чепуху отрицала. Наконец, обсуждали помолвку Ремуса Люпина и Марлен Маккиннон. Родители Марлен требовали, чтобы бракосочетание произошло в их доме в магическом поселении Пейнтонхолл. Ремус не желал уезжать из штаб-квартиры, но Марлен настаивала. Ее родители уже начали украшать главный зал дома для красивого торжества. Свадьбу обещали сыграть в середине октября. Марлен каждому встречному рассказывала, какое у нее будет роскошное платье, а в свидетельницы она позовет, разумеется, Лили. — А как красиво Ремус мне сделал предложение! — счастливо щебетала она. — Когда я вошла в комнату, она была заполнена мыльными шариками, а вокруг меня кружились серебристые птички… Маргарет сдержалась, чтобы не рассмеяться. 20 сентября, перед тем, как поехать в Министерство, она заглянула к Грюму. — Я хочу навестить кузину в Париже, — сообщила Маргарет. — Она плохо себя чувствует. — У вас есть кузина? — с сомнением ответил Грюм. — В личном деле о ней ни слова не сказано. — Это родственница по линии матери. — Маргарет улыбнулась, представляя, как впивается ногтями в его умные глаза. — И что же вы хотите от меня? Дать вам денег на поездку, что ли? — О, я просто не хотела уйти из штаба, ничего вам не сказав. И я хотела бы попросить отпустить со мной Элис. — Что, понравилось ходить под надзором? — насмешливо спросил Грюм. Она пропустила его насмешку мимо ушей. — Элис сказала, что всегда хотела посмотреть Париж, и я решила… — Ни разу не слышал, чтобы Элис говорила о Париже, — перебил ее речь Грюм. — Но, если вам нужна защита… хм… мисс Фокс… я отпущу Элис. — Спасибо. Ее милая улыбка и взгляд исподлобья не произвели на Грюма никакого впечатления. Маргарет с досадой вышла от него. В Министерство она перенеслась вместе с Джеймсом Поттером — у него были занятия по курсу аврора. Он отправился на лекцию, а Маргарет уселась в очереди на первом этаже. Чтобы не скучать, открыла дикий «сериал» Риты Скитер. История в Хогвартсе обретала все новые абсурдные повороты. Забавно было, что Скитер поменяла фамилию «главного любовника» на Снегга — вместо Снаппа. В сети второй день уже высмеивали это и спорили, как еще можно исковеркать имя важного персонажа. «Мэгги пришла к назначенному времени. Она быстро нашла дверь в Выручай-комнату. Дверь была открыта. Снегг уже ждал ее. Мэгги нерешительно встала перед ним и осмотрелась. Выручай-комната была элегантно обставленной спальней. Мэгги потупилась и сказала: — Я получила твое письмо. — И что ты думаешь о его содержании? — полюбопытствовал Снегг. — Ну… — замялась Мэгги. — Мне кажется, что ты тоже мне нравишься. Снегг быстро приблизился и схватил ее за плечи, заставляя посмотреть в свое лицо. Мэгги интуитивно потянулась своими губами к его губам. И тут из шкафа и из-под кровати вылезли смеющиеся слизеринцы. Они насмехались над Мэгги, которая поверила в этот разыгранный спектакль. — Фу, она подумала, что может кому-то понравиться! — Тебе, грязнокровка, не светит настоящий слизеринец. — Какая же она жалкая! Мэгги, сдерживая слезы, выскочила из Выручай-комнаты. В последний момент ей показалось, что Снегг хотел догнать ее, но остался на месте». EvanRosier (Эван Розье): «Что дальше будет с его фамилией? Почему он тогда уж не Змей, чтобы говоряще было?» Avery (Томас Эйвери): «Не подавай ей хорошие идеи, Эван. Они вообще-то денег стоят». Antonin (Антонин Долохов): «Все знают, что любимое занятие слизеринцев — это наблюдать за сексом своих однокурсников». Avery (Томас Эйвери): «Тони, тебе обязательно об этом напоминать???» Macdonald (Мэри Макдональд): «А мне нравится, как развивается сюжет. Снегг такой хорошенький…» MarlenM (Марлен Маккиннон): «Мэри, ты серьезно? Он ужасен! Он обижает главную героиню! И вообще он Пожиратель!» Macdonald (Мэри Макдональд): «Я думаю, автор его перевоспитает. Так всегда делают в любовных историях, я много читала про влюбленных из разных лагерей. В итоге они все равно будут вместе!» FrankL (Фрэнк Лонгботтом): «Почему вы обсуждаете жизнь выдуманных персонажей? Вам больше нечем заняться?» Antonin (Антонин Долохов): «Мы требуем секс! Сколько можно тянуть?» EvanRosier (Эван Розье): «Тебе что, эротические материалы не продают? Дай сюжет почитать». Avery (Томас Эйвери): «Я согласен с Тони. Передержала, Рита. Когда будет телесная романтика?» Antonin (Антонин Долохов): «СЕКС! СЕКС! СЕКС!» — Мисс Фокс! Она подавилась смехом. — Что? — Что-что?.. Заходите. Ее впустили в кабинет. В сентябре Министерство решило создать единую униформу для магических журналистов. Форма должна была, как ни странно, привлекать внимание — чтобы противники сразу поняли, кто на поле битвы журналист, и, согласно международным правилам, не трогали его. Маргарет сомневалась, что Пожирателей будет волновать ее статус, если она окажется на стороне Сопротивления, но по закону она должна была носить новую одежду — спасибо Министерству и цензору Краучу. На нее натянули непривычно красивый костюм, словно позаимствованный у немцев времен Второй Мировой. Вместо пиджака был китель с поясом, вместо юбки — узкие, но достаточно удобные брюки. Маргарет взглянула на этикетку — конечно же, изготовлено во Франции. Модель №347, цвет 19-5217 TCX, «штормовой зеленый». — Спасибо, что не красный, — заметила она. Она подумала, что могла бы надеть этот костюм, когда поедет к Снейпу. Но как же осторожность? Хотелось похвастаться, ведь она наконец получила лицензию. Но… как же осторожность?.. От мысли, что она вновь увидит Снейпа, у нее болезненно свело живот. В глубине души ей хотелось сбежать куда подальше. Ну нет, она всего лишь поговорит с ним. Они договорились встретиться в публичном месте, в кафе — как самые обычные люди. Но она же сказала Грюму, что уезжает в Париж! Не собирается же она отсиживаться несколько суток в кафе! — Вот так, сидит хорошо, — объявила женщина, хлопотавшая над ее рукавами. — Удобно в нем? Точно не жмет? Маргарет уставилась на свое испуганное отражение. Сейчас она ни в чем не была уверена до конца.─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──
«…Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды… Пропал Ершалаим — великий город, как будто не существовал на свете». — Марго! — Элис толкнула ее в бок. Они прибыли на нужную станцию. Маргарет запихнула книгу в свою визуально крошечную сумку и следом за Элис вышла из вагона метро. — Мне кажется, это плохая идея, — заявила Элис, когда они уже поднимались по лестнице. — Давай вернемся. Если Аластор узнает, зачем мы отпрашивались… — Ничего он не узнает, — пренебрежительно ответила Маргарет. — Эта Джонсон может влезть в наши мысли и… обнаружить в них множество интересного. Элис, поняв, что Маргарет не слушает ее, резко остановилась и дернула ее за рукав платья. Они встали на лестничном пролете. Их огибали ворчащие люди, но Элис не было до них дела — важнее было донести до Маргарет, в какие неприятности они рискуют попасть. — Ты хочешь увидеть Регулуса или нет? — прямо спросила та, не давая Элис снова заговорить первой. — Ты же знаешь. Ты все знаешь без меня, но… — Но — что? Элис замялась и покраснела. — Мы не можем быть вместе. Не сейчас. Не в этом мире. — А в каком? — возразила ей Маргарет. — Марго, ты понимаешь не хуже меня… — Нет, не понимаю. Вы оба совершеннолетние. Оба хотите этого. С чего бы тут взялось это «не можем»? Можете — если хотите. Маргарет вырвала у нее рукав, уверенно взяла Элис за руку и повела вверх по лестнице. Элис больше не сопротивлялась; она потупилась и обреченно шагала с видом, будто ее ведут на казнь, а не к возлюбленному, которому она сама и назначила встречу. Когда они вышли под пасмурное холодное небо, Маргарет критично осмотрела спутницу и прищелкнула языком. Часом ранее она позаботилась о прическе Элис, накрасила ее, уговорила постричь ногти и одеться симпатично — у той ничего пристойного не нашлось, кроме белой рубашки и черных джинсов. Элис не пустили бы на обложку журнала, но Маргарет была довольна ее новым видом и заявила, что Регулус непременно восхитится. Хотя, подумала она, Регулусу Элис симпатична и без красиво уложенных волос и помады на губах. — О нет, — еле слышно прошептала Элис и спряталась за Маргарет. Регулус ждал на другой стороне Йорк-роуд. Он читал магловскую газету, прислонившись к фонарному столбу. — Нет, я не пойду. — Элис стала отступать в метро. — Нет, пойдешь! — Не пойду! Ни за что! Маргарет не дала ей сбежать, сильно схватив ее руку. На них стали оборачиваться любопытные. Регулус услышал голос Маргарет и поднял голову, посмотрел в их сторону — и помахал Элис рукой. Элис машинально ответила на его приветствие и жалостливо скривилась. — Я тебе этого не прощу, — ядовито заявила она и поправила волосы. — Ага. Вон, он идет, встречай его. И я тоже пойду. Элис закусила губы и нехотя позволила Маргарет отойти. Та двинулась вверх по улице, про себя улыбаясь. Когда Маргарет будто случайно оглянулась, она обнаружила, что голова Элис уже лежит на плече Регулуса. Она бодро дошла до большого перекрестка на Ватерлоо и свернула на Тенисон-уэй. Чем ближе она была к месту встречи, тем хуже ей становилось. Свернув наконец на Ватерлоо-роуд, Маргарет поняла, что испытывала Элис, когда шла к Регулусу. Маргарет вдруг стало тошнить от волнения. Она на минуту остановилась, чтобы перевести дух. Пройти нужно было еще каких-то сто метров, но в это мгновение они казались ей ста километрами. Она не может. Нет. Ни за что. Осознание, что она вот-вот увидит Снейпа, было страшнее встречи с убивающим с одного удара скорпионом. Маргарет бессмысленно призывала свою храбрость, ну или хотя бы здравомыслие. Она не сможет. Лучше не пытаться. Лучше уйти, пока не поздно. На то, чтобы пройти сто метров, у нее ушло десять минут. Дрожащей рукой Маргарет толкнула стеклянную дверь. В маленьком итальянском ресторане не было посетителей, кроме Снейпа. Он сидел спиной к ней, и Маргарет подошла к нему тихо, чуть ли не на цыпочках, чтобы он ни в коем случае на нее не оглянулся. Снейп снял черный пиджак и повесил его на спинку своего стула. Рукава черной рубашки были закатаны до локтей, левая рука лежала так, что Маргарет увидела полностью его Черную метку. Маглы, наверное, думают, что это обычная татуировка. Волосы Снейпа по-прежнему доставали до плеч, но были чуть более чистыми, чем обычно. Почувствовав, что на него смотрят, Снейп все же оглянулся. Маргарет едва было не попятилась — странно, ведь Снейп нисколько не изменился. Лицо у него приобрело настороженное выражение, будто он ожидал, что из-за спины Маргарет сейчас выскочат вооруженные авроры. — Привет, — ровным тоном сказал он. — П-привет. Маргарет побыстрее села — Снейп уже хотел встать, чтобы выдвинуть ей стул. Тут она заметила, что на белой скатерти лежит букет неизвестных ей желтых цветов. — Это тебе, — сказал Снейп. — Это фрезии. — О-о-о… спасибо. — Что бы ты хотела? — Что бы я… Ничего. Брови Снейпа приподнялись вверх. — Ну, то есть, кофе, если можно. Впервые в жизни Маргарет было настолько стыдно перед мужчиной. До этого момента она верила, что глупо себя с мужчинами ведут только откровенные дуры. Получается, она тоже была абсолютной дурой. Снейп же вел себя столь невозмутимо, словно они пришли на деловой обед. Может быть, это он и был, а она уже напридумывала всякого?.. — Ты не хочешь есть? — спросил Снейп, когда им принесли кофе. — Нет, — тихо ответила Маргарет. — Ты успела позавтракать? — Э-э-э… Права была Элис — лучше бы они остались в штаб-квартире. Все было не так, неправильно, неестественно. Снейп, казалось, потерял к ней всякий интерес. Маргарет решила, что нужно срочно его разговорить. — Как… у тебя дела сейчас? — Хорошо, — сказал Снейп. — А как ребята? — Тоже хорошо. — М-м-м… а ты часто видишь Нарциссу? — Почти не вижу. Односложные ответы начисто отбили у нее желание спрашивать дальше. Снейп выжидательно смотрел на нее, а Маргарет понятия не имела, чего он от нее хочет. Честное слово, она словно бы денег ему должна, а он раздумывает, хватит ли ей совести их вернуть. — Мы поедем куда-то после? — решилась наконец спросить она. — Я хотел с тобой поговорить, — ответил Снейп. — Если мы не договоримся, то, боюсь, мы больше никуда не поедем. Ну вот, у него отлично получилось создать атмосферу напряженных деловых переговоров. — О чем ты хочешь поговорить? — Маргарет проглотила неуверенность. — Ты обещала подумать о доверии. О том, чтобы довериться мне. — Я сказала, что мне нужно больше времени. — Я понимаю, но… у меня этого времени нет. Тебе нужно принять решение. «Я прошу тебя поверить, что все, что я делаю… я делаю… потому что так надо. Я не могу сказать больше. Я не жду, что ты поймешь меня и простишь. Но я мечтаю о твоем доверии. Марго, ты сможешь мне довериться?» — Прости, что напоминаю об этом, — смягчив голос, произнес Снейп. — Если бы я мог, я бы ждал столько, сколько ты хочешь. Но… — Порой нужно принимать сложные решения, — закончила за него она. Он требовал почти невозможного — чтобы она смирилась с его ужасными поступками. Потому что «так нужно». Рассчитывая, что позже он объяснит свои мотивы. Поверить ему, закрыть глаза на «оружие», которое он без колебания использует против Сопротивления… Признать «нормальность» этого — это предать себя?.. — Ты просишь того, что я не могу дать, — глухо заявила Маргарет. — Ты буквально хочешь, чтобы я закрывала глаза на все, что ты будешь делать. Даже если это будет убийство моих друзей. — Я никому не хочу причинять боль, — сухо ответил Снейп. — Но, кроме «не хочу», есть еще другое — «надо». Маргарет наклонилась к нему через стол. — Как мне довериться тебе, если ты не можешь объяснить, зачем тебе это «надо»? — Здесь мне и требуется твое доверие. Ты не должна сейчас знать, зачем мне это «надо». Я хочу, чтобы ты верила и не осуждала меня. Я хочу, чтобы ты была на моей стороне, как бы далеко я… на этом пути… — Ты хочешь невозможного! — тихо воскликнула Маргарет. — Наверное. Но зачем тогда все, если у нас нет доверия? Он прав. Какая может быть любовь, если они не верят друг другу? Снейп боялся, что она приведет с собой авроров. Она боялась предать себя, смирившись с его службой Волан-де-Морту. Их пути разошлись — пора это признать. — Прости меня, — еле слышно прошептала Маргарет. Снейп отвел глаза. Просить прощения ей стоило у себя — даже эти два слова по силе были сравнимы с Круциатусом. Она встала, надеясь уйти, словно это могло спасти ее от боли. — У тебя… сигарета есть? Снейп вздрогнул. Полез за пачкой и протянул ей. — Возьми цветы, — сказал он ровно, — не выбрасывать же их. Маргарет машинально схватила цветы и выскочила на улицу.
