Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Этот мир был страшен. Хогвартс перестал быть сказкой. Это был ад.       Спустившаяся с неба бесконечная тьма затянула старый замок, погрузила его в вечный холод и засыпала пеплом. Школьники сидели по гостиным с закрытыми окнами — чтобы свет не вырывался наружу. В комнатах и залах не зажигали факелы, члены Сопротивления передвигались, полагаясь на собственную память. Каждые полчаса охрана менялась. Два человека выходили из замка и шли на «линию фронта» — там, где начиналась вечная ночь. Они отгоняли дементоров. Темная армия, напуганная телесными Патронусами, отступала, а спустя полчаса вновь двигалась к своей цели — бездушно, уверенно, не зная усталости. Люди сменялись, уходили в замок, на их место приходили новые — и все повторялось: Патронусы, отступление дементоров, передышка, их возвращение.       Где-то за дементорами ждали Пожиратели смерти. Они не наступали — нет, они выжидали, изматывая противника, доводя его до отчаяния. Сопротивление должно быть истощено морально и физически. Пожиратели ждали — так, словно у них впереди были месяцы на осаду. Над Запретным лесом постоянно висела огромная Черная метка. Когда она меркла в небесах, кто-то вновь запускал ее, напоминая, что Пожиратели здесь — они не ушли, они готовятся. Они все еще ждут.       Люди, раньше дружившие и хорошо общавшиеся, стали избегать друг друга. Страх и недоверие проникли в Хогвартс, отравляя и самые преданные души. Джеймс Поттер отдалился от Сириуса, который теперь в одиночестве шлялся по темному замку и пил больше обычного. Лили задерживалась в Больничном крыле, где помогала раненым после последних боев, а к мужу шла, как на гильотину. Люпина сторонились почти все, отчего-то начав его подозревать в симпатии к Пожирателям. Элис ни с кем не хотела общаться и, за исключением времени дежурств, отсиживалась в своей комнате и никого к себе не пускала. Люди, не замечая того, забывали прежние связи, тяготились близкими, разрывали самые крепкие узы.       Самым дружелюбным человеком посреди воцарившегося уныния неожиданно стал обычно хмурый Аластор Грюм. Он первым заговаривал со всеми, находил подбадривающие слова и не избегал общения. Маргарет пошутила, что близость дементоров хорошо на него повлияла, а Грюм ответил, что он, похоже, сам дементор, потому что раньше высасывал из всех хорошие чувства.       На второй день Грюм зашел за ней, чтобы отвести ее на дежурство.       — Ты собираешься колдовать сломанной палочкой? — мрачно спросил он ее. — Думаешь, это сработает?       — Я не знаю. С ней у меня почему-то получается.       В одиночестве Маргарет пробовала колдовать без палочки, одними руками, следуя инструкции из книги о беспалочковой магии, но у нее ничего не получалось. Зато, стоило ей взять обломок палочки, как заклинания у нее выходили самые обычные.       Грюм повел ее вниз по лестнице и предложил руку, чтобы она не споткнулась на ступеньках. Глаза Маргарет уже привыкли к потемкам, и она ступала чуть более уверенно, чем в первый день. На часах было около полудня.       — Эти студенты взяли моду бегать на свидания, — жаловался Грюм. Они как раз выходили через главные двери. — Я за прошлые сутки поймал десять дур и почти столько же дураков.       — Это понятно, — ответила Маргарет, — они же подростки, у них гормоны, их нельзя запереть просто так.       Грюм пробормотал под нос что-то грубое.       — А знаешь что, — добавила Маргарет, — мы как старики. Подростки, гормоны… будто мы далеко от них ушли. Мне в декабре только 18 исполнится. А тебе сколько лет?       — 26 мне, — ответил Грюм недовольно.       — Вот видишь. А рассуждаем так, будто нам 60 лет.       — Мы на войне, — сурово ответил ей Грюм. — На войне нет подростков, взрослых и стариков. Мы все — бойцы Сопротивления. И точка!       Маргарет с неудовольствием заметила, что не чувствует себя на свои юные 17 лет. За последние месяцы столько произошло, что она ощущала себя минимум 30-летней. А как себя, в таком случае, чувствует Грюм, который пережил намного больше?       Она вздрогнула от испуга — на лицо ее что-то упало, почти невесомое. Маргарет вышла за Грюмом под открытое небо и вскинула голову. С черноты там, наверху, медленно сыпался легкий темно-сизый пепел. Маргарет вдруг закашлялась и закрылась рукой.       — Прикройся шарфом, — посоветовал Грюм, — и дыши через ткань.       — Может… в лесу… сильный пожар? — откашлявшись, спросила она.       — Нет. Это новое заклинание Пожирателей. Очень эффектное… должно нас запугать.       — Больше похоже на… самовлюбленный трюк, если честно.       На улице было светлее, чем в помещении, но зато холоднее. Маргарет закуталась в школьную зимнюю мантию, которую ей выдала профессор Макгонагалл. Грюм, который мерз меньше, отдал ей свои перчатки.       — Да ты настоящий джентльмен, — сквозь шарф заметила Маргарет.       — Нет. Не хочу, чтобы ты пальцы себе отморозила.       Чем ближе они подходили к «линии фронта», тем хуже Маргарет становилось. Каждый шаг словно бы приближал ее к тюрьме Пожирателей. Она чувствовала, как дементоры раскрывают лапы, покрытые слизью и струпьями, — приглашают ее в объятия, на «поцелуй». Как это было с Эвелин Кларк там, в камерах Пожирателей.       Наконец сквозь тьму она увидела их — черные высокие силуэты, скользящие над самой землей. Они медленно, словно заигрывая с врагом, приближались к границе Хогвартса. У Маргарет сбилось дыхание. Дементоры были частью темноты, что ее окружала. Это была сплошная ночь, в которой не осталось ни звезд, ни нежности, ни теплых воспоминаний. Маргарет не знала, что так ненавидит ночь. Внезапно ей показалось, что Северус не любит ее, а любит Лили, и что ее не любили родители, а Клотильда бросила ее ради непонятных целей, в которые даже не потрудилась ее посвятить. Жизнь представлялась ей грязной, совокупностью всех отвратительных качеств.       У ворот Хогвартса стоял уставший дежурный. Он смотрел, как дементоры приближаются к кромке Запретного леса, но ничего не предпринимал.       — Привет, — бросил он Грюму, различив его в полутьме.       Грюм потрепал его по плечу.       — Ну, твоя очередь вызывать Патронуса, — сказал Маргарет он. — Покажи, как ты колдуешь сломанной палочкой.       Незнакомый дежурный скривился. В голосе Грюма звучала насмешка. Маргарет пропустила ее мимо ушей. Она завороженно смотрела, как черные фигуры все больше выплывают из-за деревьев. За воротами Хогвартса дементоры скользили со страшным, тихим шипением — или ей показалось, что это шипение?..       Она подняла палочку и сосредоточилась на своих мыслях. В душе ее образовалась пустота. Маргарет старалась вызвать в голове образ Северуса, но он получался бледным, слегка различимым.       — Экспекто Патронум!       Из обломка палочки вырвалось облачко серебристого дыма. Грюм с удивлением смотрел на это, впечатленный уже тем, что сломанная палочка может работать. Красивое серебристое сияние, постепенно сгинувшее во тьме, придало Маргарет сил. Она сделала глубокий вздох и повторила:       — Экспекто Патронум!       И снова из палочки вышло серебристое облако. Радость быстро сменилась в ней гневом. Страшные, болезненные, злые эмоции взяли верх над ее сущностью. Маргарет отшвырнула от себя палочку и упала на колени, вцепившись со всей силы в волосы. Грюм не мешал ей — чувствовал, что переполняет ее. Маргарет хотелось взвыть от собственного бессилия. Она была одна, никому не нужная, нелюбимая. Совершенно бездарная. Она ничего не добьется. Она не умеет колдовать. Она — худшая выпускница Хогвартса в истории. Ничтожество! Ее все презирают! Снейп не любит ее! У нее нет друзей, никого! Это был жуткий самообман, упоение собственным унижением.       — Фокс!       Грюм наклонился и положил руку ей на плечо.       — Что? — выпалила она.       — Ты справишься, — сказал он.       Это простое утешение вернуло ее к реальности. В ней вновь поднялась злость, но не на себя, а на дементоров, которые мучили ее в тюрьме Пожирателей, а сейчас хотят мучить и тут. Она быстро нашарила на земле палочку и вскинула ее со словами:       — Экспекто Патронум!       И опять серебристое облачко.       — Экспекто Патронум! Экспекто Патронум!       Вспомни что-то хорошее! Вспомни!       Дементоры были очень близко — от этого по ее шее и спине поползли неприятные мурашки. Грюм и дежурный вскинули палочки, готовые отразить их атаку. Она закрыла глаза, представляя, как Снейп ее обнимает и говорит, что вернется за ней. «Хочу, чтобы ты был со мной, чтобы больше не уходил» — «Так и будет. Обещаю, Марго. Однажды так и будет. Доверься мне». Маргарет нашарила под воротником мантии теплый кулон. Снейп был тут, с ней, в ее душе, в ее разуме. Он никогда не уходил от нее.       Она сделала резкий выпад — и из серебристой вспышки возникла красивая королевская кобра. Она была слабой, потому что сил у Маргарет почти не осталось после безуспешных попыток, но наступавшие дементоры испугались ее.       — Экспекто Патронум! — Это Грюм вызвал своего телесного Патронуса.       Вслед за змеей устремилась огромная гибкая кошка, похожая на тигра. На Маргарет накатило облегчение — дементоры отступали. По округе разнесся тихий плач, словно сама земля стонала, умоляя о пощаде.       — Тише, — сказал Грюм, подхватывая Маргарет за плечи. — Для твоего возраста и опыта — хорошо.       — Их… так много.       — Да, — согласился Грюм, — мы не можем подсчитать, слишком темно. Я пришлю другого дозорного. На сегодня с тебя хватит.       Значит, так проходит весь день? Разные люди приходят сюда, чтобы отгонять мерзких тварей. Час за часом, час за часом…       — Нам не победить, — прошептала Маргарет, когда Грюм вел ее обратно в замок.       Грюм замедлил шаг. В полутьме она не могла различить его лицо.       — Да, — сухо согласился он, — мы проиграем.       — Но…       — Пожиратели не просто так ждут, — перебил ее Грюм. — Каждый день в лагерь Пожирателей прибывают новые добровольцы — из Европы, Азии, Америки… чистокровные семьи со всего мира отправляют своих отпрысков бороться за идеи Волан-де-Морта.       — Это мировая война, — тихо произнесла Маргарет.       — Да. У нас нет шансов противостоять армии Пожирателей со всего света. И дементоры — они бегут из-за границы, из других европейских стран, в которых их притесняют. И… оборотни.       — Он уже использует оборотней?       — Пока нет. Но их готовят к боевым действиям.       С улицы они наконец попали в замок. Маргарет отряхнулась и освободила нос и рот от шарфа.       — Почему волшебники не могут нам помочь? — со злостью спросила она. — Где европейские Министерства? Где авроры из Франции, Италии, Германии?       — Они не придут, — мрачно ответил Грюм.       — Но почему?       — Не хотят вмешиваться в нашу войну. Боятся мести Волан-де-Морта. Думают, что Волан-де-Морт остановится на Великобритании.       — Но это мировая война! От нас он пойдет завоевывать Францию, Италию, Испанию! Иначе зачем ему столько иностранных Пожирателей?       — Люди не хотят защищать то, что их не касается, — ответил на это Грюм. — У них, дома, спокойно. Они не придут нам на помощь.       — А когда Волан-де-Морт придет к ним домой, уже некому будет защитить их, — закончила за него Маргарет.       На нее навалилось отчаяние. Если Грюм признает, что их борьба бесполезна… Она взглянула на то, что осталось за приоткрытыми дверями замка. Вечная ночь и пепел.

ᝰ.ᐟ

      Она не может умереть, не узнав правды.       С этой мыслью Маргарет решила взяться за поиски Тома Реддла. Если ей суждено закончить жизнь в Хогвартсе, она попытается перед этим разузнать все, что в ее силах.       К счастью, в передвижениях ее не ограничивали. Как представитель Сопротивления, она могла беспрепятственно разгуливать по замку, навещать преподавателей и заходить в библиотеку — но в установленные ее хозяйкой часы. Магическая сеть сбоила (неужели Розье постарался?), и это освобождало Маргарет от ее рабочих обязанностей. Как она, спрашивается, будет писать репортажи и публиковать фото, если сеть «блокируется» Пожирателями? Поэтому она ничего не делала (кроме редких дежурств в компании Грюма) и могла не притворяться, что чем-то занята.       Сначала Маргарет пошла в библиотеку, чтобы просмотреть школьные альбомы с фотографиями. Она помнила, что Реддл родился в середине 1920-х. После недолгих поисков Маргарет отыскала альбом выпуска 1945 г. Том Реддл, слизеринец, позировал с другими учащимися своего факультета на ступенях Хогвартса. Это был уже высокий юноша, стройный и красивый, с идеально уложенными волосами и очень изящными руками. Маргарет наклонилась ниже, чтобы рассмотреть его руки. На левой руке Тома Реддла было массивное кольцо — не то ли случайно, о котором все время говорил Мракс из Азкабана? Украденное кольцо семейства Мракс и «раздвоившийся Том» — как интересно.       Маргарет бросилось в глаза и другое лицо, смутно знакомое. Ее будто ударило током. Она проверила приписку к фото. Мальсибер. Пожиратель в позолоченной маске! Мальсибер — он закончил Хогвартс в один год с Томом Реддлом. Другие фамилии были ей тоже знакомы — Эйвери, Розье, Нотт. Люди, связанные с Пожирателями. Был ли, в таком случае, Том Реддл тоже Пожирателем? Но постой, Маргарет, а вдруг это совпадение? Почти все чистокровные семьи связаны с Пожирателями. А Том Реддл, как ты помнишь, — полукровка. Приняли бы его в ряды Пожирателей? Но Снейпа же приняли. Возможно, Том Реддл был талантлив и смог хорошо себя проявить. «О нем отзывались, как о великолепном ученике и очень сильном волшебнике. Отчасти, я думаю, он унаследовал силу своего предка Салазара Слизерина. Да, Меропа, без сомнений, сделала правильный выбор. Я слышал, он был очень хорош в дуэлях — возможно, за счет легилименции… Жаль, что талантливый юноша рано умер». Реддл погиб в 1955 г. в ходе некоего эксперимента. Может, он был зельеваром у Пожирателей? Или изобретателем заклинаний?..       Она проверила, кто преподавал в Хогвартсе в 1940-х годах. Единственным профессором, знакомым Маргарет, был Гораций Слизнорт, декан ее бывшего факультета. Она быстро встала, твердо решив, что расспросит Слизнорта о Томе Реддле.       Слизнорт обитал в прежних комнатах, в которых, за исключением плотно закрытых окон, ничего не изменилось.       — А-а-а… — рассеянно протянул он. — Мисс Фокс, решили почтить визитом старика в последние дни войны.       — Могу я попросить вас о… разговоре? — прямо спросила она.       — А-а-а… конечно-конечно.       В голосе Слизнорта не было энтузиазма. И все же он пустил ее в свою личную гостиную и стал заваривать чай.       — Мятный?.. Белый?.. У меня почти закончились запасы.       — На ваш вкус, — ответила Маргарет. — Я бы хотела узнать об одном вашем ученике. Это нужно… для моего расследования. Журналистского.       — О, вы занимаетесь журналистикой? Слышали, что Пожиратели разгромили последнюю нашу газету? Я любил читать «Новости Волшебного мира».       — Да, я слышала. Но…       — Тяжелые времена настали, мисс Фокс, — грустно говорил Слизнорт. — Боюсь, что Хогвартс не выстоит. А что делать? Фатализм, мисс Фокс, фатализм…       Он поставил близ нее чашку с мятным чаем. Маргарет нетерпеливо заерзала в удобном кресле.       — Профессор, — вновь начала она, пока Слизнорт не пустился в бесполезные разглагольствования, — вы помните вашего студента по имени Том Реддл?       Слизнорт, севший напротив, недоуменно наморщил лоб.       — Том, Том… а, конечно! Том!.. Замечательный был ученик! Талантливый, способный! Я горжусь, что учил его! Жаль, что мало пожил… А почему вы спрашиваете?       Решив, что лучше солгать, Маргарет ответила:       — Со мной связалась дочь Тома Реддла и попросила меня за… солидное вознаграждение… найти информацию об ее отце.       — Да? — Слизнорт оживился, услышав о деньгах. — Сколько же вам пообещали?       — Более тысячи галеонов.       — Невероятно! — воскликнул Слизнорт. — По нашим временам — это целое состояние! Вам невероятно повезло, мисс Фокс.       Будь это даже правдой, назвать везением такой «заказ» было бы трудно. Как будто можно купить себе жизнь на войне.       — Сами понимаете, я заинтересована в выполнении этого… хм… расследования. Мне бы хотелось узнать о Реддле… в том числе от вас.       — Ох, мисс Фокс, это приятное предложение. — Слизнорт расплылся в улыбке.       Маргарет сдержала усмешку. Жадность Слизнорта не могли поколебать и сложные обстоятельства. Она вспомнила о деньгах, которые ей дал Снейп в последнюю встречу. Нашарила их в своей сумочке, отсчитала 25 галеонов и положила их на стол близ декана Слизерина.       — А позже я обязательно пришлю вам лучшее французское вино, — добавила она.       Слизнорт немного смутился от ее прямолинейности. Деньги манили его. К тому же, понятливость Маргарет была ему приятна — просить Слизнорт не любил. Он притворился, что не замечает денег на столе.       — Том, конечно… Я помню, как он поступил на мой факультет. Помню очень хорошо, мисс Фокс. Он с первого курса проявил прекрасные способности. Полукровки на Слизерине — большая редкость. Том не сразу сошелся с другими. Он был вежливым, но немного замкнутым, как мне казалось… Знаете, мисс Фокс, есть люди, на которых смотришь — и не понимаешь, что у них на уме. Том был… из таких. Я списываю это на тяжелую жизнь до Хогвартса. Сирота, у него не было своих денег, для школы он все покупал по нашей благотворительной программе. Да, он жил в приюте… Он никогда не уезжал из Хогвартса на рождественские и пасхальные каникулы. Он очень старался, чтобы показать, что достоин учиться в Хогвартсе. Понимаю, Хогвартс был его шансом, в магловском мире у него ничего не было. Боюсь, поначалу на Слизерине его презирали и оскорбляли.       — А в чем он был хорош? У него были… особенные способности?       — О, мисс Фокс, у него были блестящие способности! Он со всем справлялся легко! На СОВ и ЖАБА он получил лучшие отметки.       — А он бывал в вашем… клубе?       — В моем «клубе»? — переспросил Слизнорт. — Вы имеете в виду, приглашал ли я его на встречи? Разумеется. Сначала он бывал у меня один, а потом спросил, может ли звать с собой приятелей. Я согласился — это были ученики моего факультета… Мальсибер, Нотт, кажется, Розье… Эйвери? Или Блэк? Этого не вспомню, увы. Постепенно Том завоевал симпатию многих на Слизерине. Слизеринцы уважают силу и способности. Вы знаете это, мисс Фокс… Я как-то услышал, что они называют свою компанию «Вальпургиевыми рыцарями».       — Любопытное название, — заметила Маргарет.       — Это были юноши исключительно вежливые, из хороших семей… позже некоторые из них ступили на плохую дорожку. Сами понимаете…       — Стали Пожирателями смерти?       Слизнорт поморщился.       — Да, увы, мисс Фокс. Некоторые мои бывшие ученики стали Пожирателями смерти. Этим я не горжусь. Это я осуждаю.       Маргарет решила уйти от этой темы.       — Профессор, а чем Том Реддл вам запомнился, кроме учебы? Может быть, у него были необычные планы на жизнь? Или… он в квиддич играл? Был старостой?       — Да, он был старостой, — ответил Слизнорт. — Том был дисциплинированным юношей. И, знаете… не вспомню курс… У нас было неприятное происшествие в школе. Том оказался героем и спас нас.       — Спас?       — Умерла девушка. Как же ее… ученица Когтеврана. Мисс… Уоррен? Торрен? Эта девушка стала призраком и сейчас обитает в женском туалете.       — Эм, Плакса Миртл? — удивленно воскликнула Маргарет.       — Да, — не понимая, что в этом удивительного, ответил Слизнорт. — Мы боялись, что была открыта Тайная комната, старая байка, мисс Фокс… а оказалось, что девушку убил огромный паук, которого в Хогвартс притащил Хагрид!       — Постойте, — взмолилась Маргарет, — Том Реддл что, обезвредил паука, который убил эту девушку, а паук сбежал от Хагрида?       Рассказ Слизнорта становился все более невероятным.       — Да, — ответил он, — Хагрид учился тогда в Хогвартсе. Вы знаете, у него склонность к… диким монстрам. Он принес паука в замок и растил его тут. Паук сбежал от него и стал нападать на студентов. Том поймал Хагрида с поличным, когда Хагрид собирался унести паука в Запретный лес. Хагрида исключили, да… Я был против, чтобы его оставили в Хогвартсе! Все были против! Убийца… да, убил не он, а его дикое животное… Но я помню, что из-за Хагрида умерла девушка! Я был против его назначения!       — О-о-о… — неопределенно ответила Маргарет. — Скажите, профессор, а чем Том занимался после школы? Вы поддерживали связь с ним?       — Отчасти, — уже печально ответил Слизнорт. — Я знаю, он хотел остаться. Дамблдор стал директором. На месте Дамблдора я бы пожалел юношу. Ему некуда было идти. Безжалостно выгонять его из замка, который стал его домом! Том хотел поступить к нам на работу, но Дамблдор отказал, сославшись на его юный возраст. 17 лет! Студенты уходят от нас в большой мир, в котором их ждут новые трудности. У Тома не было дома и не было денег. Не знаю, как он выживал первое время. Я слышал, он уехал в Париж… или в Германию? А, вспомнил, он работал в Германии!       — Торговым агентом, — добавила Маргарет.       — Нет! — Слизнорт возмутился, будто она сказала нечто непристойное. — Я слышал от его приятеля, что Том занимается научной работой, что-то изобретает… потом это и убило его. Я не был на его похоронах, к сожалению. Очень жалко.       — Вы уверены, что он работал именно в Германии? Я знаю, что Том Реддл похоронен в Париже.       — Да, я вспомнил, что в Германии. Он прислал мне письмо. Единственное его письмо после окончания школы.       — А можно его?..       Маргарет выложила на стол еще десять галеонов. Слизнорт немедленно отправился искать письмо Тома в своем архиве «лучших учеников». Скоро он возвратился, протягивая Маргарет конверт.       — Оставьте себе. Можете отдать его дочери Тома. А от кого у Тома родилась дочь?       — М-м-м… честно говоря, не знаю.       — Неужели Том не женился на матери своего ребенка? — возмутился Слизнорт. — Он мне казался человеком порядочным.       — У него не было девушки в школе?       — Нет… хотя, постойте… я слышал, что он был влюблен в девушку с младшего курса, но, думаю, ничего серьезного у них не было. Она была младше и закончила Хогвартс позже. Светленькая такая, кажется.       — Светленькая? В смысле, со светлыми волосами?..       У Маргарет в душе все перевернулось, когда она подумала, что ей придется пересмотреть более поздние выпуски Хогвартса, чтобы найти таинственную пассию Реддла. Она быстро себя одернула — а зачем ей искать школьную подружку Тома среди сотен девушек? И как это возможно?       Письмо Реддла жгло ей руки. Она присмотрелась к штемпелям и заметила на одном из них дату — 1954 г. До смерти Тома Реддла оставался год.

ᝰ.ᐟ

      — Миртл?..       Привидение юной девушки высунулось из туалетной кабинки.       — Я тебя узнала! — взвизгнула Миртл. — Ты та несносная девчонка, что смеялась над моими очками!       — Э-э-э, нет, — удивленно ответила Маргарет. — Я никогда не смеялась над твоими очками.       Миртл, хныча себе под нос, выплыла в центр женского туалета. В полутьме это полупрозрачное существо навевало смутный страх.       — Почему всюду темно? — капризно спросила Миртл, зависнув над Маргарет. — Я заглядывала во все туалеты — всюду темно. Когда наступит день? Который час?       — Три часа дня. Дементоры и Пожиратели наступают на Хогвартс.       — А! — Голос призрака зазвучал радостно. — Наконец-то кто-то разнесет эту школу! Я буду смеяться, когда увижу, что от этого мерзкого места ничего не осталось!       — Но Хогвартс — и твой дом тоже, — заметила Маргарет.       — Я его не выбирала! Меня заточили тут! Я буду свободна, когда его разрушат!       Разговор уходил к странным, понятным лишь призраку деталям. Маргарет решила, что лучше не обрывать эту нить, а попытаться выяснить больше деталей.       — А кто… э-э-э… заточил тебя в Хогвартсе?       — Ах, словно ты не знаешь! — с громким плачем, явно наигранным, воскликнула Миртл. — Министерство! Противная Хорнби пожаловалась им, что я «порчу ей жизнь»! А это она виновата! Она не должна была забывать, из-за кого я умерла! О, если бы я могла снова с ней встретиться… Я отправлюсь к ней, как только Хогвартс рухнет! Я поселюсь в ее ванной комнате и буду завывать по ночам, чтобы она помнила, до чего меня довела!       — А… э-э-э… это она, Хорнби… то есть… была виновна в твоей смерти?       Миртл обиделась. Она резко подлетела к Маргарет и дала призрачной рукой ей «пощечину». От холодного потустороннего прикосновения Маргарет вздрогнула.       — А, ты пришла спрашивать, как я умерла! — завизжала Миртл. — Знаешь, сколько раз меня спрашивали? И знаешь, что я отвечала этим любопытным, которые только хотели посмеяться надо мной?       — Что в твоей смерти виновата мисс… э-э-э… Хорнби?       — Да, она и виновата! Она постоянно смеялась над моими очками! И она не видела ничего в этом дурного! Когда я умерла здесь, в этой кабинке, Оливия Хорнби пришла и весело сказала: «Перестань дуться, Миртл. Профессор Диппет велел тебя привести…» А потом — ох, потом она обнаружила мое тело… да! Она так закричала! — с мстительным удовольствием добавила Миртл.       Маргарет промолчала, надеясь, что умершая девушка продолжит рассказ. И та действительно говорила дальше, «присев» на пыльную раковину.       — А во всем виноват мальчишка. Я слышала его голос. Я подумала, его послал профессор, чтобы найти меня. А потом вспомнила — но это же женский туалет… Он говорил что-то, но я не поняла. Очень странный язык, ни разу не слышала его. Может, он сам его придумал?.. Он стоял тут — на этом самом месте, что и ты.       Маргарет невольно отступила назад.       — Я крикнула ему, чтобы он ушел! А он замолчал… но я поняла — он стоит там… Я разозлилась и открыла дверь, чтобы прогнать его… и все. Я умерла.       — Но… как? — изумленно воскликнула Маргарет.       — Не знаю. Я помню, что видела два больших глаза. Вот здесь, у раковины.       — Э-э-э…       Сглотнув, она посмотрела туда, куда указывала Миртл — на самый обычный умывальник. В горле вдруг пересохло. Миртл мило улыбнулась, словно только что рассказывала сказку со счастливым концом, а не историю своей странной смерти.       — Ну что, довольна? — вдруг рявкнула Миртл. — Можешь посмеяться! Ах, посмотрите, какая дурочка — даже не запомнила, как она умерла!       — Нет, я… я не считаю так…       Но Миртл уже взвыла, как обиженная, и стремительно уплыла в свою «любимую» кабинку. Чувствуя себя очень неуютно, Маргарет поспешила выйти из комнаты для девочек. В голове ее стучало: «Что же я упускаю, что я упускаю, что упускаю?..»