Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      — Мисс Маргарет, мисс Маргарет…       На лоб ей легла мокрая тряпка. От холода ее пробрала дрожь.       — Мисс Маргарет…       Она приоткрыла веки — и от страха чуть не упала с кровати. На нее таращились огромные глаза домового эльфа — ну точно мячики для гольфа на сморщенном испуганном лице.       — Добби!       Эльф заверещал, будто она обругала его, и упал лицом в пол. Маргарет быстро огляделась — она оказалась в домике Эйвери, в спальне, в которой уже ночевала. Сквозь витраж пробивался ранний солнечный свет.       — Добби, — повторила она тише.       — Мисс Маргарет, Добби принес позаботиться… мистер Снейп сказал, что это поможет…       — Что? Какая-то тряпка? — Маргарет сбросила ее со лба.       — Мисс Маргарет, мистер Снейп сказал, что пропитал ее зельем, чтобы вы…       — Хорошо. Хорошо…       Маргарет спустила ноги с кровати — и поняла, что обнажена. И что на ее теле множество синяков. Удивительно, что ничего не болело. На светлой коже — ногах, руках, животе, плечах — ярко выделялись страшные синие пятна.       — Что… со мной? — Голос сорвался.       — Вы упали, мисс Маргарет. Мистер Снейп сказал, что вам повезло, что вы ничего не сломали, мисс Маргарет.       — Но я не… не…       В голове вспыхнуло болью: ее бросает вниз, в черную бездну, она летит, кажется, что-то хлещет ее — может быть, ветер?..       Похолодев внутри, Маргарет схватилась за спинку кровати и медленно встала. За этим пришла боль пониже колен, словно она потянула связки. Но стоять она могла. Добби от стыда закрыл лицо ладонями.       — Что? — спросила она.       — Добби нельзя смотреть на хозяйку без одежды, мисс Маргарет. Ваша мантия — на кресле, мисс Маргарет.       — Умоляю, перестань меня так называть. Мы же говорили с тобой об этом.       Ходить она тоже могла. Маргарет потянулась к черной мантии, в которую ее облачили в германском замке Пожирателей. То был словно страшный сон. Разве могло случиться такое? Она — и разрушение Шармбатона, смерть Эвана Розье… и Волан-де-Морт… и башня, и Снейп… Это был ночной кошмар — и как безмятежно светит солнце за окном, сны закончились, можно не бояться. Ведь так?..       — Добби, — тихо начала она, — меня задержало французское Министерство… и Шармбатон… Я же звала тебя. Почему ты не пришел?       Она услышала, как за ее спиной у Добби захлопали уши.       — Мисс Маргарет, Добби не слышал. Если бы Добби услышал, он бы пришел.       — Как — не слышал? Разве это возможно?       — Волшебники научились блокировать связь эльфов с хозяевами, мисс Маргарет. Мне говорила миссис Малфой, что на континенте это часто…       Она уже не слушала. Это больше не имело значения.       Маргарет запустила руку в карман мантии и, к своему облегчению, нашла в нем свою вечную сумку. Там, среди книг, фотоаппарата и всяких нужных мелочей, можно было отыскать и одежду.       — Уходи, Добби, — сказала она. — Пока ты не понадобишься мне.       Но Добби, вместо того, чтобы послушаться, бросился перед ней на колени и заголосил:       — Нет, мисс Маргарет, не прогоняйте Добби! Оставьте Добби у себя!       Она догадалась — эльф боялся возвращаться к своим настоящим хозяевам Малфоям.       — Тогда отправляйся к Антонину Долохову. Скажи ему, что я его прибью, если он будет плохо с тобой обращаться. Явишься, как я позову. А сейчас я хочу быть одна.       — Но, мисс Маргарет, Добби не может сказать подобное благородному господину Долохову.       — О боже… просто отправляйся туда.       Домовой эльф больше не возражал. За спиной Маргарет раздался характерный хлопок, и, когда она повернулась, Добби уже не было.       Она избегала зеркала — боялась увидеть, что стало с ее лицом. Быстро оделась в магловские джинсы и свитер. Устало села на кровать. Чувство было такое, словно она не отдыхала несколько суток.       А ведь она могла умереть. Маргарет отогнала эту мысль. Нельзя жалеть себя. Нужно… нужно взять себя в руки!       Она прошлась по тихому утреннему дому. С тех пор, как она оставалась здесь, в доме Эйвери ничего не изменилось. Время тут, казалось, застыло. Оказавшись у входной двери, Маргарет вдруг заметила, что та приоткрыта. Не думая об опасности, она толкнула дверь и выглянула наружу.       Солнечный свет, особенно приятный поздней зимой, ударил в ее уставшие глаза. Она не сразу увидела Снейпа — он стоял, прислонившись к стене, и курил, уставившись на свои ботинки.       — Сев?..       Он взглянул на нее с незнакомым выражением — апатии или безразличия.       — Иди в дом, — спокойно ответил Снейп. — Здесь холодно. Ты в одном свитере.       — Но… — начала Маргарет.       — Я сейчас приду.       Она зашла обратно. Ей стало не по себе. В ожидании Снейпа Маргарет заходила по просторной комнате.       Минуты через три Снейп вошел к ней и бросил черное пальто на диван у камина.       — Как ты? Больно?       — Нет.       — Совсем?       — Совсем, — тихо солгала Маргарет.       Что же происходит?..       Она боялась приблизиться к Снейпу, чувствовала — он не хочет ее объятий. Он был спокоен и сдержан, что и было ему свойственно, но в его манере не чувствовалось прежней теплоты. Он закрывался от нее.       Снейп открыл один из шкафчиков с запасами еды и спросил:       — Ты хочешь есть?       — Нет, — снова солгала Маргарет.       — Здесь должно хватить на две недели. Я пришлю еще, чтобы ты не нуждалась.       — Но…       Как же сложно говорить! Этот чужой Снейп отталкивал ее, а она в ответ испытывала страх.       — И вот… — Снейп открыл ящик слева. — Я оставлю зелья. Успокоительное, снотворное… и от синяков.       — Сев…       — Что?       В ней мучительно распускался ужас. Тело сжалось, словно защищаясь. Пытаясь перебороть это, Маргарет забралась с ногами на диван, а руки положила на спинку. Снейп застыл у стола и смотрел на нее пустыми черными глазами.       — Ты… это ты поймал меня?       — Да.       — Но… как?       — А ты как думаешь?       «Он разбился… м-м-м… во время полета» — «То есть… упал с метлы?» — «Нет. Как бы вам сказать… он учился летать без метлы, и это плохо кончилось».       — Ты с той башни упал в прошлый раз? — прошептала Маргарет.       — Да.       — Ты научился?..       — Возможно, мне повезло, — скептически отозвался Снейп.       То есть он не был уверен, что сможет ее поймать?..       — Я не пытался после того раза, — пояснил Снейп тут же.       — Но… ты же мог разбиться!       — Я уже падал с этой башни. Внизу нет ничего, чего я раньше не видел.       Страх сжал ее горло. Как странно, что ей одновременно хотелось, чтобы Снейп оттаял — и чтобы он вообще не приближался к ней. Снейп оторвал от нее взгляд и стал собираться.       — Куда ты? — глухо спросила Маргарет.       — К себе.       Она едва справилась с невыносимым желанием — улечься на диван и свернуться в комочек. Но вместо этого Маргарет виновато позвала:       — Сев…       Снейп подошел, чтобы взять с дивана свое пальто.       — Когда ты вернешься? — умоляюще спросила она.       На его усталом лице промелькнула неуверенность.       — Через несколько дней, — после паузы ответил он.       — Сев, я… прости меня. — Как же сложно не заплакать!       Снейп с легким недоумением уставился в ее умоляющие глаза. Потом спросил:       — За что?       — За то, что накричала на тебя… в прошлый раз.       — Понятно, — безэмоционально ответил Снейп. — И ты меня прости.       — Сев…       — Не уходи никуда. Я достану тебе палочку.       — Северус! — У нее вырвался нервный вскрик.       Снейп, уже повесив пальто на локоть, замер. Маргарет потянулась к нему через спинку дивана и поймала его воротник. Он не ответил на нежное прикосновение ее губ к его. Она сильнее вцепилась в него, крепче прижалась к нему в поцелуе, но он сжал губы, а потом отстранился. Ничего не сказал, не заглянул в ее глаза. Боясь отпустить, Маргарет запустила пальцы в его волосы и приникла губами к его шее.       — Не надо, пожалуйста.       Она попыталась заглянуть в глаза Снейпа, но он оторвал ее руки от себя и отвернулся. Маргарет сдержалась, чтобы не обнять его со спины. Он сказал «нет», и она не хотела заставлять его.       — Я не могу так, Маргарет.       Как же давно он не называл ее полным именем…       Против воли потекли слезы.       — Поговори со мной, — еле слышно взмолилась она.       — Не могу. Не сейчас. Прости.       — Но… ты вернешься?       — Да. Я вернусь.       — Сев… — Голос совершенно сел. — Я тебя люблю.       Он тяжело вздохнул.       — И я тебя люблю. Прости меня.       — Я уже простила, за все, — честно ответила она.       — Пожалуйста, дай мне время.       Не поворачиваясь к ней, Снейп протянул ей руку. Маргарет с облегчением переплела свои пальцы с его — длинными и холодными.       — Ты правильно поступила. Больше отец тебя не тронет.       — Ты называешь его отцом? — прошептала Маргарет.       — Да. Это правда. Он хочет защитить меня. Больше он не подозревает тебя.       Маргарет прикусила язык, чтобы не ляпнуть: Темный Лорд всерьез думал, что она хотела навредить его сыну?       — Отчасти, — уловив ее мысль, ответил Снейп.       — Да?.. У меня было столько возможностей. Что же он не спросил, отчего я не зарезала тебя в постели?       — Не нужно. Не говори так.       Снейп отпустил ее руку и отошел.       — Никуда не уходи, — попросил он. — Все нужное — в доме. Никто не придет. Эйвери в больнице, а Долохов — в Германии.       Она хотела выпалить, что умрет, если Снейп не вернется. Но это было слишком унизительно теперь. Он закрыл за собой дверь. А она в страхе сжалась на диване, позволив себе чувствовать, как глубоко Снейп проник в нее, как больно проросло в ней это чувство.

•┈┈┈••✦ ☾ ✦••┈┈┈•

      Она спала. Просыпалась. Что-то ела. Без палочки было мучительно. Еще хуже — без Снейпа. Она плохо засыпала — ей казалось, что с ним что-то случилось, что он ранен, может быть, погиб…       Возможно, это созависимость, с тревогой подумала она в одну из ночей. Если он не вернется, жизнь потеряет смысл. Зачем бороться, за что — без него?.. Ничего не осталось на этой войне, кроме Снейпа.       Он пришел на четвертый вечер. Маргарет услышала его шаги у входной двери и бросилась туда, распахнула дверь — но не рискнула повиснуть на Снейпе, боясь, что он не захочет ее близости. Пыльный, уставший, с непроницаемым лицом, он оттеснил ее в комнату и сбросил с плеч пальто.       — Война остановилась. На время. Нужно подготовиться к Германии.       Голос — механический, неживой.       — Зачем? — шепнула Маргарет.       — Германия — новый плацдарм. Туда едут волшебники из разных стран, чтобы вступить в Сопротивление. Нам нужно время, чтобы собрать больше людей. Может быть, полгода или девять месяцев.       Маргарет отогнала возникшую в ее голове страшную сцену: еще больше смертей, сотни, если не тысячи убитых, множество убитых со всех концов планеты — зачем, за что?..       — Это безумие, — ответила она.       — Да, — спокойно согласился Снейп.       Из пальто он достал маленький сверток, и тот внезапно расширился — Снейпу пришлось положить его на диван. Из свертка выпала коричневая плотная коробочка с золотистыми буквами. Олливандер.       — Олливандер? — произнесла Маргарет. — Что с ним? Откуда эти палочки?       — Он в заложниках у Темного Лорда, — безучастно ответил Снейп. — С ним хорошо обращаются. Садись.       Она послушно села. Коробочек в свертке было несколько десятков. Снейп выбрал одну, открыл и протянул Маргарет. На черном бархате лежала новая волшебная палочка.       — Пробуй.       Ее пальцы сомкнулись на палочке. Она взмахнула ею — и ничего не произошло.       — Клади, давай другую, — велел Снейп.       Маргарет перепробовала с десяток палочек. Когда из одной посыпались красные искры, это не принесло радости — напротив, стало тошно. Она отогнала мысль об Олливандере.       — Сердечная жила дракона, — сказал Снейп. — Должна быть сильной. Но не заходи в сеть. Подожди, я сейчас уберу здесь.       Маргарет не послушала. Несмотря на новую палочку, магическая сеть узнала ее — и пустила в ленту, переполненную испуганными, жуткими, отчаянными сообщениями.       «Скажите, мы отступаем в Германию? Куда?» — «Кто-нибудь видел моего сына? Оливер Вествуд, 20 лет, пропал под Шармбатоном. Скажите, он смог сбежать?» — «У меня все осталось в Париже. Кто-то может приютить в Мюнхене на первое время?»       — Перестань, — сказал Снейп. — Не за этим тебе нужна палочка.       Она сбросила магическую ленту и выжидающе уставилась на него.       — Иди спать, Маргарет. Я в ванную.       Но, когда за ним захлопнулась дверь, она осталась на диване в гостиной. Рядом с ней по-прежнему лежали коробки с новыми палочками. Маргарет погладила одну из них, пытаясь понять свои ощущения, но, кроме тревоги, не чувствовала ничего. Даже простое прикосновение было странным, словно до нее не доходило, что именно она трогает.       Нет, так больше нельзя! Если она не заговорит со Снейпом, ее просто разорвет от эмоций!       Маргарет постучала в дверь ванной.       — Можно?       — Нет. Иди спать.       Тревога заглушала раздражение. Она толкнула дверь и остановилась на пороге. Снейп лежал в ванне, с головой погрузившись в воду.       — Я не буду кричать, честное слово.       Слова эти прозвучали умоляюще. Он вынырнул и, встряхнув мокрыми волосами, опустил голову на бортик ванны.       — Дай шампунь, пожалуйста, — попросил Снейп.       Он протянул руку, но Маргарет обошла его и налила шампунь в свою ладонь. Снейп смирился и закрыл глаза. Когда она дотронулась до его головы, он вздрогнул, как от испуга.       — Неприятно? — прошептала Маргарет.       — Ненавижу, когда трогают мои волосы. И когда вода на них льется, ненавижу.       — Прости.       — Кроме тебя, — добавил он.       Маргарет с облегчением вздохнула. Он отдавался в ее руки. Его плечи расслабились. Интуитивно она поняла, что ему приятно, и не хотела заканчивать. Но Снейп сам высвободился и сказал:       — Я сейчас. Подожди меня в комнате. И возьми зелье из моего пальто.       В кармане пальто было противозачаточное. Маргарет одним глотком выпила его. Она знала — не собирается она с ним спать без разговора; если они лягут в постель, не объяснившись, все станет еще хуже. Поэтому она села на диване в гостиной и стала ждать.       Снейп вошел уже полностью одетый, с сухими волосами, со столь мрачным выражением, будто и сам не был расположен к романтическому свиданию. Маргарет прямо уставилась на него, ожидая, что он все-таки заговорит. Он же включил свет, уничтожая вечернюю интимность, и встал поодаль, сцепив за спиной руки.       — Как давно ты знаешь, кто мой отец?       Прозвучало так, словно она, Маргарет, на допросе.       — Несколько дней, — хмуро ответила Маргарет. — Два или три. Я сбилась со счета.       Снейп помолчал.       — Только не говори, что ты поверил в тот бред, — резко начала Маргарет. — Что я через тебя пыталась к кому-то добраться… это звучит, как бред параноика.       — Я не поверил, но… это было бы логичное объяснение.       — Логичное объяснение чего? — перебила она. — Кто-то всерьез может додуматься выйти замуж за сына человека, которого… что?       Вдруг Снейп запальчиво, с какими-то жутким бешенством воскликнул:       — Да ты посмотри на себя! Ты красивая. А я? Посмотри на меня! Посмотри на мое лицо, на мой нос… Я некрасивый.       Она опешила. Разговор уходил в какие-то дебри. Она попыталась ухватиться за здравый смысл, поэтому напомнила:       — Мы это обсуждали.       И откуда в ней столько сдержанности? Хотелось закричать: «Да чего ты такой злой? Я, что ли, виновата, что тебе столько лет внушали эти проклятые комплексы?» Но — «я не буду кричать, честное слово»…       — Во что я должен верить? — продолжал спорить Снейп. — Я неправильный: некрасивый, замкнутый, подавленный. Затем приходишь ты — и заявляешь, что хочешь меня. Во что я должен был верить? Ты знала, что я хочу тебя. А вдруг…       — Да кто тебе это внушил? — не выдержав, закричала Маргарет. — Послушай себя со стороны!       Он замолчал. Пытался закрыться от нее, взять себя в руки, но долго подавляемые эмоции уже вырывались из него болезненными всплесками.       — Как давно ты знаешь? — чувствуя, что он уже не сможет уйти от разговора, спросила Маргарет.       — Давно. Но это не имеет…       — Ты стал Пожирателем, чтобы приблизиться к нему? — перебила его Маргарет.       Снейп с отвращением вздрогнул.       — Нет, я не хотел к нему приближаться… я… я все объясню! Марго… пожалуйста, обними меня, мне сложно.       Это была мольба. Она немедленно подошла, обхватила руками его шею, прижалась, уткнулась носом в его волосы. На этот раз Снейп ответил на ее объятие.       — Марго, я очень боюсь… потерять тебя.       — Ты меня не потеряешь, Сев.       Она нежно погладила его по голове — и он сдался, сильнее прижал ее к себе и зажмурился. Его трясло, как в лихорадке.       — Я запутался, Марго. Я… Беллатриса заметила, что я… что мне одиноко. И она позвала меня в свою компанию. Компанию Пожирателей. Она сказала, что Пожиратели оценят мои способности… и что я смогу заниматься темными искусствами, сколько пожелаю. Я ответил: «Но я полукровка, я не могу быть Пожирателем». Но Беллатриса сказала, что это ни на что не влияет. В то время, заманивая будущих Пожирателей, она была очень… мягкой и… убедительной. Она обещала дружбу, поддержку… Я сказал, что подумаю. Я вернулся домой на каникулы. И рассказал ей, матери… о Пожирателях. Я… не помню, что я говорил и как, но… мать сказала, что мне стоит стать Пожирателем.       — Что? — возмущенно перебила его Маргарет. — Эйлин так сказала?       — Да, — ответил Снейп, — она сказала, что это самый очевидный исход. Я… сомневался. Но Белла знала, как затягивать новых Пожирателей. Том, Тони, Эван — они быстро стали моими друзьями. Сначала — потому что им сказала Беллатриса. А потом… хочу верить, что они искренне меня приняли, как своего. Мне нравилось тренировать боевые заклинания. Я делился своими навыками, темной магией, которую успел изучить. Я видел восхищение в их глазах. Я почувствовал, что меня принимают. А потом… я не заметил, как запутался. Мы стали выбираться из замка. Беллатриса заявила, что я должен почувствовать запах человеческой крови. Я не хотел этого, я не хотел никого убивать. Я знаю, я поступил ужасно. Я ошибся. Я… сотворил страшное. В первый раз. Все ждали, когда я… я боялся, что они засмеют меня, они только недавно приняли меня. Я испугался, что от меня отвернутся. На следующий день я написал матери и признался, что убил человека. Я был в панике. Я боялся, что меня арестуют. Я хотел рассказать Дамблдору. Я боялся Азкабана. Я… Но мать ответила, что я поступил правильно. Она сказала, что я должен переступить через смерть, если хочу добиться успеха. Белла стала жесткой и категоричной. Она больше не притворялась. Я связал себя с ними круговой порукой. Она потребовала, чтобы я принял Метку. Мне было 16 лет. Я… Я не знал, как это исправить. Все в моем окружении говорили, что быть Пожирателем — правильно. И я… я…       Он запнулся, отстранился и уткнул лицо в ладони.       — Я не хочу убивать. Я не хочу пытать. Не хочу.       — Но зачем твоя мать это сделала? — беспомощно спросила Маргарет.       — Она… хотела, чтобы я занял место отца. Она призналась мне, кто он — мой настоящий отец. Это был ее план — чтобы я пришел на место своего отца, стал его преемником. Преемник Темного Лорда должен быть Пожирателем… и он должен заслужить доверие. Этого хотела мать. И я… понял, что выхода нет. Я согласился.       — Но зачем? Зачем?       — Я понимаю ее, — тихо ответил Снейп и выпрямился. — Она жила в чувстве вины. Она и… он… стали причиной самой кровавой магической войны. Мать хотела, чтобы… я пришел на его место. И чтобы я закончил эту войну. Я смог смириться с этой логикой. Да, я совершаю преступления, чтобы добиться доверия, показать себя сильным и… способным. И чтобы потом, после его смерти, этот кошмар закончился. Лестрейндж и его сторонники хотят масштабной бойни. Я не хочу, чтобы это произошло. Понимаешь?       — Да, — еле слышно ответила Маргарет.       — Я сожалею. Я сделал много ужасных вещей. И если я не стану его преемником, эти ужасы будут напрасны. Моя душа многократно расколота.       Она прижалась губами к его виску и почувствовала, какой сильный у него пульс.       — Отец любит тебя, — сказала она, — если простил тебе то, что ты женился на грязнокровке.       — Я хорошо его изучил, — ответил Снейп. — Он бунтарь по натуре. И он романтик в глубине души. Моя мать была его единственной любовью. Он помнит, как о них говорили: «Принц и полукровка — как они могут быть вместе?» Во мне он узнал себя, а в тебе — Эйлин. Он любит меня за то, что я похож на него… немного характером, немного — поступками. Ты думала об Эйлин, когда прыгала?       — Да. Я почему-то вспомнила о ней. «Феликс…» подсказал, что нужно прыгать.       — Да, мать так сбежала из дома родителей — прыгнула ему в руки, — ответил Снейп. — Спустя много лет она вернулась к нему.       — Но зачем?       — Она по-прежнему любила его. Мать была серьезно больна уже тогда, когда убила Тобиаса Снейпа. После этого она вернулась к отцу. Он… был рад. Когда я увидел их вместе, я понял, что отец не переставал любить ее. Он никому не давал ухаживать за ней, все делал сам. Когда мать умерла, я увидел, как он плачет. Потом он обнял меня и сказал, что никогда больше не отпустит от себя.       Маргарет поежилась, представив, как Волан-де-Морт рыдает над телом умершей Эйлин Снейп. Это было поистине непостижимо. И этот человек несколькими месяцами ранее, без всяких колебаний, отдал приказ убить ее, Маргарет, родителей. Тяжкое осознание, что Снейп тоже убивал, тоже преследовал цель и был готов на многое ради ее достижения — это отдавалось в больно стучащем сердце. Темный Лорд прав — она очень похожа на Эйлин. Эйлин не хотела войны и насилия, но всю жизнь любила убийцу Тома Реддла и умирать пришла тоже к нему. Все эти годы Эйлин не знала покоя. И она, Маргарет, может оставить Снейпа, но без него ей не обрести душевного покоя. Ловушка захлопнулась.       — Почему я?.. — прошептала она. — Все эти загадки… Эйлин и Клотильда сделали все, чтобы свести нас вместе. Придумывали эти загадки, чтобы я их разгадывала, некоторые из них вообще без тебя разгадать невозможно. Зачем?       — Этого я не знаю, — честно ответил Снейп. — Я видел тебя в воспоминаниях матери. Ты знала ее?       — Нет! Я понятия не имею, как там оказалась!       — Но ты есть в ее воспоминаниях.       — Я не знаю… Это невозможно.       Ее передернуло.       — Я ненавижу Клотильду. Вся ее жизнь — это ложь! Она испортила жизнь маме, чуть не разрушила мою жизнь…       — Думаю, она хотела, чтобы ты исправила ее ошибки, — задумчиво сказал Снейп. — Эйлин и Клотильда совершили их вместе. Они подумали, что вдвоем мы можем все исправить.       — О, как мило с их стороны! Но в чем мы виноваты? Твоя мать толкнула тебя в лапы к Пожирателям! Одобрила то, что ты стал убийцей! А Клотильда дала моим родителям умереть, позволила ставить опыты на маме… И я была для нее экспериментом! Она никого не любила, кроме себя!       Она заплакала. Снейп нежно обнял ее и прижал к себе. Маргарет с тихим вздохом опустила голову ему на плечо — и поняла, что она дома и в безопасности. Снейп был ее домом.

•┈┈┈••✦ ☾ ✦••┈┈┈•

      У них были силы только на то, чтобы дойти до постели. Маргарет погасила свет, и в темноте они легли рядом. Она быстро прижалась к обнаженной груди мужа, словно ища у него защиты. Снейп обнял ее и зарылся лицом в ее волосы. Сильно вымотанный, почувствовав, что все хорошо, он заснул почти тут же. К Маргарет же сон не шел. Она смотрела, как подрагивают его ресницы, и сдерживалась, чтобы не начать ласкать его.       …Она куда-то бежала, падала на землю, вставала и снова бежала, слыша за собой щелканье страшных челюстей. Вокруг пролетали зеленые вспышки. Зацепившись за что-то ногой, она упала, истошно закричала — и проснулась. Не понимая, что сон закончился, Маргарет забилась в постели в приступе паники.       — Тихо, тихо, Марго… я тут. Я тебя держу.       Она схватилась за Снейпа и зарыдала. Шепча нежные слова, Снейп усадил ее к себе на колени и стал укачивать на руках.       — Все закончилось, Марго. Это был сон, всего лишь сон…       — Там был оборотень, там…       — Этого не существует. Этого нет. Я с тобой, Марго.       — Прости, я тебя разбудила, — прошептала она в его шею.       — Не страшно, я посплю позже. Я хочу о тебе позаботиться.       Снейп уложил ее на сбившуюся постель и стал медленно гладить — без эротического напряжения, а чтобы она чувствовала его близость. Она успокоилась и больше не плакала. Снейп сходил в кухню и вернулся к ней со стаканом теплого молока.       — Я добавил капельку успокоительного, — пояснил он, — это должно помочь.       — У тебя всегда с собой успокоительное? — уточнила она.       — Да. Сейчас ведь война.       Сон ушел от нее. Снейп держал Маргарет на руках и спрашивал, что ей снилось в последнее время. Она устало рассказывала, но потом вдруг перебила себя:       — Сев, ты знаешь Левикорпус?       Он немного напрягся.       — Это мое заклинание. А что?       — Когда я падала… я будто бы вспомнила, как ты подвешивал меня вниз головой Левикорпусом.       На лице Снейпа проступило сильное отвращение.       — Нет, Марго, я… я бы никогда…       — Нет, дело не в этом, — поспешно ответила Маргарет. — В том «видении» я просила тебя это делать. Я кричала тебе: «Выше, Сев, выше, раскачивай сильнее!» Это была игра. И… я была моложе. И ты… тоже.       Она знала, что Снейп не лжет. В глазах его застыло искреннее недоумение.       — Марго, этого не может быть, — заявил он. — Я придумал Левикорпус на… третьем курсе? Мы тогда не были знакомы.       — А вдруг были? — воскликнула Маргарет и резко села на постели. — Откуда ты знаешь?       — Откуда я знаю?.. Хочешь сказать, мы невероятным образом забыли об этом?       Он осекся и скривил губы. Маргарет почти слышала, как стремительно бьются мысли в его голове.       — Не думаю, что воспоминания Эйлин лгут, — после паузы сказала она. — Зачем?       — Да, я проверял, — сумрачно ответил Снейп. — Воспоминания подлинные.       — Для этого ты их брал у меня?       — И для этого тоже.       — Значит, Клотильда приводила меня к вам. Мы были знакомы. Но кто стер нам память — Клотильда или твоя мать?       Снейп сверлил ее опасливым взглядом.       — Ты подозрительно просто принимаешь этот факт, — заметил он.       — Сев, за последние несколько суток я узнала, кто твой отец, как он стал Темным Лордом, что моя бабушка в этом виновата и как убили моих родителей. Ты думаешь, меня еще что-то может удивить?..       У нее сорвался голос. Снейп тут же прижал ее к себе и утешающе зашептал, что любит ее. Она отчего-то рассмеялась — то было похоже на начало истерики.       — Нет, — прошептал Снейп, — я тебя держу. Держу.       — С-спасибо.       Маргарет задремала в его объятиях. Ей стало до невозможного хорошо и уютно. Тепло, исходящее от него, отгоняло тревогу.       Когда она открыла глаза, Снейп не спал, а смотрел в потолок, занятый сложными мыслями — он хмурился и выглядел несколько злым. Маргарет потянулась к нему за поцелуем. Лицо его в секунду изменилось — стало нежным и немного игривым. Он слабо улыбнулся перед тем, как ответить на ее поцелуй.       — Ты… точно хочешь, Марго?       — Угу.       — Точно?       — Не спрашивай. Просто делай.       Казалось, что они собирают друг друга по частям. От прилива эмоций — надежды, ослепительного счастья и нежности — Маргарет вцепилась в него со всей силы. Что бы ни случилось, она будет принадлежать ему — она чувствовала, что так будет всегда. Она шептала его имя — и слышала, как он шепчет ее имя в ответ. Распавшийся мир вновь становился целым — осмысленным, разумным и даже немного надежным.       Маргарет прикоснулась губами к его щеке и поняла, что он плачет. Она сильнее обняла его, у нее тоже выступили слезы.       — Сев?       — М-м-м?       — Мы же справимся?       — М-м-м… возможно.       — Я не хочу, чтобы кто-то умирал.       — Я тоже.       …Мир исчезает. Остаются лишь она и Северус.       Прижимая ее голову к себе, наклоняя так, чтобы смотреть ей в глаза, он шепчет:       — Прости меня… за все зло, что я причинил.       Отчего-то ей хочется плакать, но она сдерживается.       — Я давно тебя простила. За все. Иначе я бы ушла.       У Снейпа вырывается вздох облегчения. Губами он собирает влагу с ее прикрытых глаз и шепчет что-то нежное, но так невнятно, что различить это невозможно. Но она знает — это проявление любви.       Он любит ее. И она любит его, что бы ни случилось — сейчас или после. Это необъяснимо, опасно, невероятно, это завораживает, опаляет, сжигает — а потом лечит.       — Возьми меня, Сев, — шепчет она еле слышно. — Я — для тебя…       Его руки сильнее обхватывают ее, а губы опускаются к чувствительному месту на шее.       — А я — для тебя. Всегда.       Простые, почти невесомые прикосновения переживаются ею, как эротические. Снейп не торопится. Тайным чувством он понимает, что Маргарет сейчас нужна нежность, что она хочет плавиться в его объятиях, как воск. Он шепчет тихие, ласковые слова, которые она не понимает, потому что все ощущения ее заняты его губами, его зубами и языком.       — Я так хочу тебя, Марго…       Она кивает и кусает губы.       — Нет, не так. — Лицо Снейпа внезапно оказывается у ее глаз. — Отпусти себя.       — М-м-м…       — Отпусти. Так легче. Не мучай себя.       Его прикосновения возобновляются, но в этот раз чуть более настойчиво. Это похоже на шторм, от которого не убежать и не спрятаться. Стихийное бедствие, которое можно лишь пережить, молясь, чтобы после не пришлось собирать себя по кусочкам.       — Сев… — зовет она с внезапным испугом.       Он тут же возникает из чувственной дымки и целует ее в уголок губ.       — Что, Марго?..       — Ты же знаешь, что я тебя люблю?       Снейп закрывает глаза и медленно кивает.       — Я с тобой, потому что люблю тебя…       Боясь, что он закроется от нее, Маргарет обнимает его за шею, ногами обхватывает его торс и прижимается так крепко, как может. Он расслабляется и открывает глаза.       — Я… знаю это… Но порой я сомневаюсь. Не в тебе. В себе.       — Почему?.. — шепчет она.       — Потому что ты заслуживаешь большего. Кого-то лучшего, чем…       Не в силах слушать это, она зажимает его рот поцелуем. В его губы неистово повторяет: «Это не так… я никого не хочу больше, я хочу… я хочу быть с тобой». У Снейпа сбивается дыхание, он словно пытается набрать воздуха, но что-то мешает.       — Сев…       Он уже не слышит. В новом порыве желания он зацеловывает ее шею, грудь, живот, и ниже, ниже — в этом чувствуется безумная, почти болезненная самоотдача. Между стонами она ловит его странный, на гранью с мольбой взгляд, будто он боится, что она передумает, а пока она не передумала, он хочет познать ее тело полностью. Маргарет опускает руку и нежно гладит его по спутанным волосам. А Снейп льнет щекой к ее ладони, с благодарностью принимая эту ласку.       — Сев… — просит она очень тихо.       Он понимает, чего она хочет — душевно, физически. Его губы снова накрывают ее и нежно целуют. Она зажмуривается, чувствуя, как легко, боясь причинить малейшее неудобство, он проникает в нее.       — Хорошо… — шепчет Маргарет.       — Точно?       — Да…       Его движения — плавные, нежные. Сквозь зубы, в его шею она просит: «Сильнее». И он слушается — возможно, и сам хочет так, но боится быть слишком требовательным. Понимая, что он намеренно себя сдерживает, она тянет Снейпа за волосы и просит:       — Возьми меня так, как… ты… хочешь.       Он сглатывает.       — Марго… я…       — Сделай так, как ты хочешь.       — Может быть больно.       — Нет. Нет, Сев. Пожалуйста… Я хочу узнать, как ты хочешь.       Он снова сглатывает и зажмуривается, словно борясь с собой. Маргарет тянется к нему и целует.       — Сев…       Снейп перехватывает ее руки и прижимает к постели.       — Вот так, — тихо говорит он. — Хорошо?       — Да…       — Доверься мне, Марго.       Мягкие, неспешные движения сменяются жаркими, глубокими и сильными. От жара Маргарет хочется как-то выгнуться, вырваться — просто невыносимо лежать, не двигаясь, практически со скованными руками. Но Снейп крепко держит ее руки прижатыми к постели.       — Отпустить? — шепчет он ей на ухо.       — Нет…       Чем сильнее становятся эти толчки, тем лучше она понимает, зачем Снейп удерживает ее на месте. Она соглашается на его власть, зная, что он не хочет ничего, кроме их взаимного удовольствия. Интуитивно ее тело помогает ему, желая абсолютного растворения в нем.       — Нравится? — хрипло шепчет он в ее шею.       — Да…       — Хочешь быстрее?       — Да…       Забывшись, она то мечется головой по подушке, то впивается зубами в обнаженное плечо, то вылизывает его шею, с упоением слушая его прерывистые стоны. Его движения, уже размашистые и почти грубые, — они не останавливаются ни на мгновение, не давая передышки. Маргарет вонзает ногти в его запястья, а он невнятно бормочет что-то сквозь сбившееся дыхание.       Как только ее тело теряет всякий контроль, Снейп выпускает ее руки. В судорогах она сильно хватается за него, ей хочется зажмуриться от удовольствия, но она заставляет себя смотреть — на его приоткрытый в стоне рот, на закатившиеся в схожем экстазе глаза. Маргарет держит его в объятиях, пока судороги не отпускают его.       Снейп ложится близ нее и обнимает, и в этом объятии смесь душевного и физического облегчения. Потом он утыкается носом в ее плечо и шепчет:       — Я испугался, что не поймаю тебя.       — Но ты поймал меня, — ласково отвечает она.       — Да… но мог не поймать.       Нужно это остановить, нужно…       — Я поеду в Америку, — прошептала она.       Снейп еще дрожал после полученного удовольствия.       — Сколько у вас есть времени? — тихо добавила Маргарет.       — Полгода или чуть больше.       — Нам нужен план…       Но вместо того, чтобы составлять план, она заснула, чувствуя дыхание мужа на своей шее.       Когда Маргарет снова проснулась, был солнечный день. Снейп уже приготовил для нее еду и кофе.       — О, люблю остывший кофе. Спасибо, Сев.       Они с минуту стояли, крепко обнявшись.       — У меня есть идея, — сказал затем Снейп, — дай мне свой фотоаппарат. Я сделаю тебе эксклюзив.       — Думаешь, стоит продать новые фото американцам? — угадала его мысли Маргарет.       — Да. Ничего серьезного, но такие фото никто не достанет сейчас.       — Американцы могут заподозрить меня, — заметила она. — Вдруг они меня арестуют?       — Вряд ли. Ты ничего не знаешь. Доказательств, что ты связана с Пожирателями, нет.       — Грюм и Элис Дигори-Блэк, — напомнила Маргарет, — они знают, что я — твоя жена.       Снейп задумался.       — Я подумаю, что с этим сделать, — сказал он. — Элис будет молчать, пока Регулус с нами. А Грюм… давай я с ним поговорю.       — ЧТО?       Снейп испугался ее восклицания.       — Да Грюм — один из самых принципиальных в Сопротивлении! — быстро говорила Маргарет. — И у него с тобой личные счеты, помнишь? Он не будет с тобой говорить.       — Посмотрим, — ответил Снейп. — Грюм зажат между Скримджером, который сейчас в США и ищет поддержки у американцев, и Амбридж, которая с Министерством в изгнании тянет на себя это «одеяло». Грюм должен понимать, что, если война продолжится, Пожиратели и Сопротивление потеряют контроль над ситуацией.       — Из-за того, что у противников будет полгода, чтобы подготовить новые силы…       — Война может затронуть ГДР, — добавил Снейп. — Германское Министерство разделено между Восточным и Западным Берлином. Не думаю, что мы хотим иметь дело с советскими волшебниками.       — О боже…       Она заходила по комнате, заставляя свой обленившийся мозг работать.       — Значит, ты хочешь искать точки сближения с Сопротивлением… допустим, с Грюмом… А я буду искать союзников в США. И что потом? Неужели Темный Лорд не хочет прислушаться к тебе сейчас?       — Он имеет симпатию ко мне, — ответил Снейп, — но как к сыну. В политике он больше доверяет крылу Лестрейнджа. Мальсибер, Макнейр и Яксли убедили его, что нужно воевать до полной победы. Они боятся, что Сопротивление подготовит силы и пойдет в контрнаступление. Они хотят действовать на опережение.       — Но так можно воевать всю жизнь! — возразила Маргарет. — Из Германии Сопротивление уйдет в Италию, в Испанию, в Чехословакию, в Китай…       — Да, это вечная война, — согласился Снейп. — Темный Лорд привык к вечной войне. Нашему конфликту больше двадцати лет. Он не понимает, что пришло время остановиться. Он не верит в переговоры.       — Думаешь, если мы договоримся с Грюмом и американцами, он прислушается к тебе? И пойдет на переговоры?       — Не знаю, — честно ответил Снейп. — Попробовать стоит. И ты забываешь, что он скоро умрет. А многие Пожиратели устали от войны.       А если ты докажешь им, что войну можно остановить без больших потерь для них, Пожиратели поддержат тебя как преемника Темного Лорда.       — Хорошо, — сказала Маргарет. — Я согласна. Я боялась услышать план… намного хуже.       — Неужели? Думала, я не придумаю ничего гениального?       Она прыснула от смеха и ушла в спальню за сумкой. Вернулась она, доставая из бесконечных недр фотоаппарат; сунула его в руки Снейпу и сказала:       — Я буду верить, что ты не снимешь ничего провокативного.       — Зависит от того, насколько отличаются наши моральные границы.       — Кстати, — добавила Маргарет, — у меня твоя книга по зельеварению. Школьный учебник. Я взяла его из твоей комнаты… прости.       Снейп печально пролистал свой старый учебник.       — Да, — тихо сказал он, — я помню каждый комментарий. Оставь себе — на память.       — На память?..       Маргарет взглянула на выцветшую обложку и поняла, что сейчас опять заплачет. Она стала забывать, насколько они оба молоды. Года не прошло, как они закончили Хогвартс, а уже строят «гениальные планы», как спасти магический мир от войны. Это поистине было смешно… и невыносимо грустно.