Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Бежать, бежать, бежать!       Она сдержалась, чтобы истошно не закричать. Уже стемнело, начинался дождь. В легком и коротком платье она была абсолютно беззащитна. Куда же идти? Куда же идти?.. Незнакомая улица. И еще одна незнакомая улица.       — О, красотка, куда так спешишь?       Маргарет вырвала руку у навязчивого пьяного ухажера. Отовсюду на нее глазели яркие вывески. Компания молодых людей показывала на нее пальцами и смеялась. Куда же идти?..       — Девушка, вам нужна помощь?..       Она не сумела ответить. Какая-то участливая женщина собиралась ее перехватить, но Маргарет, как безумная, от нее побежала. Она понятия не имела, где оказалась. Что это за место? Где метро? Где хоть что-то знакомое?..       А, вот и площадь, рядом наверняка есть метро. Не останавливаясь, Маргарет полезла в свою безразмерную сумку, пытаясь нащупать в ней деньги. И тут она вспомнила, что денег у нее больше нет. Она и не подумала, что ей понадобятся деньги, тем более магловские. Нужно вернуться в штаб-квартиру, но как?..       — Мисс, с вами все хорошо?       Полицейский! Маргарет на мгновение увидела себя его глазами — растрепанная, в мятом платье, на подкашивающихся ногах, словно пьяная…       — Где тут метро? — выпалила она первое, что пришло в голову.       — Мисс, вы в порядке? Я могу вам помочь?       — Мне нужно метро…       — Мисс, вы пили?       Она думала обойти полицейского, но он снова преградил ей путь.       — Нет, я не… я не пила, я… У меня украли кошелек, я…       — На вас напали?       Он заметил, что у нее двусмысленно порваны колготки. Будь она на его месте, подумала бы то же самое.       — Нет, я… я упала… я очень… очень тороплюсь…       — Мисс, давайте вы пройдете со мной, мы отыщем преступника и…       — Нет… Я тороплюсь. Мне нужно в метро. Пожалуйста… мне… мне нужно в метро!       Голос у нее страшно сорвался. Она уже была на грани истерики. Заметив это, полицейский развернулся и поманил ее за собой. Он вел ее в метро. Маргарет даже испугаться не успела, что это ловушка и ее сейчас заберут в больницу, заставят отчитываться о случившемся, возможно, заподозрят, что она хочет покончить с собой… К счастью, этот человек больше ни о чем ее не спрашивал.       — Пустите ее, — только и сказал он на входе, а потом быстро ушел.       Маргарет пропустили без билета. На нее опасливо поглядывали, быть может, подозревали, что она проститутка, наркоманка… А то откуда этот странный наряд? Почему она в разорванных колготках? Несмотря на сжимающий горло страх, ей стало невыносимо стыдно за себя.       В вагоне метро на нее похотливо пялился какой-то мужчина лет сорока. Кроме них, в вагоне была еще влюбленная парочка, что целовалась в дальнем углу. Маргарет, чувствуя, как сильно дрожат руки, прислонилась к закрытым дверям. Мужчина встал с места и подошел, встал прямо перед ней, словно заставляя смотреть в его жадное до приключений лицо.       — Сколько?       Маргарет притворилась, что не слышит его. В горле у нее пересохло, колени подгибались.       — Ты не слышала, что я спросил? Сколько?!       Он повысил голос. Парочка в углу замолчала и уставилась на отвратительную сцену. Маргарет с омерзением взглянула в чужое мужское лицо и поняла — насколько же беззащитны обычные женщины в мире, и как они дают отпор этим мерзким существам, не владея магической силой? Мужчина приблизился к ней — а она сильнее вжалась спиной в закрытую дверь. Она была ничтожна, унижена, испугана, абсолютно бесправна.       Поезд затормозил на станции. Противоположные двери вагона открылись. Из последних сил Маргарет оттолкнула мужчину и бросилась к выходу.       — Э, нет. Ты что, не хочешь работать? Тебе не нужны клиенты?       Девушка, что обнималась с парнем в углу, с осуждением смотрела на Маргарет, видимо, тоже сочтя ее проституткой. Маргарет вырвала руку из скользкой огромной лапы и выскочила из поезда. Не дав себе опомниться, бросилась вверх по лестнице, на улицу, будто там было безопаснее, лучше…       — Мисс?.. Мисс, вы в порядке?       Снова полицейские. Усилием воли Маргарет нацепила на лицо безразличную маску. Только не полиция! Она не должна допустить, чтобы ее арестовали, ни за что!       Она оказалась в оживленном торговом районе. Здесь были приличные люди, которые вечером заходили в кафе, смотрели что-то за светящимися витринами магазинов. Маргарет затопило облегчение — она была недалеко от больницы Святого Мунго. Она может попасть в больницу! Она ускорила шаг, стараясь смешаться с толпой, несмотря на свой вызывающий вид. Магазин техники, ювелирный, цветочный, «лучшие подушки во всей Европе», снова цветочный… «Чист и Лозоход лимитед»! И заветная вывеска: «Закрыто на ремонт». Маргарет прижалась к старой витрине — и та ее пропустила.       Но вместо привычной приемной больницы Мунго она увидела пост охраны — дежурящие на нем авроры проверяли посетителей и докладывали об обстановке в Аврорат.       — Слава всем богам, я пришла! Министерство захвачено! Это срочно!       Старший аврор, в синей мантии, узнал ее — видел в штаб-квартире несколько раз.       — Доложите куда надо! И скажите Грюму! Известите Грюма! У меня есть противоядие, у меня…       Облегчение — она дошла, она у своих! — выпило из нее оставшиеся силы, и Маргарет пошатнулась. Ее немедленно провели в помещение и усадили на стул.       — Мисс, как вы? — Это спрашивал медик, нащупывая у нее пульс. — Проклятие?..       — Нет… позовите Грюма, умоляю.       — Успокойтесь. В Аврорат уже сообщили. Скажите, как вы себя чувствуете?       — Никак… позовите… у меня нет палочки! У меня нет… нет палочки… они забрали у меня палочку!       Она задыхалась. Медик бросился за успокоительным, сунул ей его под нос, но вдруг близ Маргарет возник Грюм собственной персоной и рявкнул:       — Рано!       Он наклонился и встряхнул ее за плечи.       — Фокс! Быстро докладывай!       Маргарет словно очнулась. Силы ненадолго вернулись.       — Они… захватили Министерство. Они использовали тот газ… то зелье, что было в шкатулке… Вот! — И она вытащила из сумочки тряпку, пропитанную противоядием. — У Крауча был рецепт… как избежать воздействия… и он положил это мне на лицо, чтобы я очнулась и…       Грюм быстро сунул эту тряпку к себе в карман.       — Сколько их? — спросил он.       — Не знаю… много.       — Они вошли, как только все погрузились в «сон»?       — Наверное… Малфой и Крауч — Пожиратели. Они помогли… возможно, не знаю…       — Малфой?.. Понятно.       Что же, скрывать это больше не имело смысла. Пусть Малфой сам разбирается со своей репутацией.       — Дайте ей лекарство, — тем временем приказал Грюм. — И в палату ее.       — У меня нет палочки! — воскликнула Маргарет. — Ее забрали там, в Министерстве… я осталась без палочки!       Грюм на секунду замешкался. Потом положил руку ей на плечо и сказал:       — Мне жаль. — А затем выбежал из комнаты.       В горло Маргарет влили горькую настойку, бережно подхватили и повели в ближайшую палату на первом этаже. Там сейчас никого не было.       Ей оставили свет и закрыли дверь — и, хотя дверь не запирали, она почувствовала себя заключенной. От пережитого ее по-прежнему трясло, но разум уже успокаивался, поддаваясь лекарству. В мучительном бессилии Маргарет упала на единственную в комнате койку и обхватила руками подушку. Она не раздевалась, не сняла туфли. Настойка утягивала ее в неестественно глубокий сон, который по консистенции напоминал мед — густой и липкий, до неприятного сладкий.       Маргарет проснулась от громкого плача. За дверью палаты кричали, медики суетились. Приподняв мутную голову на постели, Маргарет прислушалась.       — Это который?..       — Неужели мы отступаем? Почему они не сражаются?       — Пожиратели сильнее.       — Я не верю… я в это не верю…       — А с этим что делать?       — Какая травма?.. Черт, остановить кровь!       Кое-как Маргарет слезла с койки и доковыляла до двери, открыла ее.       В Мунго принесли раненых. Медики растаскивали их по палатам. Заметив, что палата Маргарет тоже открыта, ее потеснили — внесли окровавленного аврора, а потом еще одного. На одежде, на полу, на лицах медиков была она — кровь.       — Нет, кладите на койку, — попросила Маргарет и отступила к стене.       Одного аврора положили на мятую постель, двух других пришлось устроить прямо на полу, в чем были. Тот, которому досталась койка, был без сознания, но у него странно дергались ноги. Второй, лежащий к Маргарет ближе всего, тихо плакал от боли. Третьего накачали лекарством и кое-как остановили кровотечение из остатка левой руки. В ужасе, не зная, что делать, Маргарет присела близ плачущего от боли аврора и положила руку на его мокрый лоб.       — Эй… я могу… что-то…       Он не слышал ее. Оторвав руку от его лба, она заметила на себе кровь. Его волосы слиплись — похоже, ударился очень сильно.       Маргарет вдруг осознала, как выглядит — она, все еще во фривольном вечернем наряде, с очень короткой юбкой, в порванных колготках, сидит на полу больницы, а ее окружают раненые и умирающие, за дверью ругаются, медики кричат, между комнатами совещаются, как лучше сделать… А у нее нет палочки, она абсолютно беспомощна!       Это было страшное лицо бесполезной войны.       Ей нужно было знать, нет ли среди раненых ее близких и просто знакомых. Маргарет встала. Вышла в коридор. Огляделась вокруг. Этот хаос «военного госпиталя»…       За дежурной стойкой — за ней раньше записывали пациентов — теперь отмечали раненых в столкновении с Пожирателями. Женщина в очках от руки вела список.       — Давайте я помогу, — предложила ей Маргарет. — Я могу писать вместо вас, а вы принимайте пациентов.       Женщина согласно кивнула на это.       Получив на руки список, Маргарет пробежала глазами по уже записанным именам. Ранен… убит… убит… тяжело ранен… убит… убит… при смерти… тяжело ранен… убит… Фрэнк Лонгботтом — убит. И… ее словно пронзила молния — Мэри Макдональд. Мэри — убита.       Мэри? Убита?.. Это не получалось осмыслить. Мэри же была с ней сегодня… она точно помнит! А сейчас… Смерть. И Фрэнк — смерть… Смерть!       Кровь брызнула на пол.       — Пишите! — громко сказала ей женщина.       Оторванная кисть. Исполосованное лицо.       — Пишите!       Травма внутренних органов. Возможно, критический разрыв легких.       — Пишите!       Сильное проклятие — кома. Возможно, смерть мозга.       — Пишите!       Ожог обеих ног… скорее всего, четвертая степень.       — Пишите!       Мертвое женское тело, левая рука болтается на сухожилии.       — Пишите!       Разрыв аорты.       — Пишите!       Травма головы. Вместо лица — кровавое месиво.       — Пишите!       Обширные повреждения внутренних органов.       — Пишите!       Я больше не могу, я больше не могу… Не думай, что сейчас внесут Ремуса, Лили или Элис. Не думай, что Снейп… нет, нет, нет!       — Пишите!       И почему им с детства не объяснили, как ужасна война? Как они допустили это кровопролитие?..       — Пишите!       Я больше не могу, я не выдержу, только не это…       — Пишите!       Когда внесли человека без конечностей, даже не накрыв его, Маргарет отвернулась к стене и взмолилась, чтобы это закончилось немедленно. Сейчас! Хватит! Сейчас! Перестаньте!       — Пишите!       А ведь Снейп тоже в этом участвует, верно?..

ــــــــــﮩ٨ـ

      Прием раненых был закончен. Больница была переполнена разбитыми, сломанными, покалеченными людьми, которым не повезло узнать, что такое война на самом деле.       Маргарет дали переодеться в медицинскую мантию. Она прилегла на стульях у дежурной стойки. Она была опустошена и не сумела бы сопротивляться, реши кто-то напасть сейчас на нее.       — Министр убит… — Это говорили над ее головой. — Кого-то они отпустили… чистокровных… а остальных…       — Аврорат разбит? Быть не может. А Скримджер?..       — Сопротивление отступает в Хогвартс.       — Почему? А Министерство?       — Скримджер сообщает, что к Хогвартсу направляются дементоры, чтобы взять его в окружение.       — Это блокада? Или что?..       Сил, чтобы закрыть уши, у Маргарет не было. Сейчас не хотелось ничего знать. Авроры не смогли отбить Министерство. Бойня, кровь, смерть. Дементоры — в Хогвартсе. А что делать ей?       — Штаб-квартира захвачена. Кто-то провел в нее Пожирателей.       — Малфой? Я слышала, что это был Малфой!       В штаб-квартире осталось ее зеркало. А остальные? Что, если их застали врасплох?       — Эй, Фокс!       Она открыла глаза.       — Уже утро. Выпей, а то загнешься.       Ей опять протягивали какую-то настойку. Она залпом выпила ее.       — Какой позор, боже… Проиграть Пожирателям — это…       — Погибших больше сотни.       — Скримджер отзывает нас из больницы.       — Что? Мы бросим раненых? Не будем оборонять Мунго?       — Он говорит, что это бесполезно. Мы не выстоим.       — Пожиратели не смогут проникнуть в Мунго! Не через магловскую улицу! А другого пути в Мунго нет!       — Ну иди, сам спорь со Скримджером.       — Мы не можем отправить столько раненых в Хогвартс! Мы просто не справимся с этим! И как, если трансгрессия заблокирована и…       Пошатываясь, Маргарет вернулась в палату, в которой поспала немного в прошлую ночь. Аврор, что лежал на койке, был мертв. Другой, без половины левой руки, все еще не пришел в сознание. Юноша, плакавший раньше от боли, теперь спал странным, болезненным сном. Маргарет села на пол и прислонилась к стене.       Мир был ужасен.       Северус, Тони, Томас и Эван, Ремус, Элис, Лили, даже Сириус, Джеймс и Марлен, даже Питер… и Грюм… даже Грюм… и Мэри! Мертвая Мэри! И Фрэнк…       Неужели и Клотильда через это прошла? Сквозь усталость и сон Маргарет подумала о своей бабушке. Ведь Клотильда тоже была на настоящей войне. Там, на войне, Клотильда и прослыла, как сильная, безжалостная к врагам волшебница, готовая бросить вызов любому, кто… И она пережила — это? В голове не укладывалось, как Клотильда прожила — нет, не день, а сотни подобных дней. Она, Маргарет, сломалась в первые сутки — какая же она слабая!       Откуда-то снизу донесся испуганный вопль. От ужаса Маргарет встрепенулась. Кто-то бежал по коридору.       — Тревога! Пожиратели!       — Как?       — Снизу! Они сделали тайный ход!       Маргарет сжалась, ругая себя, как ей не пришло это в голову раньше. Тайный ход! Пожиратели сделали себе тайный ход!       О да, а на что мы рассчитывали, наивные идиоты? Да, Пожиратели захватили однажды больницу Святого Мунго, а потом, исключительно по доброте душевной, вернули ее Министерству — пользуйтесь, мы просто мимо проходили, как же! Пожиратели не бросили Мунго, они сделали сюда тайный ход! Чтобы после захвата Министерства раненные авроры отступили в больницу, уверенные, что в Мунго есть только один путь — через витрину «Чист и Лозоход лимитед». Ведь трансгрессия и камины здесь заблокированы. А на деле Пожиратели загнали их всех в ловушку! Они зашли с тыла, чтобы добить раненых прямо в больнице!       Маргарет зажала рукой рот, чтобы не закричать. Ее так затрясло, что ноги не слушались. Она оперлась рукой, попыталась встать, выпрямиться — и чуть не упала. У тебя нет палочки, Маргарет! У тебя нет палочки, чтобы защититься от Пожирателей!       В коридоре кричали. Пожиратели наступают! За дверью промелькнула зеленая вспышка. Затем в палату влетел высокий Пожиратель в маске и в черном плаще. Нет, нет, нет, нет!       — Авада Кедавра!       Три вспышки — одна за другой. Маргарет со всхлипом вжалась в угол, словно это могло спасти ее в последний момент.       — На выход!       Пожиратель грубо схватил ее за руку и вытолкнул из палаты.       — Вперед!       В соседних палатах добивали раненных авроров. Других больных выбрасывали в коридор и кричали им: ждать, всем ждать, не двигаться!       Маргарет оказалась в коридоре между медиком и какой-то пожилой женщиной. Мимо, не снимая масок, сновали Пожиратели, желая поскорее покончить со своими противниками. Маргарет с удивлением обнаружила, что маленькая сумка все еще болтается у нее на запястье. Извернувшись, она незаметно сунула сумку во внутренний карман мантии. Снова — зеленые молнии.       А если кто-то из этих убийц — Снейп? Ни за что, ни за что! Если она увидит его сейчас, убивающим беспомощных раненых, она собственноручно разорвет его, и плевать, что она его любит.       — Как вы? Держитесь? — спрашивали у пожилой женщины.       — Да… так… все хорошо.       — Встать у стены! Не шевелиться!       У выстроившейся в коридоре шеренги остановился сутулый, явно уже немолодой Пожиратель в необычной позолоченной маске и с черными кожаными перчатками на руках. Голос у него был низкий и оттого еще более страшный.       — Грязнокровки — шаг вперед! — приказал он.       Никто не вышел к нему.       — Если честно признаетесь, я вас не убью. Даю слово.       «Я вас не убью» — а кто запретит это сделать другим?       — Даю последний шанс, — заявил он с неожиданным удовольствием. — Либо убиваю всех. Имейте совесть, господа больные и медики, пожалейте остальных.       Никто не вышел вперед. Пожиратель вдруг рассек воздух палочкой — и слева упал человек. Он корчился от боли — это был невербальный Круциатус.       В глубине души Маргарет захотелось, чтобы ее быстро убили. Лучше умереть сразу, чем стать объектом издевательств — все равно ведь убьют, так не лучше ли принять смерть поскорее? Это желание умереть боролось в ней с отчаянной, уже еле тлеющей надеждой — а вдруг придет Снейп? а вдруг придет Малфой? а вдруг ее спасут? Нет, она не умрет! Она не может умереть, не сейчас!       Несколько человек упали, пораженные убийственной вспышкой. Кто-то заплакал. Мимо пробегали Пожиратели, не думая о судьбе своих «пленных». Маргарет взмолилась, чтобы за ней пришел Снейп. Пожалуйста, пожалуйста… пожалуйста!       Рука в черной перчатке схватила ее за шею и сжала.       — А, я тебя узнаю, — процедил Пожиратель сквозь позолоченную маску. — Та самая журналистка… У меня к тебе будет разговор, не возражаешь?       Держа ее за горло, Пожиратель вытащил Маргарет из шеренги и толкнул в руки кому-то из коллег.       — Эту — в тюрьму! С остальными я разберусь.       Кто-то снова заплакал и закричал, но Маргарет уже не узнала, чей это голос. Ее тащили куда-то. От страха она будто теряла сознание — как, если у нее так стучит сердце?       Только бы пришел Снейп! Только бы он пришел… или Эйвери! Долохов, Розье, Малфой! Только бы пришел кто-то! Пожалуйста! Пожалуйста!       Ее передавали из рук в руки, как вещь, пока наконец она не оказалась вне больницы. Очередной Пожиратель в маске перенес ее в страшное черное место. Во тьме, в жутком сладострастии, ждали новой жертвы дементоры.       Тюрьма Пожирателей. «У нас есть тюрьма. В ней все сделано для пленных, которыми будут питаться дементоры». А если… «Темный Лорд пообещал дать им больше жертв для «поцелуя».       — Нет… — взмолилась она.       — Шагай!       Черные стены — и узкие двери, множество дверей, а в окошки «смотрят» эти мерзкие твари… Они заглядывали ей в лицо. Будто изучали, достаточно ли она хороша для их «страстной любви».       — Раздеться!       С нее сорвали мантию.       — Заходи!       Ее втолкнули в камеру. Она сразу отступила к дальней стене. Дверь захлопнулась, но в окошке появился еще один дементор — он изучал ее, свою новую «пищу». От отчаяния и душевной боли ноги у нее подкосились. В том, как дементор проникал в душу, было что-то до омерзительного сладострастное. Так же плохо ей было, когда ее пытался изнасиловать Крауч… в первый раз или уже во второй? Страшное сочетание власти, насилия и извращенной сексуальности.       В голове всплыли жуткие образы — она убегает от оборотней, ее утаскивают на дно озера, Хогвартс горит, Снейп бьет ее и насмехается над ее болью… Ты ничтожество, Маргарет! Ты хуже, чем Эванс! «Круцио!» — «Нет! Сражайся! Не смей убегать!» — «Ты знаешь, что Аваду Кедавру отбить практически невозможно?» — «Убегай, лисичка, убегай!» — «Научись смотреть своей смерти в глаза!» — «Даже самый слабый Пожиратель смерти сломает тебя. Сила — это самоконтроль, а у тебя его нет. Ты не можешь вытолкнуть меня из своей головы, потому что у тебя нет внутренней силы для этого. Ты не сможешь противостоять холодному и отточенному мастерству настоящего врага. Ты рассчитываешь, что тебя пощадят. Надеешься на чудо и везение, а не на умения. В настоящем бою ты не выдержишь и минуты» — «Ты думаешь, ты нужна Снейпу? Да, нужна — до тех пор, пока от тебя нет проблем. Послушай меня, дура: выбирая между тобой и властью, Снейп никогда не выберет тебя. Если Темный Лорд ему скажет, Снейп без колебаний убьет тебя. Или будет пытать».       Снейп не придет за ней. За ней никто не придет. Ее отдадут дементору — и это будет последний поцелуй в ее жизни, последнее смертельное объятие. Она умрет в тюрьме, как ее бабушка. Она умрет от рук Пожирателей, как мама и папа. А Снейп даже не вспомнит о ней. Никто не будет плакать по ней. Она — одна. Абсолютно одна, в бескрайнем мире — одна.       И Маргарет легла прямо на пол и сжалась в комочек.

ــــــــــﮩ٨ـ

      …Она бежит через зимний лес, спотыкается, оборачивается — беги, лисичка, беги! Снейп насылает на нее Сектумсемпру. Мама и папа добровольно ложатся в могилу. Земля противно стучит, закрывает собой крышки гробов. Солнце тускнеет. Огромные пауки заполняют ее комнату. Она по частям собирает своих друзей. Больница захвачена. Хогвартс горит. Бабушка машет ей перед тем, как сброситься с башни Азкабана.       Маргарет с криком проснулась. В камере было холодно и темно. Пытаясь согреться, она сильнее обхватила себя руками. Она по-прежнему лежала на голом полу. В метре от нее было одеяло, постеленное вместо матраса — так было и в Азкабане. Сил, чтобы доползти до одеяла, не было, но желание выжить оказалось сильнее желания смерти. Маргарет приподнялась на полу и, сделав усилие, дотащила свое измученное тело до одеяла. Оно было грязное, неприятно пахло, но согревало. Маргарет завернулась в него, набросила даже на голову. Стало немного легче, но холод не ушел — он поселился в ее душе, забрался глубоко и устроился там, как у себя дома.       Смерть. Боль. Мэри мертва. Фрэнк мертв. Возможно, остальные тоже мертвы. И Снейп — тоже мертв. Смерть. Пустота. И смерть…       Зачем жить в этом мире? Зачем бороться за жизнь? Эта планета гниет. Мир горит, уничтожает сам себя. Все в нем — боль и смерть. Не лучше ли умереть быстро? Сейчас.       — Эй, есть там кто?       — Что?..       За стенкой зазвучал женский голос, усталый, но, кажется, молодой.       — Там кто-то есть?.. Пожалуйста, поговорите со мной. Умоляю.       — Я тут. Но…       Маргарет заставила себя сесть. За стенкой заплакали.       — Пожалуйста… кто тут? Поговорите со мной.       — Я Марго. — Как же сложно говорить! — Кто вы?       — О, невероятно! Слава Богу!       Маргарет ударила себя по щеке. Какая же невыносимая слабость, опускаются веки, как больно бороться с собой…       — Я… тут. Я Марго. Марго Фокс. А вы? Вы?..       — Я за стеной. Боже мой… я слышу вас! Боже мой… Эвелин. Эвелин Кларк. Я… я умираю…       Маргарет прислонилась к стене. Голова опустилась на грудь, глаза закрывались. Одеяло не спасало от холода.       — Умоляю, выслушайте меня, — отчаянно говорила за стенкой Эвелин Кларк. — Я чувствую, что умираю. Я больше… я больше так не могу… я не выдержу. Умоляю…       — Я… тут.       — Я католичка. Мне нужно признаться, мне нужно… раскаяться. Боже, прими к себе мою душу. «Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae. Et in Iesum Christum, Filium eius unicum, Dominum nostrum…»       Эти слова пробивались в разум Маргарет, не давая ей спать. Это одновременно раздражало и утешало ее. Девушка за стенкой снова заплакала.       — Боже, я была очень гордой, очень заносчивой… я не ценила дары Твои, я могла нагрубить моему эльфу-домовику… Я не уважала мать свою и отца своего. Я позволила злу пустить ростки в моей душе. Я приняла Черную метку, не сопротивлялась этому, несмотря на любовь к Тебе и желание добра. Прости меня, Боже, и прими мою душу к себе. Без Тебя мне больно и бесприютно, Боже.       Пожирательница смерти — и верующая в Бога? Католичка?! От удивления Маргарет встрепенулась.       — Вы тут?.. Мисс Кларк? Эвелин?..       Девушка плакала и скреблась ногтями в стену.       — Почему вы тут? — выпалила Маргарет, не подумав. — Если у вас Черная метка, вы служите Темному Лорду. Так почему вы здесь, в тюрьме?       — Я не служу Темному Лорду. Я не служу ему… Это не моя воля. Прости меня, Боже. Я виновата, я отреклась от своего Бога по велению семьи… как я жалею! Я не служу этому человеку, этому дьяволу. За что Господь испытывает меня?       Маргарет молчала.       — Боже, на мне столько грехов! Как выбирать, если я должна уважать мать мою и отца моего, а они требуют, чтобы я служила Темному Лорду?.. Как я согласилась принять Черную метку? Почему позволила заклеймить меня дьявольской печатью?.. «Domine Iesu, dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent. Amen».       Эвелин Кларк, католичка. В разуме Маргарет вспыхнуло: «Понимаешь, она не хотела, ее заставили родители, и при нашем последнем разговоре она призналась, что хочет сбежать в Сопротивление… Ей было страшно, у нее Метка. Она — верная католичка. Я боюсь, с ней что-то… Ее зовут Эвелин Кларк». Девушка, в которую был влюблен Томас Эйвери. Он говорил о ней в их последнюю встречу и даже дал ее фотографию. Эта догадка оживила подавленный дух Маргарет, и она спросила, прислонившись к стене:       — Вы знаете Томаса Эйвери, верно? Вы его знаете?       Девушка захлебывалась рыданиями.       — Бог слышит меня?.. Он сказал вам о Томми?       — Вы его знаете?       — О, Томми… Боже, Ты напомнил мне о моем грехе! Я раскаиваюсь! Боже, я раскаиваюсь! Томми… он не верит в Тебя! Он пытался увести меня от Тебя! Я хотела уговорить его, я хотела привести Томми к Тебе, но он не хочет служить Тебе, он служит дьяволу, он не признает Твоей воли, он верит в красное и черное…       — В красное и черное?       — О, эти цвета рулетки, цвета случайности или судьбы, выпадает всегда красное или черное, красное или черное проигрывает, всегда…       Дотошность Маргарет оказалась сильнее усталости.       — Но на рулетке же есть и зеленый цвет — ноль. Красное и черное может проиграть одновременно.       — Томми… как я допустила, что он стал убийцей? Я молюсь о его душе, Боже. Пожалей и его тоже, умоляю. Ах!       Она забилась в истерике, а потом затихла. Маргарет кожей почувствовала их — дементоров. Они приближались.       Она опять легла и накрылась с головой. Дементор заглянул в ее камеру — и она почувствовала, как на нее нахлынули отчаяние, страх, чувство вины, осознание собственного бессилия…       Кто-то открыл камеру Эвелин Кларк.       — Готова? Дементор для тебя выбран.       Ее уводят на «поцелуй»?       — Нет, умоляю… Боже, не оставляй меня! Боже, сохрани мою душу!       — Пошла, пошла!       — Боже мой, не оставляй! Не покидай меня в трудный час, умоляю!       Плачущую Эвелин вытащили из камеры и повели прочь. Тяжелая дверь громко захлопнулась.       Она обещала Томми — помочь Эвелин, если их пути встретятся. А она… она ни на что не годится!       Она опять проваливалась в страшные, невыносимо достоверные сны, в которых ее преследовали и мучили. Ей казалось, что Снейп пришел за ней, чтобы убить. Эйвери осуждающе на нее смотрит, а потом с отвращением отворачивается. Долохов сталкивает ее в болото и с удовольствием смотрит, как она беспомощно барахтается, зная, что вот-вот она умрет, а могилой ее станет трясина. Крауч гонится за ней. Хогвартс горит. Над ней все смеются, она смотрится в зеркало Снейпа и видит, что лицо ее пошло трупными пятнами.       Смерть. Насилие. Боль. И снова — смерть…       — Просыпаемся!       Ее толкнули носком ботинка.       — За тобой пришли.       Ей бросили ее мантию и приказали одеться. Маргарет безучастно послушалась. Душевных сил не было даже на то, чтобы испугаться «поцелуя» дементора. Если ее ведут на встречу с дементором — пусть так. Однажды это обязано кончиться. Так почему — не сейчас?       Но через темные коридоры и комнаты ее вывели наружу — на вечернюю улицу. У обшарпанного крыльца ждали Нарцисса и Люциус Малфой.       — Марго… — на выдохе сказала Нарцисса.       И Маргарет упала в ее успокаивающие объятия.