Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Ее сумочка была в кармане красной мантии. Маргарет с облегчением нащупала ее. Там, среди бесполезных теперь вещей, лежала единственная нужная — ключ от дома Эйвери. Маргарет торопилась, будто боялась, что ее будут преследовать. Сжав в одной руке ключ, а в другой — свою сломанную палочку, она отворила калитку.       Знакомые витражные окна. «Обычный витраж. У моих родителей полно витражей дома. Причем у нас витражи с сюжетами!» — «Витраж — это очень дорого». Что сейчас с Тони?.. Она вставила ключ в замочную скважину и повернула.       Та же совмещенная с кухней гостиная, клетчатые ковры на полу, на стенах — рамочки с магическими животными, бабочками и пикси. Теплый верхний свет освещал комнату.       — Томми?       Эйвери, что-то готовивший в кухне, удивленно на нее оглянулся.       — Марго?!       Он раскрыл руки, и она с внезапными слезами бросилась в его объятия. Эйвери крепко обхватил ее за талию и прижал к себе, утешая, бережно положил руку на ее волосы. Она плакала и повторяла его имя, как заклинание: «Томми, Томми, Томми…»       — Ты дома, — прошептал он. — Все хорошо. Ты в безопасности.       От этих трогательных слов она заплакала еще сильнее.       — А вдруг… вдруг… кто-то придет… — заикаясь, заговорила она. — Вдруг меня схватят… вдруг…       — Сюда никто не придет, — ответил Эйвери тихо. — Здесь тебя никто не тронет.       Он отстранил ее, чтобы взять за плечи и довести до дивана.       — Расскажи мне все, — попросил Эйвери, садясь рядом и держа ее руку.       Его доброта развязала ей язык, сдерживаться больше не было сил. И она сбивчиво, со множеством ненужных подробностей, стала рассказывать, что произошло в Министерстве, а потом — в больнице Мунго, в тюрьме, а затем — в особняке Малфоев. Эйвери не перебивал ее. Он был чутким и внимательным слушателем. Закончив на истеричной ноте, Маргарет снова заплакала. Эйвери прижал ее к себе, как настоящий друг, словно они и не расставались в эти мучительные месяцы.       Постепенно она успокоилась. Проходили минуты, а она все держалась за Эйвери, как за последний шанс выжить.       — Томми… — Маргарет хотела сказать невыносимую правду. — Я… я встретила Эвелин.       Задумчивое лицо Эйвери немного изменилось.       — Да? — кратко спросил он.       — Томми, я… я очень раскаиваюсь. Я не смогла ей помочь, я не смогла… Ее забрали дементоры… там, в тюрьме… Прости меня, Томми.       — Тебе не за что просить прощения. А она…       У Эйвери сорвался голос. Желая скрыть свои чувства, он наклонился вперед и спрятал лицо в длинных ладонях. Его напряжение передалось ей, и Маргарет положила голову на его дрожащее от боли плечо.       — Эвелин молилась за тебя… чтобы ты жил и был счастлив, Томми.       — Да, — еле слышно сказал сквозь свои руки Эйвери, — она за всех молилась. Она была очень доброй.       — Прости меня, Томми.       Зная, что она не виновата в страшной участи Эвелин, Маргарет все равно сжималась внутри от осознания, что она ничего не сделала для нее. От боли Эйвери ей тоже стало больнее прежнего.       Эйвери вырвался из ее рук и встал.       — Я выпью, ничего?       С той же потребностью Маргарет попросила:       — А можно мне тоже?       — Конечно. Виски, вино?       — Все равно.       Оставив ее на диване, он стал искать в кухне бокалы и алкоголь.       — Ночью все иначе, — тихо заметил Эйвери. — Все как-то… А Тони спит. Может, его разбудить?       — Да пусть спит, — ответила Маргарет. — Сейчас бы я тоже лучше легла, но я не засну… после этого.       — Я… должен был раньше смириться, — вновь начал Эйвери, разливая огненный виски. — Я должен был… смириться, что мы с Эвелин… что все бесполезно.       Он сглотнул, пытаясь скрыть, что у него вновь срывается голос. Одним глотком выпил свой виски и болезненно закашлялся.       — Я должен был понять, что… не теперь. Все изменилось. Вот, возьми, Марго. Постой со мной рядом, хорошо?       Маргарет встала близ него, прислонившись спиной к кухонной тумбе. Эйвери вновь налил себе виски.       — Я… прости, я гружу тебя своими проблемами… у тебя и своих хватает.       — Да брось, — сказала она, — мы давно не виделись, и ты можешь мне все рассказать… если хочешь, конечно.       — Да, мы давно… Я бы хотел видеть тебя почаще. Ты — один из немногих нормальных людей в моей жизни.       Они помолчали. Маргарет не пила. Она склонила голову на плечо Эйвери, грустно смотря на лампу под потолком. Эйвери вертел в руках свой бокал, но тоже больше не пил.       — Меня жена бросила, — вдруг признался он.       Прозвучало довольно абсурдно — 18-летний Эйвери не только успел жениться по велению семьи, но и смог потерять эту девушку.       — Она забеременела и ушла, — продолжал он. — Не захотела со мной жить… но у меня будет сын или дочь. Возможно. Она сказала, что не подпустит меня к ребенку, ведь я опасен.       — Опасен? — переспросила Маргарет.       — Я теперь оборотень, Марго.       От неожиданности она отстранилась. Эйвери расценил это как признак страха и омерзения с ее стороны, глухо рассмеялся и выпил вторую порцию виски. «Мои родители теперь оборотни. Решили изощренно выслужиться перед Темным Лордом. Они позволили превратить себя в оборотней, чтобы стать «воспитателями» в стае. Родители решили принести себя в жертву, чтобы улучшить положение нашей семьи».       — Прости, Томми, я…       — Я понимаю, — перебил ее Эйвери. — Ко мне многие брезгуют теперь прикасаться.       — Ну Томми!       Маргарет обхватила его обеими руками и прижалась к нему. Эйвери сначала напрягся, а затем немного расслабился.       — Не надо, Марго. Не надо меня жалеть. Я сам виноват. Я хотел доказать, что могу работать с оборотнями, не являясь таким. Я ошибался. Это обычная случайность. Но ничего… Оборотни тоже неплохо живут. Северус варит мне зелье, чтобы я сохранял разум во время полнолуния.       — Мы все тебя любим, Томми, — заявила она. — Мы тебя не бросим. Я тебя точно не брошу.       — Какая же ты странная!       Она рассмеялась — как против воли. Эйвери взял у нее бокал и поставил на тумбу. Они вновь обнялись, давая друг другу желанное тепло. Впервые за несколько дней Маргарет почувствовала себя в безопасности. Удивительно, но она действительно была дома. Сейчас она бы все отдала, лишь бы остаться здесь навсегда.       В соседней комнате раздались торопливые шаги, а затем появился сонный Долохов в зеленой пижаме.       — О, детка, как ты тут оказалась? А как же я? Где мои обнимашки?       Маргарет с улыбкой бросилась в его объятия. Долохов с удовольствием сложил руки на ее спине и зарылся лицом в ее волосы.       — Как же ты приятно пахнешь, я и забыл.       — Ну Тони! — Она отстранилась со смехом.       — Понял-понял, не претендую.       Долохов вольготно развалился на диване, как барин, и спросил:       — Томми, что у нас есть жрать?       — Я тебе что, прислуга? — ответил Эйвери. — Встань и посмотри.       — Ты же хозяин. Я по чужим полкам не лазаю. Дай хоть кофе, имей совесть.       — Я ему приготовлю, — остановила Эйвери Маргарет. — Мне правда не трудно.       — Тебе бы поспать, а не варить кофе этому лентяю, — заявил Эйвери. — Вайолет его разбаловала. Тони то, Тони это…       — Он просто завидует мне, — отозвался с дивана Долохов. — Меня жена любит, знаешь ли.       Эйвери покраснел и думал уже возразить, но Маргарет будто случайно наступила ему на ногу.       — Подготовлю тебе постель, — хмуро сказал он. — Не давай ему ничего, кроме кофе. Пусть сам учится искать еду. А то взял привычку — у меня спрашивать.       — Чего ты такой злой? — крикнул ему вдогонку Долохов. — Я же только спросил, ну чего? Нельзя?       Маргарет магией перенесла его чашку на подлокотник дивана.       — А что с твоей палочкой? — спросил Долохов с удивлением. — Чего она так уменьшилась?       — Мальсибер сломал, — кратко ответила Маргарет.       — Чего? Мальсибер? Ты с ним знакома?!       — Ага.       И она пересказала ему то, во что ранее посвятила и Эйвери.       — У него конфликт со Снейпом, — сказал на это Долохов, допивая кофе. — Причем серьезный. Мальсибер-старший — из ближайшего окружения Темного Лорда. Он опасается, что влияние Снейпа растет… после его «оружия» и вакцины от сыворотки правды.       — Откуда Мальсибер обо мне знает? — спросила она.       — Как — откуда? Слухи быстро расходятся. Ну, и сериал Риты Скитер… Да все догадываются, только не знают, спите вы со Снейпом или нет. Хм… а у вас был секс?       — Что? — возмутилась Маргарет. — Это не твое дело!       — Вот черт, — обиженно ответил он. — А я надеялся обогнать его. Черт…       — Ну прямо обида на всю жизнь, — иронично фыркнула Маргарет.       — Да! Да, детка! Я же люблю быть первопроходцем!       Нелепые домогательства Долохова заставили ее рассмеяться. Страх окончательно отпустил ее разум. Неужели всего пару часов назад она убегала из дома Малфоев?..       — Я до последнего надеялась, что жены тебе будет достаточно, — заметила Маргарет.       — Вайолет? Да ну ее!       — Она тебя любит?       — Ну разумеется. — Долохов мечтательно улыбнулся. — Чтобы она — и не любила меня? Я — лучший мужчина в ее жизни! Но она… в ней нет огня. Она очень навязчива, думает, раз нас поженили, я обязан сидеть рядом с ней и хранить верность. Ей надо было выйти за Розье — вот он хороший муж, послушный, приличный… Томми, дай печенье!       Эйвери возвратился к ним.       — Отстань! «Акцио» тоже лень?       — У меня нет сил! Я не выспался! Дай, умоляю!       Пробурчав что-то ругательное себе под нос, Эйвери достал упаковку печенья и бросил ее Долохову.       — Ты мой спаситель, спасибо, вечность не забуду!       — Будешь спать? — заботливо спросил Эйвери Маргарет.       — Да… сейчас.       — А можно взглянуть на твою палочку? Она правда работает?       — Да, не знаю, как так вышло.       Эйвери покрутил обломок ее палочки в руках, попытался вызвать из него несколько искр, но тот не слушался его — как обычный кусок дерева.       — Мальсибер — фанатик, — сказал он, возвращая палочку Маргарет. — Я бы не ожидал от него другого.       — Разве он не озвучивает то, чего хочет Темный Лорд? — ответила Маргарет.       — Мальсибер возводит эти идеи в абсолют, — возразил Эйвери. — Он думает, что наш путь — это либо убить всех грязнокровок, либо лишить их магии и заставить прислуживать нам. Лично я — за идею, что аристократия должна править, за то, чтобы были классы, как раньше… В 18 веке чистокровные и грязнокровки жили спокойно, не убивая друг друга, не скрещиваясь. И ничего, каждый знал свое место.       — По этой идее мы с тобой не можем быть друзьями, — напомнила Маргарет.       — Нет, можем быть. Не нужно возводить в абсолют!       — Князь и его слуга не могут быть друзьями. Они могут относиться друг к другу с симпатией, но всегда будут помнить, что один служит другому.       — О нет, — закричал с дивана Долохов, — хватит этих разговоров ночью! Опять эта идеология? За что?..       — Прости, Марго, но ты не можешь это понять, — терпеливо сказал Эйвери. — На тебя не возлагали ответственность за свой род. С тебя не требовали служить его интересам. Нас с Тони, Эваном… нам объясняли с раннего детства, что мы не можем опозорить семью. Если твоей фамилии столько веков, ты…       — Не принадлежишь себе, — закончила Маргарет.       Эйвери согласно кивнул. Она сжала губы, не зная, как донести до него, сколько зла и несчастья в мир несет их «ответственность» за род. Безразличные друг к другу люди спариваются, чтобы получить благородное потомство, отказываются от своих желаний, идут в Пожиратели, потому что семья должна усилить свое влияние — а потом гибнут за идеалы, которые, по сути, выбрали не они. И самое ужасное, что Эйвери и Долохов, и остальные — они даже не сопротивлялись. Они смирились с собственным несчастьем.       От этих мыслей Маргарет стало тошно.       — Я прилягу, — тихо сказала она.       — Конечно, — смягчившись, ответил Эйвери.       Он отвел ее в соседнюю комнату, к постели. Маргарет легла под одеяло прямо так, в мантии, которую ей дала Нарцисса. Сумку она положила под подушку — так было спокойнее. За окном уже начинало светать. Маргарет долго лежала, смотря в это окно, отгоняя назойливые мысли о несчастии и боли. А когда заснула, мир ее стал темным, пугающим и до омерзения вязким.       Она проснулась от прикосновения к своим волосам.       — О, прости, — прошептал Долохов. — Нам нужно уходить. Эйвери сказал, чтобы ты оставалась, сколько хочешь.       — М-м-м… — Она потянулась на постели и взглянула на него.       Лицо Тони, озаренное ранним солнечным светом, теперь было нежным и вместе с тем грустным.       — Прости, что разбудил тебя. Просто…       — Сколько сейчас? — с приоткрытыми глазами спросила она.       — Восемь. Можно, я…       Не дождавшись ответа, Долохов расправил ее волосы на подушке. В его движениях было много теплоты и ласки. Не будь Маргарет сонной, она бы насторожилась. Но, с другой стороны, это был Долохов, и она ему доверяла.       — У меня к тебе… нежность, — неуверенно выдавил он и опустил голову. Его щеки залил яркий румянец. — Нехорошо, но… я завидую Снейпу. Ничего не могу поделать с собой.       — Не грусти, Тони. Все хорошо.       Она протянула руку, желая его успокоить, но Долохов отстранил ее и встал.       — Не надо. Так еще хуже. Не давай мне надежду. Ты… лучше береги себя. Не хочу, чтобы ты пострадала. Плевать мне на идеологию. Я не хочу терять своих близких.       Маргарет села на постели. Не сдержавшись, Долохов бережно заправил за ее ухо выбившуюся прядку.       — Тони, ты возвращайся к нам, хорошо? — попросила она.       — Не обещаю. Я постараюсь. Ну все, не хочу, чтобы Томми ждал долго.       Он наклонился и быстро поцеловал ее в лоб. Маргарет подавила желание обнять его и утешить. Она никогда не видела Долохова столь беззащитным и ранимым. Сердце вдруг сжалось от боли — Эйвери и Долохов уходят на войну… снова. Они уходят туда, где убивают людей.       А что с Розье? Она даже не спросила о нем. А Снейп? Вдруг Мальсибер что-то сделал ему? А как теперь жить Эйвери? Оборотень… как Ремус. И Эвелин… почему она ничего не сделала? Почему не помогла ей хоть как-то?..       Дом опустел, замолчал. Эйвери и Долохов ушли — туда, к Пожирателям. Маргарет сидела в постели и обнимала себя, отгоняя страшных призраков прошлого. Небольшая передышка между болью и смертью.

◯ ☽ ◑ ● ◐ ❨ ◯

      К счастью, получилось выйти в сеть.       Министерство было захвачено, а Аврорат — полностью уничтожен. Штаб-квартиру Сопротивления разгромили и больницу Святого Мунго — тоже. Единственной «крепостью» Сопротивления оставался Хогвартс, но его взяли в окружение дементоры. Пока эту темную «стену» сдерживали выжившие и добравшиеся до Хогвартса авроры и члены Сопротивления, но было ясно, что долго школа так держаться не сможет. Британские волшебники, выступавшие против Пожирателей, спешно покидали страну, ехали, в основном, во Францию и Германию. Те, у кого не было возможности уехать из страны, пытались затеряться в магловских кварталах.       Маргарет извлекла из фотоаппарата последнее фото из Министерства и выложила его в сеть. Сеть тут же взорвалась восклицаниями ужаса и облегчения.       «Вы живы? Какое счастье! Вас успели оплакать уже» — «Как вы смогли покинуть Министерство? Я думал, в нем все погибли» — «Что вы собираетесь делать? Вы будете пробиваться в Хогвартс или тоже уедете?» — «Вы видели Пожирателей? Сколько их было?» — «Вы действительно были в тюрьме или это просто слухи?»       Устав от вопросов, она написала:       FoxyMargo: «Спасибо за то, что беспокоились обо мне. Да, я жива и в относительном порядке. Я прячусь в магловским мире. Я не знаю, когда смогу добраться до Хогвартса. Я хотела опубликовать последнее фото из Министерства, потому что для меня оно очень важное. Я хотела, чтобы вы увидели это. Простите, что не отвечаю на вопросы. Я пострадала во время боя в больнице, и мне нужно время, чтобы прийти в себя. Спасибо за понимание».       AliceDi (Элис Дигори): «Марго, ты ранена? Что с тобой было? Мы в Хогвартсе. Аластор сказал, что оставил тебя в больнице до ее штурма. Тебе точно не нужна помощь?»       LiliFlower (Лили Эванс): «Мы очень волнуемся за тебя, Марго. Я и Джеймс в Хогвартсе. Джеймс был ранен, у него повреждены почки и левое легкое. Через несколько дней мадам Помфри обещает поставить его на ноги. Я помогаю в Больничном крыле, у нас очень много пациентов».       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Как так вышло, что ты выбралась из Министерства, а Мэри — нет? Ты бросила ее с Пожирателями и ушла?»       Lupin (Ремус Люпин): «Марлен, пожалуйста, нельзя винить Маргарет. Она спаслась — это счастье. Маргарет, мы ждем тебя и надеемся, что ты сможешь до нас добраться».       DogDog (Сириус Блэк): «Грюм просил передать тебе спасибо за «противоядие». Наш этот экспериментатор, как его, сможет повторить его и для нас. Ты правда умничка!»       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Сириус, а Мэри тебе не жалко?»       AliceDi (Элис Дигори): «Марлен, Ремус прав — нельзя винить Марго. Она смогла добыть для нас противоядие. Она рисковала своей жизнью».       LiliFlower (Лили Эванс): «Перестаньте, прошу. Мэри не вернуть. Мы не должны ругаться! Нам угрожает опасность! Мы должны сплотиться!»       Маргарет отложила палочку и удобнее улеглась на кровати. Сейчас она осторожнее обращалась с тем, что осталось от ее палочки — всего-то 6 или 7 сантиметров, остальное осталось на полу в особняке Малфоев. А какая хорошая была палочка…       Она вспомнила, что Хагрид тоже умел колдовать — иногда он творил легкие заклинания с помощью старого зонтика. Кто-то говорил, что в зонте Хагрид спрятал обломки своей палочки — якобы он раньше учился в Хогвартсе, потом его за что-то исключили, а его палочку сломали и выбросили. А Хагрид нашел ее и… Наверное, можно колдовать и обломком палочки? Но она ни разу о подобном не слышала. Поэтому и Мальсибер так удивился — не ожидал, что она и обломком сможет его ранить. Помог ли ему Снейп или бросил его, желая догнать ее, Маргарет?..       Новым утром вышла новая глава с «эротическими приключениями» от Риты Скитер. Скривившись, Маргарет пробежала ее глазами.       «Снегг запер Мэгги в шкафу. В щель между створками она могла наблюдать за происходящим. Он пообещал показать ей нечто удивительное, и Мэгги сгорала от нетерпения, что же он приготовил ей. «Неужели он подготовил для меня подарок? А если да, то какой? Наверное, это огромный букет роз, или… или кольцо, да, точно!»       Наконец дверь в комнату распахнулась. Сквозь щель Мэгги услышала кокетливый голос:       — Ждал меня?       Приникнув глазом к щели, Мэгги зажала себе рот, чтобы не вскрикнуть. Она мечтала о розах — и на пороге действительно стояла Роза, абсолютно обнаженная. Она на цыпочках подбежала к Снеггу и бесстыдно прижалась к нему всем телом, запустив руку ниже пояса.       — О, вижу, ты очень скучал, — промурлыкала Роза, ритмично двигая рукой. — Покажи мне свою волшебную палочку прямо сейчас.       С этими словами она сдернула со Снегга штаны и тут же заглотила его член по самые яйца. Он сдавленно застонал, запустив руки в светлые волосы Розы, которая, хлюпая слюной, отсасывала член Снегга. Наблюдавшая за этим Мэгги оторопело смотрела, как ниточки слюны из жадного рта Розы капали на ее грудь и стоящие соски.       — Трахни меня прямо здесь, — глядя в глаза Снеггу и похотливо облизываясь, произнесла Роза.       Он подхватил ее и усадил на стол, раздвинул бедра и резко вошел. Она запрокинула голову и приговаривала каждый раз, когда он вонзался в нее по самый корень:       — Вот так… Да… Глубже… Трахай меня… Я твоя шлюшка… Грязная шлюшка…       Несмотря на то, что Мэгги испытывала шок на грани с ужасом, она почувствовала тянущее чувство внизу живота. Коснувшись своих трусиков, она поняла, что они почти насквозь промокли. Средний палец Мэгги легко вошел в ее вагину, заставляя девушку тихо застонать — благо, ее заглушали крики Розы, которую Снегг продолжал грубо драть на столе. «Как бы я хотела быть на ее месте» — мимоходом подумала Мэгги, лаская себя и пожирая взглядом любовников. «Интересно, какого точно размера его член? Когда Роза брала его в рот, он был таким огромным — сантиметров 25 в длину, наверное…»       От мыслей о том, как длинный и толстый член Снегга буравит ее дырочку, Мэгги возбудилась еще сильнее и застонала громче, уже не думая о том, что ее услышат.       — Да, милый, вот так… Еще глубже, давай же!       Мэгги, натирая пуговку своего клитора, закрыла глаза и сползла на пол, дрожа от оргазма, когда Снегг в комнате накачивал киску Розы своей спермой. Та, довольно улыбаясь, сказала:       — Теперь я неделю враскоряку ходить буду. Но потом приду снова, так что готовься».       Маргарет не стала читать возмущенные комментарии. Сначала ей было мерзко, а потом — безразлично. «Творчество» Риты, смешное и пошлое, как нарочно, напоминало, насколько все плохо в обычной их жизни. Если бы все сложное получилось свести к беспорядочным связям…       Она просыпалась, открывала глаза, ворочалась на постели — и снова засыпала. В домике Эйвери пахло уютом. Вставать не хотелось, но во второй день Маргарет все же вышла и прогулялась немного, чтобы посмотреть на спокойное море внизу и ясный голубой горизонт. Она вспомнила, как с друзьями из Слизерина дала клятву — не причинять боль друг другу, не вступать в битву, а она — она бросила в Снейпа его же заклятием. Она могла его ранить и даже убить. А если бы она попала в него, клятва была бы нарушена — и она бы погибла на месте. Нет, она не жалеет, что поклялась. Если бы Снейп погиб от ее рук, она бы все равно не смогла жить с этим грузом вины.       Мягкий октябрьский ветер шевелил траву и щекотал щеки. Маргарет наклонилась, чтобы собрать белые тысячелистники. Букет она поставила в вазу, которую отыскала на кухне у Эйвери. Потом, расстелив на земле клетчатый плед, она сидела и смотрела, как внизу солнце золотит слабые волны. В воздухе веяло спокойствием.       Маргарет оглянулась и медленно встала. Человек в черном искал в карманах ключ от входной двери дома. Почувствовав, что на него смотрят, он развернулся к Маргарет, а она улыбнулась. Это был Снейп. Она бросилась ему навстречу, и Снейп поймал ее в объятия и прижался к ней со вздохом счастья и облегчения.       — Привет, — прошептала Маргарет в его шею.       — Привет, — тихо повторил он.       Снейп дрожал, как в лихорадке. Она чуть отстранилась, чтобы дотронуться до его лба.       — Все хорошо, — прошептал он, — я просто очень устал.       — Пойдем в дом. Ты еле на ногах стоишь, Сев.       Но сначала она забрала плед и тщательно отряхнула его. Когда они со Снейпом вошли в дом, Маргарет поставила в чайнике воду и сказала:       — У Томми есть немного еды. Хочешь чего-то?       — Нет, я… я не хочу. Но спасибо.       — Тогда чаю?       — Можно… чаю.       Голос у него прервался. Снейп не садился, хотя чувствовалось, как сложно ему удерживать равновесие. Чтобы остаться на ногах, он прислонился к дивану.       — Я не знал… что ты тут, — признался он после паузы.       Маргарет правильно его поняла, но не обиделась.       — А то бы не пришел? — закончила она за него.       — Не знаю… возможно.       — Почему? — Маргарет отвернулась, чтобы его не смущать.       Руки у нее тоже дрожали, когда она наливала ему горячий чай с лимоном. Подойти к Снейпу сейчас — это было бы сродни подвигу.       — Я… виноват, — выдавил он после тяжелого размышления. — Ты пострадала из-за меня, и я… я должен был остановить его, я должен был… я был слаб, я не смог. Марго, я…       — Ты не виноват. — Она не повернулась. — Это Мальсибер — мразь. Ты не можешь отвечать за него.       — Я должен был вмешаться раньше… пока это… не зашло слишком далеко. Я… больше не чувствую себя достойным тебя. Ты заслуживаешь большего, чем я, и… Пожалуйста, не отрицай это.       Он устало вздохнул за ее спиной, а потом, не в силах больше бороться с собой, сел на диван. Маргарет повернула голову и посмотрела, как причудливо преломляют свет разноцветные стеклышки витража в оконной раме. Она хотела подойти к Снейпу, но чувствовала, что нужно подождать.       Снейп с минуту молчал, слышно было лишь его надрывное дыхание. Затем, что-то преодолев в себе, он зашептал:       — Я больше не могу… Марго, я больше так не могу!       — Что? — тихо спросила она.       — Все! Все не могу! Я больше не вынесу… Зачем я в это ввязался? Зачем?.. — Его голос повысился, стал громким, на грани с истерикой. — Я… я… я не справлюсь! Я не могу! Я боюсь! Я боюсь смерти! Я не хочу умирать! Не сейчас!.. Я никого не хочу убивать! С меня хватит! Я больше не… Умоляю, скажи что-то!       — Тогда уходи от него, — мягко ответила Маргарет.       — Я не могу! Обратного пути нет! Я поклялся своей матери перед ее смертью, я не могу… я не могу предать ее волю! Не теперь, после… Я не выдержу! Я боюсь умереть… я так не хочу умирать! Я не хочу…       Сейчас, Марго, ты же все понимаешь.       Она оставила чай на кухонной тумбе и медленно приблизилась к Снейпу, что по-прежнему сидел на диване. Он согнулся, спрятал лицо в ладонях и не услышал, что она подошла. Маргарет опустилась на колени близ его ног и обняла его голову и плечи.       — С тобой ничего не случится, — прошептала она. — Ты не умрешь. Мы оба не умрем.       — Марго, я… я не заслуживаю твоей любви. Во мне… нет… ничего хорошего.       — Любят не за «хорошее».       Чтобы она не стояла на коленях, Снейп притянул ее к себе на диван, усадил рядом и крепко обнял. Они сидели, соприкоснувшись лбами и смотря в глаза друг друга.       — Прости меня, — прошептал Снейп.       — Если и было за что, давно простила.       Он жадно поцеловал ее лоб и левый висок. Его руки сильнее обняли ее голову.       — Что он тебе сделал, Мальсибер? — нерешительно спросила она.       — Что?.. Ничего. То есть…       Снейп отвел глаза. Маргарет положила руки на его щеки и так уговорила его снова взглянуть на нее.       — А если правду?       — Круциатус. Не нужно жалеть меня, Марго.       Конечно, он не привык, чтобы ему помогали.       — За что?       — За что?.. — переспросил Снейп. — Мальсиберу нельзя возражать. Он… все равно.       — Сколько? — настаивала она.       — Сколько? Не важно. Несколько раз. Какая разница? Все равно.       Так вот почему ему настолько плохо — он вымотан физически, его тело просит покоя, а он борется с собой из упрямства, не желая, чтобы его жалели. Оттого он и хотел, чтобы в доме никого не было — чтобы зализать «раны» без чужих глаз. А тут — она. Маргарет не хотелось уходить, но она сказала:       — Если ты пришел, чтобы побыть в одиночестве, я могу оставить тебя. Ты только скажи.       — Что? Нет! — воскликнул Снейп с испугом. — Не уходи.       Он еще сильнее вцепился в нее, словно боялся, что она исчезнет.       — Тогда позволь мне помочь тебе. Пожалуйста, Сев. Дай мне позаботиться о тебе.       Он напрягся, когда Маргарет отодвинула его руки и встала с дивана. Она поймала его рукав, приглашая его пройти за ней в спальню. После заметного колебания Снейп послушался, пошел за ней, как привязанный.       У кровати она начала расстегивать его одежду. Он опасливо сглотнул и, смущенно потупившись, прошептал:       — Я… Марго, я сейчас не… и у меня нет зелья с собой.       — Не переживай. — Она погладила его по щеке. — Я просто помогу тебе раздеться. Тебе нужно поспать. Я посплю вместе с тобой — хочешь?       — Да. Да, очень хочу. Я хочу чувствовать тебя.       Снейп тоже помог ей снять мантию. Маргарет думала закрыть окно шторой, чтобы приглушить солнечный свет, но Снейп попросил ее:       — А можешь оставить? Мне нравится так.       — Сможешь заснуть при свете?       — Да. Я в последнее время начал любить солнце.       Они улеглись, закутавшись в большое и тяжелое одеяло. Снейп подобрался поближе к ней и обнял сзади, утыкаясь лицом в ее шею.       — Когда мы лежим так, — произнес он, — я начинаю верить, что с нами ничего не случится.       — Это так. Ничего не случится.       Она прижалась к нему спиной и поцеловала его запястье.       — Ты — мой мир, — прошептал он.       — И ты — мой.       …Нежные прикосновения. Запах любви и спокойствия. Снейп зарывается в ее волосы и глубоко дышит, вбирая в себя их аромат. Она ласкает пальцами его губы и щеки. Они очень близко — сливаются в этом тихом объятии. Веки Снейпа дрожат — он хочет спать. И она тоже проваливается в сон — и в него.