Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Она зашла в торговый центр. Магловские деньги лежали в кармане рабочего кителя. Маргарет на всякий случай проверила, на месте ли они.       В магазине она купила неприметную, самую скучную магловскую одежду: джинсы, желтый свитер с высоким воротом и черный осенний плащ. Переоделась она сразу же, в примерочной, а униформу спрятала в свою безразмерную сумку. Потом Маргарет купила новую пленку для фотоаппарата, сухой шампунь с любимым запахом малины, упакованный в бумагу сэндвич и бутылку воды. Решив, что теперь она готова, она прошествовала в женскую уборную, убедилась, что в ней никого нет, и тихо позвала:       — Добби…       Домовик тут же появился рядом с ней.       — Быстро, — попросила она и схватилась за его руку, — перенеси меня во Францию, но только туда, где нас не заметят.       Добби послушно сжал ее руку, мир закружился — и мгновение спустя, выпустив пальцы домовика, Маргарет упала на сухую землю.       — Ох, черт…       Новый перенос дался ей нелегко. Маргарет едва сдержала тошноту. Добби, испуганный тем, что их могут увидеть, быстро схватился за «хозяйку», а когда она встала, спрятался за ее ногами.       — Добби, а… где мы?       Они стояли посреди осеннего поля, озаренного заходящим солнцем. Маргарет зажмурилась из-за яркого оранжевого света и приложила руку ко лбу, высматривая, куда ей идти. Впереди была желто-красная роща, позади — пыльная, извилистая сельская дорога. И ни одного человека поблизости.       — Э-э-э… а это точно Франция? — спросила Маргарет на всякий случай.       — Да, мисс Маргарет.       — Э-э-э… а куда нам идти?       — Не знаю, мисс Маргарет, — виновато ответил домовик. — Добби позаботился, чтобы мисс Маргарет не попалась на глаза маглам. Если мисс Маргарет хочет, Добби может перенести ее в другое место.       — Ну нет, — уверенно ответила она, — еще одного переноса я не переживу.       Как они заранее договорились, Добби должен был вернуться в английский дом Эйвери и, если хозяин разрешит (в этом Маргарет не сомневалась), должен был оставаться в нем, пока его не позовут за новым поручением. Поэтому теперь, убедившись, что Маргарет больше ничего не нужно, Добби трансгрессировал, оставив ее посреди незнакомого поля.       Маргарет прикинула, в какую сторону ей лучше пойти. Дорога петляла, и только местные знали, куда идти, чтобы найти цивилизацию. Пока она нерешительно смотрела по сторонам, палочка в кармане пальто словно ожила. Маргарет сунула за ней руку и чуть было не обожглась — из обломка сыпались красные искры.       — Что?.. Магическая сеть работает?       Стоило ей покинуть Великобританию, как сеть починилась. Сообщения в ленте летели с невероятной скоростью, в личных было множество непрочитанных «новостей».       «Важное объявление! Французское Министерство магии объявило, что согласно принять беженцев из магической Британии. Для получения статуса беженца и выделения финансовой помощи волшебнику из Британии нужно обратиться непосредственно в главное здание Министерства магии в Париже».       «…Установлено, что магическая сеть не работает на территории Великобритании у всех волшебников, за исключением обладателей Черной метки — знака Пожирателей смерти».       «Точное число погибших при захвате Хогвартса до сих пор не установлено. Предположительно погибло не менее 115 человек. Всего же с начала войны, не считая Пожирателей, погибло не менее 700 человек».       «Во время захвата Хогвартса были убиты профессора Синистра (астрономия) и Слизнорт (зельеварение)».       Значит, Слизнорт мертв. Это не выбило ее из колеи. Она симпатизировала ему, но на этой войне погибло уже столько людей, ее знакомых, те же Джеймс и Мэри…       — Просто не думай, Маргарет, — велела она себе. — Я запрещаю тебе переживать из-за этого.       Она быстро написала в сети первое за несколько дней сообщение.       FoxyMargo: «Я жива. Все относительно нормально. Я на территории Франции. У меня есть фото Хогвартса во время пожара. Если кто хочет купить, пишите мне в личные».       Она понимала весь цинизм своего предложения. Несмотря на постигшее британских волшебников горе, она хотела заработать на эксклюзивном материале. Маргарет одернула свою совесть — да, ей жалко Хогвартс, ей жалко своих приятелей, но что мешает ей продать фото заграничному изданию? Ей повезло стать единственным журналистом, который не только выбрался из схватки живым, но и успел снять уничтожение замка. Не собирается она заниматься благотворительностью, ей тоже нужно на что-то жить! Не брать же деньги все время у Снейпа и Долохова!       Эти размышления придали ей сил, и Маргарет бодро зашагала по дороге в случайном направлении. Из палочки продолжали сыпаться искры, но она ничего более не желала знать. Главное, что нужно понять и запомнить — жить, ей нужно как-то жить после войны, нужно достать деньги, искать материал и торговаться за него, нужно получить защиту французского Министерства… Сколько же всего нужно сделать!       Она не чувствовала усталости. Так она прошла с час, уже начинало темнеть, но, к счастью, дорога привела ее к железнодорожным путям. Маргарет пошла вдоль путей, надеясь скоро выйти к станции. С каждой минутой становилось все темнее. Небо приобрело насыщенный синий оттенок, почерневшие кроны деревьев, что росли вдоль железной дороги, раскачивались от промозглого вечернего ветра. Маргарет поежилась, чувствуя, как этот ветер забирается ей за воротник. Она боялась использовать палочку, думая, что в округе могут быть маглы — не хватало в первый же день нарушить Статут.       Наконец, когда она уже почти отчаялась, впереди замаячили огни деревенских домов, а потом Маргарет увидела платформу с одиноким электрическим фонарем. Кроме лавочки, на платформе ничего не было, даже кассы с билетами. Людей в округе тоже не было, дома, хоть и сияли поодаль окошками, показались Маргарет почти игрушечными. Сев на лавочку, она стала ждать. Поезда все не было. Она съела сэндвич, походила по платформе, снова вернулась на лавочку. Поезда не было. Наплевав на возможное нарушение Статута, Маргарет достала палочку и согрела себя заклинанием. Погода становилась хуже — ветер усиливался, ночью мог пойти дождь. Представив, что ей придется ждать до утра, Маргарет поежилась, потом легла на твердое дерево и свесила ноги вниз.       В сети тем временем вынужденные эмигранты уже обсуждали ее «странное появление».       «Фокс спаслась? То есть ее приятельница Эванс не ошиблась? Интересно будет послушать ее историю» — «Ты чего такой подозрительный? Много кто спасся из Хогвартса. Она-то чем тебе не угодила?» — «Дыма без огня не бывает, знаешь? Не зря говорят, что она дружит с Пожирателями. Это даже Скитер в свое время подметила» — «Да кто верит Скитер в 1978 году, вы что?» — «Я считаю, что продавать снимок Хогвартса — это аморально. Это часть нашей истории, а не предмет торга» — «Предлагаешь девчонке просто так отдать дорогое фото? Я на ее стороне. Если бы я сделала единственное фото горящего Хогвартса, я бы продала его за миллион галеонов» — «Она будет работать на французов теперь, что ли?»       AliceDi (Элис Дигори): «Марго, я рада, что ты в безопасности. Я в парижской больнице Мунго. Навести меня, как найдешь время».       Lupin (Ремус Люпин): «У нас все хорошо. Марлен стало лучше».       DogDog (Сириус Блэк): «Малышка, ты слышала, что у нас горе? Джеймса не стало. Я в Париже. Жду тебя, давай напьемся вместе».       Она, наверное, заснула на лавочке. Ее разбудил звук приближающегося поезда. Маргарет резко села, тряхнула головой, чувствуя, что перед глазами мутно и странно. Магловский поезд разрезал утренний сумрак протяжным гудком.       Билет Маргарет купила у кондуктора. В раннем поезде большинство мест было свободно. Она рухнула на место у окна и откинулась головой на спинку сиденья, надеясь снова заснуть. Но беспокойные мысли, как назло, лезли в голову, напоминая, что расслабляться нельзя.       Маргарет, не спи! Эйлин Снейп убила Дамблдора! Она встрепенулась и уставилась в утренние сумерки за стеклом. Эйлин Снейп, Эйлин Принц… «Вечером Альбус Дамблдор посетил мой дом и потребовал, чтобы я публично раскрыла результаты моей работы в «Исследовательском центре», закончившейся успешно в…» Она невольно восхитилась выдержкой этой женщины. Если Эйлин решилась на убийство столь влиятельного человека, она должна была иметь стальную силу воли. И, конечно, сильную мотивацию. Вот, значит, как умер Дамблдор, место которого в Хогвартсе заменил его «близкий родственник» под оборотным зельем. Все в этой истории переплетено. «Результаты работы» — со слов Эйлин, эта «работа» была успешной и закончилась в 1959 г. И именно в тот год Эйлин Принц сбежала из волшебного мира. «Она мечется, плачет, будто в истерике. То ли потерялась, то ли сделали с ней что… Вдруг вижу — открывается дверь дома Снейпа. И вижу, что Тобиас выходит из дома и спрашивает ее — не нужна ли, дескать, помощь. А она к нему бросается и сознание теряет». Все дело в этой якобы успешной «работе». Эйлин пыталась сбежать от нее, затаилась в магловском мире, но спустя много лет на ее пороге возник сам Дамблдор — уж он-то не стал бы беспокоить по пустякам. А после отказа в чем-то признаться он «заявил, что будет вынужден самолично раскрыть эту информацию магическому сообществу». Раз Эйлин не испугалась совершить убийство самого Дамблдора, это должна быть либо очень важная, либо очень опасная информация. Самой Эйлин нечего было терять — она сама исключила себя из волшебного мира. Защищала ли она свое имя? Или пыталась уберечь кого-то, скрывая правду? Разве только… «Тобиас на него с ножом бросался и грозился быстро прирезать. Я впустила его. Смотрю потом — а за ним Эйлин идет. Северус говорит, что не пойдет домой, а Эйлин — ему: «Ты должен вернуться, мы должны жить с ним, только он нас защитит». Защитит? От кого это? Явно у нее не все дома были, но ребенка-то зачем мучить?» Эйлин переживала из-за своего сына? Пыталась защитить его — от чего? От своего прошлого? Боялась, что его жизнь, карьера рухнут, даже не начавшись, если все узнают, что его мать… что?       Маргарет нащупала в сумке записку. «Дорогая Маргарет, здесь вы найдете ответ на ваш главный вопрос». У нее были воспоминания Эйлин, но посмотреть их без Омута памяти было невозможно. Вероятно, Эйлин знала, что в Хогвартсе Омут есть, рассчитывала, что она, Маргарет, сможет до него добраться… но теперь и самого Хогвартса нет, не то что Омута. Она слышала, что это невероятная редкость. Загадка могла быть решена, но сейчас, сейчас… Как же узнать правду? Найти Макгонагалл, разве что, умолять ее рассказать все, что она знает о последних днях Дамблдора? Быть может, Дамблдор говорил с ней об Эйлин или оставил после себя записи?       «Когда отец работал в центре, центр был единственным в мире в специализации «улучшения чистокровности». Поэтому в нем было очень дорого, ок? Отец говорил, что не каждая чистокровная семья могла его позволить себе. В центре выявляли ошибки в «родовой программе», которые вели к вырождению, составляли «карту» для выравнивания ситуации. Была услуга «проектирования потомства» или как-то так, ок? Это тогда стоило тысячу галеонов» — «Тысяча галеонов — за что? Чтобы тебе жену нашли?» — «Отец говорил, там могли вычислить, каким будет ребенок с тем или иным партнером. Ок? Вроде бы можно было выяснить все, вплоть до магических способностей, цвета глаз, физической силы, ну и по мелочи, ок? Некоторые семьи платили тысячу галеонов, чтобы из нескольких претендентов выбрать самого лучшего с точки зрения продуктивности потомства». А если Эйлин занималась этим «проектированием потомства» и вывела что-то, что ее напугало… что-то пошло не так… может, вывела новый сорт чистокровности? Но Дамблдору-то это зачем?       — Votre billet, mademoiselle.       Она дернулась и испуганно воззрилась на человека справа от нее. Вагон заполнился новыми людьми. Поезд уже въехал в пригород Парижа. Она протянула билет. Маргарет знала, что ничего плохого не сделала, но близ маглов ей было страшно. Ей все время казалось, что они чувствуют ее «инаковость». Поскорее бы вернуться к волшебникам. Она не сможет жить в магловском мире, теперь это невозможно.       — Merci, mademoiselle. Votre billet, monsieur.       Напротив по-французски беседовали пожилые женщины, из тех, что застали 40-е и одеваются, как в военные времена. Они взглянули на Маргарет с подозрением. Она кожей чувствовала их неприязнь и поскорее отвернулась к окну.       — Beaucoup d'Anglais sont venus ce mois de novembre…       — Oui, très étrange.       — J'entends parler anglais dans la rue tout le temps… Quelle horreur!       — Je suis d'accord. Et pourquoi ne peuvent-ils pas simplement rester chez eux?

-ˋˏ✄┈┈┈┈

      В магической сети ей заранее посоветовали остановиться в магическом отеле «Rivière magique». Отель располагался как раз напротив парижского отделения банка Гринготтс, замаскированного под обычный магловский офис. У французских волшебников не было своего Косого переулка, общего пространства. Магические магазины, отели, кафе и библиотеки были разбросаны по всему Парижу, попасть в них можно было только с магловской улицы, поэтому волшебники тут выглядели, как самые обычные маглы. Никаких мантий — эту устаревшую одежду носили только в Шармбатоне. Британским волшебникам, не привыкшим к столь тесному контакту с магловским миром, приходилось переучиваться.       Маргарет зашла в отделение банка, чтобы обменять половину магловских денег на галеоны. Работало только одно окошко, и англичанка с пушистыми белоснежными волосами на пальцах объясняла, сколько денег ей нужно поменять. В банке не знали английского языка, а беженцы от войны не знали французского. Маргарет мысленно поблагодарила Клотильду, которая обеспечила ей несколько лет обучения во Франции — кто бы мог подумать, что однажды ей это пригодится.       Потом она перешла на другую сторону улицы и вошла в небольшой отель. Первый зал был украшен настоящими чучелами магических животных. Человек за стойкой невесело ей улыбнулся.       — Вы подали заявление на статус беженца?       — Эм, нет. А что?       — Без министерского талона №7 я не могу вас зарегистрировать.       Маргарет удивилась:       — А, то есть… я не могу записаться к вам, как туристка? Я, может быть, проездом.       — Извините, мисс, но таковы новые правила. Без талона №7…       Маргарет мысленно выругалась и поспешила в метро. Благодаря Клотильде, с которой они часто гуляли по Парижу, она знала, где находится Министерство. «Подумать только, что раньше я работала в этом здании…» А ведь именно французское Министерство потом арестовало Клотильду непонятно за что. Маргарет заставила себя об этом не думать.       Главный вход в Министерство был на площади Вобан в 7-м округе Парижа. Напротив возвышался Дом инвалидов. Маргарет быстро зашла в неприметную дверь на узкой стороне здания, прошла по длинному коридору и вызвала старый лифт. Заскрипев, он остановился на первом этаже. Маргарет знала, что нужно положить палочку в специальное отделение, и тогда лифт доставит ее в Министерство.       — Подождите! — вдруг окликнул ее знакомый голос.       Маргарет испуганно вздрогнула. За ней в здание вбежала — кто бы мог подумать! — мисс Джонсон. Та самая американка мисс Джонсон, якобы «психотерапевт». И тут она! Маргарет так опешила, что уступила ее просьбе. Мисс Джонсон, тряхнув ухоженными черными кудрями, забралась в кабину лифта и сказала:       — Как я рада, что вы в порядке, мисс Фокс.       Заметив, что палочка у Маргарет сломана, мисс Джонсон спросила:       — Вы что же, колдуете ею?       — А что? — резко ответила Маргарет.       — Это так необычно, мисс Фокс. Очень…       Маргарет закрыла глаза, молясь, чтобы эта странная личность не полезла опять в ее голову.       Лифт привез их в маленький приемный зал с единственным работающим окошком. Ни охраны, ни проверок, к которым волшебники привыкли в Британии. Французы будто вообще не заботились о безопасности. И тут, как и в банке, в приемной сидело человек десять претендентов на статус беженца. Это было… как-то ненормально.       — Заполните эту форму, — шепнула Маргарет женщина средних лет.       Мисс Джонсон, как назло, села близ нее и беззастенчиво уставилась на полученную Маргарет «анкету».       — Хм, вы не могли бы интересоваться мною… менее навязчиво?       — Понимаю, простите, — ответила та. — Но вы — мой пациент, и я…       — Я не ваш пациент, — прошипела Маргарет. — И хватит меня везде преследовать.       На нее настороженно покосились. Она поскорее стала заполнять форму. Возраст, факультет в Хогвартсе, участие в Сопротивлении, работа в Министерстве, оставшиеся в Британии родственники, знакомые и близкие среди Пожирателей… Меньше всего хотелось рассказывать о своих связях с Пожирателями. Маргарет неопределенно написала, что знала кого-то из Пожирателей по Хогвартсу, но давно с ними не общается. Косо взглянув на Эйприл Джонсон, она заметила, что та не сводит с нее глаз. Маргарет хотела резко спросить «что?», но у нее пересохло во рту. Она испугалась, потому что не понимала, кто такая Джонсон и что ей от нее нужно.       Сдав наконец в окошко форму и получив бумажку, подписанную как «талон №7», Маргарет поскорее направилась к лифту. Джонсон не пошла за ней, но она чувствовала на себе ее настойчивый, любопытный взгляд. Джонсон словно что-то хотела сказать, ну или хотя бы намекнуть, а она не понимала.       Вернувшись в отель, Маргарет бросила на стойку нужный талон.       — Теперь вы сможете меня зарегистрировать?       — Конечно, мисс… Фокс? Так вы журналистка?       — Да, — недовольно буркнула Маргарет, — причем очень уставшая.       — Так, так… наличными или в долг?       — В долг?       — Оплата после получения пособия.       — Наличными. И можно, пожалуйста, принести еду в номер?       По узкой лестнице она поднялась на второй этаж. Номер был очень простым — узкая кровать, небольшой столик и стул, шкаф для одежды и репродукция картины Моне. В ванной отвратительно пахло розами, которые словно пропитали чем-то ядовитым. Через несколько минут эльф-домовик принес Маргарет яичницу и нарезанный багет.       Она добралась. Невероятно, но она добралась.       Она заснула на несколько часов, потом приняла ванную, слушая, как за стенкой кто-то говорит по телефону. Наступило новое утро. Маргарет вызвала домовика, чтобы он принес ей завтрак и обязательно кофе. Делать ничего не хотелось, ее тело и разум требовали отдыха после нескольких дней ужасного напряжения.       Откусывая от багета, Маргарет зашла в магическую сеть и заметила, что волшебники обсуждают, насколько сериал Риты Скитер аморален в нынешних обстоятельствах.       «Я не понимаю, почему ее не запретят. Почему нормально публиковать ЭТО?» — «Ну, мы же не Пожиратели, у нас свобода слова есть» — «Зачем нужна свобода слова? Чтобы Скитер публиковала пошлости?» — «В американской прессе пишут, что Скитер получила деньги чуть ли не от американского Министерства на развитие этого «сериала» — «Чего? Кто-то платит Рите за пошлость и омерзительные постельные сцены?» — «Я читал мнение американцев: они считают, что Скитер обличает Пожирателей, показывая их жестокими маньяками и насильниками» — «Американцы реально думают, что помогают Сопротивлению, спонсируя Риту Скитер?»       С опаской она зашла посмотреть, что же пишет Рита Скитер после сожжения Хогвартса. Скитер благоразумно исключила из повествования несколько месяцев обучения в школе и сразу перешла к ее уничтожению.       «Мэгги бежала по пылающему коридору Хогвартса в поисках выхода. Внезапно ей навстречу вылетел Снегг и преградил ей путь. Она попыталась его обойти, но он схватил ее за плечи и прижал к стене.       — Ну вот и мой трофей, — плотоядно усмехнувшись, протянул он.       Снегг заглянул в ее глаза — огонь желания ее киски плескался на дне зрачков, и он был жарче, чем огонь, сжигающий замок. Снегг это почувствовал и запустил руку Мэгги под юбку. Она подалась ему навстречу, чтобы его палец скользнул внутрь. Ее киска влажно хлюпнула, впуская его палец в себя.       — Ты меня хочешь, грязнокровка? — прошипел Снегг, крепче прижимая Мэгги к стене.       — Пожиратели уже вошли в Хогвартс… — сбившимся голосом прошептала она. — Теперь я хочу, чтобы ты вошел в мой Большой зал.       — Тогда сейчас ты узнаешь, насколько велика моя Астрономическая башня.       Снегг закинул ее ноги себе на талию и резко вошел. Мэгги охнула, ощущая, как головка члена упирается ей в матку. Он начал быстро вбиваться в нее, а она стонала и подмахивала бедрами. Ее киска стала пульсировать и сжиматься вокруг члена Снегга, желая выдоить его без остатка. Ощущая приближающийся финал, Снегг резко вышел из жалобно хлюпнувшей киски и поставил Мэгги на колени. Та призывно открыла рот и высунула язык.       — О, грязнокровка… — Снегг надрачивал свой член. — Сейчас ты получишь свой яичный коктейль…       Он бурно кончил, заливая ее лицо своей спермой.       — О, Снегг. — Мэгги хищно облизала губы. — У тебя столько спермы, что ты мог бы потушить этот пожар».       NMalfoy (Нарцисса Малфой): «Какой кошмар! Зачем вы это пишете? Вас нужно посадить к дементорам!»       LMalfoy (Люциус Малфой): «Боюсь, дементоры — это слишком милосердно. Я бы выбрал не менее десятка Круциатусов».       Avery (Томас Эйвери): «А пожар там где, рядом? Их он совсем не беспокоит?»       EvanRosier (Эван Розье): «Эта женщина правда думает, что мы настолько озабоченные?»       RegulusB (Регулус Блэк): «Омерзительно. Удалите это, ок? Я не хочу читать о подобном, ок? И никто не хочет. Мы потеряли Хогвартс, колыбель нашей цивилизации, а вы делаете из этого развлечение. Это не ок!»       Antonin (Антонин Долохов): «Рита, я в очередной раз убедился, что вы испытываете сексуальный интерес к Пожирателям. Кстати, вы получили от меня вино и цветы?»       Bergen (Вайолет Берген-Долохова): «Меня сейчас стошнит. Милый, как ты можешь говорить с подобной особой?»       EvanRosier (Эван Розье): «Послушать авроров, мы только сексом и занимаемся, больше ничем».       Bellatrix (Беллатриса Блэк): «Я убью ее с удовольствием. Скитер заслуживает мучений. Мы не занимаемся непотребствами! Мы — приличные люди!»       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Хватит это обсуждать! У вас жены есть, идите с ними обсуждайте секс».       EvanRosier (Эван Розье): «О, Снейп пришел! Я с женой не обсуждаю подобное, у нее нервы слабые».       Bellatrix (Беллатриса Блэк): «Не говори, что мне делать, Снейп! То, что Темный Лорд приблизил тебя к себе, не значит, что ты можешь мне указывать!»       Avery (Томас Эйвери): «Э, полегче, Белла. Не здесь же».       LMalfoy (Люциус Малфой): «Замолчи, Белла. Ты не знаешь, что ты говоришь».       Bellatrix (Беллатриса Блэк): «Я знаю! Вы позволяете Снейпу вам указывать! Ничтожества! Да я скорее умру, чем склоню голову перед Снейпом!»       Avery (Томас Эйвери): «Ты чего несешь? Ты чего, пьяная? Иди поспи!»       Bellatrix (Беллатриса Блэк): «На твоем месте должен быть Роди! Ты не заслужил этого!»       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Если ты хочешь что-то мне сказать, ты можешь прийти ко мне лично. Не надо устраивать публичные разборки на потеху нашим врагам».       NMalfoy (Нарцисса Малфой): «Белла, не смей так говорить! Темный Лорд тебя накажет!»       EvanRosier (Эван Розье): «Стоп! Белла, я ограничу тебя в магической сети с сегодняшнего дня. Остальные — расходитесь!»       Аппетита у Маргарет больше не было. Она вызвала домовика, чтобы он унес почти нетронутый завтрак. И ей безумно захотелось найти Риту Скитер.

-ˋˏ✄┈┈┈┈

      В маленькой гостиной на втором этаже она обнаружила Сириуса Блэка, уже заметно пьяного, и незнакомую девушку, что смотрела на него с легкой насмешкой. Сириус бросился обнимать Маргарет.       — Малышка, ты добралась! Какая умничка! А я вот… нашел компанию, пока тебя не было. Это Клара, в прошлом министерский чиновник.       — Привет, — с бесстрастной улыбкой ответила та.       Клара полулежала в высоком кресле, скрестив ноги и распустив по плечам красивые черные волосы. Ее необычные золотые глаза были хитрыми и привлекательными, как у животного.       — Э-э-э… — Нехорошее чувство поселилось в груди Маргарет. — Простите, если помешала вам.       — Ну что вы, — ответила Клара. — Я только слежу, чтобы Сириус не спился раньше времени.       — Раньше времени?..       — О, какая она заботливая! — с восторгом воскликнул Сириус. — Так уговаривает меня не пить… Очаровательная!       Клара немного пофлиртовала глазами. Маргарет уставилась на нее с приоткрытым ртом, но потом поспешила отвернуться.       — Ты видел кого-то из наших? Грюма, например, или Элис?       — Элис в больнице. — Сириус налил себе красного вина. — А Грюм… не знаю, он больше не аврор. Аврората больше нет. Он, кажется, со Скримджером… Оба живут у какого-то местного аристократа — хорошо устроились, а?       — А остальные?       — А-а-а… Ремуса поместили в отдельную квартиру, как опасного типа, запрещают выходить вообще, представляешь? И Марлен вроде с ним… Питер тоже в гостинице нашей. А Джеймс… Джеймс!       — Ну, тише-тише, — заговорила Клара и положила руку на его запястье.       — Какая она прелестная! — Сириус кивнул на Клару. — Успокаивает меня… Эх, пойду я в «Серого осла». Хочу виски!       — Ох, останься…       — Нет, милочка, виски — это святое.       — А «Серый осел» — это что? — спросила Маргарет.       — Ну, малышка, это бар, в нем начали стихийно собираться наши, эти… эмигранты. Я в нем Макгонагалл встретил и эту Джонсон… хм… и Скитер там бывает.       — А можно я с тобой?       — А, конечно! Клара, милочка, останься! Не бойся, с Марго у меня исключительно дружеские отношения.       Кое-как встав, Сириус потащился к камину и набрал в горсть летучего пороха. Он бормотал о том, насколько за время войны успел соскучиться по каминному перемещению. «Вечно все заблокировано! Отвык уже… Париж — рай после нашей войны! Нормальная жизнь!» Его фигура потонула в большом зеленом пламени. Маргарет оглянулась на Клару, которая с насмешкой улыбалась ей и блестела яркими глазами.       — «Серый осел».       Камин выбросил ее в маленькой комнатке магического бара. Сириус помог Маргарет встать — удивительно, учитывая, что сам он покачивался. Вместе они прошли в большое помещение, темное, с низким потолком, переполненное людьми, несмотря на то, что было меньше шести вечера. Всюду звучала английская речь. Волшебники искали в баре своих знакомых. Многих Маргарет узнавала в лицо. В дальнем углу в одиночестве сидел Грюм над кружкой безобидного сливочного пива.       — Там Аластор, — сказала Маргарет. — Пойдем к нему.       — Ой, нет, он считает меня алкоголиком.       — Ну пожалуйста, Сириус!       Он смирился и позволил провести себя через толпу к столику Грюма.       — Фокс?       Маргарет вдруг захотелось его обнять. Она и забыла, что раньше ненавидела Грюма. Сейчас, вдали от привычного, Маргарет готова была ухватиться за каждого знакомого. Грюм, похоже, тоже забыл, как складывались в прошлом их отношения. Он встал и коротко обнял Маргарет за плечи.       — Привет, Фокс.       — Привет, Грюм. Мы сядем?       — Если не собираетесь напиться.       Сириус хмыкнул себе под нос, но тоже сел. Маргарет набросилась на Грюма с вопросами. Тот отвечал охотно, словно был рад, что его спрашивали. Хогвартс, к счастью, уничтожен не полностью, его получится восстановить после войны… если Сопротивление наберется сил на континенте и отправится домой — снова бить Пожирателей. Большинство чиновников убиты или перешли на сторону Волан-де-Морта. Министерство упразднено. Пожиратели намерены создать свою школу, свою больницу, свои органы власти, старое им не нужно, что странно — они же так мечтали вернуть «старый аристократический мир», а не сжигать его останки. Выжившие волшебники бегут во Францию, Министерство обещает с новой недели начать выплачивать пособия тем, кто получил статус беженца.       — Но тебе деньги не нужны, — с невесомым пренебрежением добавил Грюм. — Ты получишь деньги за снимки, верно?       — За снимок. Он в единственном экземпляре.       — О, а сколько заплатят? — встрял в разговор Сириус.       — Американская новостная газета обещает заплатить 800 галеонов, — ответила она. — Я хотела тысячу, но они безбожно жадные.       — Что? — воскликнул Сириус. — Это отличная плата! Никого не знаю, у кого столько денег из наших.       — Как интересно, — заметил Грюм, — пока мы спасались из Хогвартса, ты его фотографировала…       — Не начинай, — перебила Маргарет. — Это моя работа. Тебе было бы легче, если бы фотографии пожара не было?       — Ты торгуешься с американцами, — возразил Грюм. — Для них наша война — это как «сериал» Скитер. Развлечение в чужой стране.       — И что? Поэтому я не могу зарабатывать деньги?       Грюм вдруг вздрогнул, будто она сказала нечто непристойное.       — Я отдам половину денег на благотворительность, — озвучила ранее принятое решение Маргарет. — Думаю, нашим эмигрантам нужны деньги, не все же пока получили статус и пособие.       — И так ты хочешь откупиться от своей совести? — с насмешкой уточнил Грюм.       — Моя совесть меня ни в чем не упрекает, — заявила она.       Грюм махнул домовику, веля принести ему еще сливочного пива. Сириус, несмотря на пристальный взгляд Грюма, заказал себе стакан огневиски. Маргарет взяла горную воду.       — Бросал бы ты пить, — с внезапным сочувствием сказал Сириусу Грюм. — Выпивкой боль не заглушить. Я пробовал.       — Не читай нотации, а?       Когда принесли их заказ, Сириус залпом опустошил свой стакан. Маргарет с беспокойством смотрела на это и думала, что Блэк постепенно сходит с ума.       — Делом бы занялся, — снова начал Грюм.       — Каким делом? — оборвал его Сириус. — Опять ты про свое Сопротивление? Вы со Скримджером, я смотрю, верите, что Сопротивление победит… да! Сопротивление победит!       — Я думал, ты захочешь отомстить за Джеймса.       — Ой, Грюм, я не поведусь на твои манипуляции! Старая песня, слышал уже от тебя!       Грюм грустно вздохнул и пригубил из своего стакана. Маргарет жестом велела домовику принести еще виски для Сириуса. Грюм, понимая ход ее мыслей, слегка пнул ее ногой под столом.       — Сопротивление должно победить, — уже тише заговорил Грюм. — Если мы сдадимся, мы никогда не вернемся домой. Мы не восстановим Хогвартс и Косой переулок. Этот исход тебя устроит?       — Я реалист, — заявил Сириус. — А ты опять стал идеалистом. Я умом понимаю, что мы не вернемся. Нас меньше. И это… Пожиратели… они сейчас успокоились, засели на острове… и пусть там и сидят! Пусть хоть вечность там сидят!       — Ты предлагаешь нам не готовить контрнаступление?       — Да! Жить нужно здесь! Я не пойду на войну опять, мне это не надо, тебе тоже не советую. Мы проиграли — все! Мы успели уйти — и хорошо! А ты со своим Скримджером, со своим Сопротивлением… что дальше? Что твое контрнаступление? Смерти одни. Мало наших убили? Нужно больше?       — Я тебя не понимаю, — отрезал Грюм. — Я не могу оставить то, что мне дорого, на растерзание Пожирателям.       — Мы уже это сделали, — глухо возразил Сириус. — Просто… чего дальше-то? Что дальше? Опять убийства? Кровь… За что? За сгоревший Хогвартс? Помирать за стены?..       — Ты казался мне намного храбрее.       — Оставь свои манипуляции! Говорю же, я на них больше не куплюсь! Это раньше я тупой был, лез в каждую дичь… А смерть Джеймса меня научила — ценнее жизни ничего нет! И не стоят стены, замки и прочее, чтобы за них помирать! Тебе нужен Хогвартс? Ну и иди, освобождай его! Мне он не нужен! Не хочу умирать и не хочу, чтобы умирал Люпин! Кому лучше стало? Люпин угасает на глазах. Ты не понимаешь… ты никого не терял на этой войне, а я… Да что?..       Сириус встал из-за стола, покачнулся, схватился за него.       — Марго, я это… я вернусь к Кларе? Мне что-то плохо.       — Конечно, — быстро ответила она. — Тебе помочь?       — Нет… если хочешь, это… оставайся. Увидимся, Грюм.       И Сириус пьяной походкой направился в комнатку с нужным камином.       — Боевой дух, я смотрю, на нуле, — заметила Маргарет. — У многих так сейчас?       Грюм уставился в свою полупустую кружку.       — Много жертв было… хм… многие были не готовы к этому. А ты, Фокс, не спаивай его. Он все равно ничего не знает.       — Я не заставляю никого, — ответила она.       — Ага… но способствуешь. Изучаешь нас, смотришь, у кого какая слабость. Чего ты хочешь?       — Я просто люблю слушать чужие истории, — призналась она. — В них много… интересного.       — Ага. Истории — это о том, как влиять. Кто знает секреты, тот правит остальными. Знаешь, что я думаю о тебе?       — Что же?       — Что ты никого не любишь, — задумчиво ответил Грюм. — Может, любишь только этого Снейпа. Как и он, хочешь знаний и власти. Лили считает, что ты умеешь искренне сочувствовать… а я считаю — нет. Это притворство, чтобы быть «своей». На самом деле, тебе плевать на все, кроме собственных желаний и целей.       — Возможно. — Она пожала плечами. — Не самый симпатичный образ, но… не такие ли выживают на войне?       — О, ты права! Такие, как ты, выживут на любой войне. У таких нет стороны, они бегут за теми, кто выигрывает.       — Смешно, — с ухмылкой ответила Маргарет. — По этой логике я должна сидеть с Пожирателями в «Дырявом котле», а не тут, с нищими эмигрантами.       — Пожиратели тебя не примут. Ты хочешь состояться… пожалуйста. Торгуй своей работой. Получай галеоны. Это сейчас важнее.       Маргарет мысленно улыбнулась его своеобразной принципиальности. Это было отчасти мило и показывало Грюма, как человека, а не как вечно мрачного аврора.       — Еще горной воды, — окликнула она домовика. — Знаешь, да, я не святая. Но ты тоже не святой — давай честно. Я не пытала людей по чужому приказу. И не надо мне сейчас говорить про Черную метку. Я слышала уже об этом. Факт остается фактом — пытать никого нельзя, в том числе Пожирателей. Арестовать, отвезти на суд, посадить в тюрьму — да. Но не пытать. Я никогда не выполняла преступных приказов. А ты даже не считаешь их преступными.       — Не считаю, — согласился Грюм. — Ты — не боец. У авроров другой кодекс. Ты не поймешь.       — А ты не поймешь меня. Вот и все, ясно?       Грюм наклонился к ней через стол, чтобы, кроме Маргарет, никто не расслышал его слова.       — Мы узнали имена большинства Пожирателей. Я знаю твоих приятелей по именам и фото. Поверь мне, Фокс, — я с удовольствием буду подвергать их тому, что они… принесли нам. Если твои Эйвери, Долоховы и Розье разрешают себе Круциатус, то и я позволю себе.       — Это даже логично, — ответила она. — Авада Кедавра — я убила этим Пожирателя. Логично использовать соразмерное… против своего врага.       — И что, тебе никого не жалко?       — Это война, — отчеканила она.       Несмотря на неприятные выводы, высказанные ею, Грюм смотрел на нее с симпатией. Маргарет улыбнулась краешками губ. В действительности она чувствовала то же, что и Грюм — что напротив сидит сильный противник, похожий на тебя, оттого и приятный. Это было амбивалентное сочетание злости и интереса с долей уважения.       — Еще? — спросила Маргарет, имея в виду их опустевшие стаканы.       — Да, — согласился Грюм, — но еду. Я не ел со вчерашнего дня.       — Отлично, я хочу картофель фри.       Ей хотелось, чтобы Грюм хоть немного расслабился и стал сговорчивее, но он не поддавался. Они замолчали. Маргарет слушала, как за соседним столиком тихо жаловалась на жизнь какая-то женщина. Вдруг в ее голове вспыхнуло имя. «На твоем месте должен быть Роди! Ты не заслужил этого!»       — Ты сказал, что знаешь имена Пожирателей, — начала Маргарет. — А ты случайно не знаешь кого-то, кого могут называть Роди?       — Ты читала перепалку с Блэк, я понял, — ответил Грюм. — Это Родольфус Лестрейндж. Жених Беллатрисы.       — Ты настолько хорошо знаком… э-э-э…       — Они не делают из этого секрета, — пояснил он. — Давно известно, что Блэк станет женой Лестрейнджа. Об их помолвке я узнал в начале лета от… моего источника.       — Агент в кругу Пожирателей? — уточнила она.       — Он. Ты правильно поняла.       Не Регулус Блэк ли? Неужели он решил открыться еще и Грюму? Или у Грюма свой информатор? Спрашивать опасно, благоразумнее промолчать.       — А кто этот Лестрейндж? — небрежно спросила Маргарет.       — Ему около 22 лет. Учился в Дурмстранге. Он — сирота. Все члены его семьи были убиты войсками Министерства в ФРГ. Мальсибер и Макнейр, ближайшие сторонники сама понимаешь кого, взяли Лестрейнджа под свою опеку.       — Зачем?       — В кругу Пожирателей говорят, что он хочет себе наследника, — ответил задумчиво Грюм. — Он стареет. У него нет своих детей. Его ближайшие сторонники одного возраста с ним. Кто-то должен «править» после него. Лестрейнджа с раннего детства воспитывали, как будущего наследника.       — Но почему он? — спросила Маргарет. — Потому что у него не было семьи? Или что? Его семья была невероятно древней и чистокровной?       — Я не знаю, никто не знает. Мой… хм… агент сказал, что Лестрейндж с детства отличался выдающимися способностями, он прекрасный дуэлянт, легилимент и изобретатель заклинаний.       «На твоем месте должен быть Роди! Ты не заслужил этого!»       — Что Блэк имела в виду? — прямо спросила она. — Что за конфликт у этого «Роди» и Снейпа?       «Вы позволяете Снейпу вам указывать! Ничтожества! Да я скорее умру, чем склоню голову перед Снейпом!»       — Я могу предполагать, — ответил Грюм, — что Снейп чем-то понравился ему. Либо же он хочет столкнуть Снейпа и Лестрейнджа, чтобы посмотреть, кто из них соберет больше сторонников в кругу Пожирателей.       Он оборвал себя:       — Это не наша забота. Советую заниматься полезным делом, а не… выяснением отношений с Пожирателями.       — Конечно, — ответила она. — Кстати, что насчет Клары?       Грюм смотрел поверх ее головы. Она оглянулась и различила в толпе профессора Макгонагалл; та шла, опустив голову, к единственному свободному столу в баре. На нее не обращали внимания, словно Макгонагалл и не было в помещении.       — Она сказала, чтобы Слизерин эвакуировали последним, — заметил Грюм. — Из-за этого погибли 55 студентов Слизерина. И декан Слизнорт.       — Не думаю, что это ее вина, — ответила Маргарет.       — Ее, — ответил Грюм. — Это она запретила эвакуировать слизеринцев вместе со всеми. Гриффиндор, Когтевран и Пуффендуй эвакуировали вместе, по старшинству — сначала моложе. С этих факультетов никто не погиб.       — Она думала, что Пожиратели не будут нападать на слизеринцев.       — Адское пламя не различает своих и чужих.       Маргарет остановила взгляд на Макгонагалл, которая, сгорбившись за столом, диктовала заказ эльфу-домовику. Ослабленная Макгонагалл, оставшаяся без своего дома — Хогвартса. Ей стало ее немного жалко.       «Дорогая Маргарет, здесь вы найдете ответ на ваш главный вопрос» — «Белла, не смей так говорить! Темный Лорд тебя накажет!» — «На твоем месте должен быть Роди! Ты не заслужил этого!» — «Не говори, что мне делать, Снейп! То, что Темный Лорд приблизил тебя к себе, не значит, что ты можешь мне указывать!»       — Мне нужны доказательства, — прошептала вслух она.       — Что? — переспросил Грюм.       Она ответила:       — Ничего. Так. Просто.