Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Эмигрантам начали выдавать пособия. Все были разочарованы — изначально французское Министерство заявляло, что сумма ежемесячной выплаты составит 50 галеонов (при средней зарплате во Франции в 120 галеонов). Теперь же оказалось, что ежемесячная выплата составит только 25 галеонов. Эмигранты посчитали, что на жилье при этом будет уходить 20 галеонов в месяц, на остальные же 5 нужно было что-то есть — сложно, учитывая, что обед в магическом кафе стоил около 10 сиклей. А 1 галеон в Париже, как и в довоенном Лондоне, составлял 17 сиклей.       Получив эти несчастные 25 галеонов в кассе парижского Гринготтса, Маргарет решила тут же перевести их в доллары — это было выгоднее, чем переводить во франки. Итого на руки она получила ровно 200 долларов. Кассирша долго пересчитывала американские деньги и неприязненно хмыкала, недовольная, что отделение заполонили нищие эмигранты. Маргарет пропустила к окошку следующего волшебника, а сама прошла к дивану и села, чтобы пересчитать свои деньги. Как и обещала, половину гонорара за снимок Хогвартса она отдала на поддержку британских беженцев. Оставалось же у нее 200 долларов и 380 галеонов (по нынешнему курсу получалось больше 3 тысяч долларов). Она испытала облегчение, подумав, что этого должно хватить на полгода. Но что потом?       Эта омерзительная мысль (а что же делать дальше?) отравляла ее существование. Работу она фактически потеряла. Война проиграна, в Британию она не вернется, значит, и новых «горячих» фото и репортажей не будет. Что продавать изданиям через несколько месяцев? Не Эйфелеву башню же ей снимать! Маргарет решила, что можно было бы устроиться во французское издание, но быстро отказалась от этой идеи. Да, она знала французский, но французы англичан не жаловали и нанимать их на работу не торопились. Да и зачем им какая-то Маргарет, пусть и прославившаяся военными репортажами? На колонку о магических рецептах ее не поставишь. Оставался единственный вариант — податься на лицензию СМИ во французском Министерстве. Если ей дадут лицензию, она и дальше сможет публиковать новости в сети, сохранит хотя бы формальную независимость и получит более-менее приличный оклад.       Она задавалась вопросом: а как собираются жить другие эмигранты? Денег ни у кого не было — все осталось в британском Гринготтсе. Знакомые? Да, у кого-то были знакомые. Бывший глава Аврората Скримджер жил у своего знакомого в особняке, изображая почти что главу Сопротивления — его поэтому жалели и давали ему деньги. Скримджер притащил в этот же дом своего лучшего аврора Грюма.       Возможно, беженцы рассчитывали, что Грюм и Скримджер найдут деньги? Грюму было неловко жить на чужие средства и, занимаясь возрождением Сопротивления, он предложил Скримджеру параллельно искать спонсоров для помощи британским беженцам. Скримджер согласился.       Маргарет спрашивала, на что живут ее знакомые в Париже. Обаятельный Сириус почти не тратился на еду. Он завел себе приятелей среди французских интеллектуалов, которые хорошо знали английский. К ним Сириус ходил вести умные разговоры, а заодно и ел вдоволь. Маргарет он рассказывал, что столы французских магов ломятся от мяса, сыра и копченостей. Конечно, ходить три раза в день в гости он не мог, поэтому ел только раз в сутки, за ужином, но достаточно, чтобы протянуть до следующего вечера. У Питера Петтигрю, как оказалось, были обеспеченные родственники. Они хранили деньги не в банке, а дома, поэтому и Британию покинули не нищими, как остальные. Петтигрю получал от них сотню галеонов в месяц, и, при его непритязательности, ему этого хватало с лихвой.       А вот на что живет Ремус Люпин, Маргарет так и не поняла. Люпина поместили в какую-то квартиру, из которой его, как опасное животное, не выпускали. Что он ест в заточении? На какие деньги? И, самое ужасное, что с Марлен? С тех пор, как Люпина и Марлен поселили в эту квартиру, никто не получал вестей от Марлен. Ремус писал в сети, что ей уже лучше. Маргарет в этом сомневалась. Осторожно она пыталась узнать у Сириуса, что с Марлен, жива ли она вообще, но Сириус вдруг закрывался и уходил от темы.       Приближались Рождество и день рождения Маргарет. В начале декабря выпал мелкий снег. У Сириуса не было зимней одежды, и Маргарет тайно купила ему пальто и положила сверток под дверь. Она скучала в своей комнатке, ожидая, когда ее соизволят позвать в Министерство за французской лицензией. В коридоре спорили пьяный Сириус и Питер, который уговаривал его пить меньше. От Снейпа не было вестей. Рита продолжала публиковать похабные «серии». За окном усиливался снег, и Маргарет казалось, что скоро у нее начнется депрессия.       — Мисс Фокс, вам письмо.       Это к ней пришел Питер, протягивая конверт с министерской печатью.       — О, спасибо.       Она в нетерпении разорвала конверт. От прочитанного у нее перехватило дыхание.       «Мадемуазель Маргарет Фокс, мы рассмотрели вашу заявку на лицензию СМИ французского Министерства магии. К сожалению, вы не соответствуете нашим требованиям. Спасибо, что уделили нам время. Желаем вам счастливого Рождества».       — Они мне отказали! — в бешенстве воскликнула она.       На ее злобный вопль в обнимку пришли Сириус и его новая возлюбленная Клара.       — Ты чего кричишь-то?       — Чего? Чего?.. — восклицала она. — А того! На, посмотрите! Я не соответствую их требованиям!       Маргарет швырнула письмо на пол. Клара наклонилась за ним.       — Вы очень расстроились? — спросила она, моргая яркими глазами.       — Я?.. Ну что вы, мне же не нужна работа.       Питер Петтигрю влез между ней и Кларой и успокаивающе приобнял Маргарет за плечи. Она тут же затихла и села на кровать.       — Они вас недостойны, — заявил Питер. — Вы найдете работу лучше, я уверен.       — Ой, Питер, давай без твоих сладких речей! — перебил его Сириус. — Лучше бы сказал, что они сволочи и мрази! Будь здесь Джеймс, мы бы их проучили.       Он поник, вспомнив, что его лучшего друга больше нет. Клара, ласковая, как кошечка, бросилась немедленно ему на шею. Маргарет отметила, что Клара, вешаясь на Сириуса, сохраняет неестественную осторожность — обнимает и целует, но без сексуальности; так целуют во время игры, будто понарошку.       — Ну, миленький, не расстраивайся! — причитала Клара, тиская Сириуса за щеки. — Вот увидишь, мы им всем покажем. Да, дорогой?       — О, она такая милая! — снова вслух восхитился Сириус. — Такая хорошая, милашка моя…       Маргарет закашлялась. Сириус покраснел, как школьник, и увел Клару из ее комнаты. Маргарет зажала рот, чтобы не рассмеяться — настолько нелепо эти отношения смотрелись со стороны.       Питер Петтигрю остался. Больше не замечая его, Маргарет заходила по комнате — размышляла, что делать дальше. В ее душу пробрался щекочущий страх — остаться без денег и без работы в чужой стране. Конечно, где-то в глубине она надеялась, что Снейп не бросит ее в бедственном положении. А с другой стороны, Маргарет, как с ним связаться? Как он узнает, в каком ты положении? Нет, нужно рассчитывать только на себя. Разные идеи сталкивались в ее голове, но все было неудачно или трудновыполнимо: к волшебникам тут не устроиться, пособие маленькое, разве что работать на маглов? Или уехать из Франции, скажем, в Италию и там пытаться получить лицензию?..       — Я напишу протестное письмо в сети, — заявила она вдруг. — Обращусь лично к Министру магии, спрошу, что не так со мной, что они отказывают мне в работе.       И она тут же села на постель и открыла магическую сеть.       — Я думаю, можно спросить у мистера Скримджера, — подал голос Питер.       Маргарет, забывшая, что он здесь, вздрогнула.       — У Скримджера?       — Да, — подтвердил Питер. — Он дал работу мисс Боунс, она раньше жила в 17 номере.       — А кем она работает?       — Не знаю, — ответил он. — Но она сказала, что обратилась к мистеру Скримджеру, и он ей помог.       — Вот как?..       Маргарет задумчиво кивнула. Петтигрю все не уходил. Отвлекшись от сети, она вопросительно взглянула на него, и Питер залился краской.       — Мисс Маргарет, я… хотел поделиться с вами своими соображениями касательно… Сириуса.       — Да? — недоуменно спросила она.       — Я считаю, что… мисс Клара намеренно спаивает его.       Маргарет удивилась.       — Не думала, что Сириусу нужен кто-то, чтобы его спаивали.       Питер прислонился к стене и виновато, словно неправильно с его стороны было сплетничать, уставился на свои туфли.       — Возможно, вы не замечали мисс Маргарет, но Сириус… к нему легко втереться в доверие. Тем более… сейчас, после смерти Джеймса… понимаете, мисс Маргарет, Сириус не представляет себе жизни без Джеймса. И мисс Клара…       — Специально этим воспользовалась? — закончила за него Маргарет.       Питер смущенно кивнул.       — Сириус никогда меня не слушает, — тихо пожаловался он. — Он никогда не считался с моим мнением. Может быть, он послушает вас?       Маргарет задалась вопросом, который и раньше ее беспокоил: как такие экстравертные, громкие и бесшабашные люди, как Джеймс и Сириус, взяли себе в друзья скромного и неловкого Питера Петтигрю? Да и что это за странная дружба, в которой к мнению Питера не прислушиваются? Ей стало жаль его, простого и тихого человека, которого вечно перебивали.       — Если Сириус не считается с твоим мнением, может, стоит оставить его в покое? — логично спросила она. — Зачем лезть в его жизнь, если он этого не хочет?       — О, я понимаю вас, — охотно ответил Питер. — Но… поймите и вы.       — Что понять?       Питер глазами спросил, может ли сесть рядом с ней на постель. Маргарет разрешила.       — Мисс Маргарет, Сириус и Джеймс — они вечные дети, — с сочувствием сказал Питер. — Так вышло, что мы с Ремусом намного взрослее их. Раньше Ремус заботился о них — напоминал, что нужно быть осторожными… Ремус пытался их тормозить. Если бы не он, Джеймс мог погибнуть раньше, и Сириус… тоже. Но сейчас Ремуса тут нет, он не может повлиять на Сириуса. Я… должен сделать это вместо него.       — И все равно я не понимаю эту заботу, — ответила Маргарет. — Не припомню, чтобы Сириус и Джеймс очень уж о тебе заботились.       Питер снова опустил глаза в пол.       — Вы правы, но… понимаете, я не могу забыть нашу дружбу. Я вижу, что мисс Клара плохо влияет на него. Но он меня не слышит… Могу я попросить поговорить с ним об этом?       В ином случае она бы отказала, но Петтигрю так трогательно ее просил, так искренне переживал за Сириуса, что она согласилась.       — Хорошо. Я поговорю с ним. Постараюсь.       — Спасибо, мисс Маргарет.       Он робко поцеловал ее руку, покраснел и поскорее вышел из комнаты. А Маргарет смотрела на закрывшуюся дверь, обдумывая, стоит ли исполнять это обещание.

ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Случай представился, когда Сириус вызвался проводить ее до особняка мсье д’Амбреза. Там ее ждал Скримджер, якобы помогающий эмигрантам найти новую работу.       Пока они шли по парижскому бульвару, Сириус болтал о тех, с кем успел познакомиться и у кого лучше было ужинать, чтобы наесться на целый день. Потом он упомянул Клару:       — Я уговариваю ее пойти со мной, но она ни в какую. А в хороших домах всегда рады красивым девушкам. И я выглядел бы рядом с ней более представительно, как думаешь?       — А у нее есть деньги? — быстро спросила у него Маргарет. — Не живет же она только на пособие.       — Да, кажется, — неопределенно ответил Сириус.       Могло показаться, что он боится сказать о ней лишнее. Решив не отставать, Маргарет стала спрашивать еще — и так узнала, что фамилия Клары Донненхайм, что она немка, училась в Шармбатоне и что ей 20 лет. Маргарет попыталась припомнить кого-то из Шармбатона с такой фамилией, но не смогла. Но если у них с Кларой разница в два года… как это возможно? В Шармбатоне не было факультетов, все более-менее друг с другом общались, в том числе старшие и младшие курсы. Уж немку-то она бы запомнила, учитывая, что немцев в Шармбатоне можно было пересчитать по пальцам одной руки. С другой стороны, если бы Клара училась в Хогвартсе, Сириус мог узнать ее, вспомнить, что видел ее в Большом зале. Да и зачем врать, если можно сказать правду?       — Она тебе нравится? — прямо спросила она Сириуса.       Он растянул губы в юной самодовольной ухмылке.       — Малышка, а ты что, ревнуешь? Решила бросить Нюниуса и найти себе настоящего мужчину?       — Сириус, мы же договаривались…       — Хорошо-хорошо. Да, Клара… она… я думаю жениться на ней.       Маргарет даже остановилась от неожиданности.       — Что? Ты намерен жениться? — воскликнула она.       — А почему нет? — удивился Сириус.       — Ну… вы знакомы всего-то месяц.       — Ну и что? Это любовь. Почему я не могу жениться, если хочу?       Она решила не спорить.       — Я хочу быть с ней, — уже сердито заявил Сириус.       Они шли дальше. Маргарет скептически скрестила на груди руки.       — И потом, — продолжал он, — Клара воспитана в старых правилах. Она отказывается спать со мной без брака. А я так больше не могу.       Чтобы промолчать, Маргарет прикусила язык. Беспечность Сириуса ее ужасала. Он готов был жениться, ничего не зная о девушке, просто желая сблизиться с ней телесно — до последнего она не верила, что Сириус может быть настолько… глуп? неосторожен? Не будучи толком знакомой с Кларой, она уже подозревала ее. Может, Питер прав, и Кларе что-то нужно от Сириуса?       Сириус пустился в романтические излияния. Маргарет слушала его безумные рассказы о Кларе, стиснув зубы. Наконец, спустя бесконечные пять минут, они дошли до дома д’Амбреза в квартале Марэ.       — Дальше справишься без меня? — с улыбкой спросил Сириус.       — Ага. А ты куда?       — Пойду поищу деньги, чтобы купить Кларе цветы.       И, не дав Маргарет ответить, он поспешил прочь.       — Э-э-э… — только и протянула она, думая, насколько ненормально сейчас себя ведет Сириус.       Белый трехэтажный особняк был до самой крыши увит темно-зеленым плющом. На фасаде висела памятная табличка: здесь в свое время останавливались Гюго, Флобер и Шопен. Маргарет неуверенно проверила, все ли нормально с ее рабочей зеленой униформой. Зайти в столь величественное место было страшно. Наконец, набравшись смелости, она толкнула тяжеленную дверь и вошла в просторный светлый приемный зал.       — Мисс Фокс? — спросил возникший близ нее человек в черном.       — Э-э-э…       — Позвольте ваше пальто. Пожалуйста, пройдемте за мной.       Внутренне сжавшись, Маргарет проследовала за ним. Она даже сгорбилась, будто хотела исчезнуть, провалиться сквозь землю. В голове не укладывалось, что кто-то может жить в почти версальских интерьерах и не чувствовать себя глупо.       Ее провели в приемную близ кабинета. Там сидел Грюм, а с ним незнакомый мужчина лет 30-ти, светловолосый и светлоглазый, несколько изнеженный внешне, но в то же время чем-то пугающий.       — Э-э-э, привет, — пробормотала Маргарет.       Грюм недовольно кивнул. Незнакомый мужчина с улыбкой уставился на Маргарет и сказал:       — Вы заходите, мистер Скримджер вас ждет.       Американец. Она вспомнила мисс Джонсон и сглотнула.       Кабинет, тоже светлый, с лепниной, с огромным окном, показался ей неуютным. Слишком опрятным. Скримджер, мужчина уже с сединой в волосах и с глубокими морщинами, стоял у окна, сцепив за спиной руки. Маргарет кашлянула. Бывший глава Аврората повернулся к ней, и Маргарет увидела его пронзительные желтоватые глаза.       — Мисс Фокс, — мягко начал он, — не ожидал, что вы решитесь обратиться ко мне. Для меня это честь.       Вместо того, чтобы выдавить новое неуверенное «э-э-э», Маргарет решила промолчать.       — Мне сказали, что вы можете помочь с работой, — после паузы сказала она.       — Присаживайтесь, мисс Фокс. Вот, в это кресло. Чаю?       — Нет, спасибо.       — Аластор натолкнул меня на эту мысль, — сказал Скримджер и сел в кресло напротив. — Он сказал: «Руфус, мы должны спасти Сопротивление, бесспорно, нам нужно сражаться с Волан-де-Мортом, но мы не должны пренебрегать нашими соотечественниками, которые сейчас нуждаются». Вы слышали, что мы сейчас занимаемся поисками благотворителей?       — Да, — просто ответила она.       — Вы подумайте, мисс Фокс… вы позволите закурить?.. Вы подумайте, французское Министерство «не может обеспечивать взрослых беженцев». 25 галеонов — ничтожная сумма. Министерство рассчитывает, что мы, беженцы от войны, сами найдем деньги на собственные нужды.       Маргарет внимательно слушала, вежливо улыбаясь на его слова. Скримджер наконец решил заговорить о ней.       — Вы довольно известны, мисс Фокс. Особенно в США. Ваши репортажи… только вы снимали захваченное Министерство и уничтожение Хогвартса. У вас, в отличие от меня или Аластора, есть… сила публичности.       — Я понимаю, — кивнула она. — Вы хотите, чтобы я помогла вам привлечь спонсоров для помощи нашим беженцам?       — Да, но… у меня есть сомнения в том, что вы согласитесь.       Она почувствовала опасный подход, но решила ждать. Скримджер с удовольствием курил дорогую сигару — наверное, подарок хозяина особняка д’Амбреза.       — У моего хорошего американского друга… — Неужели у того, что сидит в приемной? — У него появилась перспективная идея. Вы могли бы помочь с ее реализацией. Это благотворительный бал в Нью-Йорке.       — Вот как? — ответила Маргарет. — Что же в этом… м-м-м… сомнительного?       — Дело в том, мисс Фокс, что это будет бал для будущих невест. Обрисую кратко: наши девушки, из беженок, едут в Нью-Йорк, их одевают, приводят в порядок, они приезжают на бал, и за танец с каждой из них гости-мужчины смогут заплатить деньги… Конечно, без намеков, фривольностей, мисс Фокс. Только танец. Но с расчетом, что наши девушки не только заработают деньги для беженцев, но и… найдут себе женихов.       Маргарет не смогла сдержать смешок.       — Похоже на слет будущих куртизанок, мистер Скримджер. Вы уверены, что беженкам стоит настолько опускаться, чтобы заработать денег?       Скримджер наклонился, словно хотел положить руку на ее локоть, но вовремя сдержался.       — Вы немного не поняли меня, мисс Фокс. Речь не идет о проституции. Ваша задача — отобрать девушек из хороших семей, дочерей бывших чиновников, например, дочерей авроров… Это «бал невест». На нем будут выбирать будущую жену, а не временную любовницу.       — Становится все любопытнее. И зачем богатым американцам жениться на наших девчонках? У них же ничего нет… кроме их прошлого.       Тут до нее дошло то, что подразумевал, но не говорил вслух Скримджер.       — Ах, вот как, — словно самой себе, сказала Маргарет. — Опять проклятая политика. Американцы хотят породниться с элитой британского Сопротивления, верно? Они думают, что Сопротивление одолеет Волан-де-Морта, вернется домой… и что через своих британских жен из «хороших семей» они будут влиять на британское Министерство магии? А в обмен на этих жен они дадут деньги на беженцев и Сопротивление… Такова цена этих денег, верно? Американский контроль после войны?       — Вы подозрительно умны для своих неполных 18 лет, — с усмешкой ответил Скримджер. — Допустим, вы правы. У вас есть другие варианты?       Маргарет промолчала, зная, что предложить ей нечего. И ее визави тоже это прекрасно понимал.       — Мисс Фокс, — снова начал он, — никто не будет никого принуждать. Речь идет о взаимовыгодном сотрудничестве. Никого не будут женить против воли. Но, понимаете ли, мисс Фокс, американские благотворители ждут шага с нашей стороны. И мы должны его сделать. У магической Франции нет денег, чтобы помочь нам.       — А у МАКУСА есть, — закончила за него Маргарет. — Что же, я понимаю. Ну хорошо… я согласна.       — Я был уверен, что вы согласитесь. — Скримджер встал, чтобы пожать ей руку. — В вас есть чутье вашей великой бабушки. Вы унаследовали ее ум и гибкость.       Маргарет улыбнулась, но промолчала. Скримджер открыл дверь кабинета и пригласил пройти того самого светловолосого американца, что ранее сидел с Грюмом в приемной.       — Мистер д’Амбрез, — представил его Скримджер. — Несмотря на фамилию, настоящий американец.       — А, так это вы хозяин всего этого?..       — Вам нравится? — д’Амбрез с интересом заглянул ей в глаза. — Могу провести вам экскурсию.       — О, нет, спасибо.       — Но на обед вы останетесь. Пожалуйста, мисс Фокс. Я — ваш большой поклонник.       — О-о-о…       — Я восхищаюсь вашей смелостью. Ваши снимки всколыхнули американское магическое сообщество. У нас вас называют будущим магической журналистики.       И д’Амбрез горячо вцепился в ее правую руку. Маргарет не сопротивлялась, решив посмотреть, что будет дальше. д’Амбрез, похоже, был искренен в своем восхищении. Ей бы это польстило, но она вспомнила, что именно американцы спонсируют писанину Риты Скитер.       Хозяин настоял, чтобы она осталась на обед. В большом зале, предназначенном для сотни человек, подали запеченных куропаток, форель, спаржу, устрицы и два сорта вина. Скримджер был доволен и ел много. д’Амбрез засыпал Маргарет вопросами о ее учебе в Шармбатоне. Грюм весь обед молчал, грустно смотря в тарелку.       Когда трапеза завершилась, Скримджер сунул Маргарет список девушек из «хороших семей» и попросил пообщаться с ними до января. д’Амбрез вновь пожал ей руку и удалился вслед за бывшим главой Аврората. Маргарет вместе с Грюмом вышла из особняка. Стало холоднее, и она поспешно застегнула пальто.       — Тоже будешь участвовать в этой «ярмарке тщеславия»? — спросил Грюм.       — У тебя есть другой план? — перебила она.       — Скримджер рано думает о будущем. Он уже делит влияние в послевоенной Британии. Он дает американцам обещания, которые выполнить не сможет.       — А не все ли равно? — ответила Маргарет. — Это его проблемы. Главное — нам не давать обещаний от своего имени. Скримджер сам после войны будет отвечать за свои слова.       Они помолчали. Грюм задумчиво смотрел поверх ее головы.       — Зайди к Элис, — вдруг сказал он.       — Я была у нее. Она отказывается видеть кого-то, кроме тебя… из-за лица.       — Да, — тихо ответил Грюм, — я должен радоваться, что она позволяет мне видеть ее… но я не могу смотреть, как она угасает.       — Я зайду к ней во второй раз, — ответила Маргарет. — Обещаю.       — Хорошо… И спасибо за то, что достала противоядие от «яда» Снейпа. Я отдал его Белби, зельевару. Он смог повторить противоядие. Скоро у всех будут маски с защитой. Спасибо.       — Не за что.       Оба не знали, как попрощаться. Обоим было неловко. Маргарет первая отвернулась и зашагала по мостовой. Ей казалось, что Грюм смотрит ей вслед.

ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      — Ты просто с ума сошел!       На нее оглянулись маглы за соседним столиком. Маргарет сморщила нос и перешла на драматический шепот.       — Если кто-то узнает, что Элис встречается с тобой… ты понимаешь? У нее будут неприятности.       — Ок, я понимаю, — тоже тихо заговорил Регулус. — Но и ты меня пойми. Я так больше не могу, ок?       Маргарет осмотрелась, опасаясь увидеть в магловском кафе кого-то знакомого. Но, даже войди в это кафе сейчас Аластор Грюм, он бы не смог ее ни в чем обвинить: Регулус Блэк под оборотным зельем принял облик какого-то белобрысого французского юноши.       — Я понимаю, это опасно, ок? — Регулус еще больше понизил голос. — Но что мне остается? Элис не отвечает мне. Я писал… писал даже на бумаге, ок? Она отказывается со мной говорить, потому что…       — В таком случае, может, оставить ее в покое? — возразила Маргарет.       — Нет… нет! Она меня любит, ок? Она боится… у Элис столько комплексов! А после этого… ожог… она стесняется. Она думает, что я отвернусь от нее.       Маргарет вспомнила, насколько красив «настоящий» Регулус, и мысленно согласилась — на месте Элис она бы ни за что не показалась ему на глаза после такого.       — Ты что, хочешь, чтобы я провела тебя к ней в больницу? — прямо спросила она.       — Да. Да! Тебя там знают, а меня не пустят без тебя! Ну пожалуйста! Пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА!       Он внезапно повысил голос, и от испуга Маргарет выпалила:       — Хорошо!       Теперь отступать было некуда — Регулус требовал немедленного свидания с возлюбленной. В глубине души Маргарет взмолилась, чтобы Элис сейчас спала или отказалась их принять — все лучше, чем рисковать, сопровождая Пожирателя смерти в парижскую больницу Мунго. А если Элис от испуга выдаст его?       Они отправились в больницу. Регулус сиял на всех, словно его только что несказанно осчастливили. Маргарет же держала на лице маску презрения — ну почти как Снейп при виде чужих «розовых соплей». В приемной у них даже не спросили документы беженцев. Расчет Регулуса оказался правильным — в больнице Маргарет помнили и пропустили ее и ее спутника в палату к мисс Дигори.       — Занято, — крикнула Элис, когда Маргарет постучалась в ее комнату.       — Элис, это я, Марго. Можно к тебе?       — Нет. Я не готова.       — А когда ты будешь готова?       — Не знаю. Я отдыхаю, Марго, прости.       Та оглянулась к Регулусу и сказала:       — Элис никого не принимает, слышал?       — Она боится. Я сейчас помогу ей.       — Что? Нет!       Маргарет попыталась заслонить собой дверь в палату, но Регулус легко ее подвинул и ворвался к Элис. Из палаты тут же раздался оглушительный вопль:       — КТО ВЫ? НЕТ! НЕ СМОТРИТЕ!       Испугавшись, что на вопли сейчас сбежится весь персонал, Маргарет быстро влетела в палату, захлопнула дверь и наложила заглушающие чары.       Элис корчилась на постели, закрывая руками лицо. Регулус же сидел рядом с ней и пытался ее обнять со словами:       — Эй, это же я, твой Регги, ок? Ну посмотри на меня, ок? Ничего страшного, я уверен.       — Нет! Не смотри! Умоляю!       Так прошло несколько минут: Элис плакала и закрывалась от чужих глаз, а ее возлюбленный, как заведенный, повторял одни и те же успокаивающие слова.       — Я уродина! — выпалила Элис в ладони. — Уродина! Я страшная! Я не заслуживаю любви!       Устав от этого, Маргарет тихо открыла дверь и вышла.       Встав у палаты, прислонившись к стене, она с предвкушением представила, как на Рождество отправится в домик Эйвери. Уже скоро, осталось 10 дней. Увидеть наконец Снейпа! Она немного позавидовала Элис: Регулус примчался ради нее во Францию, а где Снейп? Он даже не пишет, словно совсем забыл о ней. И Маргарет с мстительным удовольствием подумала, как будет «наказывать» Снейпа, когда он соизволит появиться. О, она ему покажет!       — Мисс Фокс, вы что-то хотели?       Близ нее остановилась девушка-медсестра. Маргарет поняла, как она выглядит со стороны — стоит в коридоре, смотря в стену, накручивает на палец волосы и весело улыбается.       — Э-э-э… нет. Жду, пока мисс Дигори разрешит мне войти.       Девушка прошла мимо.       Мысли ее вернулись к Снейпу. Нужно будет подготовить ему подарок, но что? Что подарить Снейпу? В голове были только банальные варианты: ингредиенты, книга, перчатки… Хоть котел бери и дари!       Вспомнив, что Регулус до сих пор не вышел из палаты, Маргарет решительно отворила дверь. Регулус по-прежнему сидел на кровати, а Элис опустила руки и смотрела на него. Темные ожоги сошли с нее, лицо оставалось красным, но узнаваемым. Элис вдруг выскочила из постели и бросилась обнимать Маргарет.       — Марго, Марго! Регулус сделал мне предложение!       — Э-э-э…       Маргарет недоуменно уставилась на него поверх плеча подруги. Он безобидно улыбался, явно довольный результатом.       — Мы поженимся, поженимся! — визжала от счастья Элис. — В январе! Тайно! Ты придешь на нашу свадьбу? Ну, конечно, ты придешь! Ты будешь моей свидетельницей!       — О-о-о… — Ничего вразумительного в голову не пришло.       — А свидетелем со стороны Регги будет Северус. Ты рада? Ну, скажи, что ты за меня рада!       — Да… я за вас обоих… э-э-э… рада.       Большего от нее и не требовалось. Элис немедленно бросилась на шею своему жениху. Маргарет представила лицо Грюма, когда он узнает, что его любимая Элис вышла замуж не просто за другого, а за Пожирателя. Она взмолилась, чтобы Грюм никогда не догадался, кто этому поспособствовал. Маргарет, если Грюм узнает, что вы со Снейпом были свидетелями, то тебе не жить. Он же просто убьет тебя, понимаешь?..