Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Утром прибыли подарки. Маргарет немедленно зарылась в них в поисках интересных вещей. Рядом с ней уже кувыркался миниатюрный дракон Снейпа, норовя поджечь праздничные мешочки.       — Ты будешь его наказывать, если он что-то спалит тебе? — поинтересовалась она.       — Нет. Животные слишком хороши, чтобы их наказывать.       Маргарет вспомнила, что отправила Долохову, кроме брелока с синим пламенем, еще и книгу по разведению его любимых пони. Поэтому теперь со смешком спросила у Снейпа:       — А как же «мерзкие маленькие лошади»?       Он вспомнил их первый разговор в Хогвартсе и откликнулся:       — Они — ошибка природы. Это исключение.       — А если Тони выведет идеального пони и подарит его нам? — настаивала Маргарет.       — Хм… надеюсь, Долохов не обидится, что я пущу этого пони на мясо.       Маргарет со смехом швырнула в него оберточной бумагой. Снейп поймал ее на лету.       — Значит, Марго не любит конину. Хорошо, я запомню.       Он сел в кресло в гостиной и стал смотреть, как она распаковывает свои подарки. Обнаружив в коробочке от Розье суточную дозу «Феликс Фелицис», Маргарет счастливо вскрикнула и прижала склянку к груди.       — Сев, а тебе что подарили?       — Ничего, — спокойно ответил он.       — Как?..       — Я сказал, что мне ничего не нужно, — пояснил Снейп. — Меня, к счастью, слышит мое окружение.       — Но дракон тебе нравится?       — Я буду натравливать его на своих врагов, спасибо.       Он поманил к себе миниатюрного зверя, и тот, зарычав и выпустив из пасти тонкую струю огня, заковылял медленно к своему хозяину.       — Только посмотри, что прислал Долохов. — Маргарет с усмешкой показала ему книгу. — «Движущаяся Камасутра». Она реально… э-э-э…       — А ты проверь.       Чуть покраснев, Маргарет распахнула книгу и сразу же наткнулась на жаркую сцену, не просто анимированную, а со звуком. Оргазмические стоны из книги заставили ее сильнее залиться краской.       — Ну нет. — Она захлопнула «Камасутру». — Оно еще и со звуком… м-м-м…       — Дай-ка мне, — попросил Снейп.       Смущенно опустив голову, она сунула ему эротическую книжку. Нисколько не стесняясь, он раскрыл ее на случайной странице и уставился в нее так, словно это был трактат по зельеварению. Маргарет прикусила язык, чтобы не засмеяться от новой порции чужих стонов.       — Я просто посмотрю, ничего? — невозмутимо спросил Снейп.       — Конечно… смотри, если хочешь.       От сдерживаемого смеха у нее дрожали руки. Она распаковывала подарок от Эйвери. На ковер выпал тонкий серебряный браслет с огромным белым зубом, похожим на волчий.       — М-м-м… какая твоя любимая поза, Марго?       — Что?.. Тебе номер назвать?       — Если помнишь.       — Ну… 472, — наугад ответила она, рассматривая браслет.       — М-м-м… Марго, ты уверена?       Иронично приподняв брови, он развернул к ней книгу. Она подавилась смешком.       — Прости, Марго. Я не готов так рисковать своим здоровьем.       Заметив ее смущение, Снейп закрыл книгу (наконец-то в комнате стало тихо) и наклонился к ней. Маргарет сидела на полу, и ему пришлось поднять ее лицо за подбородок.       — Тебя это пугает? — участливо спросил он.       — Нет, просто… я чувствую себя неопытной и… немного неловкой. И…       — Это из-за Долохова? — уточнил Снейп.       — Не знаю… может быть.       — Он не трогал тебя?       — Нет! — поспешно воскликнула Маргарет. — Но… он пытается прикрываться своей сексуальной озабоченностью. Это… его щит. Чтобы никто не понял, что он в душе нежный и… трогательный.       — Я доверяю ему, — ответил Снейп. — Но, Марго, любой может потерять контроль. Если это случится, скажи мне… хорошо?       — Только не обижай его, — тихо попросила она.       — Нет. Я только напомню, что домогаться девушку без ее согласия — неправильно.       — Ты не ревнуешь? — на всякий случай спросила она.       — А ты хочешь, чтобы ревновал?       В глубине души, как любой женщине, ей этого хотелось, но признаваться в таком было стыдно. Словно прочитав ее мысли, Снейп усмехнулся и покачал головой.       — Я доверяю тебе. С двумя крутить отношения ты не станешь. И я тебя не удерживаю. Если я тебе разонравлюсь, ты сможешь спокойно уйти. Обманывать меня смысла нет.       Юная и порывистая часть ее души почему-то желала обидеться. Эта ее часть заставляла Маргарет хотеть, чтобы ее удерживали, не позволяли уйти, бешено ревновали и готовы были убить всех, кто начнет с ней флиртовать. Но здравая, взрослая ее часть твердила, что Снейп говорит правильные вещи: он не считает ее вещью, которую можно присвоить, он дает ей выбор и уважает ее желания, а если она разлюбит его, позволит ей уйти без мерзких скандалов. Снейп говорил, как взрослый человек, и ей это нравилось в нем. Но всегда было маленькое «но» — непосредственное, нерациональное, истеричное и обидчивое.       — Вот как, — с кривой улыбкой начал Снейп, заметив перемены на ее лице, — тебе это не нравится, верно?       — Нет, меня все устраивает, — отогнав сомнения, ответила Маргарет.       — Иди сюда, ко мне.       Она не очень поняла, что он хочет. Тогда Снейп мягко сжал ее плечо и потянул ее к себе, по полу — подползти и устроиться у него между ног. Маргарет послушалась, встала на колени, очень близко, и оперлась руками на его бедра.       — Хм… ты все-таки хочешь, чтобы я отгонял от тебя Долохова?       — Нет! — Этого она точно не хотела.       — Значит, хочешь, чтобы я тебя ревновал?       Она вскинула голову и заглянула в его внимательные черные глаза. В висках вдруг закололо — Снейп изучал ее мысли, пытаясь найти в них то, что ее тревожило.       — Мой подход тебе кажется излишне рациональным? — спросил он.       — Не знаю… нет.       — Ты хочешь, чтобы я сходил с ума без тебя? Не мог тебя отпустить? Не дал тебе уйти? Умолял тебя, манипулировал, говоря, что не смогу без тебя жить? Этого ты хочешь?       Ей захотелось закричать ему в лицо: «Да, да, да, этого!» Маргарет, одумайся, ты взрослый человек, а не девчонка из Хогвартса! Что за инфантилизм? Снейп уважает твой выбор, а ты…       В голове, как назло, промелькнули старые картинки: как Снейп сходил с ума по Эванс в Хогвартсе, ничего не ел, не мог спать, это был сплошной кошмар, из которого его ничто не могло вытянуть. Она сжалась, вспомнив, что говорила Лили: «Я так жалею, что оттолкнула Северуса! Какая же я была дура!» Ей стало мерзко от самой себя, от мысли, что Снейп никогда не будет любить ее так сильно, как раньше любил Эванс. И пусть, что он говорил, что у него это было лишь юношеское увлечение, которое давно закончилось. Она же помнит, как он мучился из-за этой Эванс! «Я тебя не удерживаю, Марго». Как же это было глупо с ее стороны!       Она заглянула в лицо Снейпа — и убрала руки с его ног.       — Этого не было, — мрачно произнес он.       — Что?..       — Эванс — я не хотел ее. Я говорил тебе, что не хотел ее.       — Я… это то, что она мне сказала.       — И ты веришь ей, а не мне?       Ну вот, теперь они спорят из-за Лили!       — Я не… — начала Маргарет, но потом запнулась.       Снейп наклонился к ней и обеими руками обхватил ее лицо.       — Это ты — ты говоришь о ней! — Он шептал тихо, но оглушительно. — Она живет в твоей голове! Не в моей — в твоей! Это ты постоянно сравниваешь себя с ней! Но ты — не она! Вы разные! Как тебе это объяснить?       — Отпусти. Мне… больно.       Снейп разжал руки. Маргарет быстро отползла от него в другую часть комнаты. Встать с пола она не решилась — словно что-то мешало.       — Объясни мне, что мне сделать. Марго?.. Чего ты хочешь? Я не устраиваю тебя? Что?.. — Он встал и начал расхаживать по комнате. — Я плохо забочусь о тебе? Хорошо, возможно. Но ты же не заботы хочешь, верно? Ты хочешь… чтобы я устраивал сцены ревности? Чтобы я устраивал допросы тебе и Антонину? Устраивал разборки?       — Ты не станешь удерживать меня, — прошептала она, смотря в пол.       — А я должен тебя удерживать? Я сказал тебе: «Если ты захочешь уйти от меня, я не стану тебя удерживать». Так?.. А ты рассчитываешь, что я свяжу тебя? Запру в квартире? Применю к тебе Империус? Подолью тебе любовное зелье, чтобы ты снова меня «любила»?.. Удерживать того, кто не любит тебя, унизительно. Я уважаю тебя и уважаю себя. Я не хочу играть с твоими чувствами и прошу тебя не играть с моими.       — Ты… прав.       Признавать это было приятно и вместе с тем больно. Она пыталась вытолкнуть из себя этот тяжелый камень — чувство вины, сожаление, растерянность, — но у нее не получалось. Она чувствовала себя ужасно глупой, потому что начала переживать из-за каких-то пустяков.       — Это не пустяки, если ты это чувствуешь, — перебил ее мысли Снейп.       — Я… сама не знаю, что я чувствую.       — Ты хочешь, чтобы тебя хотели, только тебя. И сомневаешься. Я знаю.       Он быстро приблизился к ней и, не успела Маргарет среагировать, повалил ее на пол. Она испуганно вскрикнула. Он прижал ее руки к полу, наклонился к ее уху и прошептал:       — Может, тебе этого не хватает?       Она инстинктивно дернулась, чувствуя себя беззащитной, но Снейп держал ее крепко. Впервые он столь явно доминировал, позволяя ей чувствовать его власть.       — Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — прошептал он ей на ухо.       — Н-нет.       — Я обожаю получать оргазмы с тобой. И больше я ни с кем не хочу. Мне хочется только с тобой…       Маргарет снова дернулась, словно пытаясь сбросить его с себя, но вместо этого ощутила, что от его жаркого шепота у нее побежали мурашки. Это было странно и вместе с тем до безумия эротично — ей неудобно, она лежит на полу, ее руки удерживают, а она отчего-то лишь наслаждается этим.       Снейп вдруг освободил одну руку, а ее руки перехватил одной левой. Потом наклонился и прошептал у ее шеи, вызывая новый прилив мурашек:       — Думаешь, я тебя не хочу? А, Марго?       — М-м-м…       — Ты этого хочешь — чтобы я сходил по тебе с ума? Да? Чтобы был зависим от твоих стонов?       Она заерзала, покраснев, как неопытная, но в действительности облегчая ему доступ к ее юбке.       — Сев, я… М-м-м…       — Что, милая?       — Я…       Да что же она хотела сказать?..       Злость на Лили Эванс прошла. Какое это имело значение, если Снейп не ласкал Эванс ни разу так, как ее? Хотя имел шанс, но…       — Ты нетерпеливая, — заметил он.       — Да?..       Решив, что долгая прелюдия ей не нужна, он сразу выбрал жадный, глубокий темп. Потом Снейп наконец отпустил ее руки, позволяя обнять его за шею. Маргарет вцепилась в его воротник так, что Снейп засмеялся.       — Ох, прости…       — Все хорошо. Все хорошо, Марго…       Его голос сбился. Темные волосы упали на закрытые глаза и закушенные в экстазе губы. Маргарет поймала эти волосы и запуталась в них руками. На мгновение Снейп приоткрыл глаза, чтобы встретиться взглядом с ее, но потом снова закрыл их, не в силах оторваться от удовольствия.       — Нет, не смей, — сквозь собственный полустон велел он. — Не… смей. Не зажимайся.       — Но… если…       — Никто не услышит. Тут… никого нет… кроме нас.       Она расслабилась. Снейп вечно творил с ней что-то невообразимое.       Он поймал ее вскрик губами, а потом сам застонал в ее губы и больно сжал, не сумев справиться с сильной судорогой. На лице его мгновенно отразилась смесь чувств — счастья, облегчения и какого-то безупречного триумфа.       — Цисси сказала, что у нас все равно ничего не получится, — зачем-то прошептала Маргарет в его плечо.       — М-м-м… что?       Снейп явно не понимал, что она ему говорит. Он был еще в эротической истоме. Маргарет повторила свои слова. Снейп вынужденно задумался и после паузы ответил:       — А, Цисси? Люциус не научил ее не лезть не в свое дело? Как обидно.       Снейп вдруг усадил ее на полу так, что они оказались близко, лицом к лицу.       — И что еще сказала эта Цисси? — с ноткой пренебрежения спросил он.       — Что Темный Лорд болен. Что он хочет наследника. Что Лестрейндж лучше подходит на эту роль, потому что у него чистокровная жена.       — А у меня чистокровной жены нет, — констатировал Снейп. — И что? Нарциссе какое дело? Она уже замужем.       — Ты же понимаешь, что она имела в виду.       — Да. А еще я понимаю, что у человека должно быть право на личную жизнь.       Он кусал сухие губы.       — Лестрейнджа поддерживают старые Пожиратели, — с презрением сказал Снейп потом. — Из самых первых, которые были с Темным Лордом в его молодости. Это поколение наших отцов и дедов. Они мыслят шаблонами начала века, живут прошлым и отказываются что-то менять. Они не понимают, что мир изменился. Аристократия тоже изменилась. Мы должны обновить аристократию, а не делать из нее памятник и молиться на него.       — Темный Лорд тоже мыслит, как эти старики, — ответила Маргарет.       — Да. Он тоже устарел. Его время прошло. Он хочет построить чистокровный мир, в котором потомственная аристократия правит плебеями. При этом эта аристократия, хватаясь за обычаи двухсотлетней давности, уничтожает Хогвартс — колыбель нашей истории. Зачем? Во имя чего?..       — Я не думаю, что эти люди хотят спасти старую аристократию, — произнесла Маргарет. — Думаю, они хотят власти и денег. Все дело в них, а не в желании восстановить «великий аристократический мир».       — Возможно, ты права.       Снейп сильно стиснул ее плечи и ближе притянул к себе. Маргарет было больно стоять на коленях на полу, на одном уровне с ним, но она не могла оторваться от его темных блестящих глаз.       — Кто умный, поймет, — тихо сказал он. — Дураки мне в окружении не нужны. Посмотри на новых Пожирателей, до 30 лет. Посмотри на наше поколение. Нас много, не меньше, чем стариков. Не мы придумали эту идеологию. Все, кого я знаю из молодых, пошли в Пожиратели, потому что их родители и другие родственники давно были за Темного Лорда. Откажешься стать Пожирателем — лишишься семьи, своего окружения, будешь выброшен из чистокровного общества. Это не выбор, это необходимость, продиктованная теми, кто старше.       — Типичный конфликт «отцов и детей».       — Марго, это… мы же люди. Мы тоже люди. То, что Эван и Цисси не могли пожениться из-за старых правил — это нормально? Ее заставляют рожать от Малфоя — это нормально? А Малфой, который вообще спит с анимагом с непонятной родословной, но не может в этом признаться — это нормально? Да, я видел Клару в твоих воспоминаниях. А на Эйвери посмотри! Он стал оборотнем из-за несчастного случая, и этого бы не было, если бы его семья не захотела пожертвовать собой во имя великой миссии!       Снейп отпустил ее и встал. Он был нервным, замученным. Маргарет приблизилась и обняла его со спины.       — Сев, а он… легилимент?       — Да, — глухо ответил Снейп. — И я не закрываю от него голову.       — Он имеет доступ… но он же узнает, что ты был со мной!       — Да. — Снейп был подозрительно спокоен. — Пусть узнает. Мне это не страшно.       Зато ей было страшно. Она помнила, что говорил Волан-де-Морт в его воспоминаниях: у тебя нет друзей, у тебя нет близких, есть только союзники и цель.       — Мне страшно за тебя, Сев.       — Мне за тебя тоже. — Он откашлялся. — Да, воспоминания моей матери у тебя?       Конечно, Снейп знал — он же так легко ее «читал»…       — Дай их мне. Они мне нужны.       — Сев, я… мне они тоже нужны, — неуверенно ответила Маргарет.       — Я сделаю себе копию, а оригинал оставлю тебе. Договорились? Они у тебя?       В его голосе прорезалось нетерпение. Это было очень важно для него. Маргарет ушла в спальню за своей бездонной сумочкой, извлекла из нее колбу с воспоминаниями Эйлин и протянула Снейпу.       — Возьми. Если ты просишь… значит, не зря.       — Спасибо. Я сделаю копию. Обещаю.       Словно вспомнив о чем-то, Снейп расстегнул ворот рубашки и полез под одежду. Маргарет с удивлением смотрела, как он снимает с шеи серебряную цепочку со смутно знакомым предметом — маленькими песочными часами на оси.       — Я хотел подарить его сам, вот так, — сказал Снейп. — Ты знаешь, как работает маховик времени?       — Что? Это… маховик времени?       В своей жизни она не видела ни одного маховика. Конечно, она читала об их существовании, но это было из разряда сказки на ночь. Ни у кого не было своего маховика — а тут Снейп просто достает его и протягивает ей!       — Его нашли в Министерстве, в Отделе тайн, — пояснил он. — Он был один. Остальные либо вывезли чиновники, либо уничтожили до нашего прихода. Он очень старый. С каждым новым возвращением в прошлое он изнашивается. Его может хватить на раз или два. Давай я надену его.       Она повернулась и приподняла волосы. Маховик времени был холодным — Маргарет вздрогнула, почувствовав его на груди.       — Откуда он?.. — еле слышно спросила она.       — Мне его подарил Темный Лорд.       — Он же узнает, что ты отдал его мне!       — Да. — И снова этот спокойный тон. — Узнает. Посмотри на меня, Марго.       Маргарет в страхе уставилась в его блестящие глаза.       — Не снимай никогда. Используй только в крайней необходимости. Это опасно и может плохо кончиться. Используй, если другого выхода нет. Ты запомнила?       — Спасибо… Сев, спасибо.       Она впилась в его губы, и он ответил на ее поцелуй. Она так сильно его любила, что сразу же задрожала в его объятиях.

⋆꙳❅*°⋆❆.ೃ࿔*: ･*❆ ₊⋆

      — Северус, у меня к тебе дело.       Это пришел Малфой. Снейп нехотя пошел ему открывать.       Люциус стоял на пороге, его торжественная синяя мантия переливалась, светлые волосы были распущены по плечам. А на руках у него сидела черная кошка с таким видом, будто ее только что разбудили.       — Клара! — крикнула Маргарет из комнаты. — Да чтоб тебя! И ты тут!       — Заходи, — быстро сказал Снейп. — Я знаю о Кларе.       Тонкие губы Малфоя насмешливо скривились. Он шагнул в гостиную и спустил с рук кошку. Та сразу же стала расти, пока наконец не превратилась в Клару в легком черном плаще.       — Честно говоря, я хотел сделать тебе сюрприз, но… — Малфой недовольно взглянул на Маргарет. — Но меня, похоже, опередили.       — Люциус захотел сделать вам подарок на Рождество, мистер Снейп, — с ехидной улыбкой сообщила Клара. — А я ему в этом помогла. Надеюсь, вам понравится.       Снейп молчал, явно ожидая подвоха. Маргарет сверлила глазами Клару, которая беззастенчиво теперь ластилась к Малфою, расплываясь в сладострастной улыбке.       — Я бы хотел просить вас, — слегка отстраняя любовницу, снова заговорил Малфой, — перенестись со мной в мое временное жилье. Я заранее подготовил его к вашему визиту. Разумеется… — Он скептически взглянул на Маргарет. — Мисс Фокс тоже приглашена.       Маргарет меньше всего хотела куда-то отправляться с Малфоем. Люциус ни разу не пытался ей навредить и хорошо дружил со Снейпом, но, учитывая перспективу гражданской войны среди Пожирателей, она опасалась — а вдруг это ловушка?       Но Снейп в Малфое не сомневался. Он переоделся в дорожную одежду, а Маргарет нашла в сумке униформу журналиста. Вечернее платье она оставила лежать на расстеленной постели. Они вышли из номера в коридор, в конце которого располагался камин для переноса. Малфой дал подробные инструкции и сунул каждому в руку летучий порох.       Маргарет выбросило из высокого белоснежного камина в незнакомой большой библиотеке. Малфой вежливо протянул ей руку, чтобы помочь встать. На столике близ камина уже стояли вино и бокалы.       — Хотите выпить? — спросил он.       — Нет, лучше к делу, — поторопил его Снейп.       — Как скажешь. Милая, погуляй пока.       С мурчанием Клара потерлась бедром о его ногу, затем приняла облик кошки и, красиво подняв пушистый хвост, выскользнула за дверь.       — Я выпью, с вашего позволения, — сказал Люциус и наполнил свой бокал. — У меня счастливая весть — мой первый ребенок.       — Это хорошо. Мальчик?       — Пока не знаю. Нужно отвезти миссис Малфой в Мунго.       Пока Снейп и Малфой обсуждали рождение первенца, Маргарет прошлась по библиотеке, рассматривая полки с книгами. Их было много — и их явно читали. Остановившись у шкафа с прозрачными дверцами, Маргарет удивилась странному голубовато-серебристому свету за стеклом. Он что-то напоминал ей, но она никак не могла вспомнить.       — Осторожнее, мисс Фокс, — окликнул ее Малфой. — Это мой единственный Омут памяти.       Она отпрянула от шкафа. Омут памяти! У Малфоя! И именно сейчас, после того, как она отдала воспоминания Эйлин!       — Тебе понравится, — тем временем говорил Люциус. — Ты сможешь увидеть все, заглянув в воспоминания Клары.       — Что в ней особенного? — спросил Снейп.       — О, я впервые встретил этот талант. Не знаю, как это работает, но… В нее влюбляются все мужчины, сердце которых пустует. Поэтому я никому ее не показываю в ее настоящем обличии. Опасно… не хочу завести новых врагов.       — Значит, так она заполучила вас? — быстро спросила его Маргарет.       Малфой на нее оглянулся.       — Именно так, мисс Фокс, и я ни о чем не жалею.       Люциус извлек из потайного кармана мантии маленький пузырек с воспоминаниями. Снейп, не понимающий до сих пор, зачем ему смотреть прошлое Клары, медленно взял его.       — Посмотри, — шепотом сказал Малфой. — Тебе понравится.       — Я возьму с собой Марго, — сухо сказал Снейп.       — Если хочешь. Омут памяти в вашем распоряжении.       Снейп стремительно подошел к шкафу и распахнул прозрачные дверцы. Маргарет взглянула поверх его плеча и увидела большую каменную чашу, по краям которой были вырезаны незнакомые символы. Неприятная догадка посетила ее — быть может, Малфой украл Омут из кабинета директора Хогвартса? Снейп вылил воспоминания в Омут и сказал Маргарет:       — Опусти в него голову. Не бойся, это не больно.       Ей было страшно, но она послушалась. Стало внезапно тепло и спокойно. Тут ее словно бросило вперед, ноги оторвались от земли, и от ужаса она зажмурилась — ее несло куда-то через время и пространство.

⋆꙳❅*°⋆❆.ೃ࿔*: ･*❆ ₊⋆

      …Клара стоит у отеля «Волшебная река», притворяется, что ищет что-то в кармане пальто. Несмотря на холод, под пальто у нее короткая юбка и сетчатые черные чулки. Лицо при этом естественное, без яркого макияжа.       — Вы что-то потеряли, мисс… э-э-э… мадемуазель?       Это Сириус Блэк. Он останавливается близ нее, бессмысленно кутаясь в тонкий плащ. В глазах его неподдельное восхищение. Клара улыбается, быстро заправляет волосы за ухо и шепчет:       — Ах, нет… мне показалось, что я потеряла этот… талон? Формуляр? Чтобы меня записали в отеле.       — Вы тоже беженка? Как приятно! В Хогвартсе учились? Не помню вас.       — Нет, в Шармбатоне.       — Да? — удивляется Сириус. — У меня знакомая там училась. Нужно вас познакомить.       Тут он замечает, что ноги ее почти обнажены. Пальто Клары распахнулось. Сириус хочет поправить его, застегнуть, чтобы она не замерзла — а потом пугается собственного порыва.       — Ничего, я привыкла к холоду, — доверительно говорит Клара и берет его под руку. — Меня ничего не берет, поверьте.       Сириус смущен, ноги у него заплетаются, когда они поднимаются по ступенькам в отель…       …Она распускает волосы, набрасывает на плечи полуоткрытый красный халат. Удивительно, но она не кажется вульгарной в этом образе, скорее… беззащитной.       Сириус сидит в одиночестве в затемненной гостиной отеля. Может показаться, что он спит. Клара не включает свет, мягко скользит к нему, слегка прикасается к его щеке. Он вздрагивает и вскидывает голову.       — О, я… — Он тянется к лампе. Зажигается свет справа и освещает лицо Сириуса. Он заметно покраснел.       — Хочешь… я составлю тебе компанию? — Клара улыбается. — У меня есть виски, из Лондона еще взяла, хороший.       — Можно, но… на самом деле, я хотел бросать.       Клара усмехается, присаживается на подлокотник его кресла. Ее нежная рука как будто нечаянно зарывается в его волосы.       — Зачем отказывать себе в удовольствиях? — шепчет она. — Мир очень жесток. Быть может, стоит разрешить себе приятные «слабости»?       Она играет с волосами Сириуса. Он косится на ее приоткрытую грудь, мерно вздымающуюся от глубокого дыхания. У него сжимаются губы — и он вдруг резко отворачивается. Клара слышит, как он нервно сглатывает. Встает, отпускает его волосы и удаляется за обещанным виски…       …Они — в магическом кафе поздно вечером. Кроме них, в зале, в дальнем углу, сидит влюбленная парочка. Сириус странно посматривает в их сторону, а заметив, что брови Клары приподнялись, беспокойно опускает глаза на стол.       — Может, все же помириться с Регулусом? — тихо спрашивает Сириус и размешивает сахар в кофе.       Клара фыркает.       — Зачем он тебе? Ты сам говоришь, что он — Пожиратель.       — Но мы росли вместе и… Регулус выслал мне денег. Я не просил его, а он…       — Это не заслуга, — с пренебрежением отвечает Клара. — Пожиратели ограбили Гринготтс, захватили миллионы… а Регулус тебе бросил «кость», как собаке. Жалкая подачка от Пожирателя. Лучше спроси его, как он заработал эти грязные деньги, чтобы отправить тебе несколько сотен галеонов.       — Это могут быть семейные деньги, а не лично его.       — Тем более. Что хорошего тебе сделала твоя семья? Ты и без них отлично справляешься.       Сириус грустно вздыхает, как бы признавая ее правоту. Клара довольна. Она нежно ласкает его ногу своей. Он напрягается, но не отстраняется, смотрит на нее поверх своей чашки. В его глазах — не желание, а какая-то болезненная тоска…       …Клара помогает ему найти французских волшебников, у которых можно есть бесплатно, если войти в их окружение. Сириус сначала говорит, что это унизительно — кормиться у чужих, но Клара виснет на его шее и говорит, что это естественно и все в Париже так делают, если у них заканчиваются деньги. Сириус соглашается — и быстро понимает, что есть у чужих, притворяясь чьим-то приятелем, очень даже выгодно и нисколько не унизительно. Клара дает верные советы…       …Клара каждый вечер приносит вино или виски, и они усаживаются в его номере. Она притворяется, что пьет, а на самом деле выливает свою порцию в ящик стола. Она носит короткую юбку, сетчатые чулки и облегающую кофточку с открытыми плечами.       Она присаживается к Сириусу на колени и перебирает его спутанные волосы. Он обнимает ее за талию и прижимает к себе. Он очень грустный.       — Слушай, а… зачем я тебе?       Клара тихо смеется ему в шею.       — Глупый! А как ты считаешь?       — Не представляю. Ты можешь найти кого-то получше.       — А для меня ты — самый лучший.       — Я не чувствую себя лучшим.       Клара укладывает голову ему на колени и проникновенно смотрит в его глаза.       — Что с тобой? Почему?       — Ты… слишком хороша.       Клара молчит, терпеливо смотрит на него, время от времени красиво мигая яркими глазами.       — Я чувствую себя виноватым, — шепчет Сириус.       — Это из-за Джеймса?       — Не знаю…       — Ты переживаешь, что не смог спасти его?       — Нет… я бы не смог.       Он молчит, сжимает губы, нерешительно поглаживает ее по волосам.       — Если бы мы с Джеймсом все-таки убили Снейпа, ничего бы не… Джеймс был бы жив. Понимаешь?       Клара кивает и тянет руку к его щеке.       — Я не знаю, как жить дальше, — тихо говорит Сириус.       — Без Джеймса?       — Без него… тут. Без перспектив. Я хочу домой. Я хочу отмотать время… Без работы, без денег. Не знаю…       — Мы можем уехать, — шепчет Клара. — В Америку. Мы сможем найти работу.       — Я не знаю…       — Ради меня, — просит она и тянется губами к его уху.       Сириус делает глубокий вдох и сильно обнимает ее, тянет ее к себе на грудь…       …Они лежат вместе на постели, крепко обнявшись. На Кларе плотный халат. Сириус бережно трогает ее, не допуская откровенности.       — Мне больно, что это с тобой случилось, — тихо говорит он. — Если бы я мог, я бы убил его. Я бы…       — Ничего, — отвечает она. — Мне уже не больно. Не переживай. Но… мне нужно чуть больше времени.       — Да, да, да. Я бы ни за что не… Я же люблю тебя.       Клара сильнее прижимается к нему и размеренно дышит ему в шею. Сириус медленно целует ее приоткрытые губы, зарывается пальцами в ее распущенные волосы.       — Сириус, ты… хочешь быть со мной?       — Милая, нежная моя! Я очень тебя люблю! Я не знаю, как быть без тебя… Ты заменила мне весь мир.       Он снова целует ее.       — Но я по-прежнему не понимаю, за что ты меня любишь. Ты — совершенство. Ты — ангел.       — Разве обязательно любить за что-то? — с мягким смешком отвечает Клара. — Я люблю тебя за то, что ты есть у меня.       Он тяжело дышит, справляясь с переполняющим его счастьем. Запечатлевает поцелуй на ее лбу и так засыпает, прижимая губы к ее коже…       …Она знает, что Питер Петтигрю любит ее. Маленький, ничтожный человек, на которого ни разу не смотрела ни одна девушка. Что уж говорить о девушке, как она, красавице Кларе. Мужчины слабы. И чем в более уязвимом положении мужчина, тем сильнее он влюбляется в нее, тем сильнее хочет обладать ею.       Клара — в кухне с Питером. Он боится посмотреть на нее. Она словно случайно касается его плечом. Потом встает очень близко и поворачивает к нему голову. Он опускает глаза, но не отступает — не может ей сопротивляться.       — Тебе говорили, что ты очень симпатичный? — понизив голос, спрашивает Клара.       Питер испуганно вздрагивает, плечи его напрягаются. Он не может смотреть на нее. Она улыбается, наклоняется к его уху и шепчет:       — А ты меня считаешь привлекательной?       Он дрожит от ее дыхания. Клара пользуется его нерешительностью — подходит еще ближе и кладет руки на его плечи.       — Перестаньте, пожалуйста, — наконец говорит Питер. — Сириус сделал вам предложение. Я знаю это. Не обманывайте его.       — Сириус? — В ее голосе звучит металл. — Думаешь, он мне нужен?       Вдруг она начинает плакать; отворачивается и закрывает лицо руками.       — Что с вами? — участливо спрашивает Питер. — Что?.. Сириус обидел вас?       — О, нет, нет…       — Вы лжете. Зачем? Скажите.       Клара вытирает слезы и показывает ему красные несчастные глаза.       — Только не говори никому. Я не переживу… Пожалуйста!       — Я… конечно! — Петтигрю хочет утешить ее, поэтому и обнимает за плечи.       — Я не люблю его, я… не хочу быть его женой! Но он… я опорочена! Я… у меня нет другого пути!       — Что? Но… Сириус…       — Да! Он изнасиловал меня! И я… меня больше никто не возьмет после этого!       Клара так искренне плачет, так уверенно доказывает, что Сириус — чудовище, что не поверить ей невозможно. Питер Петтигрю в шоке; он обнимает ее, гладит по голове и шепчет нежные слова.       — Умоляю, не говори никому… — сквозь слезы повторяет она. — Я не переживу, я убью себя, если кто-то узнает…       — Я не понимаю, — с ужасом и болью говорит Питер. — Зачем?.. Как он мог? Вас?..       — Я для него — красивая игрушка. Он использует меня, а потом выбросит, как остальных.       — Сириус мог быть непостоянным, но… такое…       Клара утыкается в его маленькое плечо и тайно улыбается на его трогательные утешения…       …Питер стоит на коленях перед ней. Клара сидит и прижимает к себе его голову. Они — в его номере, близ распахнутого чемодана. За окном — поздняя ночь.       — Я не скажу ему, — шепчет она. — Я… только возьму свое зимнее пальто и… я оставила у него.       — Хочешь… м-м-м… я возьму у него твое пальто?       — Нет, — испуганно отвечает Клара. — Он догадается. Он поймет, что я уезжаю с тобой. Он остановит нас.       — Тогда я убью его, — с неожиданной решительностью говорит Питер.       — Боже мой, а если он тронет тебя?.. Я быстро схожу. Я возьму пальто — и вернусь.       Она встает, сомневается… Петтигрю садится на кровать, где ранее сидела она. Клара ищет что-то кармане своего пиджака — и достает нож.       — Я ношу его, чтобы… если Блэк попытается снова меня… чтобы сопротивляться.       Петтигрю смотрит с сочувствием, хватает ее руку и покрывает жаркими поцелуями.       — Возьми его, — шепчет Клара. — Если он заподозрит, если он придет, если он захочет разобраться с нами… а ведь он меня не отпустит! Я — его собственность, ну конечно!.. Если это случится… защити нас.       Он с готовностью хватает нож и без страха смотрит на его широкое лезвие. Клара бросается в его объятия, он с минуту ласкает ее тело через одежду, а она льнет к нему, как довольная кошка…       …Сириус замечает ее испуганный взгляд и встает с кровати.       — Что случилось?       — Он… он… — шепчет Клара.       Она пошатывается. Сириус не дает ей упасть, в ужасе всматривается в ее дикие глаза и безумно повторяет:       — Да что, что, что случилось?..       — Он… хотел меня… он меня трогал!       Она больше не может терпеть — и громко плачет, чтобы Сириус не усомнился в ее несчастье.       — Кто, кто, кто? — в панике спрашивает Сириус.       — Он… приятель твой… Петтигрю!       — Что? Питер?!       Сириус застывает, шокированный ее признанием.       — Как? Что он… Зачем?       — О, а я должна знать? Он хочет уехать. Сказал, что отдаст мне какие-то книги, я зашла… а он наложил на меня заклинание, я закричать не могла… Я еле вырвалась, убежала. Я была без палочки, даже защититься не могла…       Она начинает оседать на пол. Сириус усаживает ее на постель.       — Так, так… я с ним разберусь!       — Почему мужчины такие жестокие? — плачет Клара. — Разве я виновата, что я красивая и нравлюсь всем? Я люблю тебя! Какое он имеет право трогать меня, невесту своего друга?       — Я… сейчас он у меня получит!       — Сириус! — вскрикивает она.       Но он уже выбегает из комнаты, торопится в номер Петтигрю, чтобы наказать его за домогательства к его любимой.       Клара несется за ним. Сириус резко распахивает дверь и влетает в номер Питера.       — СКОТИНА! ДА КАК ТЫ МОГ! ТЫ ЖЕ МОЙ ДРУГ!       Она влетает в номер в тот момент, когда Сириус бросает в Питера Круциатус. Он в ярости и не может себя контролировать. Питер успевает отбить заклинание, а потом с диким воплем кидается на Сириуса с ножом. Клара успевает невербально лишить Блэка голоса — и он не кричит, не издает ни звука, когда в него вонзается острое лезвие. Петтигрю со страшной ненавистью бьет своего врага ножом — снова и снова. Сириус падает на окровавленный пол. Клара отступает, чтобы на нее не попала кровь. Лицо ее спокойно, с легкой безучастной улыбкой. Питер плачет, нанося уже умирающему Сириусу новые раны — в живот, в грудь. На тридцатом ударе нож ломается. Петтигрю садится на пол близ старого друга и, дрожа всем телом, закрывает лицо руками.       В соседних номерах просыпаются. Кто-то услышал звуки кровавой бойни. Клара хватает не сопротивляющегося Петтигрю за руку и заставляет его встать.       — Идем! Нужно бежать!       Напоследок она со смешком поджигает палочкой кровать Сириуса и занавески на окне. Пусть этот отель сгорит. Хватит уже с них.

⋆꙳❅*°⋆❆.ೃ࿔*: ･*❆ ₊⋆

      Маргарет вытолкнуло из Омута памяти. Она снова оказалась в библиотеке Малфоя. Снейп, вдруг появившийся рядом с ней, схватился за ее плечо. Лицо его было очень бледно и сосредоточенно.       — Это… это все правда? — глупо спросила Маргарет.       Люциус Малфой поднялся с кресла у пустого камина и приблизился к ним.       — Не сомневайтесь, — сказал он, смотря на Снейпа. — Это настоящие воспоминания Клары. А если ты хочешь, Северус, ты можешь применить к ней легилименцию, чтобы убедиться в их правдивости.       — Я тебе верю, — глухо ответил Снейп.       Сердце Маргарет билось с ужасной силой — ей было страшно, мерзко и неожиданно больно. Она не имела крепкой привязанности к Сириусу, не стала бы глубоко переживать, погибни он в бою с Пожирателями, но увиденное в Омуте памяти было омерзительно. Сириус всего лишь хотел защитить свою возлюбленную от посягательств Петтигрю, но попал в ловушку — и Петтигрю тоже… он тоже стал жертвой этой отвратительной «шутки».       Она взглянула на Снейпа — и вздрогнула. Она поняла, что ему понравилось увиденное, ведь он так ненавидел Сириуса и мечтал о его смерти.       — Прости, что взял на себя столь деликатную миссию, — доверительно сказал ему Люциус. — Возможно, ты хотел убить его сам, а я помешал…       — Нет, — перебил его Снейп. — Это был хороший подарок.       — О, это еще не все. Думаю, ты и сам догадался. Клара!       Дверь библиотеки отворилась — и в комнату втолкнули Питера Петтигрю. Он был в той же одежде, в которой зарезал Сириуса. Походный костюм, лицо, руки, волосы — все было в застывшей крови. Петтигрю со страхом поднял голову и, увидев перед собой Снейпа, с криком прижался к закрытым дверям.       — Нет, нет, нет… — умоляюще запричитал он. — Нет, Северус, отпусти меня… пожалуйста… Клара! Пожалуйста, Клара, выпусти меня, выпусти!       Снейп резко взмахнул палочкой, и Петтигрю повалился на колени. Маргарет узнала это заклинание — точно так же на колени ее ставил перед собой Мальсибер, когда желал унизить ее. Ее затошнило, захотелось отвернуться, чтобы не видеть предстоящую экзекуцию, но Малфой ей не позволил — схватил ее плечи и сильно сжал, заставляя ее смотреть дальше.       — Куда же вы, мисс Фокс? — с насмешкой шепнул ей на ухо Люциус. — Боитесь увидеть Снейпа таким, какой он есть на самом деле?       — Северус, не надо, — окликнула она Снейпа, но он будто не слышал ее.       Петтигрю завизжал от Круциатуса, извивался на полу, бился всем телом, его голос резал Маргарет, словно ножом. Она зажала уши руками, но Малфой схватил ее за локти и направил ее руки вниз.       — Отпусти меня! — выпалила она.       Малфой только сильнее сжал руки.       Петтигрю вдруг перестал кричать. Снейп подошел к нему и ударил его в живот, заставляя его так перевернуться на спину.       — Ничтожество, — с презрением сказал он. — Мозгов не хватило, чтобы проверить, что тебе говорят. Предал друга ради какой-то девки. Мерзость!       — Се… Северус…       — Не смей произносить мое имя, ничтожество!       Питер взвыл от длинного пореза на лице. А затем забился от нового Круциатуса.       Маргарет решительно оттолкнула Малфоя и бросилась к Снейпу и Петтигрю.       — Перестань!       Она схватила Снейпу за руку с палочкой, думала отвести ее в сторону, но Снейп стряхнул ее с себя.       — Не лезь, Марго!       Разозлившись на этот резкий тон, Маргарет с силой толкнула его. Не ожидавший этого Снейп пошатнулся и потерял контроль над заклинанием. Петтигрю застонал от облегчения и залился слезами.       — Зачем? — выпалила Маргарет. — Что тебе от него надо? То, что ты делаешь, — это бессмысленно!       Снейп смотрел на нее с гримасой ненависти и мстительной злобы. Он сделал к ней шаг, и Маргарет не отступила, а уставилась ему прямо в лицо. Она вдруг вспомнила, как когда-то Снейп называл ее «ничтожеством». И — она боялась признаться в этом себе — ее сильно задели слова Снейпа: «Предал друга ради какой-то девки». Какой бы ни была Клара, а Петтигрю и Блэк любили ее и хотели спасти ее от насилия. И если Снейп считает разборки Питера и Сириуса «предательством»…       Снейп вдруг отвернулся от нее. Носком ботинка он слегка пнул лежащего перед ним Петтигрю и с презрением сказал:       — Она спасла тебе жизнь. Так что теперь она — твоя хозяйка, а ты — ее слуга. Ясно?       — Мне не нужен слуга, — процедила Маргарет.       Снейп пропустил ее слова мимо ушей.       — Отвечаешь за нее своей жизнью. Если она пострадает — нет, я тебя не убью. Но ты очень пожалеешь, что познакомился со мной.       И Снейп переступил через плачущего Петтигрю и вышел за дверь. Маргарет тут же склонилась над Петтигрю и заглянула в его измученное лицо. Ей стало жалко его.       — Вам, мисс Фокс, не хватает жесткости, чтобы быть подругой Пожирателя смерти, — подал голос Малфой из другого конца комнаты.       — А это уже не ваше дело, — бросила она в ответ.       Снейпа она нашла в курительной комнате, справа от библиотеки. Он стоял у камина с сигаретой и бессмысленно смотрел в стену.       — Осуждаешь меня? — сразу спросил он, увидев Маргарет.       — Нет, — честно ответила она.       — Да ну? Не верю.       — Просто вспомнила, как ты и меня называл «ничтожеством» в свое время. Это твое любимое оскорбление?       Снейп вздрогнул и прямо посмотрел на нее.       — Я давно извинился за это, — несколько смягчив голос, напомнил он. — Мне жаль, что это было… в наших отношениях.       — Не в этом дело. — Она встала напротив него. — Просто… как странно все сложилось. Так вышло, что я тебе понравилась. А могла не понравиться. И ты бы относился ко мне, как к Петтигрю сейчас — называл бы по-прежнему «ничтожеством», возможно, пытал…       — К чему этот разговор? — перебил ее Снейп. — Ты хочешь поссориться?       Она сжалась от его тона. Снейп осознал, что говорил не то, и на его лице проскользнул сначала испуг, а потом — сожаление.       — Марго, прости, — быстро сказал он. — Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Но…       — Да, — ответила она. — Я знаю, что это часть твоей натуры. Но мне нужно время, чтобы… осознать, как в тебе уживаются эти качества. Я могу понять твою ярость, могу понять мстительность. Но мне его жалко…       — Почему? — спросил Снейп.       — Питер хорошо ко мне относился. И… он искренне верил, что защищает Клару. Он хотел ей помочь. Разве ты бы поступил иначе?       Она услышала, как Снейп тяжело вздохнул. Докурил сигарету и бросил ее в пустую пепельницу.       — Хорошо, — прошептал он, — я не буду его трогать. Но я хочу, чтобы он прикрывал тебя… в случае опасности. Называй его, как хочешь сама — слугой, компаньоном… Мне все равно.       Маргарет приблизилась к нему, обняла за плечи и положила голову у его шеи. Она чувствовала, как сильно и волнительно у него бьется сердце.       — Сев… отпусти прошлое. Попытайся. Я знаю, как это сложно. Но… это нужно. Без этого никак.       — Я знаю. Я пытаюсь.       — Как только отпустишь, эта боль уйдет.       Снейп бережно прижал ее к себе и с нежным вздохом зарылся лицом в ее волосы.       — Сев, — прошептала она, — я не хочу, чтобы это зло поглотило тебя.       — Но зло и так в каждом из нас.       — Да, но… оно не должно заслонять твою добрую сторону.       Он понимал. К счастью, он понимал. Снейп расслабился в ее объятиях, из его тела постепенно ушли ненависть и болезненное напряжение. Теперь его руки обнимали ее не яростно, а нежно, с благодарностью. Он больше не хотел ничьей боли.       — Сев, пойдем домой, — попросила Маргарет, заглядывая в его глаза.       Обоих захватила истома, желание лежать вместе и спать.       — Да. Пойдем.       Но вместо этого он снова обнял ее и прижал к себе, словно вытягивая из нее жизнь, а потом отдавая обратно — вместе со своей.