Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Долохов достал из шкафа мягкий пакет и бросил его Маргарет.       — Держи, Снейп сказал, что это тебе.       — Что это?       — А ты сама посмотри.       Дрожащими руками Маргарет разорвала мятую бумагу и вытащила на свет темно-синее платье с волшебными блестками. От восторга она вскрикнула, обняла платье и закружилась с ним по богатому номеру Долоховых. Антонин с нежной улыбкой смотрел на нее.       — Ты одевайся, я подожду тебя снаружи, с отцом.       И он вышел, оставив после себя шлейф «кожаной» туалетной воды. Маргарет быстро сбросила свою одежду и, волнуясь, залезла в пышное платье, к счастью, не слишком длинное. Близ дивана стояла коробка с черными туфлями на толстом каблуке. Надев и их тоже, Маргарет подбежала к зеркалу и повертелась перед ним, думая, что выглядит неплохо… только лицо слишком уж бледное. И волосы уложены кое-как. Она попыталась палочкой привести их в порядок, но прическа стала еще более небрежной. Маргарет решила больше не трогать их, чтобы не получилось что-то похуже.       — Я готова!       Долоховы стояли у двери своего номера. Маргарет выскочила к ним со счастливой улыбкой. Старший Долохов с жалостью посмотрел на сына.       — Детка, ты невероятно красива!       — Антонин, сколько раз я говорил тебе не употреблять это вульгарное слово?       — Какое? — уточнил Антонин.       — Ты знаешь.       — Нет. Пошли, детка.       У старшего Долохова болели колени, поэтому он оставался в отеле. Вместо него сопровождать Маргарет вызвался его сын.       Втроем они вернулись в номер. Маргарет чуть не забыла свою сумку на диване. Подготовившись, она взяла протянутую руку Антонина — и вместе с ним трансгрессировала в незнакомое место.       Это был огромный темный зал с высоким потолком, абсолютно пустой. Похоже было, что они оказались в старинном особняке. Не отпуская ее руки, Долохов прошествовал с ней в угол зала, закатал рукав черного пиджака и показал Метку статуе — величественной античной женщине, изо рта которой высовывалась змея. Мир болезненно замигал — пришлось прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Потом Долохов толкнул Маргарет плечом — и она обнаружила, что в зале зажглись хрустальные люстры.       Они оказались в самой большой комнате казино. За многочисленными столами сидели знакомые и незнакомые люди, преимущественно в магловских костюмах. Всюду звенело золото. Ароматы дорогих духов смешивались с запахами парчовых кресел и свежего шампанского. Пожиратели оборачивались на новоприбывших, но потом возвращались к игре.       — Тони, они меня…       Долохов наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо:       — Тут только «свои». У Мальсибера и Макнейра другое заведение.       — Да?..       — Ты «своя», поняла? Иди уверенно. Ты имеешь право здесь находиться.       Маргарет в этом сомневалась, но отступать было поздно. Долохов предложил ей руку, и она положила пальцы на его локоть. Усилием воли она заставила себя вскинуть голову, выпрямить спину и сделать первый шаг.       Никто не бросал на нее презрительных взглядов. Пожиратели были заняты разговорами, обсуждением домашних дел и планов на следующий год. Иногда Маргарет замечала, что на нее смотрят, но в чужих глазах было любопытство, а не злость. Маргарет позволила себе смотреть на игральные столы. В этом зале играли в покер и блэкджек. Женщины в вечерних платьях, изящно накрашенные, стояли близ столов и следили за ходом игры, тихо перешептываясь.       Долохов увел Маргарет во второй зал, оформленный в светлых тонах. Он напомнил ей великолепие в доме д’Амбреза. Здесь играли в рулетку, 30 и 40 и пунто-банко. За мини-баккара сидел Люциус Малфой с задумчивым лицом — он проигрывал уже который раз. Нарцисса с бокалом апельсинового лимонада стояла у рулетки, но не играла.       — О, вы пришли! — Цисси отвлеклась от рулетки. — Привет, Марго. Как ты?       Ничего не стесняясь, Нарцисса поцеловала ее в обе щеки.       — У меня для тебя есть… — начала Маргарет, но приятельница ее перебила.       — Правда? Спасибо… Но не тут.       И она указала глазами на затылок Малфоя.       — О, прости.       — Спасибо, честно… А ты хочешь играть?       — Я не умею.       — Ничего, Люциус тебя научит, если захочешь. Тони, ты не оставишь нас?       Долохов неуверенно отошел. Цисси подхватила Маргарет за руку и повела за собой в роскошную дамскую уборную.       Поставив на раковину черную сумочку, Цисси достала из нее помаду и протянула подруге.       — Это тебе. Накрась губы.       Свою помаду Нарцисса тоже достала и начала водить ею по пухлым губам. Маргарет открыла тюбик. Помада была темно-красной, кремовой.       — Она особенная, — пояснила Цисси. — Во-первых, не стирается сутки. Во-вторых, у нее есть вкус. У тебя вишневый. Если начнешь целоваться со Сней… м-м-м… мужчиной, он почувствует этот вкус.       — О-о-о…       — И дай я хорошо уложу тебе волосы.       Несколько взмахов палочкой — и волосы Маргарет стали мягкими и волнистыми.       — Так отлично, — заявила Нарцисса. — Кстати, смотри, что еще у меня есть.       Хитро улыбаясь, она достала из сумочки какой-то крошечный пузырек с голубым зельем.       — Зачем тебе возбудитель? — тихо рассмеялась Маргарет.       — Как — зачем? Отличная штука. Снейп продал мне за десять галеонов. Я рассчитываю на страстную ночь с Эваном.       Маргарет снова рассмеялась. Цисси столь непосредственно говорила о своей интрижке, что ее настрою можно было только позавидовать. Жестом подруга попросила у нее конфеты, и Маргарет достала красный мешочек. Получив наконец свой подарок, Нарцисса немедленно сунула в рот самую большую конфету.       — Ну а что? — сказала она. — Люциус не против. Мы с ним договорились. У него тоже есть любовница. И вместе мы сейчас не… хм… ты понимаешь. Достаточно того, что я ношу его ребенка.       — Ты беременна? — воскликнула Маргарет. — О, это волшебно!       — Угу. — Цисси запихнула в себя вторую конфету. — Я хочу ребенка. Лучше мальчика… Так не нужно будет стараться во второй раз. Если с первого раза получится наследник, Люциус навсегда от меня отстанет. Он хочет назвать мальчика Драко.       — Впервые слышу о таком имени.       — Ах, Люциус в юности мечтал иметь дракона! Это было его главное увлечение — драконы. Я время от времени слышу это: драконы, драконы, драконы… Пусть называет мальчика Драко, если ему так хочется.       Она спрятала в сумочку оставшиеся конфеты и, взяв Маргарет за локоть, повела ее в зал.       — Ты напряжена, — заметила Цисси. — У тебя все хорошо?       — Да… но мне не по себе, если честно.       — Почему? — удивилась Нарцисса. — Тебя никто не тронет.       — Меня это пугает, — глухо ответила Маргарет.       — Люциус! — окликнула мужа Цисси. — Шубы нам!       Малфой вздохнул, но покорно встал из-за игрального стола и вызвал палочкой две соболиные шубы. Сначала набросил шубу на обнаженные плечи жены, а потом — на Маргарет.       — Здравствуйте, Маргарет, — с прохладной вежливостью сказал он.       — Здравствуйте. Непривычно видеть вас без кошки.       Словно угадав ее мысли, Люциус закатил глаза и возвратился на свое место.       С Нарциссой Маргарет вышла на широкий мраморный балкон. Поодаль стояли элегантные Пожирательницы. Заметив грязнокровку, они замолчали и странно потупились — не презрительно, а неуверенно.       — Давай подойдем!       — Нет!       — Ну давай!       Самая смелая, с пушистыми каштановыми волосами, приблизилась к Маргарет и скривила губы в быстрой улыбке.       — Здравствуйте. Приятно познакомиться, мисс Фокс.       — Э-э-э… мне тоже, мисс…       — Миссис Нотт.       Боясь подвоха, но желая быть вежливой, Маргарет протянула ей руку. Удивительно, но миссис Нотт ее пожала.       — Хорошего вечера, мисс Фокс, — сказала она и отошла к своим спутницам.       Пожирательницы обняли ее за плечи и повели за собой в зал казино. Цисси, облокотившаяся на высокие перила балкона, тихо рассмеялась.       — Политика меняет людей, — таинственно сказала она.       — Почему все настолько изменилось? — спросила ее Маргарет.       — Власть, — кратко ответила Цисси.       — А если… развернуто?       — Снейп. Никто не знает, за что Темный Лорд к нему расположен.       — Я слышала, что Темный Лорд болен. Хотя раньше все говорили, что он бессмертный.       Очаровательное личико миссис Малфой скривилось, словно сама мысль, что ее «Хозяин» болеет, причиняла ей боль. Она посмотрела в темноту, на лес внизу и затянутое тучами вечернее небо. Поправила на плечах дорогую шубу.       — Да, — нехотя признала потом. — Темный Лорд не проживет долго. Это правда.       Сейчас Маргарет не знала, стоит ли этому радоваться.       — Цисси, что происходит? — мягко спросила она.       — Что?.. Темный Лорд не должен умереть. Это погубит нас. Он один удерживает наше движение от распада. У нас нет единства. Я боюсь. За себя… и своего сына. И за Люциуса… за наше положение. Я боюсь, что мы проиграем.       Миссис Малфой обхватила себя, как бы пытаясь согреться. Маргарет приблизилась к ней и обняла за плечи, спрятала голову в пушистом меху.       — Прости, Марго. — Она вытерла правую щеку. — Не думала, что стану бояться членов своей семьи. Белла уговаривает меня быть с ней, а я не могу, я не могу оставить мужа и Эвана. Она вышла замуж, знаешь?       — За Лестрейнджа? — уточнила Маргарет.       — О, ты знаешь… Мама и папа гордятся ей. Белла вышла замуж «правильно». Меня… меня изгнали из семьи, Марго!       Маргарет крепче прижалась к ней. Нарцисса тихо плакала и похлопывала себя по щекам, стараясь не стереть макияж.       — Люциус хочет, чтобы крестным нашего сына был Северус. Это навсегда свяжет нас. Либо возвысит нас, либо погубит.       — Люциус хочет, чтобы Снейп занял место Темного Лорда?       — Да… Прости, Марго. Я считаю, что Люциус поспешил выбрать сторону. Ты знаешь, я… хорошо отношусь к Северусу, но… Лестрейндж сильнее. У него больше сторонников. За ним стоят Мальсибер и Макнейр, а это дементоры и оборотни. И… — Цисси потупилась. — У Лестрейнджа чистокровная жена. Никто не усомнится в Белле. Она родит ему прекрасного наследника. А у Снейпа жены нет. У него… ты.       — Я понимаю, — тихо ответила Маргарет.       — Прости, Марго. — Цисси снова заплакала. — Я не люблю такое говорить… но ты правда ему не годишься. Прости. Ты не виновата. Это политика, это власть… Без хорошей семьи и связей ты — никто. Ты — его любовница, тебя принимают, пока ты с ним, но…       — Я не смогу стать его женой. Я знаю.       — Если Лестрейндж станет наследником Темного Лорда, он уничтожит Северуса и его приближенных. И нас с Люциусом. Снейп упрямый. Он слишком уверен в себе. Он не понимает, что Лестрейндж растопчет его без всякого сожаления. Он свято верит в силу любви. Ах, любовь нас спасет! Наивность Снейпа меня убивает.       Цисси перестала плакать. Развернулась и обняла Маргарет. С минуту они стояли, прижимаясь друг к другу.       — Что-то жарко, — сказала потом Нарцисса. — Шубы Люциус выкупил у Долоховых. Хочешь себе оставить?       — Нет, зачем?       — Я бы выпила чего-то, а ты?..

.·: *¨ ¨*: ·.

      В красно-черном зале, за столом у бара, Снейп, Долохов и Розье играли в трехкарточный покер. Розье снова выиграл, и Долохов обиженно воскликнул:       — Да ты издеваешься! Нет, ты посмотри на него! Четвертая партия уже!       Довольно улыбаясь, Розье сгреб свой выигрыш.       — Я с ним больше не играю, — говорил Долохов. — О, Цисси, можно тебя третьим игроком? И тебя, Марго.       Снейп вскинул голову, но тут же снова ее опустил. Долохов жестикулировал, приглашая девушек сесть за их стол. Нарцисса словно случайно дотронулась до щеки Розье и села близ него. Маргарет нерешительно опустилась на стул около Снейпа.       — А я не умею, — призналась она.       — Я тебе покажу, — нежно сказала Цисси. — Минуты три есть, мальчики?       Воспользовавшись паузой, Долохов встал, чтобы выпить шампанского в баре. Миссис Малфой тихо достала из сумочки конфету и стала жевать, потом наклонилась к шее Эвана и что-то прошептала.       — Привет, — тихо сказала Маргарет, не смотря на Снейпа.       — Привет.       Не сдержавшись, она на него покосилась. Снейп был болезненно бледным, что подчеркивала его черная одежда. Он похудел — это было видно по его костлявым рукам, — щеки у него впали, под глазами образовались темные круги. Длинные волосы теперь были не жирными, а сухими и ломкими, как у больного. Маргарет смотрела на него долго, пытаясь понять, что с ним творится, но тут появился Долохов, и она вздрогнула от его голоса:       — Сейчас принесут.       Какой-то человек поставил на стол бокалы и разлил по ним шампанское.       — О, нет, мне нельзя, — запротестовала Нарцисса. — Можно мне японский вишневый напиток?       — А ты, Марго?       — Я выпью, спасибо.       — Смотри, Марго, тут легко, — начала Цисси. — Сейчас покажу простые правила…       К счастью, это действительно было легко. Маргарет быстро запомнила, что нужно делать, и включилась в игру. Тони все же согласился играть вместе с Эваном, но скоро об этом пожалел.       После того, как Розье снова выиграл, Долохов настоял, чтобы его «исключили». Розье рассмеялся и ушел в другой зал, за стол со старшими Пожирателями. Они же продолжили играть вчетвером.       Через полчаса Долохов сказал, что хочет есть. С ним согласились — и отправились в ресторан при казино. Цисси пришлось уйти из их компании — ее догнал Люциус и сказал, что хочет поужинать с ней. Снейп, Долохов и Маргарет сели за свободный стол. В просторном ресторане с приглушенным зеленым светом пахло изысканной кухней. Поправляя пышное платье, Маргарет заметила, что на нее посматривают. Это было ей неприятно.       — Не обращай внимания, — бросил Долохов, читая меню. — Они ничего не понимают.       Снейп посматривал по сторонам и молчал. Его настороженное и холодное выражение лица пугало Маргарет.       — Хочешь ягненка в мятном желе? Хм… Кстати, я должен рассказать, как я покорил Риту Скитер. Помнишь, мы поспорили с тобой?       Она вздрогнула и уставилась на него расширенными глазами. Конечно, она помнила. «Спорим, что ты не сможешь соблазнить Риту Скитер?» — «Чего? Да легко! Ты серьезно сомневаешься в моих способностях?» — «Так докажи!» — «Если я выиграю у тебя, ты должна мне один секс! Не спорь, иначе не принимается!» Она быстро взглянула на Снейпа. Ну нет, не станет Долохов рассказывать при нем, как он спал с Ритой Скитер!       — Так вот, — с удовольствием начал Долохов, — я ее забрасывал цветами, писал любовные письма, а она не отвечала мне. Я решил зайти с иной стороны. Она же чокнутая журналистка! Я ей написал: «Рита, я могу рассказать вам эксклюзивные подробности из жизни Пожирателей, личные тайны, сексуальные… хм…» Ну вот, мы уговорились встретиться на нейтральной территории и без палочек… в магловском отеле. Поначалу она держалась очень профессионально. Я попросил принести вино, закуски, мы отлично провели время… А потом я сказал: «Рита, зачем мне рассказывать вам то, что я могу вам показать?»       — Ну нет, — возразила Маргарет, — она бы на это не купилась.       — Ошибаешься, детка. К любой женщине можно найти подход. Любая женщина скажет «да», если правильно ее подготовить.       — Я сейчас, извините.       Маргарет невольно сжалась. Голос Снейпа звучал вежливо и спокойно — пожалуй, слишком. Он встал из-за стола, странно улыбнулся и направился к выходу.       — Тони! — прошипела она.       — Что? — удивился тот искренне.       — Ничего! Нет, ты просто…       — Что?       На них снова стали посматривать.       — Тони, можно тебя… на минутку?       Долохов нехотя пошел за ней на балкон. Чтобы она не замерзла, снял пиджак и набросил Маргарет на плечи. Закрыл балкон заклинанием, чтобы никто не вошел.       — Что это было? — требовательно спросила она. — Зачем ты начал это рассказывать?       — Успокойся, — сухо ответил Долохов. — И не разговаривай со мной этим тоном.       — А каким тоном с тобой говорить?       — Не этим.       Ее трясло. Она чувствовала, что вокруг нее происходит что-то непонятное. Близкие люди вели себя неправильно, и она сама путалась, забыла, как с ними говорить.       — Что случилось? — спросила она, нервно теребя лацканы пиджака. — Я просто не понимаю…       — С кем?       — Со Снейпом.       За ее спиной раздался обиженный смешок Долохова.       — Конечно… опять Снейп. Опять… На остальных тебе наплевать.       — Что?..       — То. Ты хоть о ком-то спросила? Тебе интересно, что со мной? С Эваном? Томми? Мы как бы тоже… твои приятели.       — О, ты поэтому начал рассказывать о Скитер, хотя тебя никто не спрашивал?       — Знаешь, я хотел, чтобы ты хоть что-то спросила. Там… «Как ты, Тони? У тебя все хорошо?»       Ей стало плохо от его слов. От Долохова тянуло отчаянием и какой-то болезненностью.       — Тони… — У Маргарет сорвался голос. — Что случилось? Почему ты так говоришь?       — Да ничего не случилось. Ничего.       Она порывисто оглянулась. Долохов прислонился спиной к стене и тер лицо руками.       — Тяжелая работа, — ответил он уже спокойно. — Не бери в голову. Тебе это не нужно знать.       — Тони…       Она машинально шагнула к нему.       — Нет. Нет, Марго.       Чувствуя в глазах слезы — настолько она чувствовала его боль, — Маргарет опустила голову и прошептала:       — Прости. Я… мне жаль. Я боялась, что ты станешь намекать на… ну…       — Из-за Скитер? — Долохов отнял руки от лица и грубо рассмеялся. — Из-за якобы спора?.. Ты так обо мне думаешь?       — Тони…       — Что я подлец? Что я буду тащить в постель девушку своего друга? Так ты обо мне думаешь?       Она заплакала — больше не могла терпеть. Долохов отвернулся, чтобы не видеть ее слезы.       — Я думал развеселить вас, разрядить обстановку… Думаешь, я не вижу ничего?       — Прости меня, Тони.       Жалея его, Маргарет приблизилась и обняла его со спины. Долохов слабо дрожал.       — Да ладно… — прошептал он. — Это ты прости.       — Тони, ты замерз. Давай вернемся.       — Не хочу. Не могу. Не сейчас.       Она опустила голову на его дрожащее плечо.       — Я виновата, Тони. Прости.       — В чем? Ни в чем… Ты не отвечаешь за меня. Я… чувствую себя ужасно. Я не знал, как это получилось. Я не виноват, что влюбился в тебя. Просто… Сев — мой друг. Я не должен ничего… Он прикрывал меня столько раз. А я, получается, за его спиной… Мне стыдно. Очень стыдно.       Понимая, что ему нужно выговориться, Маргарет молчала и крепко держала его, хоть так пытаясь дать ему тепло и поддержку.       — Я не понимаю, что со мной, я… не знаю, как с этим справиться. Это неправильно. Я… Ты — самая близкая в моей жизни. Я… с тобой я могу не бояться, быть… слабым. Не этим… постоянно сильным, веселым, развязным Тони, меня любят таким. Я устаю. Я… столько всего навалилось!       — Тони… — прошептала она. — Любовь бывает разной. Бывает не только, как у любовников. Можно любить и не желать человека.       — Я этого не понимаю. Я не понимаю, как можно любить и не желать тебя.       — Я люблю тебя, Тони… слышишь? Как человека. Ты можешь прийти ко мне, ныть, как тебя все бесят, как ты устал… Я никогда не откажу тебе в этой любви.       — Спасибо…       Долохов повернулся и заключил ее в нежные, дружеские объятия. Маргарет сильнее обняла его, желая согреть.       — Ты совсем замерз, — прошептала она.       — Ничего… Прости меня. А Снейп… Я боюсь за него. Порой я перестаю его понимать. Я чувствую в нем то, что… сейчас есть у многих.       — Что?       — Что он… теряет себя.       Маргарет растерянно заглянула в его мрачные глаза.       — Почему?       — Темный Лорд, — прошептал Долохов. — Северус сблизился с ним. У этого есть издержки. Он чувствует, что Темный Лорд близок к смерти. И это…       — Ослепляет его, — закончила за него Маргарет.       Как же это странно, ведь Нарцисса говорила иное: «Он свято верит в силу любви. Ах, любовь нас спасет! Наивность Снейпа меня убивает».       Кто-то постучался на балкон. Долохов распахнул его заклинанием. Незнакомый Пожиратель сказал, что вот-вот зажгут ель в главном зале.

.·: *¨ ¨*: ·.

      Честь зажечь свечи на рождественской ели досталась миссис Малфой. Цисси счастливо улыбалась, исполняя свою почетную роль. Только что была темнота — и вот уже стало светло от множества красивых свечей. В бокалы полилось шампанское. Цисси обнималась с Эваном и Маргарет. Долохов устроился в баре и стал рассказывать знакомому о пони, которых после войны начнет разводить в Новой Зеландии. Эйвери по-прежнему не было. Снейп тоже куда-то пропал.       — Он в номере, — шепнула Маргарет Цисси. — Хочешь, я тебя провожу до лифта?       — О, спасибо.       Взяв ее за локоть, Нарцисса повела Маргарет через залы. Пожирателей стало больше. На столах лежали груды золота — несметные богатства из ограбленного Гринготтса. Люди пили за здоровье Темного Лорда. Цисси втолкнула подругу в лифт, нажала на второй этаж и сказала искать номер 29.       Пройдясь по темному пустому коридору, она нашла нужную дверь и постучалась.       — Что? — спросил из номера Снейп.       — Это я, Марго.       Пауза.       — Можешь войти.       Гостиная была большая, с налетом небрежности. Похоже, Снейп жил тут постоянно: на полу стопками лежали книги, на стенах были какие-то расчеты зелий. Свет — тусклый и какой-то неприятный, как в камере. Снейп что-то быстро писал в блокноте.       — Закрой дверь, пожалуйста.       Она послушалась. Пройти дальше порога она не решалась. Снейп оторвался от своих записей.       — Заходи. Хочешь чего-то? Выпить там или…       — Нет.       — Я сейчас закончу. Подожди, пожалуйста.       Идеальная вежливость. Все было не так. Неправильно. Неестественно.       — Эм… а куда мне пройти? — Она прочистила горло.       — В спальню. Там удобно. Я сейчас приду.       Маргарет вошла в соседнюю комнату с широкой кроватью. Включила свет. Положила сумку на пол и села на постель. Сердце билось так больно, словно она в первый раз пришла к Снейпу. Словно он был… чужим человеком. А она собиралась с ним спать? Сейчас, с этим чужаком? Кажется, только теперь она по-настоящему поняла, насколько было больно Долохову.       Снейп закрыл за собой дверь и протянул ей склянку с зельем — чтобы она не забеременела.       — Спасибо.       Он был… как мертвый. Забрал у нее пустую склянку. Поднял ее подбородок и спокойно поцеловал ее губы. Она скривилась. Снейп тут же отстранился, поняв, что ей неприятно.       — Так хочешь… или нет? — бесстрастно спросил он. — Если не хочешь, скажи.       — Все… нормально.       Он сел рядом с ней и снова поцеловал ее. Маргарет поежилась. Эти холодные прикосновения отпугивали ее. Она будто обнималась с покойником. Он уложил ее на постель, навис над ней, трогал ее, не пытаясь снять платье. Губы у него были сухие, горькие, в них не было желания. Казалось, Снейп делает что-то необходимое, но лишенное удовольствия. Так не обнимают любимую девушку — нет, так отдают свое тело медикам, чтобы они его лечили.       Маргарет уперлась руками в его грудь и прошептала:       — Я так не могу… Не так, Сев.       Он немедленно ее отпустил и встал.       — Хорошо. Как скажешь. Думаю, тебе нужно отдохнуть.       — Что?!       Возмущение выплеснулось из нее. Она вскочила, заслонила собой дверь, чтобы Снейп не сбежал от нее.       — Стой! Давай… поговорим! Что случилось?       — Ничего, — спокойно ответил Снейп.       — Лжешь!       — Я не могу сейчас об этом говорить. Пожалуйста, давай позже.       Ей хотелось кричать на него, но она вовремя остановила себя. Снейп имеет право сказать «не сейчас». Она не может заставить его. Это неправильно — так же неправильно, как-то, что они только что делали в постели.       — Извини, — прошептала она и отступила. — Конечно. Я понимаю.       — Спасибо.       Снейп вышел. Не снимая платья, как есть, Маргарет улеглась на кровать и выключила свет. В номере было тихо, как в гробу. Абсолютная тишина. Она заплакала в подушку. Душа болела так сильно, что хотелось выть, как оборотень в полнолуние.       Час спустя Снейп пришел в спальню и, не включая свет, сел на постель. В черной рубашке и брюках лег близ нее, спиной к ней. Маргарет не шевелилась. Она открыла глаза и смотрела на его спину. У него странно сбилось дыхание. Маргарет неслышно протянула руку и вплела пальцы в его волосы на затылке. У него вырвался невольный стон, а потом оборвался, словно он сильно закусил губы. Она подвинулась ближе и обняла Снейпа правой рукой. Он вздрогнул, но не стал отстраняться. Он был ужасно напряжен, его тело словно отталкивало ее. Маргарет тихо гладила его, слыша только шелест его одежды. Он будто перестал дышать — сдерживался. Тогда она прижалась губами к его шее, стала водить ими по его коже и щекотать своим дыханием.       Вдруг Снейп оттолкнул ее руку. Маргарет показалось, что он ее отвергает, но потом он повернулся к ней, поймал руками ее лицо и жадно впился в ее губы. Теперь это был он — ее Снейп. Он соскучился по ней. Он хотел ее.       — Марго, я… больше… не могу.       — Что?..       — Без тебя.       Ей хотелось любить его так сильно, чтобы он помнил ее всю жизнь. Хотелось бесконечно шептать, кричать его имя. Жизнь была лишь в этом переживании любви. В его объятиях она забывала, что раньше могла жить без него — сейчас это было невозможно.       От нее не ускользнуло, что в Снейпе осталось что-то нервное, очень беспокойное. Это проявлялось в его ласках — быстрых, смутно болезненных, но таких приятных. Зная, что он не причинит ей вреда, Маргарет слушалась его, позволяла как угодно трогать ее. Оказавшись в ней, он обнял ее голову и уставился в ее глаза, словно хотел вытянуть из нее все чувства.       — Смотри на меня… хорошо? Я хочу твои глаза. Хочу, чтобы ты смотрела на меня.       Она поняла его. Старалась не закрывать глаза — это было сложно. Никогда Снейп так внимательно не глядел ей в лицо, как сейчас. Улавливал малейшие изменения, жадно смотрел, как она получает удовольствие от него. Он будто специально затягивал процесс, оттягивая их удовольствие, лишь бы смотреть в ее раскрасневшееся лицо и растерянно-ошеломленные глаза. Когда ее тело охватила дрожь, он схватился за ее волосы и хрипло, с неподдельным счастьем рассмеялся.       — Нет, нет… Не надо сдерживаться. Я хочу тебя слышать.       Маргарет зажмурилась, когда он поцеловал ее приоткрытые губы.       — Сев, я…       — М-м-м, что?       — Я люблю тебя.       — Ох, и я тебя. Очень сильно.       — Я тоже хочу тебя слышать, знаешь?       — Ох, Марго, я… я так тебя хочу, боже…       По его телу пошли сильные судороги. Он зарылся лицом в ее волосы и позволил себе стонать и задыхаться от наслаждения.       Потом они лежали в постели, нежно обнявшись. Снейп не спал, а смотрел на нее. Затем он включил свет, и Маргарет увидела его счастливое лицо. Он был так красив, что у нее перехватило дыхание.       — Что ты видишь в моих глазах? — прошептала она.       — Любовь. И нежность.       Он прижался к ее губам своими. Их губы все еще дрожали.       — Прости меня, — виновато сказал Снейп.       — За что?       — За то, что… пытался… так. Притворялся, что мне все равно.       Маргарет запустила руки в его темные волосы.       — Покажи мне, — попросила она.       Снейп понял — и приблизил свои глаза к ее. Он проталкивал в ее открытый разум собственные воспоминания.       …Он стоит на вершине высокой башни. Кто-то толкает его в спину. Сначала кажется, что он держится, парит, как на метле, а потом он теряет контроль. Его тело разбивается, он плачет и кричит от невыносимой боли. Палата. Постоянная боль в теле. Какой-то старый Пожиратель наставляет на него палочку. Мне все равно, как Темный Лорд к тебе относится. Сильно постаревший Том Реддл опирается на его руку, чтобы дойти до окна. Реддл напоминает, что друзей у Пожирателей нет, есть только соратники. Эйвери, Долохов, Розье — они тебе не друзья. Ты можешь хорошо к ним относиться, но они должны знать свое место. Женщина должна рожать наследников, иначе она бесполезна. Женщина, которая не даст тебе достойное потомство, мешает тебе. Посмотри, мальчишка, куда меня завела эта пресловутая любовь — я умираю. Он отмывает руки от крови. В волосах тоже кровь. Он несколько раз намыливает голову, чтобы избавиться от этой крови…       Ее выбросило из его головы. В глазах Снейпа был страх.       — Посмотри мое, если хочешь.       — Можно?..       — Да. — Маргарет сама приблизила свои глаза к его.       Он деликатно, боясь испугать, изучал ее воспоминания. Хогвартс, Париж, Скримджер, Сириус Блэк, Лили, Клара и Питер…       — Спасибо… Марго, спасибо.       У него снова сбилось дыхание. Маргарет прижалась к нему, чтобы успокоить.       — Я не могу жить… так, — прошептал Снейп. — Я не соглашался на это… я соглашался не на это!       — Сев, пожалуйста, не закрывайся. Я тут. Я тебе верю. Я доверяю тебе.       — Спасибо… Марго, я… поклялся матери. Я поклялся, что не отступлю. Я должен завоевать его доверие. Я должен повлиять… Я должен быть вместо него!       Он резко сел в постели и схватился за свои волосы.       — Я должен занять его место! Я… я не могу отступить.       — Но зачем? Ты что, хочешь править этими Пожирателями? Ты хочешь власти?       — Нет… Нет!       Снейп повышал голос, почти кричал. Не боясь его, Маргарет прижалась головой к его плечу.       — Ты не понимаешь… Лестрейндж — его поддерживают фанатики, которым недостаточно пролитой крови. Они хотят мировой войны! Снова кровь! Они готовы разрушить мир, убить всех, кто не склонится перед ними! Ты видела Мальсибера! Он готов убивать. Он хочет сделать рабами всех… маглорожденных.       — Грязнокровок — можешь не жалеть мой слух, я лично не считаю это оскорблением. А чего хочешь ты?       — Нет, я не… Я не хочу этого! — воскликнул он. — С меня хватит! Я… мы… я не думал, что так получится. Я не знал, что этим закончится. Я… я бы сказал матери, что она чокнутая! Я бы не занимался этим, нет!.. Война разрушает семьи, одинаково убивает чистокровных и… маглорожденных. Я не хотел разрушать Хогвартс! Но Темный Лорд… совсем потерял голову от власти. Лестрейндж ему ближе. И Мальсибер. И Макнейр. В его жизни нет ничего, кроме власти и… этой безумной идеи. Идея, в которой нет любви, безумна!       «Он не понимает, что Лестрейндж растопчет его без всякого сожаления. Он свято верит в силу любви. Ах, любовь нас спасет!»       — Тише, — прошептала Маргарет ему на ухо. — Я с тобой.       — У меня не получается… стать таким. Он хочет, а я не могу. Я пытаюсь, но…       — Не нужно. Ты прав: власть без любви сводит с ума.       — Но мы… Марго, мы должны что-то сделать! Нельзя допустить, чтобы Лестрейндж стал наследником! Я должен стараться… Это мой долг! Это моя ответственность! Я должен!       Маргарет решила не спорить. Она уже любила эти новые черты Снейпа — болезненную жертвенность и самоубийственную ответственность. Он был таким — что уж с этим сделаешь? Остается лишь принять и полюбить.       — Сев, я… — От волнения у нее дрожал голос. — Что бы ни было, я… пройду с тобой этот путь до конца. Я буду рядом.       — Тебе тяжело, — тихо сказал Снейп. — Ты и без меня много… я усложняю твою жизнь. Я не заслуживаю твоего доверия.       — Это не так.       Он запустил руки в ее волосы и положил ее голову себе на колени.       — Я… мечтаю сделать тебя счастливой.       — Я счастлива — с тобой.       Он улыбнулся и поцеловал ее прикрытые глаза.       — Останься со мной на несколько дней.       — А можно?       — Можно. Я спросил. Тут только те, кто на моей стороне. Они тебя не обидят.       Маргарет очень хотелось спросить, чем же он заслужил доверие стольких людей — неужели только своими талантами? Может, Снейп внезапно проявил себя, как великий дипломат?.. Но Снейп больше не мешал ее «расследованию», хотя и смотрел его результаты в ее воспоминаниях. А она не хотела выпытывать у него то, что он пока не мог сказать. Возможно, в этом и было истинное доверие.