𝑿𝑽𝑰𝑰𝑰. «𝑫𝒆𝒓 𝑾𝒂𝒏𝒅𝒆𝒓𝒆𝒓 𝒖𝒃𝒆𝒓 𝒅𝒆𝒎 𝑵𝒆𝒃𝒆𝒍𝒎𝒆𝒆𝒓»
22 декабря 2025 г., 07:11
Примечания:
Название главы содержит отсылку на картину Каспара Давида Фридриха «Странник над морем тумана» («Der Wanderer über dem Nebelmeer»).
Тут обязана быть музыка из «Острова проклятых»: https://youtu.be/cBG15xURjK0?si=ozxpPZmRsjvy59-w
— Ну, и где вы обе шлялись?
Грюм был зол и смотрел на них с укором. Элис, проглотив чувство вины, напомнила, что они были в Париже у кузины Маргарет. Не дослушав ее, Грюм решительно перебил:
— А, все равно. Но вы пропустили самое важное. Наш «отряд» подозревают в заговоре против Министерства.
Он переводил суровый взгляд с Элис на Маргарет, будто они могли знать больше, чем говорят. Элис боязливо заерзала на стуле и покосилась на подругу, лицо которой сохраняло безразличие.
— Это, я так понимаю, мнение мисс Джонсон? — уточнила Маргарет.
— Нет, Фокс. Это мнение Министерства.
— А мисс Джонсон с ним согласна, не так ли?
Грюм, разделявший ее неприязнь к навязанному им «психотерапевту», утвердительно хмыкнул. Он достал из ящика стола сигареты и закурил. Элис же недовольно сморщила нос, а затем без спросу распахнула окно.
— Аластор, ты же знаешь, что я не могу дышать этим перегаром в закрытом кабинете.
— Ты не о том думаешь, Дигори. В Министерстве заговор — вот, о чем нужно думать.
— Вы о Пожирателях? — снова влезла Маргарет. — Вы смогли узнать, кто именно из чиновников является Пожирателем?
— Хм… нет. — Признавать это Грюму было сложно. — Но складывается неприятная картина.
Днем ранее он просил Министерство допустить членов Сопротивления на ежегодный министерский бал, потому что был высок риск «вооруженного захвата». Из Министерства же ему ответили, что ни члены Сопротивления, являющиеся добровольцами, ни члены Аврората не будут допущены в Министерство в ближайшие несколько суток. Безопасность гостей на балу вместо них обеспечит личная охрана Министра — всего 12 человек. Грюм послал новый запрос с требованием объяснить, почему аврорам закрыли доступ в здание Министерства. Там запрос просто проигнорировали, но зато написали из Аврората — дескать, сейчас Министр подозревает Сопротивление и авроров в заговоре с целью свержения его, нынешнего Министра, аргументируя это его нерешительными действиями в борьбе с Пожирателями смерти.
— То есть, — ответила Элис, — это мы хотим свергнуть Министерство и захватить власть? Ты, я, Марго… вся штаб-квартира?..
— Думаю, кто-то из ближайших сторонников Министра из Пожирателей смерти, — заметила Маргарет. — Эту идею кто-то вложил в голову Министру. Явно это не обычный мелкий чиновник, это кто-то, имеющий к Министру постоянный доступ.
— Сын Барти Крауча? — с сомнением произнесла Элис.
— Сомнительно. Крауч-младший — это цензор. Должен быть кто-то весомее.
Люциус Малфой, помощник Министра. Маргарет в этом не сомневалась. Она хотела, чтобы Грюм сам догадался, кого следует подозревать. Сама же она ни за что бы не произнесла имя Малфоя — нет уж, не после того, как он дал ей вакцину от сыворотки правды и перенес ее в свой дом, где она встретилась с Северусом. Рассказать о Малфое — значит, подставить себя. Не рассказать — позволить Пожирателям захватить Министерство, которое, конечно, отвратительное, но хотя бы не объявило пока грязнокровок рабами системы.
— Думаю, это Руквуд, — вдруг заявил Грюм.
Маргарет, ни разу не слышавшая этой фамилии, удивилась.
— А кто это?
— Один из главных в Отделе тайн, — ответила Элис. — Он имеет постоянный доступ к Министру.
— Но почему именно он?
— Я следил за ним прошлой зимой, — задумчиво ответил Грюм. — Я заметил за ним странные перемещения. Наверное, он обнаружил слежку и прекратил свои вылазки к Пожирателям. Я не смог доказать, что он работает на него.
Маргарет сочла это плохим аргументом, но спорить не стала. Вполне возможно, что в Министерстве не только Малфой шпионит для Волан-де-Морта.
— Что же нам делать? — уже спрашивала Элис. — Нас даже как посетителей не пустят в Министерство?
— Нет, не пустят.
— Но… охраны Министра не хватит, чтобы…
— До тех пор, пока Министр верит, что Аврорат представляет для него опасность, он не пустит авроров в здание Министерства.
Возмущенная Элис встала и заходила по номеру Грюма. Она вслух ругалась на «этих олухов», которые больше боятся авроров, чем Пожирателей.
— Ни разу Аврорат не поднимал палочек против Министра! Ни разу!
— Ну, объективно говоря, — вставила Маргарет, — была предпринята попытка в 1891 году, когда…
— Аластор, ты должен требовать у Скримджера, чтобы он надавил на Министра! — бушевала Элис.
— Ты предлагаешь давить на Министра в наших обстоятельствах? — съязвил Грюм. — Чтобы он окончательно уверился, что Аврорат угрожает его власти? Что дальше? Предложишь Аврорату взять Министерство силой?
— Да ваш чокнутый Министр нас погубит! Нельзя сидеть сложа руки!
— Думаю, я лучше пойду. — Маргарет встала с любезной улыбкой. — Вы и без меня прекрасно разберетесь.
Увлеченные спором, Грюм и Элис не заметили, как она вышла.
У кабинета она чуть не столкнулась с мисс Джонсон, которая стояла подозрительно близко к двери, будто подслушивала чужой разговор.
— О, мисс Фокс. — Джонсон нисколько не смутилась. — Где вы были? Вы не пришли ко мне на сеанс вчера.
— Э-э-э… а у меня был сеанс?
— Конечно, я прислала вам расписание сеансов. Вы его не получали?
Маргарет словно случайно взяла ее за рукав и повела по коридору, подальше от кабинета Грюма. Джонсон, конечно, понимала ее тактику и снисходительно улыбнулась.
— Вы так напряжены, мисс Фокс, — заметила она. — Вам нужно больше отдыхать. Например, очень хорошо помогает сексуальная разрядка.
— Что?..
Если Джонсон и залезла в ее мозг, Маргарет ничего не почувствовала. Она заставила свою руку отпустить рукав синего пиджака этой американки.
— Не знала, что вы еще и сексолог.
— Мисс Фокс, я никогда не буду преуменьшать значение…
Маргарет ее перебила:
— Если вы хотите мне что-то сказать, то говорите прямо, без намеков.
Джонсон остановилась, заставив и Маргарет встать посреди коридора.
— Мисс Фокс, — она улыбнулась ровными белыми зубами, — боюсь, вы не понимаете, в какую опасную игру вы ввязались. Поверьте, я здесь, чтобы помочь.
— Спасибо, — фыркнула Маргарет, — но, боюсь, ваши сеансы мне не нужны.
Она знает о Снейпе. Несомненно — она знает. Возможно, вытянула раньше из мыслей Элис.
— Мисс Фокс, нам незачем конфликтовать, — мягко сказала мисс Джонсон. — Я на вашей стороне. Если вы расскажете мне, что вас тревожит, вам станет легче. Уверена, мы сможем найти решение. Вы чрезвычайно напряжены, это плохо.
Догадавшись, что сейчас она попытается проникнуть в ее мозг, Маргарет развернулась и резко зашагала к лестнице. На мгновение виски сжало, но потом, к счастью, отпустило.
Руки у нее дрожали, когда она закрывала замок на двери своего номера. Открыв магическую сеть, Маргарет обнаружила множество сообщений от знакомых, с которыми раньше работала — они тоже жаловались на конфликт Министерства с Сопротивлением и Авроратом.
FoxyMargo: «Уважаемое Министерство! Дайте, пожалуйста, официальный комментарий, касающийся запрета на доступ в здание Министерства авроров и членов Сопротивления. Сопротивление располагает информацией, что внутри Министерства зреет заговор против нынешнего Министра. Авроры должны допросить работников Министерства и выявить предателей, работающих в интересах Волан-де-Морта. По некоторым данным, в Министерстве опасаются, что Аврорат может осуществить захват власти. Но если Пожиратели в самом Министерстве не будут обезврежены, то власть захватят уже они. Пожалуйста, дайте Аврорату выполнить свою работу».
Она лежала в горячей ванной, почти засыпала, а из палочки все летели новые и новые искры-ответы. Больше всего ей хотелось, чтобы ее оставили в покое.
Censor: «Мисс Фокс, добрый день. Это вы написали комментарий с призывом Министерству впустить на свою территорию Аврорат и Сопротивление?»
FoxyMargo: «Ну, раз от моего имени написано… наверное, я писала».
Censor: «Либо вы удалите свой призыв, либо это сделаю я».
Censor: «Мисс Фокс, вам платят не за то, чтобы вы что-то советовали Министерству».
FoxyMargo: «А Министерство мне пока ничего не платило. Вообще у Министерства уже должны были закончиться деньги. Так что, возможно, я ваших денег никогда не увижу».
Censor: «Ты считаешь, что имеешь право так разговаривать с чиновником Министерства?»
FoxyMargo: «Крауч, отстань. Тебе в прошлый раз мало было? Опять что-то оторвать?»
Censor: «Не переживай, мы скоро встретимся».
FoxyMargo: «Это тебе нужно переживать!»
Censor: «Я выпросил тебя. Ты будешь моей игрушкой. Мне пообещали отдать тебя в абсолютное пользование».
FoxyMargo: «Зачем? У тебя же ничего нет!»
Censor: «Не переживай, дорогая, я придумаю, что с тобой делать. Сначала я накачаю тебя отравой, которая полностью тебя обездвижит, а потом пропущу через тебя несколько десятков своих приятелей. Я буду радоваться, когда они отомстят за меня. Я буду смотреть на тебя и ждать, когда ты попросишь пощады».
FoxyMargo: «О-о-о, боюсь. Озабоченный придурок. Твой папочка случаем не читает твою переписку?»
Censor: «Не переживай за моего отца. Пока жива мать, он мне ничего не сделает. Я посажу тебя на цепь в подвале и буду водить к тебе грязных, отвратительных и страшных насильников. После тысячи дней пыток ты поймешь, что пережил я».
С отвращением Маргарет сбросила его сообщения и закрыла глаза. Она слышала, как вне ее номера шумели, кто-то спорил этажом выше, в другой ванной комнате смеялась женщина, а мужчина спрашивал, хорошо ли ей… Вот бы мир остановился и замолчал!
Она не пошла на ужин вниз, вместо этого лежала в постели, крепко завернувшись в одеяло, и думала о том, как хочет к Северусу. На Маргарет навалилась тоска, которая начисто лишила ее сил. В какой-то момент она встала, чтобы поставить пластинку, и стало еще печальнее и бессмысленнее все, что ее окружало. «This bitter earth, what fruit it bears? What good is love that no one shares? And if my life is like the dust that hides the glow of a rose what good am I?» Эти настойчивые слова били по ушам и мыслям. Маргарет едва сдержалась, чтобы не соскочить с постели и не сломать чертову пластинку о колено. Все же со Снейпом она стала более спокойной.
…Она, наверное, заснула? Была почти ночь или раннее утро? Близ нее стояла Лили и осторожно трясла ее за плечо.
— Марго?.. Тебя вызывают.
— Что? — Она еле открыла глаза. — Кто? Что?..
— В Азкабан, работать. Нужен журналист с фото. И Аластор тоже отправляется.
— Который час?
— Половина третьего. Вот, Марго, я принесла тебе кофе.
— О, спасибо, Лили.
Чувствуя, как противно болит голова, Маргарет села на постели. Лили с ее разрешения включила верхний свет. Тревожная, с черными кругами под глазами и осунувшимся лицом, Лили стала бегать по комнате в поисках всего, что понадобится Маргарет.
— Зачем… в Азкабан? — еле слышно спросила та, отхлебывая кофе.
— Узники Азкабана сбежали… и дементоры… тоже.
Маргарет будто ударили — так стремительно с нее слетел сон.
— Чего? Кто сбежал? Куда сбежал?
— Марго, прости, я ничего не знаю, — устало взмолилась Лили. — Я, кажется… а, вот твоя униформа… Я еще хочу собрать вам завтрак в дорогу.
Лили замешкалась, не зная, куда идти и что делать дальше. Маргарет трясла головой, пытаясь осознать случившееся, несмотря на сонливость.
— Успокойся, — тихо сказала она миссис Поттер. — Паника все равно ни к чему не ведет.
Как из последних сил, Лили села на кровать и стала расчесывать распущенные волосы пальцами.
— Прости, Марго, — прошептала она, — я такая рассеянная и бесполезная… почти не сплю, только мешаю всем.
— Это не так, — ответила Маргарет и наконец встала. — Ты уж точно полезнее меня. Я вечно лежу, сплю и ем, а ты многое делаешь в штабе.
— Да, — грустно сказала Лили, — но я устала сидеть в штабе и делать «женские» дела. Я хочу участвовать, хочу… Но что говорить об этом? Джеймс меня не отпустит, очень боится.
Чтобы не смущать Маргарет, она вышла за дверь, перед этим заметив:
— Аластор будет ждать тебя в фойе через десять минут. Он сказал, что вы… поплывете туда.
— Поплывем? Ночью? Серьезно?..
Не отдохнувший толком мозг отказывался нормально работать. Маргарет переоделась в униформу и уставилась на свое отражение так, словно не узнавала себя. Потом спрятала кулон Снейпа под рубашку, чтобы Грюм лишний раз не видел его.
Боже, когда же закончатся эти проблемы?..
°. ⋆༺☾𖤓༻⋆. °
Черное море почти сливалось с черным небом. Вдали виднелся еще один жуткий осколок черноты — скалистый остров с высоким каменным зданием на вершине. Маргарет сильнее вцепилась в ограждение и завороженно посмотрела вниз. Катер двигался почти бесшумно, легко и очень быстро — намного быстрее, чем магловский. Кроме отражения бесконечной ночи, внизу не было ничего, даже ее, Маргарет, словно бы не было. Она запахнула на шее воротник униформы. — Осторожнее, не потеряй равновесие. Это был Грюм, он подобрался к ней сзади. Маргарет оглянулась на него — его темная фигура сейчас казалась внушительнее обычного. — Все хорошо, — сказала она. — У меня нет с этим проблем. — Меня раньше укачивало. Не люблю морские поездки. — Ты уже бывал в Азкабане? — Она решила все-таки говорить ему «ты». — Да… несколько раз. И Грюм отвернулся, не желая вспоминать это. Чем ближе катер приближался к острову, тем ветренее становилось. Легкая униформа не спасала от холода. Грюм был в черном плаще и, заметив, что Маргарет мерзнет, протянул его ей. — Незачем, — сказала она. — Незачем строить из себя сильную и независимую, — мрачно возразил Грюм. — Бери, если даю. Нехотя Маргарет набросила плащ на плечи — стало немного легче. От сильного ветра заболела голова — так трепало ее волосы. Когда катер пристал к острову, Маргарет едва успела схватиться за перила, иначе бы упала от резкого толчка. Грюм будто вообще его не заметил. Близ катера зажегся свет. То был огромный фонарь, который должен был указать дорогу к древней крепости из черного камня. Спустившись на «дорожку», Маргарет поняла, что крепость и скала одного цвета, даже блестят одинаково на свету. Охранник в черной форме показал еще раз, куда надо идти — вверх по высеченным в скале ступенькам; они были скользкие, узкие, их будто специально сделали так, чтобы человек переломал себе ноги. Грюм велел Маргарет идти первой — на случай, если она оступится, чтобы он мог ее подхватить. Она в опаске поставила ногу на первую мокрую ступеньку. А потом, внутренне дрожа, начала подниматься. Одна ступенька, вторая, пятая, десятая… Свет фонаря упирался в высокие ворота Азкабана, обитые железом. Маргарет вскинула голову, оценивая внушительность башни, верхушка которой терялась в бескрайней ночной темноте. Грюм приобнял ее за плечи и чуть ли не потащил дальше, к открывшимся воротам. — Направление от Министерства! — грубо крикнул им возникший близ ворот человек. Грюм взял у Маргарет плащ и извлек из него документ. Охранник подсветил палочкой строчки на трепещущей на ветру бумаге. — За мной! — скомандовал затем он. Их провели в необъятный, с невероятно высоким потолком холл. Похоже, что раньше Азкабан был чьим-то домом — кто бы стал строить тюрьму с таким размахом? Грюм держал Маргарет за плечи, словно опасаясь, что она лишится чувств. Она представила, как по этому «дому» раньше сновали дементоры, и ее пробрал озноб. Грюм тоже был тревожнее обычного. Они шли через искусственно затемненные, лишенные теперь удобств комнаты, которые складывались в жуткий лабиринт. Запомнить, куда идти, случайный гость просто не мог. Наконец неприятный охранник остановился у кабинета начальника и велел: — Сдайте свои палочки! — Это зачем? — спросил Грюм. — Раньше не было этого правила. — Это новое правило — нового коменданта Азкабана Алана Нотта. Рука Маргарет дрогнула, когда она отдавала палочку этому человеку. Грюм недовольно поморщился, но тоже подчинился требованию. Охранник убрал их палочки в карман и открыл дверь в личную комнату Алана Нотта. Тот полулежал в большом черном кресле за письменным столом. Грузный, с презрительной физиономией, он уставился на прибывших с неудовольствием, словно это они были виноваты в побеге заключенных и всех дементоров. Маргарет заметила, что перед их приходом он полировал ногти — набор для ухода лежал открытым у его правой руки. Нотт не встал, чтобы их поприветствовать. — Я — аврор Аластор Грюм, со мной журналист Министерства Маргарет Фокс. Мы прибыли, чтобы зафиксировать случившееся и допросить свидетелей. — Тяжело быть нынче аврором и журналистом, — отозвался Нотт, нисколько не сонный, несмотря на поздний час. — Не завидую вам, господа… хм… Чаю? Кофе? — Нет. — Грюм опять был недоволен. — У нас нет на это времени, мы должны успеть до 8 утра. — Как мало. Что же… — Нотт указал им на стулья. — Присаживайтесь. Я в вашем полном распоряжении. Хотя я уже все доложил в Министерство. Сами понимаете… И он как ни в чем не бывало снова взялся полировать ногти. Грюм не сел, и Маргарет последовала его примеру. — Во сколько вы подняли тревогу? — Я уже доложил об этом в Министерство. Я это указывал. — И все же? — В 12 часов ночи, — ответил Нотт нехотя. — С минутами… 25 минут, если быть точным. Это важно? — Возможно, — ответил уклончиво Грюм. — Так какова ваша версия событий? — У меня ее нет, — устало протянул Нотт. — Я спал, понимаете? Будят меня после полуночи, вон, Эдгар… и кричит мне, что дементоры покинули свои посты и отдаляются от острова. Я выскочил, посмотрел — они скользили по воде за горизонт. И все, больше ничего. — А заключенные? — спросил Грюм. — Сбежали. Говард сказал, что дементоры выпустили их. — Дементоры? Как они могли их выпустить? Украли ключи и открыли «клетки»? — Ну да, — отбил Нотт. — Меня при этом не было. Говард дежурил. На него набросились со спины и сказали, что либо он выдаст им палочки, либо они отдадут его дементорам. Говарду ничего другого не оставалось. Говард сказал, что они еще украли метлы… не вспомню, спросите его. — Все заключенные сбежали? — спросил Грюм. — Нет… ну, почти. Старик Мракс остался — ослабел, чтобы бежать… или Пожиратели не взяли его с собой. — Я с ним поговорю. — Бесполезно, — отмахнулся Нотт. — Мракс не соображает ничего. Попытайтесь, но… вы только потратите время. — Простите, — сказала Маргарет, — можно попросить у вас блокнот? Мне бы для записей, я забыла свой. Нотт пожал плечами, полез в стол, а потом бросил перед ней новенький черный блокнот в кожаном переплете, с серебристым изображением Азкабана. — А этот Мракс, — начала Маргарет, — он вообще кто? По какому он обвинению? — Нет, не Пожиратель, — правильно ее понял Нотт. — Обычный убийца, давным-давно убил несколько маглов и сидит на пожизненном. — Так как Пожиратели могли сбежать из запертых камер? — снова спросил Грюм и наклонился ближе к коменданту тюрьмы. — Вы уверены, что у них не было сообщников среди вашей охраны? — Я в своей охране уверен, — решительно сказал Нотт. — Я этих парней хорошо знаю, мы вместе учились. Поверьте, я бы не потерпел рядом с собой подобную «крысу». — У кого были ключи? У кого дементоры якобы их украли? Да, позвольте список вашей охраны. — Ключи были у Этьена. Вот список. Грюм бегло просмотрел его, ища знакомые фамилии, а затем передал его Маргарет. — Этьен Ажен — он француз? — спросила она. Нотт отложил пилку и удивленно поднял брови. — Да. Это имеет значение? — Я должен его допросить, — заявил Грюм. — Сожалею, но это невозможно, — ответил Нотт. — Его поцеловал дементор. Сами понимаете, любые разговоры… — Значит, главного свидетеля нет, — мрачно заключил Грюм. — И это на него дементоры напали, забрали ключи, отпустили заключенных?.. — Почему дементоры не поцеловали Говарда Гойла? — спросила Маргарет. — Они напали на него, чтобы потребовать у него палочки… заключенные пригрозили, что отдадут его дементорам… Грюм незаметно наступил ей на ногу, прося замолчать. Поняв, что его тоже переполняют подозрения, Маргарет проглотила сомнения и изменила выражение на безразличное. — Покажите нам камеры, — попросил Грюм. — Журналисту нужны фото, а мне — осмотреть все. Нотт бережно уложил набор для ухода в верхний ящик стола и позвал в кабинет Гойла. Это был тот самый охранник, который забрал палочки у Грюма и Маргарет. — Отведи их и покажи камеры. Пусть она снимает, что хочет, не препятствуй. — Позвольте, — начала Маргарет, несмотря на предостережение Грюма, — из охранников пострадал только Этьен Ажен? С остальными, я надеюсь, все в порядке? — Да, — спокойно ответил комендант, — об этом я также доложил в Министерство. Этьен временно находится в одной из камер, можете посмотреть. — Вы держите своего коллегу в камере? — уточнила Маргарет. — Ему уже все равно, мисс… извините, не запомнил фамилию. После поцелуя дементора Этьен перестал чувствовать что-либо. Грюм скривился и, схватив Маргарет за локоть, повел следом за нетерпеливым Говардом Гойлом. — Ажен — чужак, — прошептала она Грюму, когда они немного отстали от Гойла. — Наверное, из Шармбатона. Остальные — из британских семей, что учатся в Слизерине. — Я в курсе. А сейчас замолчи. Напряжение Грюма передалось и ей — ее стало потряхивать сильнее прежнего. Если они с Грюмом правы, то не случайно единственным пострадавшим оказался француз Ажен — возможно, мешался под ногами, мог помешать друзьям-слизеринцам осуществить тщательно спланированный план. «Я в своей охране уверен. Я этих парней хорошо знаю, мы вместе учились. Поверьте, я бы не потерпел рядом с собой подобную «крысу». Хорошо, что хоть дементоров тут нет — Нотт не натравит их, не сможет списать фактически гибель аврора и журналиста на самовольство дементоров. Но у охраны их палочки… Только бы выбраться. Только бы выбраться. Грюм прав — лучше не спрашивать лишнего. Незачем злить Нотта и его старых приятелей.°. ⋆༺☾𖤓༻⋆. °
Камеры располагались в башне — по три камеры на этаже. На винтовой лестнице у Маргарет закружилась голова — страшный дух Азкабана словно впитался в стены. Дементоры ушли, но боль осталась. Башня помнила мучения сотен человек. Камеры, маленькие и темные, без окон, пугали и без страшной охраны. Черные, грязные камни, на полу камер — только обветшавшие одеяла и плоские подушки. Ни стола, ни стульев. Ничего, чем можно было бы заняться. Скривившись, Маргарет вошла в одну из них. Ее сразу затошнило. Она представила, каково жить в этой крошечной комнатке без солнечного света. Только узкое окошко в двери — и больше ничего. Бесконечные стены. Зловоние, клаустрофобия… и дементоры, которые часами, днями, месяцами, годами вытягивают из тебя надежду. И ведь тут умирала ее бабушка Клотильда… Она сфотографировала камеру и поскорее вышла из нее. На дверях висели таблички с именами преступников и перечислением их преступлений. На третьем уровне тюрьмы Маргарет увидела табличку со знакомым именем — Беллатриса Блэк. — Я училась с ней на одном курсе, — забыв, что Грюм ее слышит, сказала она. — Да, я ее помню, — ответил Грюм. — Ты ее пытал. — Да, — просто сказал Грюм, — у нее была Черная метка. Она убивала маглорожденных. Я не жалею убийц. Маргарет сглотнула, вспомнив, как ее воображение создало страшную сцену — Грюм пытает Снейпа в похожей унизительной камере. Грюм ненавидит Пожирателей и не видит в них людей. А со Снейпом у него личные счеты. Грюм с удовольствием будет пытать его. Ну нет, подумала она со злостью, я скорее своими руками убью Грюма, чем позволю ему пытать Снейпа. Грюм вошел в камеру Беллы первым, Маргарет — следом за ним. Эта камера ничем не отличалась от остальных — тот же запах смерти, насилия и ужаса. Подумав о жестокости Грюма, Маргарет ощутила странное злорадство: да, Грюм поймал Беллатрису, но она сбежала, она на свободе. Твои пытки были бесполезны! Ты не заставил ее предать своих друзей! Перед глазами всплыла сцена из прошлого: она, Маргарет, замазывает Метки Пожирателям, терпит издевательства Амбридж — и она не жалеет об этом. Азкабан — отвратительное место. Эйвери, Розье, Долохов, Регулус… и Северус — она сделает что угодно, чтобы их не отправили в Азкабан. Никто из них не будет жить в этой омерзительной камере без окон. Она этого не допустит. Но тогда Волан-де-Морт должен победить?.. — Лучше погибнуть в бою, чем всю жизнь провести в Азкабане, — сказала она, встав над грязным одеялом, на котором спала Беллатриса. — Да, — согласился Грюм, — поэтому я не люблю, когда Пожирателей убивают при задержании. Они должны страдать здесь за свои преступления. — Я не согласна, — ответила Маргарет. — Тюрьма — это место изоляции, а не пыток. Я думаю, Азкабан не соответствует современным нормам морали. — Правда? — насмешливо спросил Грюм. — Предлагаешь создать убийцам условия, как в отеле? Они убивают с особой жестокостью, Фокс. Они лишают людей близких. Они приносят горе, которое иногда не стирается десятилетиями. И ты хочешь, чтобы эти убийцы жили в комфорте? — Я не вижу смысла в пытках. Зачем пытать людей просто так? — Чтобы они прочувствовали боль, которую принесли в этот мир. Потерпевшим становится легче, когда убийцу отправляют в Азкабан. А ведь она, Маргарет, тоже убила человека — того Пожирателя. А скольких уже убил Северус?.. — Пошли, — бросил Грюм, — я хочу успеть допросить охрану. — Тут еще есть заключенный, — напомнила Маргарет, — я бы его сфотографировала. Гойл отвел их на пятый уровень Азкабана. В открытой камере, прямо на полу, лежал поцелованный дементором Этьен Ажен. Это было еще живое тело, но навсегда лишенное разума. Размышления Грюма о наказании вновь возникли в голове Маргарет, заставив ее желать этого наказания для коменданта и его охраны, которые явно были в сговоре с Пожирателями и дементорами. Может быть, Грюм прав? Чем провинился Этьен Ажен? Никто не заслуживает поцелуя дементора — или его заслуживает комендант Нотт, для которого чужая жизнь — это только препятствие на пути к цели? Но и для Снейпа чужая жизнь — такой пустяк… Разве он должен превратиться — в это? Она поспешила сфотографировать Ажена и подошла к соседней двери. На уровне глаз висело «личное дело» единственного оставшегося заключенного. «Морфин Мракс. 1943 г. Пожизненное заключение. Убийство магловской семьи Реддл». Маргарет будто пронзила молния. «…Вам придется пройти путь этого человека с самого начала». Том Реддл — человек со снимка, что оставила ей Эйлин Снейп. Том Реддл, которого она видела на фотографиях со своей бабушкой. Магловская семья Реддлов? Получается, этот Том был из маглорожденных? Или это простое совпадение? — Откройте дверь, — сказала она Гойлу. — А, он там? — К ним подошел Грюм. — Пойдешь со мной? — Да, хочу его увидеть. Гойл безмолвно открыл дверь. Из камеры вырвался затхлый воздух. От мерзкого гнилого запаха Маргарет затошнило, она едва успела подавить рвоту. Грюм похлопал ее по спине и вошел к Морфину Мраксу. На грязном сером пледе сидел, скрестив ноги, худой старик с нервной улыбкой. Он подался вперед, чтобы рассмотреть незваных гостей. — Женщина… — со сладостным удивлением проговорил он, показывая беззубый рот. — Это мне — женщина? — Я из Аврората, — грозно перебил его Грюм. — Со мной журналист Министерства. Она вас сфотографирует. Фокс? Она справилась с руками и сделала снимок. Мракс, несмотря на свой возраст, продолжал смотреть на нее с вожделением. Гойл на всякий случай зашел в камеру, держа палочку наготове. Грюм спрашивал резко и четко, даже более резко, чем он привык. Мракс же словно не замечал грубости; он отрывал кусочки ногтей на ногах, растирал грязные голые ступни и раскачивался так, словно выполнял какое-то физическое упражнение. На вопросы Грюма он не отвечал. — Я не должен быть здесь, — вдруг заявил Мракс. — Это Том убил Тома, а не я, ясно? Мне обещали свободу. — Кто обещал вам свободу? — хмуро спросил его Грюм. — Они. — Он указал на стену, должно быть, имея в виду соседнюю камеру. — Они мне обещали. Они мне сказали, что… — Это не имеет отношения к сегодняшнему происшествию, — перебил его Грюм. — Их дементоры отпустили? Или кто? Вы видели дементоров? Помните, как они покинули ваш этаж? — Я не должен быть здесь, — громче заявил Мракс и уставился на Маргарет. — Он говорит о своем преступлении, — тихо сказала она злому Грюму. — На двери сказано, что он убил магловскую семью Реддлов. Мракс услышал ее и замотал головой. — Никого я не убивал! Это Том убил Тома, а не я! Он хотел, чтобы я забыл, но я не забыл. Я вспомнил, я все вспомнил… — Понятно, он действительно сумасшедший, — заключил Грюм. — А можно я спрошу его? Несколько вопросов, хорошо? — Мы теряем время, — заявил Грюм. — Ну так допроси кого-то другого пока. На тебе еще допрос охраны. Он в злости обругал ее, оттолкнул Гойла с дороги и выскочил из камеры. Маргарет услышала, как он бежит по коридору, сетуя на время и мешающихся спутниц. — Останьтесь, пожалуйста, — сказала Маргарет Гойлу. — У меня нет оружия, а вы меня, если что, защитите. — Женщина… — Мракс привстал на полу. — Я давно не видел женщин. Красивая женщина — для меня… — Конечно-конечно, — поспешно проговорила она. — Так вы никого не убивали? Мракс отвлекся от ее созерцания — похоже, преступление волновало его куда больше. — Никого я не убивал. Это он, Том… Я понял, я понял! Это был он! Это был он! Копия Том. Старая мразь… Он заставлял меня забыть, а я вспомнил. Я вспомнил, дементор помог мне, я вспомнил! — И что вы вспомнили?.. — Осторожнее, Маргарет. Она подошла ближе и, преодолев отвращение, немного наклонилась к заключенному. От ее близости он весь задрожал. — О, я вспомнил, я вспомнил! Эта потаскуха… осрамила нас! Обокрала нас, стерва! Великий род Мраксов погиб!.. Хотела выйти замуж, потаскуха, нажила проблем, опозорила нашу семью. Какой позор, какой позор! — Так что вы вспомнили, мистер Мракс? — тише спросила Маргарет, чувствуя, что ее силы на исходе. — О, я вспомнил! Я вспомнил! Этот проклятый магл — он раздвоился… клянусь, он раздвоился! Проклятье! Мой род погиб без наследника! А мое кольцо, гордость моего рода — он забрал его, мразь, он забрал его, я все помню! — Кто такой Том Реддл, мистер Мракс? — уже настойчивее спросила она. — Мой отец убьет меня, — стал жалобно причитать Морфин. — Он убьет меня за то, что я позволил маглу завладеть кольцом — гордостью нашего рода… Позор! Я должен найти его, я должен убить… Убить его! Кольцо! Я должен вернуть это кольцо! Маргарет в страхе попятилась — Мракс хотел схватить ее за руку. Гойл мгновенно взмахнул палочкой. Мракс, в которого прилетело ожоговое заклинание, взвыл от боли, а потом расхохотался смехом душевнобольного. Не вынеся этого и всей этой атмосферы, Маргарет вылетела из камеры — и ее стошнило на пол. Гойл с неожиданным сочувствием придержал ее. — Эта тварь не заслуживает, чтобы с ним говорили, — заявил Гойл. — Он признался в тройном убийстве, когда его посадили. Он решил, что может получить женщину, и начал лгать, что не виноват. Рассчитывал еще на ваше понимание. Он настоял, чтобы Маргарет покинула башню с камерами. Оказавшись в другой части тюрьмы, где пахло сигаретами и кофе, она с облегчением выдохнула. Слова Мракса все еще вертелись в ее голове. Она достала блокнот, который взяла в кабинете у Нотта, и записала: «Род Мраксов Том убил Тома Магл раздвоился Потаскуха опозорила нас».°. ⋆༺☾𖤓༻⋆. °
В Азкабан пришло утро. Маргарет взяла у Грюма сигарету и вышла покурить. Черные скалы стали светлее, море переливалось в ранних солнечных лучах. Внезапно повеяло… спокойствием. Словно это была не тюрьма. За ней, тоже с сигаретой, вышел Гойл. Она быстро взглянула на него и отвернулась. — Из Слизерина? — спросил Гойл. — Что?.. Маргарет вновь оглянулась. Лицо Гойла несколько смягчилось. Он повторил вопрос. — Да, — ответила она. — А как вы поняли? — Так… чувствуется. Она улыбнулась, внимательно смотря в его красивые голубые глаза. Гойл тихо рассмеялся и поглубже затянулся. — Все со Слизерина знают друг о друге, — сообщил он. — Слухи… разговоры… тем более… я слышал ваше имя. — С этого и стоило начинать. Кто-то рассказывал вам обо мне? Неужели Беллатриса Блэк? — Не она. — Гойл тоже улыбнулся. Эта улыбка была хитрой и вместе с тем дружелюбной. Тут из ворот вышел Грюм, мрачный и уставший, и Гойл напустил на себя безразличный вид. — Пойду… хорошего дня, мисс. — Ты с ним познакомилась, что ли? — настороженно спросил Грюм. — Так… спрашивал, на каком факультете я училась. Он встал очень близко к ней. Маргарет не отвела взгляд, зная, что Грюм продолжает ее подозревать. Так, будто пытался сейчас научиться легилименции, Грюм буравил ее глазами — это было уже почти смешно, очень нелепо. Устав от этой «игры», Маргарет отвернулась и выбросила окурок. — Что с этим Мраксом? — спросил Грюм, тоже закуривая. — Не в своем уме. Повторяет, что никого не убивал. — Так говорят все, за исключением фанатиков, — с презрением ответил он. — Ты когда-нибудь боялся ошибиться и посадить не того? Вопрос возник сам собой — если бы Грюм отправил ее, Маргарет, в Азкабан, он бы ошибся, обрек на мучения невиновного человека. Но в его мире, возможно, она была виновна и заслуживала наказания — уже за то, что была влюблена в Пожирателя. — Я ни разу не ошибался, — заявил Грюм. — Тебе и 30 лет нет. Жизнь длинная. — Я считаю, что у меня нет права на ошибку, — пояснил он. — Если я ошибусь… я дал себе слово — уйти со службы. Я не монстр, который хочет чужой крови. Я хочу справедливости для жертв и мучителей. — Но разве в Азкабане есть справедливость? — Мы говорили об этом. Для меня — да. Грюм полез в карман плаща и достал газету — это была очень плохая серая бумага, что мнется от одного дуновения ветра. — На, взгляни. — Что это? — с неприязнью спросила она. — «Листок» Азкабана. О тех, кто в розыске по подозрению в преступлениях. Маргарет хмыкнула, но газету взяла. С первой страницы на нее смотрели серьезные незнакомые лица — якобы Пожиратели. Никого из них она не знала. Она перевернула страницу — и снова это были чужие лица и какие-то фамилии, некоторые смутно знакомые, а какие-то она ни разу не слышала. — Листай дальше, — сказал Грюм. Когда она взглянула на четвертую страницу, сердце у нее болезненно екнуло. Фотографии Снейпа и Долохова времен учебы в Хогвартсе — она мысленно взмолилась, чтобы Грюм ничего не заметил. А он понимал, что она испытает, обнаружив Северуса и Антонина в списке разыскиваемых, и с жадным интересом всматривался в ее лицо. — За поимку каждого сто галеонов, — сказал он, когда Маргарет вернула газету. — А разве у Министерства все еще есть деньги? — с легкой язвительностью спросила она. — Есть — кредит от французского Министерства. — Рисковать собой за сто галеонов? Пожиратели сильнее любого обычного волшебника. А авроры все равно не получат эти сто галеонов, они живут на зарплату поменьше. Грюм улыбнулся уголками губ. — Еще сигарету, Фокс? — А давай. — Курение убивает, знаешь? — Отличное замечание — на фоне побега Пожирателей и армии дементоров. Он хрипло рассмеялся, смотря, как солнце золотит спокойное море. — Ничего, мы их переловим. Если Патронус сильный, дементоров можно не бояться. А Пожиратели… Маргарет сдержалась, чтобы не засмеяться от его неуместного оптимизма. — Дементоры теперь будут вместе с Пожирателями? — спросила она. — Как вообще Волан-де-Морт с ними договорился? — Дементорам тесно в Азкабане, — пояснил Грюм. — Они хотят на волю. Волан-де-Морт может предложить им множество новых жертв. А маглы не видят дементоров, им нечего бояться на «большой земле». — Не понимаю… Если Волан-де-Морт собирается держать у себя дементоров… как? Разве Пожиратели сами не будут страдать от их… э-э-э… близости? Сомневаюсь, что дементоры согласятся… чтобы Пожиратели гоняли их Патронусом. — У Пожирателей нет Патронусов, — ответил Грюм. — Они не используют это заклинание. Не умеют. — В смысле — не умеют? Что там уметь? Они знают заклинания сильнее, чем Патронус. Мы практиковали его в Шармбатоне. — У Пожирателей нет ничего светлого в душе, — заявил Грюм. — Без этого Патронуса не вызвать. Они и не пытаются. Все равно не получится. — Но Пожиратели — обычные люди, — возразила Маргарет. — Не бывает людей без светлого в душе. — А ты посмотри на коменданта Нотта, — фыркнул Грюм. — Много у него светлого в душе, как думаешь? Он помахал человеку, который пришел готовить для них катер — пора было отплывать. — Ты доложишь о своих подозрениях в Министерство? — спросила Маргарет. — Без толку. Пока Министр считает, что Аврорат и Сопротивление — заговорщики, он нас не услышит. — Замкнутый круг, — уже тише сказала она. Говорила ли она о Сопротивлении, о Министерстве — или о Пожирателях? Или о том, что она оказалась между враждующими лагерями и не в состоянии выбрать правильную сторону? Как можно выбирать между ними? Тут все неправы. — Бессмысленная вражда, — сказала она вслух. — Нет, — возразил Грюм, — это выживание. Мы боремся против зла. Это очевидно. Не в силах притворяться, она пожала плечами. — Вот что, Фокс, — серьезно сказал он, — я пять лет работаю с ними. Я за эти пять лет встретил около сотни Пожирателей. И ни один из них не проявлял признаков совести и эмпатии. Пожирателями становятся гнилые люди. Ни один из них не раскаивается в преступлениях. Посадить их в Азкабан или убить — единственный выход. На воле они возвращаются к убийствам. Ни один из них не исправился. Сбежавшие Пожиратели пойдут к своему «хозяину» — чтобы убивать дальше. Жалеть их — это не уважать их жертв. — Моих родителей убили Пожиратели. — Тогда я тебя не понимаю. — Это замкнутый круг, — повторила она. Грюм бросил окурок и пошел проверять катер. Маргарет смотрела, как он идет — спотыкаясь. Он очень устал. И с новой решимостью Маргарет подумала: если потребуется, она убьет Грюма, чтобы защитить Снейпа и друзей. Если уж вражда бессмысленна, лучше занять сторону тех, кого любишь.
