Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Ее окатило ледяной водой. Она трясла головой, брыкалась, елозила на стуле, словно у нее был хоть маленький шанс избежать этого — но ее снова и снова обливали, раз за разом, пока она не обмякла на стуле, смирившись с издевательствами.       — Смотри на меня!       Уже знакомый тевтат грубо отбросил назад ее мокрые волосы и сильно вцепился в подбородок, заставляя ее вскинуть голову.       — Что ты знаешь о Томе Реддле?       Маргарет била дрожь, зубы тоже стучали. Она судорожно сомкнула ноги, но тевтат, понимая ее страх, резко развел их в стороны и встал между ними.       — Н-ничего. Я… он… знакомый… б-бабушки…       Она чувствовала: если скажет, что знает настоящее имя Волан-де-Морта, ее убьют тут же. Мозг отказывался сопоставлять важные факты: зачем, зачем, зачем французскому Министерству пытать ее, чтобы… что? Услышать, что Том Реддл — это Волан-де-Морт?..       — Нет, ты знаешь больше!       Из палочки тевтата вновь полилась ледяная вода, на этот раз прямо ей в лицо. Он не позволил ей отвернуться. Маргарет зажмурилась, задержала дыхание, чтобы не задохнуться. По лицу, волосам и шее стекала вода вместе с потом. Она вновь попыталась свести дрожащие ноги, но тевтат не позволил, только ближе придвинулся к ней. Его пах недвусмысленно прижался к ее, но в этом не было возбуждения.       — Повторяю вопрос: что ты знаешь о Реддле?       — Я не…       В голове мелькнула сумасшедшая мысль: а что случится, если она скажет правду?       — Он… знакомый… б-бабушки…       Ее ударили по щеке. Потом больно схватили за волосы. Слез не осталось, как и криков. Кричать и плакать от боли… это было бы облегчение, но почему-то не получалось. Боль сворачивалась в ее груди, подобно змее, которая выжидает, пока терпит, зная, что сопротивляться бесполезно.       — Хорошо, давай зайдем с другой стороны. Что искала Джонсон у твоей бабки?       Да, Джонсон — ее задержали в бывшем доме Клотильды. И хорошо, что она, Маргарет, туда не сунулась — Министерство следило за этим домом, будто заранее знало, что кто-то придет в него за уликами.       — Я не… я не знаю…       Перед глазами встала страшная картина — мертвая Джонсон со стеклянными глазами, как у куклы, лежит на чистом полу этой комнаты. Чистый пол, не то что в камере — как это жутко, как это…       — Просто… дайте мне… сыворотку правды, — взмолилась она.       — Да?.. — Тевтат снова схватил ее за подбородок. — Думаешь, мы тут тупые? Думаешь, не знаем, что у Пожирателей есть вакцина?       — Мне… не ставили… ничего…       Быть может, мелькнуло снова в ее воспаленном мозгу, тевтат и так знает правду? И пытают ее не за тем, чтобы она что-то сказала? Быть может, это — акт устрашения, месть за то, что она полезла в то, что ей знать не положено?       Вдруг тевтат наклонился и очень больно укусил ее за шею. Маргарет дернулась и слабо пнула его по ноге. Тевтат почти ничего не почувствовал, но и это слабое сопротивление взбесило его. Он слегка отстранился и потянулся к своему ремню. Маргарет задергала руками, пытаясь оторвать их от спинки стула, мысленно зашептала контрзаклинание, но оно не сработало.       — Нет, нет… нет…       — Сейчас я покажу тебе, как сопротивляться.       Отчего-то она больше испугалась того, что тевтат залезет в ее белье и отыщет там ее сумку. Только не это, только не это…       Маргарет зажмурилась, чтобы не видеть оголившегося ниже пояса тевтата. Он не был возбужден — да и кого бы в здравом уме возбудила эта сцена? — но это было и не нужно. Он хотел унизить ее, показать, что она абсолютно безвольна.       — Смотри!       Он сильно сжал ее лицо и попытался направить его вниз, к своему вялому члену. Маргарет замотала головой, но державшая ее рука сместилась на шею и сжала, перекрывая дыхание.       — Смотри!       Ноги были зафиксированы, она не могла пошевелиться. Сильнее сжав ее шею, тевтат заставил Маргарет открыть глаза. Когда она послушалась, он дал ей вдохнуть. Зрелище было до ужаса омерзительно. Сжав губы, чтобы ее не стошнило, она смотрела, как тевтат возбуждает сам себя — ничего отвратительнее она в жизни не видела. Гадливость поднималась в ней вместе с рвотой, она едва сдерживалась…       По коридору рядом с этой комнатой кто-то бежал. Затем дверь громко отворилась, и мужчина крикнул:       — Наверх! Срочно!       — Ну что там? — недовольно ответил тевтат, отстраняясь от Маргарет.       — Срочно, говорю!       И мужчина побежал дальше. Тевтат поспешно натянул брюки и, напоследок хлопнув Маргарет по щеке, вышел. Тяжелая дверь захлопнулась.       Не выдержав, она отклонила голову в сторону — и ее вырвало непереваренным рисом. Во рту остался гадкий привкус, горло саднило. Маргарет хотела встать, но магические путы по-прежнему удерживали ее на стуле.       И как же мне хочется сейчас плакать и кричать! Но слов и слез не было. Вместо них была страшная усталость от всего. Даже сон на полу не приносил облегчения.       Зачем все это? Что от нее хотят? За что умерла Джонсон и за что пытают ее? «Запросить у американского Министерства (К.) сумму, эквивалентную 50 тысячам галеонов» — за этим пришла Джонсон в дом ее бабушки? «Я должна была установить, на что магические США потратили 3 миллиона» — «Ты хотела доказать, что французское Министерство магии присвоило себе 3 миллиона американских денег?» Звучит так, что Клотильда, работая во французском Министерстве, помогала скрывать американские деньги — не этого ли сейчас боится нынешний Министр? что эта схема с воровством вскроется? и что Клотильда даже после смерти опасна, потому что позволила внучке узнать правду? За это Клотильду упекли в Азкабан? Получается, и британское Министерство в курсе этого воровства американских денег? Но причем тут злосчастный Том Реддл и Эйлин Принц? Зачем ее спрашивают о них?.. «Ты получала задание отследить результаты работы германского «Исследовательского центра»?» Место, в котором работали Эйлин и будущий Волан-де-Морт…       Думать было легче, чем чувствовать. Это давало контроль. Чувствовать было больно и страшно. Нет, нет, Маргарет, не думай об этом тевтате! Я запрещаю тебе вспоминать о нем! А если он вернется, если он повторит это… если он захочет ее изнасиловать? Нет, нет, я не буду думать об этом! Она уже сотню раз пожалела, что влезла в эту историю. На что она, спрашивается, рассчитывала? Чем еще должны заканчиваться игры с политикой? Не думала же ты, Маргарет, что ты умнее и сильнее других? Кто тебе сказал, что тебе повезет?..       Она уже меньше дрожала. Одежда и тело были влажными, но хотя бы уже не было холодно. Маргарет уронила голову себе на плечо и заставила себя не думать и не чувствовать. Это было на грани с невыносимым. И как только Снейп научился подавлять эти чувства, как научился легилименции?       Какие-то крики и топот… Что там сверху? Неважно. Ничего больше не имеет значения.       Кто-то незнакомый снял с нее заклинание и заставил встать на ноги. Маргарет тупо уставилась на его напряженную физиономию — еще один тевтат.       — Сейчас трансгрессируем, — заявил он.       Ей было все равно, куда идти или бежать. Когда чужие руки сжали ее, она вновь задрожала — страх это был или отвращение? Она инстинктивно зажмурилась.       Вдруг ее обдал ледяной ветер. Она, насквозь мокрая, оказалась на улице, в потемках. Мужчина, что трансгрессировал с ней, поспешно высушил ее одежду и волосы заклинанием, но лучше от этого не стало.       — Пошли!       Снег. Снег и зима. Она спотыкалась, ноги не слушались. Левая нога чуть не увязла в снегу. Маргарет подавила отвратительное желание — прижаться к тевтату, чтобы хоть так согреться, потому что терпеть было невыносимо.       — Быстрее!       Маргарет подняла голову — и против воли у нее вырвался стон облегчения. На фоне вечернего синего неба она различила родные белые башенки. Позади любимого ею замка возвышались горы. Маргарет обхватила себя руками и ускорила шаг.       Она дома! Шармбатон! Она вернулась!       Наконец из глаз брызнули слезы. От счастья ей хотелось закричать.

-ˋˏ✄┈┈┈┈

      Мадам Жером, профессор магического права, вышла им навстречу. Она стояла близ фонтана Николаса Фламеля и его жены, который сейчас не работал. Ее стройная, высокая фигура издали была заметна даже в вечернем сумраке.       — Mademoiselle Fox…       Маргарет сжалась, услышав ее голос. У мадам Жером она была любимой ученицей, профессор пророчила ей хорошую карьеру в парижском СМИ — и как унизительно было теперь стоять перед ней в роли заключенной, чуть ли не изменницы!       Тевтат толкнул Маргарет в руки мадам Жером.       — Comme convenu. Vous en êtes responsable devant le Ministre.       — Tout sera exécuté, comme nous l'avions convenu, — ответила профессор и обняла Маргарет за плечи.       Тевтат затопал к воротам школы, чтобы трансгрессировать. Мадам Жером сильнее обхватила Маргарет и повела ее к главным дверям Шармбатона. Покосившись на нее, Маргарет увидела, как у профессора недовольно сжались губы и как изменилось лицо, обычно более благодушное.       — Madame, moi… je n'ai rien fait…       — Ça ne me regarde pas, Mademoiselle Fox. J'obéis aux ordres du Ministre.       Голос ее звучал отстраненно. Маргарет поняла, что разговор на этом закончен.       Из чистого синего вечера она попала в до боли знакомый главный холл — белый, просторный, с фреской на потолке. Сверху на нее укоризненно смотрели ангелы с золотыми луками, их глаза будто впивались в Маргарет. Она поневоле почувствовала себя виноватой.       А мадам Жером вела ее дальше — через светлые залы, абсолютно пустые, несмотря на то, что учебный год был в самом разгаре. Даже в рождественские каникулы Шармбатон не был таким. Пока они поднимались на четвертый этаж по мраморной лестнице, им никто не встретился — случайность поистине невероятная. Очаровательные нимфы, которыми были расписаны стены на четвертом этаже, смотрели на Маргарет с неожиданным страхом.       — Je veux parler à Madame Maxime, — вырвалось у Маргарет, когда она поймала очередной испуганный взгляд.       — Madame Maxime est occupée, — сухо ответила профессор.       — Moi… j'ai besoin d'aide… J'ai été arrêté illégalement. Je dois contacter mes amis de la Résistance.       — Trop tard, Mademoiselle Fox.       Мадам Жером заклинанием открыла дверь, которая раньше вела в никому не нужный кабинет. Теперь за дверью была спальня, очень скромная, как у служанки, но хотя бы с кроватью.       — Je n'ai pas de baguette. J'ai besoin de ma baguette!       Это была мольба. Мадам Жером загородила дверной проем и прямо посмотрела на нее.       — Je ne peux rien faire, Mademoiselle Fox.       Маргарет хотелось завопить ей в лицо: но я же ни в чем не виновата, вы не имеете права держать меня тут, как пленницу! Профессор, будто прочитав ее мысли, скривилась и быстро хлопнула дверью у нее перед носом.       Дойти до кровати — все равно что идти на другой конец города. Маргарет обессиленно упала на нее и закрыла подушкой голову. Сил, чтобы радоваться, не осталось, но она усилием воли пробудила в себе здравый смысл: здесь ее не будут пытать, возможно, будут кормить, здесь есть кровать и свет… Кто бы мог подумать, что обычная кровать может быть источником счастья?       Она провалилась в сон, и ее воображение подкинуло ей страшные образы: тевтат трогает ее ноги и хочет изнасиловать, она бежит через горящий лес, слыша, как позади трещат деревья, она проваливается в яму, а над ней нависает огромный оборотень с окровавленными зубами, и она узнает в нем Люпина. Маргарет проснулась от страха, сильно схватила ртом воздух — и чуть не задохнулась. Рядом с ее кроватью, сгорбившись на стуле, сидел местный профессор зельеварения.       — Что вы… — Но слов не хватило.       Профессор, которому было около двадцати пяти, если не меньше, со времени их последней встречи совсем не изменился. Те же мягкие черты и глубокие карие глаза. Маргарет со стыдом вспомнила, что раньше он был влюблен в нее, а она заигрывала с ним, чтобы получать поблажки на уроках. И как же отвратительно они расстались! «И вообще… не смейте лапать студенток! Я пожалуюсь бабушке, если это повторится». Это он рассказал ей о Пожирателях. «Пожиратели смерти — это прислужники Волан-де-Морта, темного волшебника» — «А кто это?» — Это очень темная личность… Скажем так, он хочет, чтобы все волшебники были… чистой крови. Из… как вам объяснить? Из аристократических древних магических семей». Сколько месяцев прошло с того разговора…       — Мсье Лемар, — тихо позвала она.       Профессор поднял голову и устало улыбнулся.       — Да, мадемуазель Фокс?       — Что вы тут… делаете?       Она спала полностью одетой, но все равно натянула на себя одеяло.       — У вас рукав порван, — заметил Лемар. — Можно я посмотрю?       — Что?..       — Вы поранились.       Маргарет смиренно протянула ему левую руку. Профессор усмехнулся, увидев вырезанную ножом Черную метку.       — Да, шрам останется. — Он подавил желание коснуться ее предплечья. — Но ничего… Кто это с вами сделал?       — Беллатриса Лестрейндж, — честно ответила Маргарет. — Она — Пожирательница.       Лемар отвернулся, затем встал и перенес с маленького столика к постели поднос с едой — хлеб, сливочное масло и яблочный сидр.       — Я рад вас видеть, — робко сказал он.       — Да? А я не очень. И дело не в вас. Я сижу взаперти.       — Мне жаль… если бы я мог помочь…       — Позовите мадам Максим, — перебила его Маргарет. — Я должна объясниться. У меня должна быть презумпция невиновности. Я ничего не… что?       Лемар опустил глаза на свои руки. Они были очень похожи на руки Снейпа, тоже зельевара — столь же тонкие, с узкими ладонями и аккуратными пальцами. Маргарет зажмурилась, чтобы отогнать образ Снейпа. Нет, нет, только не сейчас!       — Я не могу позвать мадам Максим, — глухо ответил Лемар. — Это невозможно. Она… мертва.       — Что?..       — Сегодня утром, — быстро добавил Лемар. — Ее нашли в ее кабинете. Ее отравили.       — Что?.. Кто?! Зачем?       — Мадам Фийон.       Прозвучало, как бред безумца. Мадам Фийон? Мирная и тихая, профессор по изучению магических существ?       — Я не понимаю… — чувствуя, что все более сползает во всеобщее сумасшествие, прошептала Маргарет.       — Фийон — жена Пожирателя. — В голосе зельевара прорезался гнев. — Мы сегодня узнали об этом. Она отравила шесть профессоров за ужином — испекла кексы и принесла нам. Те, кто съел, умерли, а она… она сбежала.       — Нет, нет, нет… это… Кто?       Он перечислил: заклинания, астрономия, история магии, нумерология и травология. Когда Лемар перечислял убитых, Маргарет схватилась за голову и больно потянула за волосы, чтобы отвлечься, не представлять своих любимых профессоров — а ведь она любила и мадам Фийон, убийцу.       Мадам Фийон — жена Пожирателя. Фийон, которая никогда не ругала студентов, к которой после уроков заходили, чтобы попробовать ее выпечку, которая любила животных и учила трепетно ухаживать за ними. «Пожалуйста, осторожнее. Животные заслуживают того, чтобы вы относились к ним с уважением». А потом она разом убила шесть человек, шесть профессоров, с которыми работала с десяток лет. Она оборвала шесть жизней — потому что была замужем за Пожирателем.       И она, Маргарет, тоже — жена Пожирателя.       — Что… почему я тут? — умоляюще прошептала она.       Не слышавший раньше, чтобы она так говорила, мсье Лемар поднял на нее грустные глаза.       — Пожиратели напали на Францию.       Ей захотелось съежиться.       — Поэтому вас доставили к нам, — добавил Лемар. — Была бойня в Министерстве.       — И… что?       — Мы не знаем. У нас не работает магическая связь. Мадам Жером отправила сову, но ответа пока нет.       — Ясно.       А что тут еще можно сказать?..       — Поешьте, — сказал Лемар. — Вам нужны силы. Ванная — левая дверь.       — А-а-а… спасибо.       — А я… нет, ничего. Забудьте.       И хорошо — не хватало ей нынче романтических признаний.       Ее оставили одну. Дверь закрылась на магический замок. Маргарет уставилась на хлеб с маслом — и ее замутило. Она с трудом встала с постели и выглянула в окно. За чугунной решеткой было видно мокрое раннее утро, сумрачное и холодное.       Как же страшно, что она отчасти понимает мадам Фийон. Маргарет бы сейчас убила всех ради того, чтобы Снейп скорее пришел к ней. Какой ей толк от «свободного мира», если ее в нем пытают и держат взаперти? Это было эгоистично, аморально, но приятно. Зло везде — и в Министерстве, и в Пожирателях, оно проникло даже в Шармбатон, который хвалился, что он вне магической политики.       Нет, я не хочу, чтобы победило Министерство, которое приказало меня пытать! Я не хочу умереть, как Джонсон! Я не хочу сидеть взаперти!       А потом ей вспомнилось, как она сидела в тюрьме Пожирателей, как они отдали дементорам Эвелин, возлюбленную Эйвери. Вспомнила, какой кошмар творился в лондонском отделении Святого Мунго. И Хогвартс, охваченный адским пламенем… Сожгут ли они Шармбатон, как Хогвартс?       Как спастись от зла, если оно повсюду?

-ˋˏ✄┈┈┈┈

      Она достала сумку и порылась в ее содержимом. К счастью, с собой у нее были книги — история магии, учебник зельеварения, который она взяла в детской комнате Снейпа, и «Мастер и Маргарита» ее бабушки. Лежала тут и «Камасутра» Долохова. Маргарет вдруг засмеялась и спрятала ее под подушку.       Она нашла браслет Эйвери с его зубом и надела на руку. Нашла и маховик, который ей подарил Снейп на Рождество. Его Маргарет тоже надела. В этом сейчас не было смысла — они были бесполезны в нынешних условиях, — но, прикасаясь к ним, Маргарет восстанавливала связь со своей прежней жизнью. Затем она вытряхнула на одеяло колбу с воспоминаниями Эйлин Снейп и порцию «Феликс Фелицис» — тоже подарок на Рождество. Розье думал, что ей может понадобиться «жидкая удача», но Маргарет, ни разу не употреблявшая это зелье, сомневалась, что теперь оно сработает, как надо.       Суточная доза искусственной удачи.       Лежа в ванной, в прохладной воде, Маргарет представляла, как ее освободят, и она сбежит далеко-далеко. Уйти, выбраться…       Она уже не помнила, сколько дней сидит взаперти. Больше недели? Семь ночей прошло или больше? Профессор зельеварения приносил еду с преподавательского стола, но больше не оставался с ней, не говорил, будто получил новые указания. Маргарет не знала, что творится вне замка. Иногда она подходила к окну и высматривала, не изменилось ли что, но укрытый снегом сад словно спал. Она ни разу не видела студентов, даже преподавателей не видела. Это очень пугало.       — Где все ученики? — спросила она как-то Лемара.       — Уехали домой, — неохотно ответил он и поскорее вышел от нее.       Значит, оставшаяся вместо Максим мадам Жером опасается, что Шармбатон будут штурмовать Пожиратели. Она, конечно же, не хочет повторения Хогвартса, в котором погибло несколько десятков студентов.       — Война продолжается? — спросила Маргарет в другой раз.       Профессор поставил на маленький столик тарелку с котлетами и оглянулся на нее. Он быстро отвел глаза, устыдившись чего-то.       — Да, — еле слышно ответил он.       — Что происходит? Что с Министерством?       — Нам не ответили… на нашу сову.       — А Сопротивление? Оно как-то участвует?       — Мы не знаем. — Лемар неуверенно откашлялся. — Может быть. Не знаю.       Она перечитала «Мастера и Маргариту». Прислушивалась, не зазвучат ли за ее дверью шаги Снейпа. Смотрела в окно, не зная, обрадуется ли она Пожирателям или испугается. Если появится Снейп, Долохов, Эйвери, Розье — конечно. А если появится Мальсибер или Беллатриса… Даже у Пожирателей нет единства. И жив ли Снейп сейчас? Не захотят ли Пожиратели убить его жену-грязнокровку?       — Добби, — несколько раз звала она.       Но он не появился.       А если Министерство не отпустит ее? А если с ней поступят, как с Клотильдой — запрут ее, пока она не умрет? За что? Кто знает.       Она плохо спала ночами, и раз за разом ей снился «Феликс Фелицис». Как-то Маргарет проснулась ночью с уверенностью, что она должна выпить его. Бессмысленно ждать и бояться, что позже она пожалеет об этом — ничего хуже быть уже не может. Возможно, «Феликс…» поможет ей выбраться из этой одинокой комнаты, которую она уже видеть не может.       Маргарет достала из сумки колбу с зельем, резко вырвала из нее пробку и принюхалась. Пахло очень приятно. Собравшись с духом, Маргарет опрокинула содержимое в горло. Вкус зелья медленно раскрывался во рту, а с этим увеличивалось и спокойствие, будто она приняла сильное успокоительное.       Включив свет, Маргарет улеглась на кровать и стала ждать, когда что-то произойдет. Должно же хоть что-то произойти, не бракованное же зелье ей подарил Розье. Несколько минут она прислушивалась к новым ощущениям — по телу разливались уверенность и нежное тепло. Потом вдруг захотелось почитать книгу Долохова.       — Серьезно?..       Желание стало нестерпимым. Вздохнув, Маргарет достала из-под подушки «Камасутру», и комната заполнилась эротическими звуками. Она уставилась на одну из анимированных поз. Спрашивается, зачем ей это? Разве сейчас лучшее время для изучения сексуальных практик?..       Она прислушалась — по коридору кто-то шел. Вдруг шаги оборвались. Человек замер близ ее двери и прислушался. Маргарет подавила смех.       — Мадемуазель Фокс?..       — Что? — весело крикнула она.       Дверь неуверенно отворилась. Это был профессор Лемар.       — Вы не спите?.. — робко спросил он.       Лемар страшно покраснел и, похоже, жалел, что вообще заглянул к ней. Маргарет, нисколько не стесняясь звуков из открытого самоучителя Долохова, крикнула:       — Заходите, вы мне как раз были нужны.       Маргарет, что ты несешь?..       Профессор глупо откашлялся и вошел к ней. Она смотрела на него с интересом, от которого он покраснел еще сильнее — да как это было возможно?       — М-м-м… хороший вечер, мадемуазель Фокс, — промямлил Лемар.       — Да, — согласилась Маргарет, — на улице так хорошо.       Повинуясь ощущениям от «Феликса…», она наконец захлопнула книгу. Профессор зельеварения с заметным облегчением перевел дух.       — Вы шли гулять? — спросила Маргарет.       — Нет… я шел… — Он запинался.       Интересно, почему в нее влюбляются именно зельевары? Пахнет она, что ли, как-то особенно? Снейп, кажется, говорил, что сначала он почувствовал ее запах.       — М-м-м… — Заложив руки за спину, Лемар прошел к окну. — Сегодня полнолуние. Вам нравится… м-м-м… полнолуние?       — Очень, — с жаром ответила Маргарет.       — М-м-м… признаться, я… знаю, что вас нельзя выпускать, таков приказ, но… может быть…       — Я об этом и хотела поговорить.       Лемар покосился на нее. Кровь отхлынула от его симпатичного лица, будто он увидел привидение.       — Д-да, мадемуазель?       — Вы можете звать меня Маргарет, — ласково сказала она. — А я могу называть вас Люсьеном?       — О, я… — Он растерялся. — Да… то есть… конечно. Можете.       Что ты говоришь? Что ты делаешь?! Похоже, «Феликс…» хотел, чтобы она соблазняла этого наивного дурака.       Она встала и неспешно приблизилась к нему. Зелье придало ей соблазнительности. Лемар дернулся, словно желал отступить, но потом потянулся к ней. Смотрел он из-под полуопущенных ресниц. Маргарет поймала себя на мысли, что он неуловимо похож на Снейпа, а это облегчало задачу.       — Могу я кое в чем признаться?       Он сглотнул и нервно кивнул.       — Только вы можете мне помочь, — доверительно прошептала Маргарет ему на ухо.       — Д-да?       Она опустила руки на его плечи и почувствовала, как он дрожит. Да, Маргарет, скажи, что он должен тебя отпустить!       — Мне нужно проникнуть в бывший кабинет мадам Максим.       Что? Что ты говоришь, Маргарет?       — Зачем? — с сомнением спросил Лемар.       — Ох, это долгая история. — Маргарет помнила, что ее глаза сияют нежностью и доверием. — Я не знаю, будет ли вам интересно…       — О, конечно! — радостно воскликнул Лемар. — Да, мне интересно все, что касается вас!       — Правда? — Она посмотрела исподлобья и улыбнулась. — С чего бы это?       — Мадемуазель Фокс, я… Маргарет, я… я же вас люблю.       Она красиво залилась краской и сжала пальцы на его плечах. Он вздрогнул. Порывисто обнял ее за талию и привлек к себе на грудь. Маргарет подумала, что он очень похож на Снейпа (с чего бы это?), поэтому она может и потерпеть.       — Вы меня любите? — заигрывая с ним ресницами, спросила она. — Я думала, вы выберете кого-то, кто достоин вас, а не юную неопытную школьницу.       — Что вы? — Он возмутился и нежно рассмеялся. — Это я вас не достоин! Вы — ангел! Чудо! Когда я увидел вас на шестом курсе, вы покорили меня — умом, наблюдательностью и вашим замечательным нравом.       — Понимаете, Люсьен, — быстро заговорила Маргарет, — моя лучшая подруга погибла, но успела оставить мне воспоминания. Мне нужен Омут памяти, чтобы посмотреть их. В них кроется разгадка, как выполнить ее предсмертную просьбу.       Профессор зельеварения смотрел на нее с таким восторгом… у него и мысли не могло появиться, что она лжет.       — О, я так сочувствую вам!       — Да. — Она шмыгнула носом. — После того, как я исполню предсмертную просьбу моей подруги, я сама смогу спокойно умереть.       — Нет, вы не умрете! — испуганно воскликнул Лемар. — Я не позволю! Ни за что!       Какой же он наивный дурак, отстраненно думала Маргарет, когда он стал целовать ее лицо. Она расслабилась в его руках — только бы он ничего не заподозрил.       — Конечно… я помогу, конечно… сейчас вечер, никто не узнает.       Как легко все оказалось. «Феликс…» уверенно вел ее, и пусть она понятия не имела, чем кончится сегодняшнее приключение, Маргарет чувствовала — у нее все получится.       Они тихо крались по темному Шармбатону. На пути им никто не встретился. Пока Лемар открывал кабинет покойного директора, Маргарет проверила, все ли положила в свою сумочку. В руке она сжала колбу с воспоминаниями Эйлин — и от осознания, что сейчас она узнает правду, у нее сильно забилось сердце.       Лемар хотел включить свет в овальном кабинете, но Маргарет жестом остановила его — достаточно было света от звезд на потолке. На столе стояла белая ваза со знакомыми рунами, источающая голубоватое сияние. Она напрочь забыла о Лемаре, который держался поодаль. Маргарет откупорила колбу и вылила серебристый «туман» в Омут памяти. Картинки закружились, увлекая ее за собой.       — Эйлин… — тихо позвала она.       И из Омута ей словно бы ответили:       — Маргарет…