Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      В комнате назойливо стучало: кап-кап-кап-кап…       Он открыл глаза и быстро сел на койке. В зеленоватом пасмурном свете различил физиономию Долохова, что принюхивался у котлов.       — Ничего не трогай, — резко сказал Северус.       Долохов распрямился и скривил губы.       — Доброй ночи, — ответил он иронично. — Не знал, что у тебя изменился график. А я пришел, чтобы позвать тебя выпить.       Приглаживая пальцами спутанные волосы, Северус приблизился к левому котлу, от которого шел запах магловского очистителя. Это было нормально на данном этапе, но отчего-то, несмотря на правильное зелье, Северус испытал раздражение.       — Так ты пойдешь? — спросил Долохов как ни в чем не бывало.       — Куда?       — Так я же сказал — выпить со мной.       Долохов бывал очень назойливым, если чего-то хотел. Сейчас он знал, что Северус занят, но упрямо топтался в его лаборатории, мешался и нисколько этого не стеснялся. Северус потеснил его, чтобы добраться до дальнего стола, на котором, завернутая в полупрозрачную ткань, стояла хрустальная колба.       — Я не так часто тебя о чем-то прошу, — заметил тем временем Долохов.       — Опять любовное приключение?       — Точно. Но эта милашка всюду ходит со своей подругой, а я хочу их… ну… чтобы ты отвлекал эту подругу, понимаешь?       — В чем проблема сразу с двумя? Раньше тебя это, кажется, не смущало.       Долохов изобразил оскорбленный вид.       — У меня сегодня испытание, — ответил Северус. — Я завтра утром хочу подготовить результаты.       — Вот и отлично. Отдохнешь перед этим «испытанием». Я плачу за виски, договорились?       Долохов наклонился и, уперев подбородок в его плечо, с любопытством уставился на хрустальную колбу.       — А что это, а, Сев?       — Потом узнаешь, — излишне грубо ответил тот.       А после добавил:       — Хорошо, пошли. Но на час, не больше.       — Мне хватит, — довольно ответил Долохов.       Бар, в который они пошли, принадлежал Пожирателям, близким к семье Мальсибера. Правда, сейчас им заправлял Вилли, единственный сын пожилого Мальсибера, который в кругу Пожирателей прослыл странноватым. Северусу этот Вилли почему-то нравился. Он болтал на умные темы: о политике, о магловских изобретениях, об истории и дипломатии. А еще Вилли был заядлым сводником — в его баре царил легкий эротический настрой, который сближал уставших молодых Пожирателей, даже если это было всего на одну ночь.       Девушки, о которых говорил Долохов, сидели за столом в затемненном углу.       — Ох, belle, — счастливо воскликнул Антонин, пристраиваясь близ красивой брюнетки. — Ты бы знала, как долго я этого ждал.       — Привет, — сказала вторая, кивая Северусу. — Я — Лора. А это — Изабель. А ты кто?       Северус пожал плечами и сел на единственное свободное место — близ светловолосой Лоры. Долохову пришлось назвать его имя. Девушки дружно уставились на Северуса, словно он мгновенно произвел на них магическое впечатление. Долохов весело рассмеялся и сказал:       — Но вы не трогайте его, договорились? Он сейчас не интересуется девушками.       Они, похоже, не поняли. Странно переглянулись, раздумывая, что Долохов имеет в виду, а потом втянулись в разговор. К счастью, Долохов успешно нес чушь, которая повышала женскому полу настроение. Он был веселым, улыбчивым и милым — и, что нравилось девушкам, заигрывал без откровенных домогательств.       — Эй, Вилли, — крикнул Долохов Мальсиберу, что как раз шел мимо. — Включи медленную музыку. Потанцуешь со мной, моя belle?       Залпом выпив виски, он потянул за собой смеющуюся Изабель. Лора же, чувствуя себя неловко, сложила на коленях руки.       — Как ваша фамилия? — вдруг спросил у нее Северус.       Она хорошо его поняла.       — Фоули.       Фоули — из «священных 28 семей» Британии.       — Я не думала, что… встречу вас… тут, — с неуверенностью в голосе сказала Лора.       — Да. Я… за компанию с Антонином.       Похоже было на то, что Лора тоже нечастый гость в столь фривольных заведениях. Она держалась скованно и боялась прямо посмотреть на Северуса.       — Вы не учились в Хогвартсе, — сказал он, — иначе я бы вас узнал.       — Да… — Она кашлянула. — Я училась в Дурмстранге.       — И как там?       Лора с облегчением вздохнула — они нашли тему для разговора, пока Долохов кружил по небольшому залу забывшую обо всем Изабель. Со слабой дрожью в голосе она стала рассказывать о Дурмстранге, а Северус слушал, но отстраненно, более витая в собственных мыслях.       Долохов говорил, что это очень просто — все начинается с диалога. Спрашивай девушку — они любят разговаривать. Позволяй им эмоции. Улыбайся в ответ на их милые реплики. Прояви интерес к личности. В большинстве случаев этих пунктов достаточно, чтобы произвести нужное впечатление.       По-своему Лора была симпатичной. А ему нужно поступить правильно, не так ли?       Заметив, что он пребывает в своих мыслях, Лора замялась и оборвала рассказ. Потом, чтобы справиться с неловкостью, сказала, что выпьет чего-то и отошла к барной стойке. Северус поспешно осмотрелся в поисках Долохова и его пассии, но они благополучно исчезли.       На место же Лоры приземлился Вилли Мальсибер и выдохнул:       — А, Северус, привет.       Вилли ел апельсин прямо с кожурой. Он тщательно пережевывал эту жесткую оранжевую кожицу, и от него сильно пахло цитрусом.       — Привет, Вилли.       — Высматриваешь Тони? Он ушел наверх с belle.       Вилли привык к похождениям Долохова и держал для него специально отдельную комнату на такой случай.       — Налить еще? — спросил затем Вилли.       — Нет, — ответил Северус. — У меня ночью работа.       — А у меня сегодня последний день на земле.       Северус встрепенулся и уставился на него.       — Что?..       — Завтра передаю бар молодому Крэббу, — пояснил Вилли. — Отец к нему больше расположен.       — Ты переходишь на новую работу?       — Нет, я сказал отцу, что женюсь на маглорожденной.       Показалось на мгновение, что Мальсибер шутит. Северус опасливо посмотрел по сторонам — не слушает ли их кто-то. Фразы «да ты спятил!» и «что за чушь ты творишь?» боролись в его мозгу — и он так и не решил, что из этого сказать.       — Ты что, серьезно? — наконец спросил Северус.       — Да. — Вилли не понимал, что его волнует.       — То есть…       — Я женюсь на Пенелопе. Ты ее помнишь?       А, конечно, та девчонка, за которой Вилли ухлестывал в Хогвартсе. Из Пуффендуя, что ли?       Вилли был самым странным человеком из всех, что Северус встречал. Напрасно старший Мальсибер пытался его «облагородить» — Вилли упрямо не вникал в чистокровность, плевать хотел на достоинство семьи и имел плебейский вкус, в том числе по части женщин. Но если Долохов, зная, что ему простится, просто спал с грязнокровками, то Вилли замахнулся на совсем уж ненормальный поступок — он решил на грязнокровке жениться!       — Почему ты мне это сказал? — подозрительно спросил Северус.       — Просто так, — ответил Вилли.       Северус наклонился к нему и прошипел:       — Я не знаю, на что ты намекаешь, но…       — Успокойся, — серьезно ответил Вилли. — Все это в твоей голове. Я ничего не имел в виду.       Да, все это — в его голове. Вилли был прав.       — Отец тебя не простит, — жестко сказал Северус. — А Сопротивление тебя казнит или отправит к дементорам. Зачем портить себе жизнь?       Вилли проглотил последнюю дольку апельсина с кожурой и вытер руки о мантию.       — Я не порчу себе жизнь, — ответил он. — Я просто не могу жить, как сказал отец. Я поставил его перед фактом — и все. Он предлагал мне другой вариант — жениться на «нашей» и держать Пенелопу при себе, но я не могу.       — Почему?       — Это неуважение к ней. Я не буду унижать Пенелопу, потому что этого требует мой отец… Зачем ты ешь волосы?       Северус понял, что держит во рту прядь своих волос и жует ее. Он поспешно отбросил ее в сторону.       — И что дальше? — разгневанно спросил он у Вилли. — Куда ты пойдешь тогда?       — Может, уйду к маглам, — задумчиво ответил Вилли. — У меня есть свои сбережения, я могу уехать на континент и поменять их на магловские деньги. На дом и первое время хватит, я думаю.       — Отказаться от магии? Навсегда?..       — А что в этом такого? — возразил Вилли. — Не магия определяет нас, а наши человеческие качества.       Но нутро Северуса сопротивлялось этому утверждению. Он помнил, как это — жить без магии, будучи волшебником. Его мать, одна из самых талантливых в своем поколении, почти два десятилетия прожила без магии, с маглом, который издевался над ней. Этот магл упивался ее слабостью. Будь она волшебницей, он бы не посмел ее ударить. Магия — это возможность защититься. А у маглов решает физическая сила и, в общем-то, тупость и жестокость.       Заметив отвращение на его лице, Вилли грустно улыбнулся и встал.       — Рад был увидеться, Северус.       — Да, — сухо ответил тот.       На место Вилли Мальсибера снова плюхнулась Лора. Она выпила и слегка раскачивалась. Стеснение ее прошло.       — Привет, — снова прошептала Лора.       — Мы здоровались, — недружелюбно напомнил Северус.       — Да…       Он присмотрелся к ней, а потом, заметив на груди фамильный кулон Ноттов, спросил:       — Ты замужем?       — Ч-что? — переспросила она.       — Твоя фамилия по мужу — Фоули, да? А так ты из Ноттов.       Лора пожала плечами, будто не видела в этом ничего дурного.       — А где твой муж? На работе?       — Ох, еще один… — устало протянула Лора. — Хватит читать мораль. Какое тебе дело, где мой муж, а?       — Никакого.       Он встал и, более ничего не добавив, вышел из бара.       На улице было душно, как перед дождем. Северус расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и прислонился к стене спиной. В голове неприятно гудело.       Быть может, Антонин прав — и в этом нет ничего плохого? В случае чистокровных клятвы были формальностью, необходимостью лишь для рождения правильного потомства. Они выполняли свой долг, как того требовал старый род. В остальном же они оставались живыми и свободными людьми. Не осуждает же он женатого Эвана Розье, который встречается с замужней Нарциссой Малфой. Жена Эвана и муж Цисси знают об этом и, вероятно, сами имеют любовников. Главное — правильно забеременеть и дать нужную фамилию. А Цисси слишком умна, чтобы забеременеть от Розье.       Чтобы добиться благосклонности нужных людей, необходимо играть по их правилам. Одна ошибка с его стороны…       Из бара вылетел Долохов. Он был растрепанным, но довольным, а улыбался, как чеширский кот.       — А я тебя ищу, — воскликнул Долохов. — Ты чего тут стоишь?       — Жарко стало, — ответил Северус и отвернулся.       Долохов достал сигареты и протянул ему.       — Будешь?       — Давай.       Они закурили.       — Она классная, — вдруг сказал Долохов. — Было весело. А ты что делал?       — Выслушивал рассказ Мальсибера о его женитьбе на… маглороженной.       Как же сложно постоянно поправлять себя, если уже привык — маглорожденная, а не грязнокровка, запомни, запомни, Снейп!       Долохов не удивился этой новости.       — Грустно, что Вилли уходит, — сказал он. — Он правда намерен жить рядом с маглами?       — Да, — зло ответил Северус. — Он допускает, что навсегда откажется от магии и…       — Да ну, — отмахнулся Долохов. — Зачем? Проще уехать… да хоть в Новую Зеландию. Или в Австралию. Мы не прикованы к Европе.       — Там тоже есть Министерство магии, — напомнил Северус.       — И что? Никто его там искать не будет. Кому нужен Вилли, ну серьезно… Будет жить со своей Пенелопой в Австралии и работать в местном Министерстве. Надумали проблему…       — Да, у тебя все легко получается.       Долохов со скепсисом взглянул на него.       — Сев, если тебя это травмирует…       — Нет, — оборвал его Северус.       Но Долохов не отставал:       — Ты должен решить эту проблему.       — Я знаю.       — Это длится слишком долго. Ты…       — Я знаю!       Северус развернулся и, сунув руки в карманы, зашагал вверх по улице. Антонин поспешил за ним, продолжая, как назло:       — Это не игра. Ты не имеешь права играть с ее чувствами.       — Не тебе читать мне нотации, — огрызнулся Северус, не оборачиваясь. — Следи за своими женщинами, Тони.       — Сев, это жестоко.       Эти простые слова вывели его из равновесия. Он так резко развернулся, что Долохов в испуге отпрянул.       — Ты не можешь меня обвинять! Ты понятия не имеешь, каково это! Ты не был на моем месте! Ты не понимаешь, из чего мне нужно выбирать! Нет! — заранее перебил его Северус. — Ты не на моем месте! У меня нет права на ошибку! Тебе это понятно?       Он запомнил раздосадованное и отчасти обиженное лицо Долохова — запомнил его, когда трансгрессировал обратно в лабораторию, а потом снова и снова возвращался к нему в воспоминаниях. Кажется, никогда он не злился на Долохова столь явно и ни разу столь резко не говорил с ним.       Нужно было успокоиться перед испытанием. Часы показывали половину четвертого, а это означало, что у него есть не более пяти часов — после он отправится к Темному Лорду и заявит о своем успехе. Северус запретил себе думать, что будет, если «оружие» не сработает, как надо. У него не будет времени, чтобы исправить состав. Если он ошибся хотя бы на полграмма… нет, не думай, не смей!       Он лег на жесткую койку, уговаривая себя успокоиться. Но раздраженные мысли пролезли в каждый отдел мозга и с удовольствием его пожирали. Не надо было идти с Долоховым! Надо было сосредоточиться на деле! Он выпил один бокал виски — идиот, а если это скажется на эффекте от «оружия»? И этот гнусный, унизительный разговор о женщинах — как вычеркнуть его из памяти?       Он запретил себе думать о Фокс. Не сейчас. Нельзя отвлекаться на нее. Но из-за слов Долохова он вспомнил ее — и чувствовал себя виноватым перед ней. Марго заслуживала большего. Утешало осознание, что скоро Марго окончательно в нем разочаруется, бросит его и найдет себе кого-то нормального, кто сделает ее счастливой.       «Ты реально псих. Ты помешался на своей власти, страхе и прочем. У тебя комплекс повелителя. Это не романтично. Это ненормально!» — «Хорошо. Тогда мы расстаемся. Прости, что не оправдал твоих ожиданий. Прощай, Марго». Нужно было остановиться на этом. Нужно было… «Ты всегда будешь выбирать Темного Лорда, а не меня. Потому что… ты такой. И я не могу это изменить» — «Нет, Марго, это не так! Я… я только… Я только хочу спасти тебя. Я больше ничего не хочу… Я не должен впутывать тебя в это, Марго». Ненормальный. Если он встречается с ней лично, у него отключается мозг. «Дай мне все исправить! Пожалуйста…»       Чувствуя себя хуже прежнего, Северус встал и быстро приблизился к хрустальному флакону. В глубине души ему хотелось наказать себя — за что, он и сам не знал. Он неосторожно сорвал легкую ткань — и в голове сразу поплыло. Северус схватился за стол, чтобы удержаться на ногах. Только бы не разбить… Нельзя разбить «оружие». Осторожно. Он надел маску, пропитанную противоядием, откупорил «аналог Круциатуса» и пипеткой нанес на платок одну каплю. Закрыл флакон и повязал на нем ткань.       Осталось снять маску. Он помедлил, смотря на белый платок с крошечной каплей в центре. Рука против воли дрожала. Северус зажмурился и стянул с лица маску…       …Он резко вздыхает и открывает глаза. И сразу же вскрикивает, потому что в него летит огромный кулак. Северус успевает осознать, что оказался в собственном детстве — вернее, так решил его мозг, опьяненный «оружием».       — Нет, Тобиас, нет! — кричит на заднем плане мать.       Он вжимается в стену, но кулак настигает его. Северус падает на четвереньки и тут же получает пинок в живот. От дикой боли мозг отключается. Запоздало приходит мысль: надо спрятать голову, нельзя бить по голове, заслони голову!       Он пытается закрыться руками, но его трясут, как грязную тряпку.       — Нет, Тобиас, ты убьешь его!       — Отвали, грязная сука!       — Тоби, умоляю!       Кажется, он плачет. Да, от боли текут слезы. Он теряется в пространстве, пытается повернуть шею и стонет от нового прилива боли. Голова его ударяется о стену, а потом доносится страшный хруст. Отец наконец отпускает его, и Северус, теряя равновесие, падает на пол.       — Сучка! Сейчас ты получишь!       Слышно, как Тобиас отвешивает матери пощечины. Надо встать и помочь матери, нужно заступиться за мать! Он же убьет ее! Северус пытается приподняться на полу, но тело будто парализовало. Он не может шевельнуться, не то что встать. Да что с ним? Почему отказали ноги и руки?       — Нет, Тоби, умоляю!              Тобиас хватает Эйлин за шею и бьет головой об стену. Она хрипит и плюется кровью.       — Тварь! Ты запачкала мои обои! В этом доме нет ничего твоего!       И снова он бьет ее об стену, а Эйлин плачет и жалобно повторяет:       — Умоляю, Тоби, умоляю…       …Северус в ужасе вскакивает с земли. Как он оказался во дворе Хогвартса? Его накрывает паника, его трясет до самого основания. Где он? Что с ним?       Ученики сидят на траве, греются на солнце — и смотрят на него с насмешкой. Северус в страхе поворачивается, видит, как блестит озеро — а потом его окликает знакомый голос:       — Эй, Нюнчик, хочешь поиграть?       Он моментально тянется за палочкой — а ее нет! У него нет палочки! Нет палочки!       — Эй, Нюнчик, я с тобой говорю!       За его спиной появляются Джеймс Поттер и Сириус Блэк — настолько довольные, словно выиграли только что в лотерею. Они направляют на него палочки.       — Это… это просто кошмар!       Голос у Северуса срывается. Он помнит, что Хогвартс и эти мрази остались в прошлом, но мозг воспринимает «кошмар» как реальность. Он не может сопротивляться собственному страху.       — Что, потерял свою палочку, Нюниус? — нараспев спрашивает Сириус. — Знаешь, а я ее нашел. Да, Джеймс?       — Ага. Покажи ему.       Сириус достает из внутреннего кармана палочку Северуса и с отвращением глядит на нее.       — Отдай, — тихо говорит Северус.       — Нет уж, — говорит Джеймс, — я знаю, что с ней делать. Давай лучше проверим, поместится ли она в тебя.       В жизни Поттер никогда бы такого не сказал, но кошмар приобретает все более жуткую форму. Джеймс и Сириус смеются и, что самое отвратительное, к ним присоединяются другие ученики.       — Думаю, Джеймс, он заслуживает чего побольше, — говорит Сириус. — А палочка… вот, смотри, Нюниус.       И он легко ломает его палочку пополам. Его палочка… она сломалась! Этого не может быть!       Северус пятится к озеру, чувствуя, что к глазам подступают слезы.       — О, смотрите, Нюнчик плачет, — весело говорит Сириус. — Тоскуешь по палочке, животное?       Девушки за его спиной смеются. Северус оглядывается — и с удивлением и ужасом видит среди них Лили и Маргарет. Эванс и Фокс смеются с особенным удовольствием. Нет, нет, нет, Марго не было при этом! Это пятый курс! Марго не может быть тут!       Ноги сами собой отрываются от земли. Голова кружится. Северус барахтается в воздухе, растерянный, не зная, что делать, чувствуя себя отвратительно беспомощным. Нет, нет… не снова, пожалуйста, не снова. Во второй раз он этого не переживет.       — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюнчика штаны? — радостно кричит Джеймс.       Студенты собираются в круг, со смехом наблюдая, как Северус путается в собственной мантии. Он больно зажмуривается, чувствуя, как, повинуясь магии, расстегивается его ремень. Это просто кошмар, Северус. Это бред. Твой разум под воздействием «оружия». Этого нет, слышишь? Этого нет! Но, боже, как унизительно, как…       Ноги против воли выскальзывают из брюк.       — Остальное тоже! — кричит снизу Фокс и смеется.       Нет, Фокс, останови это! Помоги мне!       Глумливый смех и издевательские восклицания Поттера и Блэка. Одним взмахом Поттер разрывает на нем нижнее белье. Девушки смеются громче остальных.       Еще один взмах — и Северус падает на землю. Он не замечает боли. Потерявшись в пространстве, он оглядывается, но круг студентов сжимается. Они стоят над ним и смеются.       — Фу, какая мерзость! — комментирует Фокс.       Она и Лили наблюдают со стороны.       — Сейчас я покажу, чего ты на самом деле достоин, — грубо говорит Поттер и начинает расстегивать ремень.       Фокс ему поможет! Не желая знать, что намерен сделать Поттер, Северус срывается с места, расталкивает наблюдателей и из последних сил бежит к Фокс. Как назло, он спотыкается и падает ей под ноги. Лили сквозь смех говорит Маргарет:       — Смотри, он хочет просить тебя о помощи.       — Марго, дай палочку! — кричит он на нее. — Дай мне эту чертову палочку, Марго!       — Фу, ничтожество!       Он пытается встать, но Фокс ловко бьет его в грудь. Он снова падает перед ней, совершенно обессиленный.       — Ничтожество, — жестко повторяет Марго. — Эй, Джеймс, покажи ему его место!       — Да ты спятила…       Она наклоняется и хватает его за волосы. Северус видит ее красивые глаза и необъяснимо притягательное даже в этот момент лицо.       — Ты не заслуживаешь к себе хорошего отношения, — с презрением говорит она. — Тебя всегда будут бить и унижать, ничтожество. У тебя нет имени, ясно? Ты — Нюниус! Ясно? Никто больше не назовет тебя по имени!       И толпа вторит ей, выкрикивая: «Нюнчик, Нюнчик, Нюнчик, Нюнчик!..»       …Он с облегчением выдыхает. Кошмар закончился. Его тело ослаблено, в голове стучит ужас, зубы отбивают страшный ритм.       — Ох, как хорошо…       Северус мгновенно узнает голос Фокс. Словно забыв, что Марго только что его мучила, он вскакивает на ноги и ищет ее глазами.       В полностью красной комнате, на кровати, закрытой стеклянным куполом, лежит Фокс. Она обнажена и…       Он хочет отвернуться — и не может. Его тело окаменело — даже веки не опустить. Фокс довольно смеется, зная, что он смотрит на нее. Между ее раздвинутых ног двигается Джеймс Поттер, а Сириус Блэк впихивает член в ее глотку.       Только не это. Он не может шевельнуться. Отвернуться, зажмуриться, хотя бы закрыть уши… Все хорошо. Его не бьют — это уже хорошо. Но Фокс…       Отчего-то душевная боль сильнее физической. Объяснить это невозможно. Этого просто не должно быть! Марго, она… она любит его… или нет?       Поттер и Блэк — они отобрали у него то единственное, что он хотел и надеялся, вопреки разуму, сохранить для себя одного. Они отняли у него Марго…       …Когда его выбрасывает из этого видения, Северуса тошнит. Опустошив желудок, он не чувствует облегчения. Его внутренности словно прокрутили в барабане стиральной машины. Он отгоняет страшные картинки — вот Марго извивается от наслаждения под Поттером, а Блэк кончает ей на лицо — на его Марго, которая только его! Нельзя, чтобы ее трогали! Нельзя!       — Северус, помоги мне.       Снова голос Фокс. Теперь она его умоляет. Несмотря на головокружение и сильную слабость, Северус быстро встает — и немедленно его связывают по рукам и ногам. Тяжелая рука Розье давит на его плечо, и Северус падает на колени. Розье, а потом и Эйвери хватают его с двух сторон, Эван дергает его за волосы и заставляет поднять голову.       — Смотри, что с ней будет.       Маргарет кричит, пытаясь отбиться от Долохова. Он же смеется и все сильнее вдавливает ее в землю.       — Сев, помоги мне! — кричит она.       — Тони, ты спятил! — Голос сел, но Северус пытается кричать. — Оставь ее! Ты псих! Долохов!       — Нет, нет, — умоляет Марго.       Из магических пут не вырваться. Все бесполезно. Эйвери и Розье держат его крепко, не давая опустить голову.       — Долохов!       Он обрушивает на этого ненормального все проклятия и ругательства, какие знает. Это не помогает. Ничего не помогает. Фокс плачет и кричит, пока Долохов жестоко двигается в ней, словно желая разорвать изнутри.       Что делать? Что делать? Что?..       — Прекрати! Оставь ее… Хватит!       — Сев, Сев, помоги мне, — умоляет Марго.       Чем? Чем я могу тебе помочь? Чем?.. «Сейчас я покажу, чего ты на самом деле достоин» — «Эй, Джеймс, покажи ему его место!» На это невозможно смотреть. Невозможно смотреть, как ее мучают. Я не могу слушать, как она мучается!       — Отпустите… — еле шепчет он и дергает головой. — Ее… не нужно. Лучше меня.       Долохов резко останавливается. Марго всхлипывает, переворачивается на бок и обнимает себя за колени.       — Слышите, Том, Эван? — издевательски кричит Долохов. — Нюнчик хочет быть вместо нее, а? Так хочешь ее спасти, а? Боишься, что мы порвем ее, а?       Он молчит. Страх сковывает сильнее любого заклинания.       — А, хочешь быть вместо нее? — Долохов хватает его за подбородок.       — Да! — выпаливает он с ненавистью.       — Боже, вот идиот. Ты готов на любое унижение, чтобы она тебя полюбила? Все ради того, чтобы самому ее трахать?.. Отвечай! Иначе я продолжу с ней!       — Да…       — Что — да? — настаивает Долохов. — Хочешь принести себя в жертву этой грязнокровке?       — Да, — сквозь зубы отвечает он.       — И все потому, что хочешь ее трахать? Ну?       Долохов сдавливает его горло, и он с трудом шепчет:       — Да.       — Что — да?       — Я…       — Хочешь ее трахать? — настаивает Долохов.       — Да, я… хочу ее трахать.       Долохов наконец отпускает его горло, позволяя сделать спасительный вдох.       — Идиот, — шипит Долохов ему на ухо. — Ни одна женщина никогда тебе не даст. Посмотри на себя… Жалкое зрелище. Уродливый Нюниус, недостойный красивого имени Северус, — ты, Нюниус, думаешь, что тебя можно захотеть? Тебя?.. Ни одна женщина никогда не посмотрит на тебя. Все будут с тобой только из жалости или из страха. Ты и секс несовместимы. Убожество Нюниус… Но я сделаю тебе подарок.       Долохов делает театральную паузу, а потом добавляет:       — Можешь трахнуть эту грязнокровку после меня. Мне не жалко. Она все равно уже никуда не годится.       Северус открывает рот, чтобы послать его, но Фокс не дает ему сказать.       — Нет, умоляю, нет! Не трогайте!       — Либо ее насилуешь ты, либо я, — заявляет Долохов.       Марго сжимается в комочек, дрожит и истерично плачет…       …Лицо Долохова возникло над ним — испуганное и бледное.       — Сев, ты…       Северус резко сел и оттолкнул его руки.       — Не трогай меня!       — Э-э-э… Сев, ты как?       Он очнулся в своей лаборатории. Действие «оружия» закончилось. Платок с «аналогом Круциатуса» лежал у него под боком. Северус отбросил его в омерзении.       — Ты можешь встать? — продолжал спрашивать Долохов.       — Нет.       — Я вызову врача.       — Нет…       Боже, как же больно! Что было в его глазах, что Антонин так испугался?       — Фокс… она… — Слова вырывались сами собой. — Ты… ты ее изнасиловал!       — Чего? — в ужасе воскликнул Долохов.       — Ты… ты… ты мучил ее! Ты… ей было больно! Ты сделал ей больно!       Долохов попятился от него.       — Сев, тебе нужна помощь. Да? Я сейчас…       И он побежал вверх по лестнице.       — Нет! Ты псих! — закричал ему вслед Северус. — Не прикасайся к ней! Не трогай ее! Никогда! Никогда не прикасайся к ней!..       Его стошнило на пол. Прижав лоб к холодному камню, он мысленно взмолился — чтобы Фокс пришла к нему. Нужно убедиться, что она цела. Нужно увидеть ее. Он умрет, если больше не увидит ее. Нельзя жить без нее. Он сойдет с ума, если она пострадает.       Ты уже сошел с ума. От любви одни проблемы. Поэтому тебе проще сдохнуть самому и пройти все круги ада, чем видеть ее боль. Ты потерял контроль, идиот!       Но, обняв себя за колени, как это делала Фокс в его видениях, он неожиданно расслабился. Ему вспомнилось, какой была Маргарет в их последнюю встречу. Вспомнились ее объятия и нежное «пожалуйста, я не могу без тебя». «Пожалуйста, люби меня, Марго» — «Я люблю, я буду любить тебя!» — «Запомни меня, Марго. Не забывай меня».       К нему вернулся Долохов.       — Я вызвал врача. Тебе легче?       Северус поднял на него взгляд, сглотнул и ответил:       — Да. Легче.