Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      В кабинете были закрыты ставни, на столе Макгонагалл горела маленькая зеленая лампа. Макгонагалл замолчала на полуслове и взглянула на Сириуса Блэка поверх головы директора:       — Вы что-то хотели, мистер Блэк?       Заметив Маргарет, Макгонагалл выпучила глаза от удивления. Сидевшая напротив нее Долорес Амбридж скривилась, словно само присутствие Маргарет было ей отвратительно. Макгонагалл уже встала из-за стола и порывисто заключила новоприбывшую в объятия.       — О, мисс Фокс, вы живы, вы целы! Но… как вы добрались?       — КХМ…       Это фирменное «кхм» было столь громким, что все в кабинете вздрогнули.       — Да, мисс Фокс, очень интересно, как вы добрались… кхм, — сказала Амбридж и жестом велела Сириусу выйти. — А вы, мистер Блэк… вы опять пили? Ужас!       — Да, — беззастенчиво ответил Сириус.       — Кхм, если это продолжится, я выставлю вас из замка.       — Куда? Прямо к дементорам?       — Да, именно туда, мистер Блэк. — И Амбридж презрительно замахала на него, приказывая наконец удалиться.       Сириус шепнул Маргарет, что будет ждать ее снаружи, и захлопнул за собой дверь. Раскрасневшаяся от волнения Макгонагалл села на свое место. Для Маргарет она сотворила из воздуха третий стул.       — Я вас, кхм, внимательно слушаю, мисс Фокс, — с противоестественной нежностью заговорила Амбридж.       Маргарет не скрывала своего ответного омерзения. И в сложные времена Амбридж, добравшаяся, как назло, до места директора Хогвартса, не изменяла инфантильному розовому цвету. На коленях ее лежала уже знакомая Маргарет сумка с принтом кошки. Маргарет любила кошек, несмотря на аллергию, но, глядя на Амбридж, готова была их возненавидеть. Лицо директора из-за тусклого света казалось неприятно желтым и жирным, словно она слишком много нанесла тонального крема, и вся Амбридж как-то пополнела и перестала напоминать магловскую «Барби». Макгонагалл, напротив, потускнела, словно бы ссохлась, а лицо ее казалось меньше обычного.       Маргарет откинулась на спинку стула и расправила плечи, желая показать директору, что ей нечего бояться.       — Я прибыла вместе с домовым эльфом, — отчеканила она. — Вы же знаете, что эльфы могут перемещать человека в том числе в те места, в которых не работает наша трансгрессия?       Макгонагалл заметно напряглась. Губы Амбридж сжались в тонкую линию.       — Значит, вы утверждаете, кхм… что вас перенес домовик? И где же он?       — На кухне. Я отправила его туда… пока что.       — Откуда у вас домовой эльф, мисс Фокс? — повысила голос Амбридж. — Они, насколько я знаю, кхм… являются привилегий высшего сословия, но вы… кхм… к нему не относитесь.       — А я его купила, — невозмутимо ответила Маргарет. — У меня есть немного галеонов. И я решила купить себе домовика… а почему бы и нет?       Она улыбнулась, смотря в глаза Амбридж.       — На вашем месте, уважаемый директор, я бы забеспокоилась, узнав, что в Хогвартс может попасть любой человек, у которого есть свой эльф-домовик.       Макгонагалл тяжело вздохнула, но ничего не сказала.       — И что же вы, мисс, кхм, Фокс… хотите? Зачем вы прибыли к нам?       — Зачем? — переспросила та. — Здесь мои друзья. И я, несмотря на падение Министерства, до сих пор считаю себя журналистом, служащим в интересах магической Британии.       — Как интересно… кхм… — Амбридж сильнее вцепилась в свою сумочку. — Вы намерены остаться… тут?       — Ну да. А где еще мне быть, как не в главном оплоте Сопротивления?       В воздухе, казалось, трещало напряжение. Амбридж неуверенно поерзала на стуле. Ожидавшая более жесткого допроса Маргарет немного удивилась, когда директор встала и сказала, что «ей все совершенно, кхм, ясно». Про себя Маргарет ухмыльнулась. Сейчас у Амбридж не было за спиной Министерства, которое раньше прикрывало ее и толкало вперед по карьерной лестнице. На посту директора она, как никто другой, зависела от уцелевших авроров и Сопротивления — они здесь были законом и единственной защитой. Амбридж должна была чувствовать себя безвластной — и это доставляло Маргарет мстительное удовольствие. Даже она, Маргарет, имеет больше влияния в Сопротивлении, чем Амбридж, а с журналистами вообще лучше не ссориться, тем более с независимыми, пишущими, что самим хочется.       Макгонагалл вздохнула с облегчением, когда директор вышла, оставив ее и Маргарет наедине.       — Профессор, что это за тьма? — немедленно спросила она. — Как давно это началось?       — Это… сутки. Сутки как началось.       Макгонагалл достала из кармана клетчатый платок и закашлялась в него.       — Ох, простите… мне немного не… Дементоры, они… приблизились очень близко, к самым воротам Хогвартса…       — Но Сопротивление может сдерживать их?       — Это сложно, мисс Фокс. Дементоров много. Они отступают, но в течение получаса возвращаются. А телесный Патронус, способный отогнать армию дементоров, забирает много сил… Защита меняется каждые полчаса. Но… у нас мало людей. Не более сотни… кто может сотворить телесный Патронус.       Макгонагалл снова откашлялась в платок. Затем рассказала, что «общим решением» занятия остановили и заперли школьников в гостиных их факультетов. Члены Сопротивления и авроры разместились в пустых классных комнатах, переделанных кое-как в спальни. Поначалу в Хогвартс можно было пробиться через главный вход — тогда дементоры остановились на границе с Хогсмидом. Но сутки назад их стало больше, и дементоры подобрались к замку. Выходить за пределы здания теперь разрешено только дежурным, которые отгоняют эту темную армию. Ставни закрыли, чтобы наружу не выходил свет. В коридорах и классах без ставней на окнах запретили зажигать свечи — они могли привлечь дементоров.       — А это… — Макгонагалл продолжала кашлять. — От пепла… он сыпется с неба… мисс Фокс, я бы подумала, что рядом проснулся опасный вулкан, но… Вы умеете вызывать телесного Патронуса?       — Да. Я как раз хотела предложить свою помощь. И, если вы не возражаете, я бы хотела написать репортаж о жизни Хогвартса… в осаде.       — Конечно-конечно, мисс Фокс.       — Профессор, — снова начала Маргарет, — вы же знаете, что домовики могут трансгрессировать прямо в замок. Вы думаете, Пожиратели не воспользуются этим?       — Я была бы рада изменить это, — ответила резко Макгонагалл, — но не в моих силах… никто из нас не в силах… заблокировать магию домовиков внутри Хогвартса.       Маргарет охватила страшная дрожь.       — То есть… вы хотите сказать, профессор… что это невозможно — запретить эльфийскую магию на…       — Если это возможно, мисс Фокс, я об этом ничего не знаю. Возможно, директор Дамблдор знал, но… его с нами нет. А у нас… меня… не было потребности ограничивать домовиков.       Они встретились глазами, молча оценивая нависшую опасность.       Снейп знал, что Добби сможет перенести ее в Хогвартс. Он знает, что в Хогвартс можно попасть, минуя защитные заклинания и охрану. А если знает он, знают это и Малфои и… другие Пожиратели смерти? В таком случае, почему они не воспользовались этим? У всех чистокровных семей есть домовики. Что мешает Пожирателям из этих семей воспользоваться эльфийской магией? Гордость? Презрение к домовикам? Нежелание прикасаться к «низшей» форме волшебства?       Макгонагалл уже рылась в столе в поисках ключа от новой комнаты Маргарет.       — У меня есть… от комнаты на втором этаже… третий коридор, найдете?       — Да, спасибо. Профессор, а как у нас с продовольствием?       — По нашим расчетам хватит на 16 дней.       — А потом?..       — Мисс Фокс, — сухо ответила Макгонагалл, — я не могу отвечать на… простите, ох… этим вопросом занимается профессор Флитвик.       Маргарет взяла ключ из ее рук и бросила в сумку. Заметив в сумке обломок своей палочки, она решилась спросить:       — Профессор, а скажите, пожалуйста, возможно ли колдовать с помощью сломанной палочки?       Макгонагалл оторвала платок от лица.       — Сломанной?.. Нет, мисс Фокс, сломанной палочкой пользоваться невозможно. У вас сломалась палочка?       — Да, но я могу ей колдовать. Вот, посмотрите.       — Ох, мне жаль, мисс Фокс, но ваша палочка… — Макгонагалл с сожалением осмотрела ее. — Ее не восстановить.       — Но я могу ей колдовать, — возразила Маргарет. — Как это тогда возможно?       — Мисс Фокс, если бы вы лучше изучали мой предмет, вы бы знали, что колдовать можно без волшебной палочки.       Маргарет порылась в собственной памяти, но поняла, что ни разу об этом не слышала. Быть может, она в очередной раз лежала в больнице, когда Макгонагалл рассказывала о беспалочковой магии?       Макгонагалл грустно вздохнула, расстроенная ее необразованностью, и скрестила на весу пальцы рук.       — Мисс Фокс, палочка — вспомогательный инструмент. Исторически сложилось, что мы учимся колдовать палочкой, потому что это облегчает использование заклинаний. Но волшебник может колдовать без палочки. В нашем случае, учитывая, что мы привыкли… ох, простите… к палочкам… это требует особенной концентрации, долгих тренировок и, не скрою, высокого уровня мастерства… хм…       — Которого у меня нет, — ответила Маргарет с улыбкой. — Говорите прямо, профессор.       — Дело не в вашем пренебрежении моим предметом. — Несмотря на эти слова, в голосе Макгонагалл прорезалась обида. — Вы очень юны. Вы не тренировались, иначе бы знали и не спрашивали меня, как колдовать без палочки.       — А вы так умеете?       — Нет, я не сочла необходимым… Я знала двух людей, которые умели — это профессор Дамблдор и ваша покойная бабушка.       — Так вы знали мою бабушку настолько хорошо? — не сдержалась Маргарет.       — Я виделась с ней… несколько раз… в прошлом.       — А вы случайно не знаете, кто такой Том Реддл?       Вопрос вырвался у нее, как против воли. Она не успела сообразить, насколько он неуместен. Макгонагалл испуганно воззрилась на нее.       — Откуда вы… от кого вы слышали это имя?       С чего бы Макгонагалл так бояться?       — От бабушки, — солгала Маргарет. — Они были друзьями… наверное.       Испуг на лице профессора сменился облегчением.       — Да, возможно… Он учился в Хогвартсе? Я не преподавала тогда. В то время профессором трансфигурации был Альбус Дамблдор.       «Он учился в Хогвартсе?.. В то время…» Макгонагалл сначала уточнила, учился ли Том Реддл в Хогвартсе, а затем проговорилась, что знает, в какое именно время он тут учился. Что она знает? Что не так с этим Реддлом, что Макгонагалл так отреагировала на его имя?       — Думаю, вам следует отдохнуть, — явно желая выпроводить ее, ушла от темы профессор. — Вы запомнили, как пройти к своей комнате?       — Да. Спасибо.       Макгонагалл, уже притворно, закашлялась в свой платок. Маргарет, все еще раздумывая, зачем от нее скрывают правду о проклятом Реддле, встала.       — Я скажу Аластору, чтобы он включил вас в список дежурных, — сказала напоследок профессор.       Представив, как Грюм захочет ее допросить после ее странного появления посреди замка, Маргарет поежилась.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

      Сириус покорно ждал ее за дверью. Он зевал, прислонившись к стене, и пытался вытряхнуть из фляжки последние капли огненного виски.       — У меня все закончилось, — заявил он, когда Маргарет остановилась близ него. — Пойдешь со мной в кухню за добавкой?       — Ты пьешь на дежурстве? — спросила она.       — Неа. У меня оно как раз закончилось. Я сутки не спал, еще подменял Люпина, сейчас полнолуние.       — Как он?       — Он под зельем. Спит, наверное, не знаю.       Сириус странно поник, плечи его опустились, волосы небрежно упали на вспотевший лоб. Не дожидаясь ответа Маргарет, он зашагал прочь, в сторону кухни, а она поспешила за ним, надеясь, что в опьянении Блэк расскажет что-нибудь интересное.       И в полутьме Сириус прекрасно ориентировался в замке. Они шли по темным коридорам, в окнах которых застыла чернота, и Сириус не сбавлял шага, зная каждый поворот, каждую дверь, которая укорачивала их путь. Наконец они остановились близ картины, за которой располагалась кухня с эльфами-домовиками. Сириус безошибочно ткнул в нужный фрукт на картине, а потом, когда из картины вылезла ручка, схватился за нее.       В кухне, в отличие от остальных частей замка, было светло и очень жарко. Маргарет впервые оказалась в ней и удивилась тому, что она почти повторяет Большой зал — эти длинные столы, высокий потолок… Так вот как блюда переносятся на столы факультетов!       — Мисс Маргарет, мисс Маргарет…       Пища от радости, к ней подбежал Добби.       — Мисс Маргарет, Добби… я… отправился к другим домовикам, как вы и просили. Мисс Маргарет хочет чего-то?       — Мисс Маргарет хочет вина, — ответил за нее Сириус, — и побольше.       — Да, Добби, принеси вина, — вторила ему Маргарет, — а потом сходи погуляй, отдохни или поспи.       Добби усадил их за один из длинных столов и принес две бутылки вина. Другие домовики смотрели на взрослых гостей с интересом и смутным подозрением, но не вмешивались в их самовольное пиршество. К вину Добби еще принес тарелку с нарезанным сыром и отварной картофель, а потом, сдержав поклон, удалился.       — Макгонагалл сказала, что в Хогвартсе скоро закончится еда, — заметила Маргарет, когда Сириус запихнул в себя первую картофелину.       — На полмесяца хватит, — ответил на это он, — а потом придумаем что-то. Например, попросим домовиков наведаться ночью в магловский магазин и ограбить его. Еда — не то, о чем сейчас следует думать.       Он показал пальцем вверх.       — Дементоры прибывают. Я бываю там, на самом краю. Я вижу, что их становится больше.       — Ты разгоняешь их Патронусом?       — Да… с каждым днем их все больше, и больше, и больше… Ты еще не видела пепел. Он покрывает весь двор. Да…       Не церемонясь, Сириус стал пить вино прямо из горла.       — Трудно, наверное, справляться… психологически, — медленно заметила Маргарет.       — Нет, но… непонятно, что будет дальше.       Маргарет помолчала, наблюдая за ним. Нездоровый вид Сириуса, похудевшего и бледного, вызывал у нее беспокойство. Возможно, сказывались недосып и алкоголь, но глаза у него налились кровью, что придавало ему поистине дикий вид.       — Мне… очень жаль Мэри, — после паузы сказала она. — Я… знаю, что вы встречались и… Мне жаль, что она погибла. Она была очень… хорошей и…       — А, Марго, не старайся. Ты думаешь, мне хочется это услышать?       Сириус вновь сделал несколько крупных глотков.       — Слушай, о ком я не хочу слышать, так это о Мэри. Избавь меня от этих своих… все равно это вранье. Тебе на нее было наплевать, так что…       — Ну, я просто хотела быть вежливой, — мягко ответила Маргарет.       — Ага, ясно… Слушай, Мэри — она… черт, меня заколебало говорить на эту тему. Почему мы не можем забыть о ней — и все?       Сириус становился агрессивным. Маргарет подумала, не отодвинуться ли от него.       — Ну… — опасливо протянула она. — Люди привыкли выражать соболезнования. Думаю, это нормально.       — Да кто это счел нормальным?.. Черт… всем в этом кружке наплевать друг на друга. Изображаем, что мы друзья и глубоко переживаем за смерть каждого… да вранье это все! Тебе было бы плевать, если бы меня убили — вот это нормально! Мне тоже на тебя наплевать. Такова жизнь.       Маргарет мысленно с ним согласилась.       — Просто… Мэри же была твоей девушкой… — Она тянула это, надеясь, что Сириус еще больше разговорится.       Он с громким стуком поставил бутылку на стол.       — Черт, и ты туда же… вечно вы, женщины… придумаете себе… Да не встречались мы с ней! Спать с девушкой — это… не то же, что с ней встречаться. Ну хватит… Мэри, она… она хорошая, конечно… но у меня уже другая девушка, не хуже. Здесь познакомился, с седьмого курса, на год меня младше. Из Когтеврана.       — Да?..       Непостижимым образом Сириус и в самых невероятных ситуациях умудрялся находить любовные приключения. Получается, за окном Пожиратели и дементоры, а он бегает к возлюбленной из Когтеврана после дежурств? У Маргарет это не укладывалось в голове.       Сириус допил первую бутылку и открыл быстро вторую.       — Ты осторожнее, — напомнила Маргарет, — тебе еще обратно идти.       — Да я этот замок наизусть знаю… не заблужусь. Столько с Джеймсом по нему шлялись, хорошее было время!.. Я звал Джеймса погулять, а он ни в какую. Эванс настроила его против меня. Кричала на меня, даже оскорбляла… дура дурой, на самом деле. И чего Джеймс на ней женился?       — А за что Лили кричала на тебя?       — Аморальный я, с ее слов. — Сириус скривился от омерзения. — Мэри умерла, а я через несколько дней нашел новую, не хуже. Лили узнала и стала кричать, что я не оплакиваю Мэри, что я должен скорбеть и все такое…       — А Джеймс?       — А что — Джеймс?.. Он ее слушается, как собачка. Так с его матерью было. Джеймс слушался ее во всем, а потом перешел в руки Эванс, теперь ее слушается, как свою мать… То не делай, Джеймс, это не делай! Я для них лишний, понимаешь, Марго?..       — Да, после женитьбы так часто бывает.       Сириус отпил из новой бутылки и вытер слезящиеся от усталости глаза.       — Я хотел, чтобы Джеймс был счастлив. Он как втрескался в эту рыжую дуру… и все, голову потерял! С 15 лет грезил о ней, повторял, что умрет, если Лили его не полюбит. Я его поддерживал, утешал, как мог. Это я убеждал Лили дать ему шанс — не мог смотреть, как он страдает. Он зависим от нее, понимаешь? Как Лили ему согласием ответила, Джеймс вообще головы лишился! Я сто раз пожалел, что они вместе! Надеялся, что мать Джеймса его образумит, он ее всегда слушается… запретила бы она ему жениться на Эванс! Хорошо было бы!.. А не это… А мать, похоже, поняла, что Джеймс в крепкие руки попал, и не стала протестовать. Я надеялся, что Эванс сама его бросит. Как на свадьбе Джеймс скакал вокруг матери, боялся, что мать обидится, даже на первый танец ее пригласил… а Эванс это перенесла, но после свадьбы взъелась, не забыла, как он ее на свадьбе унизил, ставил мать на первое место, а не ее, жену. Я сразу стал неугодным. Я Джеймса, получается, тащу в опасные приключения, я его отнимаю у семьи, он же женат, должен с женой сидеть, а не с друзьями гулять. Джеймс разрывался, я видел… Я говорил ему: друзья должны быть на первом месте! Друг лучший на всю жизнь, а жена — сегодня она есть, а завтра ее уже нет. Он вроде соглашался, но я чувствовал: она против, Эванс хочет, чтобы он всегда был при ней! А я ей не нравлюсь — мешаю их семье… А сейчас взъелась — не скорблю по Мэри, пошел за новой девушкой. И Джеймс под ее влиянием с ней согласился. Мы страшно разругались! Я объяснял, что Эванс внушила ему свою мораль, навязывает ему, чтобы он со мной не ходил никуда. А он и слушать ничего не хочет. Забыл своих друзей… А Эванс лучше бы своего Нюниуса воспитывала, а не нас!       Маргарет вздрогнула от неприятного чувства.       — Почему ты называешь так Снейпа? — спросила она тихо.       — А, не все ли тебе… ну, привык называть! А как его называть? — Сириус грустно смотрел сквозь толстое стекло бутылки. — Эй, домовики… принесите еще!       — Тебе уже хватит, — ответила Маргарет.       — Хотя бы ты не учи, как жить, а? Сам знаю! Оставьте меня в покое!       Случайный домовик принес ему бутылку сливочного пива и поклонился.       — Не стоит мешать пиво и вино, — осторожно заметила Маргарет.       — Вот ты душная! То-то вы подружки с Эванс!       — Так что тебе сделал Снейп?       Сириус будто задумался, а затем тряхнул головой.       — Да странный он. Вечно в себе, сам себе на уме, ни одного искреннего слова не скажет. И строит из себя… самого умного. Как Регулус почти. Учат вас в Слизерине вести себя так, словно все — рабы у вас под ногами. Считаете себя самыми умными и хитрыми… Я этого бреда в детстве наслушался. Мамаша внушала, что я должен пойти в Слизерин, а я ненавижу, когда мне внушают. Эти чертовы нравоучения… Из принципа хотелось пойти в Гриффиндор! Чтобы мамаша поняла, что зря вбивала мне в голову этот бред! А не надо мне вбивать что-то, я — свободный человек!.. Да и за Джеймсом хотелось пойти… А Нюниус так гордился, что пойдет в Слизерин, прямо тошно! Эванс потом стала его бояться. Он занимался темной магией, мечтал завести змею, чтобы сродниться со Слизерином, испытывал какую-то дичь… Да и странный! Вечно неряшливый, небрежный, смотреть на него было мерзко! Эванс еще его защищала — не трогайте Нюниуса, он хороший, я верю, что он исправится! Тьфу, мерзость! Будь я девчонкой, я бы не приблизился к Нюниусу, а она с ним носилась… Вот дуры женщины! Еще и скучала по нему, когда он обозвал ее грязнокровкой! Вспоминать противно! Прощала его за дичь, а мне втолковывает, что я аморальный, ведь новую девушку завел… И ты еще с ним — фу, отвратительно! Мне иногда кажется, что у вас в мозгу программа стоит — бегать за самыми мерзкими, самыми жалкими и некрасивыми вроде Нюниуса! А нормальные парни, вроде Джеймса, с ума сходят и думают, что с ними не так, почему девчонка выбрала этого урода носатого и с грязными волосами. Эх…       Он допил сливочное пиво, пристроил руки на столе, а затем уложил на них голову. Маргарет поняла, что Сириус засыпает.       — Что с нами случилось, а? — лениво говорил Сириус. — Нормально же жили… чего не хватало? Разрушается все.       — Я тоже не понимаю, чего людям вечно не хватает.       Он пробубнил что-то сквозь сон, а потом его плечи расслабились, и грудь задышала спокойнее. Маргарет встала из-за стола и тихо спросила одного из домовиков, может ли она взять с собой несколько бутербродов.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ

      Она закрыла ставни в своей комнате и включила маленький свет. Потом села на узкую кровать и сбросила с уставших ног туфли. В голове пульсировала омерзительная боль.       Лили осторожно постучалась к ней и вошла. Снова в школьной мантии и с заколотыми волосами, миссис Поттер казалась моложе, студенткой этак пятого курса, и было странно, что эта девушка уже замужем и участвует в Сопротивлении.       — Марго, ты как?       Они обнялись на кровати. Руки у Лили были непривычно холодными.       — Ты мерзнешь? — спросила у нее Маргарет.       — Да… сейчас так холодно из-за дементоров и… больше суток нет солнца. Они очень близко, Марго.       — Как у них получилось закрыть небо? Ни разу не видела, чтобы день становился ночью.       — Не знаю, — печально ответила Лили. — Но чем ближе дементоры к замку, тем темнее становится. И пепел… не выходи из замка, хорошо? Там опасно.       — Я сказала Макгонагалл, что буду помогать их разгонять.       Лили тихо вздохнула и положила голову ей на плечо. Она казалась беззащитной и слабой.       — Как Джеймс? — тихо спросила Маргарет после паузы.       — Джеймс… он поправился. Он… скоро тоже придет тебя навестить.       Между ними возникло нервное напряжение. Лили отстранилась и странно смотрела, будто желая прочитать мысли сидящей рядом приятельницы. Уставшей от всего Маргарет не хотелось играть в эти игры, и она прямо спросила:       — Тебя что-то беспокоит?       — Ты была с Северусом, верно?       Она выпалила это так резко и внезапно, что Маргарет вздрогнула.       — Э-э-э… с чего ты взяла?       — Я чувствую. Я… ты пахнешь им. Волосы, кожа — все пропиталось его запахом. Я узнаю этот запах из тысячи!       Это окончательно сбило Маргарет с толку. Комнатка была маленькая, поэтому далеко Лили отойти не могла. Вместо этого Лили сцепила на груди руки, отвернулась к стене и прислонилась к ней лбом. Внезапная перемена в ее поведении вызвала у Маргарет подозрение.       — Да ты что, все еще любишь его?       Даже не видя ее лица, Маргарет поняла, что та покраснела.       — Нет… — ответила Лили. — Я люблю Джеймса, и я…       Маргарет молчала.       — Я подумала, что мне не хватает разговоров, — выдавила наконец та. — Как было с Северусом… а после смерти Мэри… Марлен увлечена Ремусом. И я… не могу завести близких друзей, чтобы поговорить, понимаешь? Наверное, это глупо очень, сейчас не время для этого. Я одна страдаю, что мне не с кем поговорить.       — Но Джеймс же поправился, — неуверенно ответила Маргарет, — ты можешь поговорить с ним.       — Да…       Лили повернулась к ней, встала у маленькой лампы, тревожно заламывая руки. Даже сейчас, зная, что Снейп не любит Лили, Маргарет невольно позавидовала ее красоте.       — Джеймс… он невероятно хороший. Он правильный. Он храбрый, мужественный, достойный человек… И он любит меня! Я должна быть счастлива. И я счастлива… Но он поклоняется мне, как богине. Он любит не совсем меня, а… мой образ… и я боюсь с ним говорить. Я боюсь, что он поймет, что я не соответствую образу, который он любит. Понимаешь? И он… он постоянно держится за меня. Он хочет, чтобы я все время думала о нем, чтобы я никого не любила, кроме него… он так ревнив! Он может ревновать меня даже к собаке, если я буду ласкова с ней. Он хочет, чтобы я… как это сложно! Прости.       Мысленно Маргарет отметила, что от Сириуса она слышала иное — что это Лили контролирует Джеймса, а в ее версии главным «тюремщиком» был Поттер. Но Маргарет искренне любила слушать о чужих отношениях, поэтому не мешала людям о них говорить.       — Когда Джеймс болел, ему кололи сложное обезболивающее. Под ним ему снились кошмары. И когда он очнулся, он первым делом мне пожаловался, что ему снилось, как я… как я ему изменяю и… Он решил, что я хочу от него уйти. Что я несчастна. Он уговаривал меня всю прошлую ночь, чтобы я уехала, бросила его защищать Хогвартс… он хочет, чтобы я уехала в Германию. Любым способом.       — Он заботится о тебе — и только, — ответила Маргарет. — На его месте я бы тоже хотела, чтобы мой близкий не жил рядом с дементорами и без солнца.       Лили закрылась от нее руками и сквозь них прошептала:       — Я хочу верить, что Северус меня любит, как раньше.       — Э-э-э…       Только что они говорили о Джеймсе, а сейчас опять в разговоре возник Снейп. Маргарет подавила в себе приступ ревности.       — Лили, у него… э-э-э… уже давно другая жизнь. Он — Пожиратель, помнишь? Он среди тех, кто хочет захватить Хогвартс.       — Я знаю. — Лили всхлипнула. — Я не понимаю, что я сделала не так. Я не понимаю, почему он не выбрал меня. Он выбрал Пожирателей, смерть, боль, пытки, убийства — почему? Почему он не выбрал меня — и любовь, жизнь, свет?.. Я хотела спасти его от тьмы. Почему он мне не позволил? Почему он ушел?       — Потому что это его природа, — уверенно ответила Маргарет. — Человека нельзя переделать. С таким же успехом можно уговаривать Люпина перестать быть оборотнем.       — Неправда! — возразила Лили. — Северус добрый, хороший… он хороший! Я вижу в нем свет! И всегда видела! Я хочу верить, что однажды любовь ко мне поможет ему найти правильный путь.       Маргарет снова решила не спорить. Желание Лили удержать всех влюбленных в нее мужчин было ей противно, но кто она такая, чтобы читать ей мораль?       — Зря я тогда оттолкнула Северуса… после поцелуя, — прошептала она и села на кровать близ Маргарет. — Какая же я была дура! Какая же я… Зачем я тогда сказала, что мы можем быть только друзьями? Зачем?.. Я пожалела Джеймса. Джеймс был в кризисе, плакал, умолял меня не оставлять его… и я его пожалела, думала, что люблю его тоже… нет, я люблю его! Но… я так жалею, что оттолкнула Северуса! Он бы захотел меня, я знаю, он бы обязательно захотел… какая же я была дура!       Лили будто специально выводила ее из себя. Маргарет стоило больших усилий, чтобы отогнать навязчивую мысль — вот бы ударить Лили со всей силы, чтобы мозги встали на место! Она встала и отошла к противоположной стене, чтобы быть подальше от миссис Поттер.       — Бессмысленно об этом говорить. — Боже, как дрожит голос! — Мы давно разбежались по разным «лагерям». Обратного пути нет. Мы — враги. — Она и Снейп? Или она и Лили? — Тут бы выжить, а не эти любовные интриги…       Нет, она не поверит в рассказы Лили о том, как ее мог любить Снейп! Даже если так было, это в прошлом! Это в прошлом! Лили не пройдет с ним путь Пожирателя, не осуждая его и не пытаясь переделать. Он никогда не скажет Лили: «Доверься мне». Любовь — это не только безотчетное желание быть вместе. Любовь — это принятие, а Лили не примет Снейпа. Она не сможет довериться ему и не прыгнет с ним в пропасть. Только бы самой не разбиться вместе со Снейпом! Я знаю, что делаю, Марго. Любовь — это выбор, а не предопределенность.       Ей стало легче от осознания, что Лили — это прошлое, а значит, и обижаться не на что. Она смогла улыбнуться.       В дверь постучали. Это пришел Джеймс, а за ним вошли, к ужасу Маргарет, Аластор Грюм и мисс Джонсон. В комнатке стало очень тесно.       — Не думал, что ты вернешься к нам, — сказал Грюм.       — Ага, не мечтай. Тебе от меня не отделаться.       Грюм вдруг рассмеялся и заключил Маргарет в утешительные объятия. Она удивилась, что Грюм вообще способен обниматься. Воспользовавшись моментом, Маргарет рассказала ему об эльфийской магии и ее опасности в условиях осажденного Хогвартса. Когда Грюм отпустил ее, лицо его было, как обычно, хмурым.       Джеймс тоже обнял Маргарет, а затем, без лишних слов, потянул жену на выход.       — Мы пойдем, — извиняющимся голосом произнесла Лили.       — Да, давайте.       Дверь за ними закрылась. Маргарет наткнулась взглядом на ироничную Эйприл Джонсон, и ей стало не по себе.       — Э-э-э… здравствуйте.       — Рада видеть вас, мисс Фокс.       Настроение у Маргарет сразу испортилось. В глубине души она надеялась, что Джонсон погибла от рук Пожирателей и до Хогвартса не добралась. Джонсон глядела на нее, как на объект для эксперимента — с безжалостным интересом и пугающим безразличием к ее судьбе. «Не беспокойтесь, я на вашей стороне» — зазвучало в ее голове. Джонсон говорила с ней — в ее мыслях.       — Мне что-то плохо, — прошептала Маргарет.       Грюм, бросив на Джонсон подозрительный взгляд, намекнул на Больничное крыло. Это было просто смешно — даже Грюм был к ней теперь милосерднее, чем этот «психотерапевт».