Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Маргарет упала на землю. Она была на утесе близ дома Эйвери. Лил сильный дождь. Маргарет улеглась на мокрой траве, обнимая себя руками. Холодный дождь бил ее в лицо, затекал за воротник, она вся пропиталась этой мрачной грозой.       Сумрак. Пронзительный ветер. Маргарет трясло то ли от холода, то ли от внутренней боли.       — Нет!       Она с криком ударила ладонью по земле — и вдруг по ней прокатилась судорога.       — Нет! Нет!       В ненависти она била ладонью по траве, и пульсация уходила от ее руки на несколько метров. Маргарет истерично заплакала, вжавшись лицом в эту бесприютную землю.       — Мисс Маргарет… — с сочувствием лепетал Добби.       — Уйди! Уйди, умоляю!       Голос сорвался. Она хваталась пальцами за траву и рвала ее — жестоко, невыносимо, желая растерзать этот отвратительный мир.       — Хватит! Перестань! Перестань!       Так к ней пришло осознание. Тупые, жестокие людишки! Да в этой борьбе нет двух сторон, есть самодовольные, гордые глупцы, которым лишь бы убивать друг друга! Мир разрушается из-за них! От ужасной мысли — что Британия полностью захвачена Темным Лордом — она закричала с новой силой, не сдерживая ярость:       — Нет! Нет! Нет!       Странно, но она не ненавидела Снейпа, Эйвери, Долохова и остальных Пожирателей. Она ненавидела само устройство человеческой жизни — и это бесконтрольное желание власти и силы. Власть! Они рвут друг друга на части ради этой бессмысленной власти!       Она перекатилась на спину и заплакала, мысленно умоляя, чтобы этот дождливый сумрак разрезал свет. И внезапно из ее руки вверх взвился столб серебристого света. Маргарет быстро сжала кулак, и столб тут же «вернулся» в ее тело. Она села, кашляя до боли в горле. Только сейчас Маргарет заметила, что близ нее стоит Добби и держит над ее головой большой черный зонт.       — Добби… — прошептала она — и снова заплакала.       — Мисс Маргарет умеет колдовать без палочки, — с уважением отметил Добби. — Добби раньше не видел, чтобы люди так делали.       — О, Добби…       Плач рвался из нее. А если Северус погибнет? А если погибнет Тони, Томми или Эван? А если погибнет Люпин? И Элис, Лили… а Грюм? Она нашарила под собой свою палочку и попыталась вызвать магическую сеть, но та по-прежнему не желала открываться.       — Проклятие! Просто… как же я вас всех ненавижу!       Сквозь гнев и отчаяние пробилась здравая мысль: ей нужно бежать из страны. У нее ничего нет в магической Британии, за что можно было бы ухватиться. Министерство и Хогвартс пали. Теперь британскими волшебниками правит Волан-де-Морт. А она, грязнокровка, ни за что не признает его, она не позволит обратить себя в служанку, ни за что! Но как бежать? Куда бежать? А деньги? Что делать с деньгами?       Маргарет рассеянно вывернула карманы и увидела свою бездонную сумку. Там было около 15 галеонов — из тех, что ей давал Снейп. Но это же мелочь! Даже если она окажется в Париже и заявится в местное отделение банка, в магической Франции «мирный» курс. В пересчете на французские деньги 15 галеонов — это пустяк, хватит максимум на номер в гостинице на неделю. А что делать дальше?       — Как же я вас ненавижу… — повторила Маргарет, вставая с земли.       Молчаливый Добби поплелся за ней к закрытой калитке. Маргарет открыла дом и вошла. Дом был пуст. Невербально высушив свою одежду и волосы, Маргарет сбросила с ног грязные туфли.       — Добби, набери мне ванну, пожалуйста, — попросила она.       — Конечно, мисс Маргарет.       Не стесняясь Добби, она стянула с себя всю одежду, школьную мантию бросила на пол и хотела пнуть ее ногой — но вспомнила, как страшно горел Хогвартс. Как же это отвратительно, безобразно — тысячелетняя история погибла в огне безумцев, возомнивших, что они имеют право перекраивать этот злосчастный мир. Возникший на пороге Добби от смущения закрыл глаза пальцами и отрапортовал, что ванна готова.       — Спасибо, Добби. Отдохни.       — Мисс Маргарет, простите… Хогвартс сгорел? Он… уничтожен, мисс Маргарет?       — Все уничтожено. Все, к чему мы привыкли.       Она захлопнула дверь и залезла в чистую, пахнущую лавандой ванну. Сев в горячей воде, Маргарет увидела небольшие, еле заметные синяки на внутренней стороне своих бедер. Странно, ведь ей не было больно. Наверное, в состоянии аффекта она не замечала ничего, кроме Снейпа. От воспоминания о его страстности и самозабвенности ее пробрала дрожь. Сейчас она не боялась забеременеть — уж лучше забеременеть от любимого человека, чем заново пережить ужас войны. Маргарет положила голову на бортик ванны, решив ничего с этим не делать. Другая бы, более здравомыслящая Маргарет, возмутилась: тебе 17 лет, у тебя нет дома и денег, ты можешь забеременеть от 18-летнего Пожирателя, который рискует погибнуть каждый день! Одумайся, девочка! Но Маргарет отгоняла разумные мысли подальше.       Адское пламя. Обожженное лицо Элис. Авада Кедавра. Жадные поцелуи Снейпа. Дементоры. Патронус-лиса.       Маргарет проснулась с судорожным вздохом. Она лежала на постели, укрытая клетчатым пледом. Добби, сидевший в углу, немедленно бросился к ней.       — Мисс Маргарет, вы проснулись! Добби перенес вас в постель. Простите Добби!       — О-о-о… я что, уснула в ванне?       — Простите, что Добби… я… вошел без разрешения.       — Спасибо, — прошептала она. — Я могла утонуть… если бы не ты, Добби.       Слезы опять потекли из глаз.       — О, мисс Маргарет, не плачьте! — Добби забрался к ней на постель.       — «Не плачьте»? Да как тут не плакать? То, что там было… я не знаю, как жить дальше…       — Мисс Маргарет, хозяйка Нарцисса приказала Добби заботиться о вас. Добби должен спасти вас. Позвольте Добби помочь.       — Да чем ты можешь помочь?.. Ну помоги!       Добби подался к ней и вдруг щелкнул пальцами у ее носа. Слезы ее мгновенно высохли. Маргарет будто проснулась — сознание прояснилось, его больше не затмевали боль и страх за свое будущее.       — Что?.. — Губы у нее онемели.       — Мисс Маргарет, — заголосил Добби, — я… Добби… обещал мистеру Северусу Снейпу передать вам сообщение.       — Чего? — К Маргарет вернулось самообладание. — Ты говоришь мне об этом только сейчас?       — Простите, мисс Маргарет. — Добби зажмурился, словно ожидал наказания за эту задержку. — Добби… я… меня позвал мистер Северус, и Добби явился к нему на озеро.       — Он что, тоже может вызывать тебя?       — Да, мисс Маргарет, это оговаривалось с хозяйкой Нарциссой.       — Да почему ты мне раньше не сказал?       В припадке вины Добби соскочил с кровати и начал яростно биться головой о пол, приговаривая: «Плохой Добби, плохой Добби, Добби плохой!»       — Сейчас же перестань! — приказала Маргарет. — Добби не плохой! Ты вытащил меня из Хогвартса!       — Простите, мисс Маргарет, — пролепетал Добби, оставаясь на коленях.       — Так что сказал мне Северус?       — Мистер Северус просил вам передать дословно: «Ты должна знать, что Том Реддл не умер».       Хогвартс, пожар и война отошли на задний план, в том числе благодаря неизвестному заклинанию Добби. Маргарет тряхнула головой, как бы сбрасывая с себя наваждение.       — Ты уверен, что Северус сказал именно это? В смысле… ты не пропустил предлог в предложении? Может, там было о том, что Реддл как раз таки умер?       — Нет, мисс Маргарет, — уверенно ответил Добби. — Добби не забывает, что ему говорят.       — И… что это значит? — воскликнула в отчаянии она. — Они меня специально путают… Как Том Реддл может быть жив? Это абсурд! Я видела фото с его похорон! На его похоронах даже моя бабушка была…       Но в голове уже зародилось сомнение. Вдруг это то, что хотела рассказать ей Клотильда — что в действительности Том Реддл не умер, а вместо него похоронили кого-то другого? Но… зачем? И откуда Снейп знает Тома Реддла? Она закрыла глаза, концентрируясь на том, что уже знала. Том работал в Германии вместе с Эйлин Принц. Эйлин дружила с ее бабушкой, которая была какой-то важной фигурой во французском Министерстве. Клотильда, судя по старым фотографиям, знала бывших однокурсников Тома Реддла… и будущих Пожирателей смерти. А спустя много лет французское Министерство объявило ее бабушку в розыск, мучило ее, отправило ее в Азкабан — не за то ли, что она водила необычные знакомства в прошлом? Том Реддл «похоронен» в Париже. Да и что это за странный треугольник был: бабушка из Министерства, Эйлин из «Исследовательского центра», а Том Реддл… ну не мог он быть простым работником Центра! Ей нужно раскрыть, что связывало этих троих людей. Власть, наука… и таинственный Том Реддл, который не умер, как считает Снейп. Она должна поехать в Париж. Все ниточки ведут во Францию. Но сначала…       — Добби, ты можешь перенести меня в Коукворт?       Домовик не удивился. Он наконец встал на ноги и с готовностью закивал головой.       — Да, мисс Маргарет, Добби может.       Она улыбнулась и упала головой на подушку.       Паучий тупик. Дом Снейпа. Дом покойной Эйлин Принц. Плевать на все — она вломится в этот дом… на правах возлюбленной Снейпа! Она имеет право знать правду. Если Эйлин оставила что-то в Паучьем тупике, она точно это найдет.       Она радостно рассмеялась — и опять заплакала от прилива душевной боли. Заклинание Добби перестало действовать.

•┈┈┈••✦🕸✦••┈┈┈•

      Маленькая рука Добби сомкнулась на ее запястье — и мгновение спустя они перенеслись в Коукворт.       Маргарет тут же обо что-то споткнулась и растянулась на мягком бежевом ковре. Слева кто-то громко завизжал. Женскому голосу вторил мужской, тоже молодой, звонкий и очень испуганный.       — Вернон, милый!       — Петунья, что ЭТО?       Маргарет вскинула голову, а потом села на полу. На нее, вытаращив глаза, смотрели юноша и девушка, оба маглы. Юноша боязливо спрятался за спиной своей возлюбленной. Девушка выставила вперед руки. Маргарет быстро огляделась в поисках Добби, но его рядом не оказалось — он исчез, только перебросив ее в эту уютную магловскую гостиную.       — Э-э-э… — встав наконец на ноги, начала Маргарет, но ее перебил юноша.       — Петунья, это слишком! Это безумие!       — Вернон! — в отчаянии воскликнула та.       Но Вернон уже бросился в прихожую и схватил с вешалки легкое пальто. Девушка побежала за ним, раскрыв руки, надеясь, что он ее обнимет, но он, повесив пальто на локоть, выскочил из дома.       — Нет… — начиная плакать, прошептала Петунья.       Словно обессилев, она присела на стул в прихожей и заплакала в свои маленькие ухоженные руки.       Маргарет отступила к стене, чувствуя себя до невозможного неловко. Мало того, что она оказалась в чужом доме, у незнакомых людей, так еще и напугала их и нарушила Статут о секретности. В нынешних обстоятельствах можно было не беспокоиться о Статуте (кто накажет ее за его нарушение, неужели Пожиратели?), но вот так ворваться к маглам и испортить влюбленным свидание? Маргарет мысленно пообещала устроить Добби за это безболезненную, но запоминающуюся взбучку.       Вдруг на лестнице послышались шаги. Маргарет сжалась, не могла даже пошевелиться. Ее воображение нарисовало человека с ружьем — сейчас он явится и убьет ее за вторжение. Но со второго этажа спустилась заплаканная Лили Поттер.       — Лили? — шокировано воскликнула Маргарет.       Не обращая внимания на плачущую Петунью, Лили бросилась к Маргарет и схватилась за ее плечи.       — Марго?.. Ты нашла меня! Ты пришла!       — Ты жива… Боже, невероятно!       Поверх плеча Лили она увидела, что Петунья смотрит на них со злостью и отвращением. Лили повисла на Маргарет и дала волю слезам.       — Марго… я… Джеймс погиб.       Та вздрогнула.       — Джеймс погиб, Марго! Джеймс… он мертв… у меня на глазах…       — Лили, я… — У нее пересохло в горле и заболели глаза. — Мне так жаль, я…       — Я так и не сказала, что люблю его. Я… он умер из-за меня, это я виновата!       За спиной Лили зазвучал ехидный голос Петуньи:       — Ах, как мы тебе сочувствуем, несчастная ты наша!       Слезы Лили мгновенно высохли. Она оттолкнула Маргарет и выхватила из кармана юбки волшебную палочку.       — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?       — Нет, Лили! — только и успела крикнуть Маргарет.       Окно в гостиной разбилось с оглушительным треском. Петунья завизжала, вскочила и побежала в другую комнату — наверное, в кухню.       — Лили, пожалуйста! — взмолилась Маргарет. — Ты можешь взорвать этот дом, но Джеймс от этого не вернется!       Плечи Лили опустились. Она спрятала палочку и обняла себя руками. Молча, но явно желая, чтобы гостья пошла за ней, начала подниматься в свою комнату.       Спальня Лили была справа. Она вошла первая и села на сбившуюся постель. Маргарет зашла за ней и сразу опустила глаза на порванные снимки на полу. На фото, которые Лили хотела уничтожить, была она — и Снейп. Маргарет машинально наклонилась, чтобы поднять обрывок фотографии, но Лили жестко сказала:       — Это он убил Джеймса.       Маргарет выпрямилась. Смотреть на Лили было больно и необъяснимо стыдно. Вместо этого она уставилась в окно, за которым расстилался утренний молочный туман.       — Снейп помешался. — Как странно теперь звучал голос Лили — пустой, резкий и вместе с тем безэмоциональный. — Он убил Джеймса, хотя в этом не было… никакого смысла.       — Зачем? — упавшим голосом спросила Маргарет.       — Потому что хотел. Он хотел убить его. Он… уничтожает все, что я люблю!       Лили встала. Потом села. Потом снова встала.       — Что произошло? — безэмоционально, как и она, спросила Маргарет.       — Мы отступали. Мы отступали в числе последних. Пожиратели вошли в замок. Хогвартс горел. На нас налетели Пожиратели. Мы стали отбиваться. А Снейп… он появился внезапно. И… он убил Джеймса. Он… не дал ему шанса… обороняться. Он напал на Джеймса… А Джеймс сражался и… не заметил Снейпа. Авада Кедавра.       К собственному удивлению, Маргарет испытала облегчение. Авада Кедавра милосерднее, чем Сектумсемпра, которую Снейп, можно не сомневаться, способен использовать так, как никто другой. Ей пришлось прикусить язык, чтобы не «успокоить» этим фактом Лили.       Она подошла к окну и, опершись на подоконник, уставилась в пустоту. Лили шмыгала носом за ее спиной. Какое-то время они молчали.       — А что с остальными? — тихо спросила затем Маргарет.       — Грюм выносил Элис на руках. А Марлен — ее чем-то ранило, она потеряла сознание, Ремус успел… выволочь ее из замка. А после… не знаю. Я ничего не знаю, Марго.       Чувствовалось, что у Лили закончились силы, чтобы плакать. Оглянувшись на нее, Маргарет заметила, что та сидит на узкой девичьей кровати, сцепив на коленях руки и вывернув странно ступни. Неестественная поза — будто конечности куклы, и сама она неживая.       — Зачем ты пришла, Марго? — сухо и тихо спросила Лили.       — Решила тебя навестить, — глупо солгала она.       — Не лги. Ты ищешь Снейпа, не так ли? Тут его нет. Думаю, в его бывшем доме… там Снейпа тоже нет.       Маргарет промолчала.       — Я ненавижу себя, — в пустоту сказала Лили.       Снова молчание.       — …За то, что не ценила Джеймса. Я не понимала, насколько сильно люблю его. Я ненавижу себя… за то, что он не получил столько любви, сколько заслуживал.       Ее голос стих, как от усталости.       — Мне жаль, Лили, — прошептала Маргарет.       — Я… глупая… ничтожная… отвратительная сука.       Отстраненный тон Лили пугал больше, чем если бы она кричала на себя.       — Снейп мстительный. Он говорил, что отомстит Джеймсу. За то, что Джеймс… это было очень глупо и неправильно со стороны Джеймса. Я сама не простила его полностью. Снейп решил, что я предала его. Отсюда столько ненависти…       — Мне жаль, — тихо повторила Маргарет.       У нее заболела голова, ее душили омерзение и бессознательный страх. Хотелось уйти, закрыться, больше никогда не видеть Снейпа и Лили.       Та снова заплакала.       — Я не понимаю… — залепетала Лили. — За что? За что?.. Он отнял у меня единственное, что у меня было. За что? За что он так меня ненавидит? Что я ему сделала? Что, Марго?       — Любовь — это больно, — ответила Маргарет.       — Да…       Лили не вытирала слез, позволяя им стекать к ее подбородку.       — Я не понимаю… Зачем? Он хотел, чтобы я увидела это. Он сделал это специально! Он хотел, чтобы я увидела! Это… безжалостно, это… невыносимо! Просто… за что? Я больше не хочу ничего чувствовать! Пожалуйста!       Поддавшись порыву, Маргарет подошла, подняла Лили на ноги и крепко обняла ее за плечи. Она почувствовала, что плачет вместе с ней.       — Вот же мы дуры, — со смешком сквозь слезы сказала Маргарет. — Тупые мальчишки играют в свои смертельные игры, а мы из-за них страдаем… Ну их к черту!       — Я так не могу, — прошептала Лили.       Она отстранилась и села.       — Если я увижу его, я… не знаю, что сделаю…       Маргарет остановилась близ нее, склонив голову. Она мучительно хотела убежать от этого горя, которое и ее наполняло горечью, и Лили почувствовала это.       — Уходи. Ищи Снейпа, раз пришла за этим.       — Прости меня, — прошептала Маргарет.       — Тебя? Ты ничего не сделала.       — Я люблю его, Лили.       В ярких глазах Лили появилось сочувствие.       — Ты правда дура, Марго. Как я. Еще одна дура, которая хочет облагородить Снейпа. Посмотри, к чему меня это привело! Посмотри… УХОДИ!       Исполненный боли крик Лили заставил ее броситься прочь из комнаты.       Она бежала не от Лили, а от самой себя, от осознания, что Снейп никогда не изменится. Мстительный, жестокий, нелюдимый, недоверчивый Снейп навсегда останется таким — ты точно любишь его, Маргарет, а не нежный влюбленный образ, который он показывает тебе, когда вы одни? Ты хочешь быть со Снейпом, который обнимает тебя так ласково и так трепетно зарывается в твои волосы — или со Снейпом, злопамятным, жестким, мрачным гением, который с легкостью обречет на смерть невинного человека?       — Я же тоже убивала.       Она прислонилась лбом к стене. Чем она лучше Снейпа? Если обстоятельства потребуют, она так же безжалостно убьет. Разве она жалеет, что убивала Пожирателей в Хогвартсе? Так с чего бы Снейпу жалеть Джеймса? Оттого лишь, что он — муж Лили? Нет, не так, не так, все не так…       Что же с ними стало? Во что они превратились? Когда это закончится?       Петунья вернулась в гостиную и сидела на мягком бежевом диване. Маргарет приблизилась к ней и сказала:       — Простите меня. Я не хотела вам помешать.       Петунья фыркнула.       — Простите, а вы… можете сказать, как мне добраться до Паучьего тупика?       — Вы что, тоже приятельница этого Снейпа? — с презрением спросила Петунья.       — Да. Вы его знаете?       — Ха, еще бы я его не знала! — вспылила та. — Нищий, вечно грязный мальчишка из семьи алкоголиков! Такой же уродец, позор этого мира, как Лили и…       — Мне правда жаль, что я испортила ваше свидание, — с сожалением ответила Маргарет.       Петунья в гневе вскочила с дивана и уставилась на нее.       — Это она мне испортила свидание! Она, эта уродка! Явилась посреди ночи грязная, вломилась без стука, испугала Вернона… кричала, билась здесь в истерике, ругалась…       Казалось, что эта девушка только и ждала возможности, чтобы выговориться, выплеснуть накопившуюся в ней ненависть.       — Врываетесь в дом к нормальным людям, портите им жизнь… считаете себя особенными, думаете, что имеете право делать, что вам нравится! Как эта Лили… она не извиняется, она же у нас особенная. Правильно, мои проблемы никому не интересны, а вот ее — ах, она потеряла кого-то… особенная Лили! Вы мне отвратительны!       Не чувствуя себя оскорбленной, Маргарет только пожала плечами и пошла к выходу. Петунья следила за ней через открытую дверь гостиной. В ее позе был страх. Она боялась странной гостьи Лили. Маргарет вспомнила, как легко ее сила может уничтожить жизнь человеку — и сама на мгновение себя испугалась.       — Простите, — снова сказала Маргарет и вышла из дома Эвансов.

•┈┈┈••✦🕸✦••┈┈┈•

      Она шла сквозь туман, мимо старых, очень неопрятных домов. В некоторых из них были заколочены окна.       Ее ботинки скрипели. Маргарет одернула свой рабочий китель — со стороны она производила впечатление кого-то из рабочих, но хотя бы выглядела, как обычный магл. Хорошо, что ей пришло в голову положить свою униформу в сумочку перед отбытием из штаб-квартиры.       Слева и справа — одинаковые дома, их словно строили для того, чтобы потом люди среди них заблудились. Мысли Маргарет витали где-то далеко. Забытое в штаб-квартире зеркало, которое ей подарил Снейп. Пушистик, в шерсть которого ей безумно захотелось зарыться. Высокий потолок в Большом зале Хогвартса. Теплые — и оттого болезненные — воспоминания переполняли ее. Она не шла через туман, а плыла по реке времени. Сейчас конец октября, а ведь в прошлом октябре жизнь была обычной — никто не воевал, и бабушка была жива, и она никого не убивала. Как все изменилось за один только год!       Мимо нее, быстро шевеля тонкими лапками, пробежала лисица. Маргарет интуитивно свернула за ней. На новом повороте лиса встретилась со своей подружкой, и вместе они запрыгали к пожилой женщине — та вышла из своего скромного дома, чтобы их покормить.       — Здравствуйте, — сказала ей Маргарет.       Женщина выставила у ступеней миску с куриным мясом и удивленно взглянула на незнакомку.       — Здравствуйте.       — Простите, пожалуйста, вы не скажете, как мне найти Паучий тупик?       — А это как раз Паучий тупик, — ответила та и указала на вывеску на своем доме.       Сквозь туман Маргарет едва различила написанное белым название.       — Простите, а вы, возможно, знаете, где жили Снейпы?       — А вы кто?       Женщина спрашивала не из подозрительности, а из любопытства, типичного для местной сплетницы.       — Я — жена Северуса Снейпа, — уверенно солгала Маргарет. — Приехала, чтобы забрать его вещи.       — А-а-а… значит, Северус больше не вернется? Ну и хорошо, счастлива за него.       — Вы его знаете?       — Конечно. — Женщина удивилась. — Еще бы мне его не знать! Сын Тобиаса Снейпа! Но я его давно не видела. Он учился в интернате каком-то, что ли?       — О-о-о…       Маргарет не знала, как продолжить разговор, но, к счастью, ее собеседница была настроена благожелательно.       — Вы заходите ко мне, — с неожиданным радушием сказала она. — Я вам чаю сделаю. Ко мне давно никто не заходит, все забыли старуху. А раньше…       — Спасибо.       Женщина впустила ее в темную прихожую, а потом втолкнула Маргарет в тесную кухню. Сейчас Маргарет подобное радушие было подозрительно, но она понимала, что соседке Снейпов хочется хоть с кем-то поговорить — и как живет эта наивная одинокая женщина, готовая впустить к себе любого, кто согласится ее выслушать?       За полчаса, что миссис Смит поила ее чаем с лимоном, Маргарет узнала всю историю ее семьи: тут был и плохой муж, который бросил ее беременной, и неблагодарная дочь, которую миссис Смит избаловала настолько, что та в итоге сбежала с нищим кавалером в Америку, чтобы стать певичкой в кабаке. Чувствуя, что Маргарет интересно ее слушать, миссис Смит вываливала все новые подробности своей жизни. В итоге выяснилось, что она всю жизнь любила только одного человека, но он любил другую, поэтому миссис Смит от отчаяния вышла замуж за случайного поклонника, за что и поплатилась разбитыми мечтами и годами лишений.       — Что ни говори, а ранний брак — это обязательно несчастье, — заключила она. — Вот вам сколько лет? Вы кажетесь очень юной.       — Мне уже 18, — спокойно солгала Маргарет.       — Бог ты мой, всего 18? Это так мало в наше время! Вы ровесники с Северусом?       — Да.       — Бог мой, и так рано поженились? Зачем?       Маргарет промямлила что-то неопределенное.       — Может, оно и хорошо, — подумав, заключила миссис Смит. — Мальчик будет в семье, а не вот это… Я очень его жалела. Я тогда осталась одна, дочь уехала, бросила меня. А однажды я выглядываю в окно и вижу его — ходит по улице туда и обратно, водит палкой по земле. Я и не узнала его сначала, подумала, чей это ребенок. Потом смотрю — ну копия Эйлин! Окликаю его, он останавливается, я спрашиваю: «А ты не сын Тобиаса Снейпа?» А он смотрит злобно и пожимает плечами, словно я враг какой-то. Я когда выходила лис кормить — они здесь давно водятся, я не одно поколение выкормила! — выносила мальчику что-то тоже поесть. Он был худой, будто его дома не кормили. Однажды я увидела Эйлин из окна, останавливаю ее, спрашиваю: «А что у тебя сын вечно голодный и в тряпье ходит? Ты почему не следишь за ребенком? Ты же мать!» А она смотрит на меня враждебно и отвечает: «Мой сын ни в чем не нуждается. И ваши подачки ему не нужны!» И пошла себе… Гордая! Такая умирать будет, а просить не станет. Только странно, что гордость ее на мужа не распространялась.       — А вы знаете, как она вышла замуж за Снейпа? — осторожно спросила у нее Маргарет.       — Да, помню хорошо. Как такое забыть? Это было ночью. Просыпаюсь я ночью и слышу, что кто-то громко плачет. А вокруг темно, фонари выключили. Я выглядываю в окно, а там, на улице, она — эта женщина! Эйлин, как я потом узнала. Она мечется, плачет, будто в истерике. То ли потерялась, то ли сделали с ней что… Я так и не узнала. Вдруг вижу — открывается дверь дома Снейпа. Он тогда один жил, родители его уже умерли. И вижу, что Тобиас выходит из дома и спрашивает ее — не нужна ли, дескать, помощь. А она к нему бросается и сознание теряет. Я бы на его месте что-то заподозрила, точно бы полицию вызвала. А он, Тобиас, подхватил ее на руки и внес в дом. Потом он говорил, что она приболела. Странно как-то одета она была, я в темноте не различила, но… будто сбежала из лечебницы какой-то. Несколько месяцев еще говорили, что Тобиас Снейп приютил у себя сумасшедшую. Она так у него и осталась. Я ее в то время не видела почти. Она и в окно выглянуть боялась, будто за ней кто-то гнался, мог выслеживать. О том, чтобы выйти, и речи не было. Я дружила с матерью Тобиаса, я ему была как тетка, вот он со мной и делился. Тобиас вообще был неплохим парнем. Работящий, простой, конечно, но пел красиво и на гитаре играл, многим девчонкам он нравился. Но вот угораздило его влюбиться в эту Эйлин. Он понятия не имел, откуда она. Она не рассказывала ему, просила ни о чем ее не спрашивать. Он приютил ее у себя, заботился о ней, так, наверное, и влюбился. Она симпатичной, конечно, была, а когда вы живете под одной крышей, часто можно влюбиться. А месяца через три он пришел и заявил, что женится на ней. Он был очень счастливый, так и сиял! Я уж ничего не сказала, его дело, на ком жениться, но Эйлин эта… Сразу было видно, что она не нашего круга, и Тобиас тоже это чувствовал. Восхищался ею, говорил: «Не такая она, как остальные, особенная». На пьедестал почти ее вознес. А я как чувствовала, что плохо это закончится. Изменился он очень в любовной горячке — стал таскать ей цветы каждый день, советовался, что купить девушке, чтобы ее впечатлить, всю зарплату спускал, чтобы ей нравилось, а раньше ведь копил на машину. А потом все деньги, что на машину были, они потратили — поехали после венчания в отпуск какой-то, Тобиас работу ради этого бросил, а он был хорошим подсобным рабочим. Их около года не было, а вернулись они уже с ребенком. Тут-то я и заметила, что Тобиас изменился. Стал он нервным и каким-то злым. Стал на соседях срываться. Пытался найти работу, в итоге его взяли, но работал плохо, стал часто выпивать… Вот, что бывает, если женишься впопыхах!       — Он начать пить уже после свадьбы? — уточнила Маргарет.       — Прямо так пить — да, уже как они вернулись домой. До этого он мог выпить, конечно, за общим столом, но я его ни разу пьяным не видела. Да и не агрессивный он был. А тут словно с цепи сорвался. Постоянно у них слышна была ругань. Выпьет после работы, приходит пьяным домой, Эйлин его спрашивает, куда он деньги дел, а он ее как приложит об стену! Она вечно ходила избитая. Тут она выходить стала, в магазин там, по делам, но на работу не пошла, дома с сыном сидела. И даже когда сын вырос, на работу не вышла, так и сидела дома. Я, хоть и жалко его было, пыталась его образумить: «Ну что ты делаешь? Женился, сделал ребенка — живи себе спокойно! Зачем портить жизнь себе и семью рушить?» А он — мне: «А я ее ненавижу, и ребенка этого ненавижу, хочу, чтобы они страдали, мне это отродье дьявола не нужно!» И ладно бы только жену бил. Она взрослая, научилась бы хоть как-то защищаться. Берешь сковородку — и дай ему по башке! Но сын-то тебе что сделал?       — Он что, его бил?       — И такое было. Ужас, что творилось. Тобиас через несколько лет совсем с ума сошел. Однажды мальчик ко мне прибежал и закричал, что отец его сейчас убьет. Тобиас на него с ножом бросался и грозился быстро прирезать. Я впустила его. Смотрю потом — а за ним Эйлин идет. Северус говорит, что не пойдет домой, а Эйлин — ему: «Ты должен вернуться, мы должны жить с ним, только он нас защитит». Защитит? От кого это? Явно у нее не все дома были, но ребенка-то зачем мучить? Так и жили. Постоянно видела, что Северус после школы слоняется по улице, боится домой идти. А когда к нему обращаешься, зовешь к себе — молчит, хмурится, не идет. Как детеныш лисы, если его обижали. Тобиас-то денег почти не давал, почти все пропивал, семья на остатки жила. Эйлин сама в старом ходила, Северус вечно голодный и в тряпье, потому что без денег опять сидели. Так и жили — крики, ругань, драки. А потом Северуса в какой-то интернат позвали для одаренных детей, и он стал на 10 месяцев уезжать туда. Очень замкнутый мальчик, хмурый и неразговорчивый, у него, кроме подружки с соседней, вроде бы, улицы никого не было. А с другими он не разговаривал, я с трудом могу его голос вспомнить — сколько раз его видела, а говорил он редко и мало. Потом, правда, он вырос. Да, была вроде бы у него девушка, но видела я ее один только раз. Выглядываю — идет он, а за ним девчонка. Северус помогает ей через лужу перепрыгнуть, а потом обнимает и целует у фонарного столба. А что потом стало, я не знаю. Я за таким не слежу… Года два назад был у них скандал. Дошло до того, что при открытой двери ругались. Я впервые услышала, чтобы Северус кричал на отца. То ли отец опять мать бить пытался, то ли что. А Эйлин, я помню, как вылезает между ними и говорит сыну: «Да ты что? Не трогай его! Я ему обязана!» Неужели за то обязана, что Тобиас ее на улице подобрал? А Тобиас давай кричать на сына: «Я тебя ненавижу! Ты — выродок!» Тот не стерпел и ушел, а Эйлин за ним бежала и кричала: «Северус, не уходи, вернись домой!»       — Я знаю, что Эйлин убила его, — глухо сказала Маргарет.       — Да. Недавно совсем. Видно, и у такой безумной терпение вышло. Она бросила дверь открытой и убежала. Труп нашли на следующий день. Не знаю, поймали ее, что ли?       — Она умерла, — ответила Маргарет.       — Да?.. Отмучилась, что тут скажешь. А ведь так хорошо жили поначалу. Тобиас с нее пылинки сдувал. Во что любовь со временем превращается? Живут люди спокойно, семью создают, ребенка рожают — и тут начинается!       Миссис Смит взглянула на часы и спросила:       — Еще чаю?       — Да нет, спасибо. Я пойду.

•┈┈┈••✦🕸✦••┈┈┈•

      — Алохомора!       Она закашлялась от пыли и неприятного затхлого запаха. В доме Снейпов было очень тесно, темно и неприятно. Она поскорее захлопнула входную дверь и протиснулась в крошечную гостиную.       Старый ковер было уже не спасти. Рваный в нескольких местах диван пах отбросами. Чувствуя себя так, словно оказалась в логове маньяка, Маргарет быстро осмотрелась. На дальней полке, затянутой паутиной, стояли семейные фотографии, а близ них — фарфоровая фигурка черного кота. Откашлявшись, Маргарет наклонилась, чтобы рассмотреть людей на снимках. Скромное свадебное фото Эйлин и Тобиаса — оба в простых нарядах, в руках Эйлин держит маленький букетик ландышей. Слева — фото смеющейся Эйлин: она сидит на берегу в купальном костюме, опустив ноги в воду. А справа — фото Эйлин вместе с маленьким Северусом, словно сделанное в старинном фотоателье. Эйлин на нем сидит на стуле, а Северус, которому на вид 10-11 лет, стоит рядом с ней, зажатый, с опущенной головой. Маргарет, преодолев отвращение, взяла с полки рамку и вытащила из нее фото Северуса с матерью. Она не знала, какие чувства вызовет оно у Снейпа, но решила сохранить его.       Быстро оглядев гостиную и больше ничего не обнаружив, Маргарет протиснулась в грязную кухню. Тут стоял запах испортившихся продуктов. Зажав нос, Маргарет поверхностно осмотрелась и, надеясь, что ничего не упустила, вошла в ванную комнату. В ванной пахло дешевой солью для ванн и старой канализацией. Со странным ощущением Маргарет постояла в этой комнате, а потом поняла, что смотрит на себя в зеркало. Выглядела она просто ужасно — свалявшиеся, словно месяц не чесанные волосы, искусанные до крови губы, лицо бледное, осунувшееся, как у призрака. Да даже Плакса Миртл выглядит лучше! В отвратительном чувстве Маргарет вышла из ванной и ступила на узкую скрипящую лестницу.       На втором этаже было две спальни. Она сразу прошла в спальню Эйлин и Тобиаса. Это была маленькая комнатка, чуть более светлая, чем остальные. Маргарет принялась за поиски. Она выворачивала ящички, залезла в личные вещи, заглядывала под мебель. Из прошлой жизни Эйлин не было ничего. В голове Маргарет билась какая-то беспокойная мысль, связанная с котами, но у Снейпов кота точно не было. Мерзкое чувство, что она поступает неправильно, становилось все сильнее. Наконец, осмотрев все вещи и не найдя ничего, Маргарет в ярости взвыла и пнула старую дверь. Получалось, что она зря истрепала себе нервы. Лучше бы она думала, как ей устроиться в вынужденной эмиграции, а не рылась в личном двух умерших людей.       Выскочив из спальни супругов, Маргарет чуть не налетела на дверь напротив — то была комната Снейпа. Благоразумие тут же подсказало ей не вторгаться в его личное пространство. Маргарет, Снейпу не понравится, если ты влезешь в его комнату, это ужасно! Но она уже направила огрызок палочки на дверь и прошептала:       — Алохомора!       Дверь отворилась. С гулко бьющимся сердцем Маргарет вошла в темную узкую комнату. Дешевая кровать, больше похожая на раскладушку, была накрыта черным покрывалом. Другой цвет Снейп словно из принципа не признавал. Старые школьные вещи лежали под рабочим столом. На тумбочке — истрепанный учебник за 6 курс зельеварения. «Расширенный курс». Маргарет взяла его и пролистала, в глаза бросились многочисленные пометки на полях. Снейп что-то вычеркивал и добавлял. На одной из страниц она увидела знакомое заклинание. «Сектумсемпра. От врагов». Озлобленный, нервный, доведенный до паранойи мальчишка. «Эта книга является собственностью Принца-Полукровки». Она прижала книгу к груди, чувствуя, что ее глаза наполняются слезами. Хорошо, что она пришла — она вернет Снейпу его вещи. Маргарет убрала учебник в свою безразмерную сумку.       Напротив кровати был маленький шкаф для вещей, а на нем — зеркало. У нее екнуло сердце — к зеркалу было прикреплено фото Лили Эванс. Странно — его сначала порвали, а потом кое-как склеили. Маргарет протянула руку, хотела взять его, но фото приклеилось намертво. В прошлом Маргарет бы приревновала, но теперь ей хотелось одного — плакать от тоски и боли. Ей было жалко маленького, несчастно влюбленного Снейпа, который увидел в Лили Эванс единственного близкого человека. Не вина Лили, что она не смогла вынести этот груз, и не вина Северуса, что он возложил на нее слишком много. Смотря на фото Лили на зеркале, Маргарет вдруг испытала потребность обнять их обоих и утешить. «Он отнял у меня единственное, что у меня было. За что? За что он так меня ненавидит? Что я ему сделала?..»       На столе лежали учебники и старый дневник. В нем Снейп рисовал схематичные, нелепые, но узнаваемые картинки. Джеймс и Сириус — страшные монстры, у которых замазаны лица. Оборотень-Люпин, из пасти которого вытекает кровь его жертвы. Жалкий Питер Петтигрю, который боится Джеймса и Сириуса и поэтому помогает им — вот, что случается, если позволяешь страху захватить тебя. Рисунки становились все мрачнее. Близ черных фигур появились слова, написанные рукой Снейпа: «Ненавижу, умрите, я хочу вас убить, месть, смерть, Сектумсемпра, ненавижу, Авада Кедавра, смерть, месть, Круциатус».       Маргарет отложила этот дневник и заглянула в ящики стола. В верхнем лежал еще один дневник. Маргарет пролистала его. Яростно, местами разрывая бумагу, Снейп записывал в нем разные эпизоды издевательств, а потом добавлял к ним собственные жестокие фантазии — как и с кем он хочет расправиться. Это был поток ненависти и мстительности. Описывая всевозможные жестокие «наказания», Снейп избавлялся от подавляемого в жизни гнева. Маргарет стало страшно от его изобретательности, но сочувствие было сильнее. Эти бесконечные описания: кто крал его вещи, обливал его чернилами, пытался столкнуть с лестницы… Джеймс, оказывается, насильно остриг ему волосы на третьем курсе. Люпин чуть было не порвал его на части в обличии оборотня. Описание издевательств у озера вызвало у нее приступ тошноты. Хуже того — если раньше она жалела Лили, то теперь захотела ее прибить. Ну как же так можно? Почему ты просто бросила его там и ушла? «Грязнокровка»? И почему британские волшебники так обижаются на это слово?       Дальше из дневника были вырваны листы. Маргарет нашла их на дне нижнего ящика — они были скомканы.       «Лили, пожалуйста, прости меня. Я не должен был называть тебя так».       «Пожалуйста, поговори со мной. Умоляю, поговори со мной, выслушай меня!»       «Ты — мой свет, мой ангел. Пожалуйста, вернись, позволь мне объясниться».       Маргарет положила эти «письма» обратно и закрыла ящики стола. Она прислушалась к своим чувствам, но не чувствовала ничего, кроме печали, жалости и тоски. Это был иной Снейп — не тот, которого она знала. И в то же время — тот. Ей было больно за него — мальчишку, который желал любви и принятия и не мог их получить.       Она тихо вышла из его комнаты и закрыла ее. Спустилась на первый этаж. В голове стучало: как же юноша, писавший эти нежные письма Лили, потом на ее же глазах убил ее любимого мужа?       — Боль заканчивается болью, — сказала она самой себе, уставившись на статуэтку кота в гостиной.       Появилась липкая, очень страшная мысль: а если Пожиратель, убивший ее мать и отца, — это Снейп? Снейп убивал и раньше, с 16 лет. Он убил семью чиновников, из-за чего его допрашивал Грюм. А если он убил и ее семью? «Ты правда дура, Марго. Как я. Еще одна дура, которая хочет облагородить Снейпа. Посмотри, к чему меня это привело!»       — Слишком поздно.       Она вспомнила, о каком коте думала на втором этаже. «На ювелиршином пуфе в развязной позе развалился некто третий, именно — жутких размеров черный кот со стопкой водки в одной лапе и вилкой, на которую он успел поддеть маринованный гриб, в другой». Маргарет сняла с полки фарфорового черного кота и встряхнула его. Он был полый внутри, и в его животе что-то загремело. Маргарет разжала руку, и фигурка разбилась о пол. В осколках лежали маленький пузырек с серебристым туманом и две сложенные записки. Только взглянув на пузырек, Маргарет поняла — это были воспоминания. Дрожащими пальцами она развернула первую записку.       «Дорогая Маргарет, здесь вы найдете ответ на ваш главный вопрос. Постарайтесь не судить меня строго. Я слишком поздно поняла, что любовь тоже порой рождает чудовищ».       — Развлекаешься, детка?       Она выхватила обломок палочки и наставила ее на вошедшего. Долохов — а это был он! — мило рассмеялся, словно его появление было заранее спланировано.       — Что ты тут забыл? — резко спросила Маргарет.       — За тобой пришел. Слушай, убери… м-м-м… это. Ты все равно меня убить не сможешь — клятва не позволит.       — Я и не собиралась. Но мало ли… может, оборотное зелье?       Долохов ласково обнял ее, и она положила голову ему на плечо.       — Знаешь, что ты наследила? — спросил потом он. — У Снейпа стояла «сигнализация». Он догадался, что это ты, но послал меня проверить… на всякий случай.       — Слушай, Тони, у тебя случайно нет Омута памяти?       Она уже хотела уйти. Долохов, похоже, собирался идти вместе с ней.       — Нет. Это… эта пробирка, что ты забрала… Хорошо, не лезу не в свое дело. Кстати…       Тут он вытащил из кармана небольшой конверт.       — Это от нас… всех. Ты понимаешь.       — Что?       — Магловские деньги. Хватит на первое время.       — А что, если об этом узнают «ваши»? Я грязнокровка, Тони.       — Ой, Марго, не читай мораль. Мы сами разберемся. На, возьми.       Она снова обняла его. На этот раз Долохов не ответил на ее объятие.       — Не нужно, Марго, я… ты же знаешь. Не мучай меня.       — Прости.       Они вышли из дома Снейпов. Долохов незаметно закрыл его заклинанием. Туман на улице рассеялся. Маргарет взглянула на дом миссис Смит и заметила, что та с любопытством наблюдает за ней и ее спутником.       — Я знаю, что Снейп убил Поттера, — выцветшим тоном сказала она.       — Да, он мне сообщил.       — Лили сказала, что это произошло на ее глазах.       Долохов искренне не понимал, что ее смущает. Они шли, касаясь друг друга локтями. Долохов наклонился, чтобы прошептать Маргарет на ухо:       — Марго, ну какая разница, кого кто убил? Это же война. На войне все друг друга убивают. Ты что, безгрешная?       — Нет.       — Ну вот! Ты вообще любишь Снейпа или нет?       — Люблю, — буркнула она.       — А кстати, как ты убиваешь сломанной палочкой? Я такого ни разу не видел.       Вспомнив, что она забрала из дома вторую записку, Маргарет полезла за ней в карман. Любопытный Долохов тоже уставился в текст.       «Я, Эйлин Снейп, урожденная Принц, признаю, что, будучи в здравом уме и трезвой памяти, добровольно и по своему желанию, убила Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. Я совершила это убийство, прибегнув к яду. Альбус Дамблдор посетил мой дом и потребовал, чтобы я публично раскрыла результаты моей работы в «Исследовательском центре», закончившейся успешно в 1959 г. На это требование я ответила отказом. После этого Альбус Дамблдор заявил, что будет вынужден самолично раскрыть эту информацию магическому сообществу. Чтобы не допустить этого, я применила заклинание связывания со спины, а потом напоила Альбуса Дамблдора чаем с добавлением яда. После этого я через трансгрессию перенесла его тело на территорию Запретного леса близ Хогвартса. Я осознаю последствия моих действий и не раскаиваюсь в содеянном, потому что мое деяние было продиктовано необходимостью сохранить мою семью».       Маргарет и Долохов молча переглянулись.       — Это шутка такая? — прошептал Долохов. — Старик же умер от болезни… на нашем седьмом курсе. Или нет?       — Это… выкинь из головы то, что ты сейчас прочитал. Или спроси Снейпа.       — Скрывать от друзей правду нельзя, — заявил Долохов. — Ты знала, что мамаша Снейпа укокошила Альбуса?       — Нет!       — Марго, во что ты влезла?..       Вдруг Долохов замолчал и поспешно отвернулся к стене. Мимо как раз шла Лили Поттер. Быстро бросив взгляд на Маргарет и Долохова, легко узнав его, Лили с отвращением скривила губы и ускорила шаг.       Маргарет поняла, что этого Лили никогда ей не простит.