Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      За окном таял снег. Приближалась весна.       Маргарет выходила из дома и смотрела на пасмурное небо над утесом. Издали казалось, что черное море не шевелится на горизонте.       — Думаешь о том, как быть дальше? — спросил Снейп, как-то догнав ее.       — Да, — просто ответила Маргарет.       В воскресенье Снейпа ждали в Германии, она же возвращалась в Париж, чтобы через портал для магических беженцев попасть в США. Маргарет отгоняла мрачную мысль: что, возможно, ближайшие месяцы она Снейпа не увидит, и хорошо будет, если они еще когда-нибудь встретятся. Война, даже в фазе временной передышки, была огромной опасностью.       Они стояли наверху утеса, смотря вдаль, на бесконечное темное полотно. Потом возвращались в дом. Чаще всего просто ложились в постель, лежали, прижавшись друг к другу, как животные, которые ищут утешения и тепла. Скоро Маргарет заметила, что только в объятиях мужа она может расслабиться и успокоиться. Просто лежа близ нее, он давал ей защиту. Снейп обнимал ее со спины, опускал голову ей на плечо и тихо дышал. Как и она, он был в безопасности.       — Ты был в Париже? — тихо спросила ночью она.       — Да, был.       — Ты не знаешь, Люпин там?       — Не знаю. Может быть. А что?       — Помнишь, ты…       — А, лекарство. Помню, у меня есть. Хочешь его излечить? Тебе его жалко?       — Да. Он хороший… немного.       Снейп скептически отмолчался.       — Сойти с ума, держа труп любимой и не признавая, что она умерла… это слишком страшно, — произнесла Маргарет. — Как бы ты его не… Люпин не заслуживает этой участи.       Снейп снова промолчал.       — Тебе… настолько противно ему помогать?       — Нет. — Голос его звучал глухо. — Но… ты говоришь, что он не заслужил. А кто решает, что человек заслужил?       — Я понимаю, о чем ты, — ответила Маргарет.       — Правда?.. Судьба распорядилась так, что Люпин сошел с ума. Ты вмешаешься в естественный ход событий. Хорошо ли это?       — Если смотреть, как ты, — возразила она, — то можно вообще не лечиться. Любое лечение — это вмешательство в природу, судьбу и… что хочешь еще. Это несправедливо.       — Жизнь вообще несправедлива, — отрезал Снейп.       «Мы можем умереть, а тебя заботит Люпин!» — мысли эти вошли в ее мозг, словно Снейп вбивал их молотком. Маргарет уловила его чувства: в глубине души он хотел, чтобы она ни к кому больше не испытывала привязанности, но стеснялся этого собственнического желания, понимая его неправильность. Считай он это нормой — и она бы разозлилась. Но то, что Снейп осознавал болезненность и эгоистичность этого желания, наоборот, толкало ее к нему, ближе.       Она задумалась о том, что они будут отдельно несколько месяцев, и заставила себя представить его рядом с какими-то чужими женщинами. Это помогло его понять — если бы Снейп привязался к кому-то из них, пустил бы в свой разум дальше порога, она бы, Маргарет, взбесилась от подобного предательства.       Маргарет повернулась к нему, прижалась к его боку и полезла головой на его грудь.       — Мне просто жалко его, — прошептала она. — Люпина — его жалко. Я почти не вспоминаю его… он даже не мой друг.       — Я знаю, — тихо ответил Снейп.       — Мне никто больше не нужен.       Она знала — ему нужны слова. Если не повторять, что она любит и хочет его, он начнет сомневаться — не в ней, а в том, что может быть любимым и желанным. Поэтому она снова и снова озвучивала собственные чувства — и с облегчением замечала, что Снейп ей верит. И ей тоже становилось спокойнее.       — Помнишь, что нужно найти Клару и Петтигрю?       — Ох, это обязательно? И почему Кларе не вернуться к Малфою?       — Она послужит приманкой.       — Я не понимаю вас с Люциусом. Клара — не проститутка, чтобы использовать ее…       Утром она лежала до десяти часов. Когда Маргарет вставала, уже были готовы кофе и завтрак. После она и Снейп либо сидели в гостиной и дремали, либо лежали в постели и тоже дремали, позволяя себе в кои-то веки отдохнуть. Снейп лишь раз ушел; его не было сутки, а вернулся он со снимками, которые Маргарет планировала продать американским изданиям.       — Как думаешь, стоит просить за них много?       — Нет, — ответил Снейп. — Отдай бесплатно. Ну, или гонорар отдай на помощь беженцам.       — Да-да, ореол хорошего члена Сопротивления…       Ночью, зная, что он не спит, Маргарет шепнула:       — Я хочу остаться тут.       Он открыл глаза — в темноте она смогла поймать его черный тревожный взгляд.       — Я тоже, Марго.       — Почему мы должны уйти?       Он грустно вздохнул, словно сам не знал ответа на этот вопрос.       — Я устала бороться, — призналась она. — Хочу жить на краю света и чтобы меня никто не трогал.       — Да… я тоже.       — Тогда давай сбежим. В Австралию. В Аргентину. Куда угодно, где нас не знают. Ты будешь варить зелья, я устроюсь в местную газету.       Маргарет знала, что это невозможно, и, согласись Снейп с ее предложением, она бы тут же взялась его переубеждать. Снейп молчал — уже привычно, так, когда у него не было слов. Но, утопая в его нетерпеливых поцелуях и жадных прикосновениях, она все еще думала, как было бы хорошо уехать очень далеко, где нет ни войны, ни ответственности за прошлое.

ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Утром в воскресенье ее разбудил голос Снейпа за дверью. Маргарет приподнялась на подушке и прислушалась, с кем он говорит.       — А все же мне приятно, что ты мне доверяешь.       Она с удивлением и мягкой радостью узнала голос Долохова.       — Я бы доверил тебе свою жизнь, — сказал Снейп, — ты это знаешь.       — Да…       — Завидую твоему характеру.       — Я сам себе завидую, — со смешком ответил Долохов. — Я что, женщин не видел? Ты не хуже меня знаешь. Я бы тебе не стал лгать.       Долохов прошел, постукивая каблуками, мимо двери спальни.       — Пообещай, что позаботишься о ней, — тише попросил Снейп.       — Ну, если тебе спокойнее станет… Хотя я думал, что ты ревнивый.       — Ревновать, будучи мертвым?..       — Брось. Ты знаешь, о чем я.       Они помолчали немного.       — Ты лучше береги себя, да? — потом сказал Долохов. — Я не хочу утешать Марго. Мне за нее больно будет.       — Спасибо, Тони.       — Не за что. Я покурю, хорошо? Томми должен скоро явиться.       — Да, а я кофе сделаю.       Хлопнула входная дверь — Долохов вышел за порог. В кухне загремела посуда.       Маргарет поспешно оделась и вышла к мужу. Снейп оглянулся с тревожным выражением, но, когда он увидел Маргарет, его лицо немедленно смягчилось.       — Мы с Долоховым разбудили тебя? — спросил он.       — Нет, я выспалась… Ничего, что я слышала, о чем вы говорили?       Руки у него были теплые и приятные. Он потрепал Маргарет по голове и привлек к себе. Она с радостью обняла его за шею.       — Прости, что… тебе приходится это выслушивать, — преодолев что-то в себе, сказал Снейп. — Больше никаких секретов, обещаю.       — Тебе важно, чтобы Тони… — Маргарет замялась.       — Я хочу знать, что о тебе позаботятся. Нет, Марго… — Снейп понимал, что она хочет заявить — что она сама в состоянии о себе позаботиться. — Будь благоразумна. Если не ради своей безопасности, то ради меня.       — Ладно, — нехотя ответила Маргарет, — но ты не умрешь. Я тебе не позволю. Я достану тебя с того света.       Снейп тихо вздохнул.       — Сев… спасибо, что доверяешь мне.       Он усмехнулся.       — Я стараюсь.       — У тебя отлично получается.       Долохов вернулся и, чтобы предупредить их, нарочно громко хлопнул дверью. Маргарет отпустила Снейпа и бросилась навстречу Тони, который едва успел раскрыть руки для объятия.       — Ну наконец-то! — заворчал Долохов. — Сколько можно спать?       — А я люблю спать. Этот мир бы выиграл, если бы люди спали по 20 часов в сутки.       Из-за спины Долохова показался бледный, заметно постаревший Эйвери. Когда Маргарет кинулась ему на шею, он пошатнулся и виновато зашептал:       — О, Марго, осторожно, я тебя не удержу.       Теперь Маргарет заметила изящную лакированную трость, которую Эйвери прислонил к дверному косяку.       — М-можно? — робко спросила она и заглянула в его нерешительные темные глаза.       — Да, но… ты не пугайся. Все нормально.       Сжав губы, она наклонилась и, поняв, где у Эйвери протез, закатала его штанину до колена. Эйвери заметно стеснялся, но стоял на месте. Протез был магловский, новый, ниже колена, очень блестящий, словно хозяин тщательно его натирал специальным средством. Впервые увидевшей протез Маргарет было одновременно страшно за Эйвери и ужасно больно. Она почему-то подумала, что Томми сейчас сильно страдает.       — А тебе не… ну… — начала она, когда Снейп налил Эйвери стакан сливочного пива.       — Больно? — уточнил Эйвери. — Нет. Совершенно.       — О-о-о…       — У меня бывают фантомные боли. Но это не то… У меня хороший специалист, он сказал, что через месяц или два они пройдут.       — О-о-о… — Маргарет не знала, что ответить.       Снейп тем временем заявил, что они могут устроиться на утесе. Он позаботился о том, чтобы над их местом завис согревающий купол. Вне купола лежал тающий снег, ветер налетал на море внизу, пуская по нему волны. А Долохов, Эйвери и Снейп расстелили клетчатое покрывало прямо на земле, сбросили верхнюю одежду и, будто на улице было лето, улеглись лицом вверх.       Маргарет легла между Снейпом и Эйвери. На ощупь она нашла ладонь Тома и утешающе сжала ее. Эйвери повернул голову и поймал ее исполненный дружеской нежности взгляд.       — Все нормально, — шепнул он. — Правда, Марго, я в порядке.       Снейп, что лежал слева от Маргарет, взял вторую ее руку и прижал к своей щеке. Она была благодарна ему за это участие. Долохов придвинулся поближе и опустил голову на плечо Эйвери. На мгновение Маргарет представила, как они выглядят со стороны — странные молодые люди, спрятавшиеся в теплом «коконе» посреди промозглости. Посмотри она, как чужак, точно бы решила, что здесь творится нечто непристойное. Но это была просто жизнь.       — Я скучаю по Эвану, — вдруг сказал Эйвери.       Он шмыгнул носом.       — Я тоже.       Кто из них это сказал?.. Не имело значения.       — Твой браслет спас мне жизнь, — прошептала Маргарет. — В Шармбатоне я столкнулась с оборотнями. Они не тронули меня, потому что на мне был браслет с твоим зубом.       — Хорошо, что ты не забыла его, — шепнул Эйвери.       — В Шармбатоне многих покусали, — подал голос Долохов. — Половина выжила.       — Что с ними будет? — спросила Маргарет.       — Пойдут за нами, — ответил Эйвери. — Оборотни не нужны Сопротивлению, нас боятся.       — Я хочу помочь Люпину, — призналась Маргарет. — Когда я видела его в последний раз, он был безумен.       — Я слышал, — сказал Долохов, — совсем помешался из-за той девчонки… как ее? Мэри?       — Мэри встречалась с Блэком, — ответила она. — Марлен Маккиннон. Помнишь?       — А, эта… Я с ней спал.       — Что? — со смехом возмутилась Маргарет. — Врешь!       — Зачем? — притворно обиделся Долохов. — Почему ты думаешь, что я с ней не спал?       — Марлен любила Ремуса!       — Одно другому не мешает.       — Это правда, — подтвердил Снейп с улыбкой.       Маргарет повернулась к нему.       — Почему я вообще узнаю об этом так?       — А я должен был тебе доложить? — рассмеялся Долохов. — Ты, наверное, в аду будешь меня наказывать за каждую «испорченную» детку.       — Марлен же ненавидела Пожирателей, — с досадой ответила Маргарет. — Получается, все ее принципы — это сплошное вранье?       — Я боюсь людей, которые беззаветно во что-то верят, — задумчиво сказал Эйвери.       Маргарет мысленно с ним согласилась.       — Бабушка рассказывала, как когда-то немцы и французы, в Первую Мировую, отмечали вместе Рождество прямо на линии фронта. Жаль, я тогда не поняла, о чем эта история.       Маргарет взглянула на руку Эйвери, которую по-прежнему сжимала.       — Красивое кольцо, — заметила она. — Ты снова женишься?       Эйвери испуганно дернулся, но руку не отнял. Маргарет из интереса провела пальцем по вычурному серебряному украшению.       — Нет… я… это на память, — промямлил он неубедительно.       Долохов поднял голову, чтобы тоже посмотреть на кольцо.       — И я хочу девушку, которая будет дарить мне красивые побрякушки, — заявил он.       — У тебя жена есть, — напомнил Снейп с закрытыми глазами.       — И ты туда же? — возмутился Долохов.       Снейп нехотя сел и тряхнул головой. Антонин смотрел на него, как обиженный ребенок, которого заставляют есть отвратительную кашу.       — Ну нет, Сев, я не могу. Достаточно отец мне выносил мозг. И ты теперь будешь?       — Один раз, — возразил Снейп.       — И одного не могу.       — Тони, он прав, — мягко встрял Эйвери. — Ты должен собраться и сделать это.       — Твоя жена не давила на тебя. Я не могу. Я не могу, когда от меня требуют.       — Я сварю тебе зелье, — сказал Снейп. — Ты расслабишься и…       — Я достаточно расслаблен, — заявил Долохов.       — Тебе нужен наследник, — напоминал Эйвери. — Род Долоховых прервется, если ты погибнешь. Подумай о своем отце. Малфой позаботился об этом.       — Малфой? — фыркнул Долохов. — С чего вы взяли, что это его ребенок? А если Цисси забеременела от Эвана? Розье бегал к ней на свидания всю осень. Думаете, они в карты там играли?       Разгорелся спор. Маргарет с удивлением смотрела, как три Пожирателя горячо обсуждают частоту свиданий покойного Розье с Нарциссой и прикидывают, может ли он быть отцом ее ребенка. Потом они стали оценивать эффективность разных средств контрацепции, а после — кто кому изменяет среди Пожирателей. Маргарет никогда не слышала столько сплетен разом. Снейп, Долохов и Эйвери, которые в ее представлении были далеки от слухов, в действительности знали столько о чужой жизни…       — А кто это? — время от времени спрашивала Маргарет.       И ей подробно объясняли, что речь идет о том-то муже той-то жены.       — Не приближайся к жене Вилли Мальсибера, — сказал Снейп Долохову. — Он очень ревнивый.       — Но она же очень красивая, — пожаловался Долохов.       — Не обращай внимания.       — Это Мальсибер… — тихо начала Маргарет.       — Нет, — быстро ответил Снейп, — это сын, младший. Он на год старше нас, мы общались на Слизерине.       — Отец убил Фенрира, — между делом сообщил Маргарет Эйвери.       — Что?..       — Да, — меланхолично подтвердил Эйвери. — Фенрир был предводителем оборотней. Отец вызвал его на бой и победил. Он до сих в больнице, но он стал главным.       — И… часто это у оборотней?       — Несколько раз было. Другие бросали вызов Фенриру. Это означает, что драться будут до смерти.       — В полнолуние? — с невольным ужасом уточнила Маргарет.       — Да, в прошлое полнолуние… после захвата Шармбатона. Прямо там.       — А это… м-м-м… место… передается по наследству? Если твой отец сохранит положение, ты после его смерти… тоже станешь предводителем?       — Нет, у оборотней нет наследования, — ответил Эйвери. — Когда предводитель умирает не от зубов другого оборотня, оборотни устраивают ряд дуэлей. Не до смерти, а до первой крови. Победитель станет новым предводителем.       — О-о-о…       — Мне это не светит, — добавил Эйвери. — Я ранен, любой на четырех лапах победит меня.       — А что делает предводитель? — поинтересовалась Маргарет. — Может приказывать стае? Это диктатура?       — Любой может отказаться. В этом случае будет битва за место предводителя.       — То есть цена непослушания — собственная жизнь.       — Еще предводитель ведет стаю в бой, — говорил дальше Эйвери. — Это обязательно. Он рискует погибнуть, выступая первым, но он должен подавать пример смелости. Фенрир был… он ничего не боялся.       — А как твой отец победил его? — Маргарет отчего-то понизила голос.       — Магической хитростью. Фенрир, как почти все оборотни, не получил магического образования. Он не мог колдовать, как мы. А отец и мать — опытные волшебники, они стали оборотнями по своей воле, чтобы служить Темному Лорду. Они многое знают и умеют… из того, что не умеют остальные оборотни.       Снейп вдруг вмешался — показал на потемневшее небо и сказал:       — Пойдемте внутрь, купол уже ослабевает.       Маргарет вскинула голову и сейчас же ощутила приближение дождя — первого в этом году. Она улыбнулась, вспомнив, как в первый раз почувствовала, что от Снейпа пахнет и дождем тоже.

ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Они закончили скромный ужин. Долохов и Эйвери стали собираться. Долохов словно случайно напомнил Снейпу, что он должен нынче вечером вернуться к Темному Лорду.       — Да, — спокойно ответил тот, — я позже. Вы отправляйтесь.       Эйвери посмотрел сквозь красивый витраж в окне и заметил:       — Тони, пора.       Долохов потянулся к Маргарет.       — Увидимся через несколько месяцев? Да, Марго? Ты в Нью-Йорк?       — Да.       — Не бойся за нас, — сказал Эйвери. — Война не скоро продолжится.       — Да…       Она закрыла глаза и поглубже вдохнула — уже родной — запах Долохова: сладкая карамель, корица и что-то еще кондитерское. От Эйвери пахло иначе: папоротник, кора дерева, жареные каштаны…       — Я вас люблю, — шепнула она.       У Долохова сбилось дыхание. Он порывисто поцеловал ее в лоб и глухо ответил:       — И мы тебя, детка.       Эйвери поцеловал ее в щеку и пригладил ей волосы. Долохов будто замешкался, не хотел уходить, но друг потянул его за рукав — и он подчинился. Они вышли за дверь. Через цветной витраж Маргарет наблюдала, как они отдаляются от дома, чтобы трансгрессировать.       — Иногда я забываю, что идет война, — прошептала она.       Снейп услышал, но не ответил.       Пока Маргарет магией убирала со стола, он собирался. Получалось у него плохо — Снейп несколько раз прошелся по дому, словно что-то не мог найти, но, когда Маргарет спросила об этом, он только покачал головой. Оглянувшись на него, она поняла — он растерян. Маргарет случайно опустила палочку, и тарелки с грохотом упали в раковину.       — Прости, — подавленно сказал Снейп и ушел в другую комнату.       Чувствуя, как больно бьется сердце, Маргарет зашла за ним в спальню.       — Сев?..       — Я готов, — перебил он.       — Прости меня, — поспешно зашептала она. — Я… не подумала. Я… думала, нужно убраться, а не…       — Ничего. — Его голос потеплел. — Я бы подождал. Не за что просить прощения.       — И тебе тоже.       Снейп колебался. Казалось, он хотел что-то сказать или сделать, но его сковывала неуверенность или бессознательный страх. Взяв себя в руки, он быстро поцеловал Маргарет в щеку и пошел к входной двери.       Ее мучило желание — ни за что его не отпускать.       — Сев, не уходи.       Снейп остановился у закрытой двери и грустно повернулся к ней. Его левая рука уже лежала на ручке.       — Прости, Марго.       Желание ухватиться за него и не отпускать стало нестерпимым. Он уходит, опять уходит! Когда же это закончится наконец?       Маргарет налетела на него, повисла на его шее и стала целовать, словно это могло заставить Снейпа остаться.       — Марго, я… я не могу.       Он хотел ответить решительно, но получилось умоляюще. Маргарет льнула к нему, терлась об него всем телом — уже не за тем, чтобы остановить его, а чтобы полностью пропитаться его запахом.       — Марго…       Снейп думал отстранить ее, в его голосе все отчетливее звучала мольба. Сквозь собственную жажду Маргарет уловила, как ему самому тяжело — что он заставляет себя, подавляет свои эмоции ради дела, а она, Маргарет, только мешает ему.       — Останься… со мной. Пожалуйста.       Это было глупо, невозможно, но ей безумно хотелось вырвать его из этого мира — Пожирателей, Сопротивления, политики, войны. Только бы он был лишь ее. Умом она понимала, что она и Снейп всегда будут куда-то уходить, а потом возвращаться, что такова жизнь, но принимать эти правила было так больно…       Он тяжело вздохнул, наконец сдаваясь ей. Она потянулась ниже — расстегнула ремень, звякнула стальная бляшка. Опустившись на колени, она сначала прижала голову к его животу и услышала даже так, какой у него сильный пульс. Снейп больше не сопротивлялся ей. Он устал и оттого не мог поступать, как требовал разум.       Маргарет услышала, как он что-то шепчет себе под нос — будто заклинание, но длинное, на незнакомом языке. Это больше напоминало религиозные песнопения. Внезапно ее разум хлынули — нет, не мысли Снейпа, а его телесные ощущения. Она вздрогнула, пытаясь осознать возникшую в ней дихотомию. Она была женщиной, чувствовала, как женщина — и в то же время чувствовала и то, что доступно лишь мужчине. Ее тело и ум на время стали и мужскими тоже.       Вдруг Снейп наклонился и заставил ее встать с колен. Маргарет удивленно уставилась в его горящие ярким любопытством глаза.       — Что это?.. — сумела выдавить она.       Он невинно улыбался.       — Заклинание… чтобы ты чувствовала, как я. А я буду чувствовать, как ты.       — Но… как?       Снейп решил не отвечать.       Он прижался к ее губам и запустил руки в ее волосы, но — как странно — Маргарет не почувствовала прикосновения к волосам.       — Потрогай их, — еле слышно прошептал он. — Потрогай… мои волосы.       Она послушалась, неуверенно зарылась пальцами в его волосы… и ощутила невероятный трепет. И прикосновения — словно она трогала себя, а не его. И все же…       — Не спеши, — прошептал Снейп в ее губы. — Позволь нам привыкнуть.       Он нежно наклонил ее голову к своей шее. Маргарет приникла губами к его коже — и ощутила это так, словно сама была Северусом. Получается, они правда обменялись ощущениями? Снейп тоже склонился к ее шее. Маргарет знала, что его язык коснулся места у ее уха, но не чувствовала этого. Зато у него вырвался прерывистый стон.       — Ты очень… чувствительная, — прошептал он, зажмурившись.       — Можно я?.. — нерешительно спросила Маргарет.       — Да. Да…       Они переместились на диван. Маргарет, набравшись смелости, села на Снейпа верхом и стала избавлять его от одежды. Его ощущения при этом были восхитительными. Она склонилась к его груди и стала ласкать его кожу и соски губами и языком. И отчего ей говорили, что мужчинам такое не нравится? У него ощущения были тягучими, жаркими и…       Она замерла с приоткрытыми губами на его животе.       — Что?.. — тихо спросил Снейп, заметив, что она в смятении.       — Я… эм… — Она кашлянула.       — Что, милая?       — Я… чувствую напряжение… там.       Ошеломленная этим, ранее незнакомым, ощущением внизу живота, Маргарет залилась краской.       — Так и должно быть. — Снейп явно приглушил иронию в голосе.       — Я знаю, но…       — Не бойся. Просто… потрогай его.       Она медлила. Напряжение не спадало, а лишь сильнее, как узел, затягивалось. Маргарет сглотнула. Понимая, что нужно помочь ей, Снейп взял ее правую руку и направил ее вниз.       — Вот так… все хорошо… Если тебе не нравится, я могу остановить это.       — Нет, — вырвалось у нее.       Он крепче обхватил ее руку, чтобы направлять. А потом она ощутила это движение — снизу вверх. У нее вырвался стон. Так вот, что чувствуют мужчины… Маргарет рассмеялась от облегчения.       — А можно я…       — Конечно, — ласково ответил Снейп.       В ней проснулся азарт. Она хотела узнать, что он чувствует при оргазме. Она сползла ниже и уже привычно стала ласкать его губами и языком, но получалось так, что ласкала она саму себя.       — Ты что-то чувствуешь? — прошептала она.       — Нет, — ответил Снейп. — Ничего.       — Совсем не чувствуешь, как я тебя трогаю?       — Нет.       А она чувствовала: влажные прикосновения, сладостный жар, движение губ и языка… и чувствительные места, о которых она не знала. Это было волшебно, лучше любой магии, так ново и незабываемо. Она жалела, что не может сейчас показать это Снейпу — но потом, обязательно она будет ласкать его так же, уже зная самые нежные, самые чувствительные места, от стимуляции которых по коже бегут мурашки и в горле пересыхает от удовольствия.       Больше всего она желала довести его (или себя?) до завершения, но Снейп вдруг отстранил ее и прошептал:       — Я тоже хочу. Позволь мне…       Он ловко перевернул ее на спину и впился губами в ее грудь. Теперь Маргарет с интересом наблюдала, как уже он сходит с ума от непривычных переживаний. Ей нравилось, что он не сдерживает себя. Она чувствовала через эту новую магическую связь, как дрожат его руки, как стоны рвутся с его губ… и как напряженно, почти до боли он хочет ее.       Внезапно она вздрогнула от неожиданности. Он переместил голову к низу ее живота, но вместо знакомого возбуждающего чувства было… Чтобы не вскрикнуть, Маргарет зажала губы рукой. Она словно бы была им, Снейпом, и его ласкающий рот был ее ртом. Получается, он тоже это чувствовал, пока она ласкала его?.. Он владел собой, мог делать, что пожелает, но… Как же это странно, пугающе и вместе с тем прекрасно.       Поняв, что чувствует свой вкус на его языке, она дернулась.       — Все хорошо? — заметив это, спросил Снейп.       Он поцеловал ее бедро, а потом потянулся к ее губам.       — Это… Сев… это…       — Тебе не нравится?       — Нравится, но… — На нее вновь нашел стыд.       — Что?..       — А ты… эм… чувствовал, как я… ну… свой вкус?       — Во время минета? — прямо спросил он.       — Ну… угу.       — Конечно. Я сейчас чувствую все, что оказывается на твоем языке. Ты испугалась, потому что почувствовала, как я слизываю твою смазку?       — Э-э-э…       Странно было осознавать, что Снейпа этот разговор, напротив, лишь сильнее возбуждал. Маргарет заерзала под ним.       — Не сказал бы, что мне нравится мой вкус, — ехидно заключил он. — Но хорошо, что он нравится тебе. Мне этого достаточно.       — Но… тебе… — Она сглотнула. — Тебе не было… мерзко… или неприятно…       — А тебе неприятно?       — Нет… но мужчины… некоторые даже брезгуют целовать девушку после этого.       Она зажмурилась, испугавшись, что оскорбила его. Снейп наклонился к ее губам и прошептал:       — В этом нет ничего дурного. То, что мы делаем по желанию, остается нашим. Но, конечно, глотать свою сперму я пока не готов.       У нее вырвался смешок. Снейп умудрился рассмешить ее даже в этой неловкой ситуации. Ее тело вновь расслабилось. Целуя ее кожу и спускаясь вниз, обратно к ногам, Снейп шептал:       — Ты очень красивая, нежная, чувствительная… я без ума от тебя…       Потом продолжил прерванную ласку. Ему явно нравилось это больше всего. Его шепот стал едва различимым: «Боже мой, боже…» Маргарет тихо простонала сквозь закушенные губы — давление внизу его живота было почти нестерпимым.       — Сев… я хочу…       Он понял ее. Прильнув к ней, вошел сразу глубоко и сильно и задохнулся в громком стоне.       — Странно… — прошептала Маргарет.       — Нравится?       — Да… но… так странно.       — Не бойся. Все правильно.       Она слилась с его движениями, его напряжением, жарким желанием и приятной пульсацией его плоти. Боже мой… Это было менее интенсивно, чем ее обычные ощущения, но в то же время по-особенному сладко.       — Боже, я… не… — шептал Снейп ей на ухо.       Дыхание его было тяжелым. Выбрав самый жаркий ритм, он больно закусил губы, чтобы не стонать от каждого нового толчка, но стоны все равно прорывались. Маргарет впивалась в его губы, тоже стонала, царапала его и шептала что-то умоляющее.       Нет, она не выдержит. Это напряжение убьет ее. Как же у него получается его подавлять?..       Вдруг по ее телу прошла приятная судорога — ее ощущения вернулись к ней, но они соединились с ощущениями Северуса. Они будто стали единым организмом. Он откинул назад голову, хрипло вскрикнул — и облегчение нахлынуло на обоих. В судорожном удовольствии они схватились друг за друга и наугад целовали, чтобы подольше продлить это невероятное чувство близости.       Когда Маргарет открыла затуманенные от счастья глаза, она увидела, что Снейп опустил голову ей на плечо.       — Сев… я люблю тебя.       Он радостно выдохнул и стал целовать ее плечи и шею.       — Боже, я люблю тебя, Марго. Безумно. Я с ума схожу по тебе. Спасибо тебе. Я хочу дать тебе самую сильную любовь на свете.       Он улыбался — открыто и нежно. И она тоже улыбалась, в глубине души успокаиваясь, что Снейп, как и она, не может отделить эротическое переживание от любви. Такова была его натура — недоверчивая, темная, требующая абсолютной преданности. И Маргарет готова была ежеминутно клясться ему в верности и любви, если это поможет успокоить его нервную, разодранную еще до нее душу. Она знала — Снейп бы поступил так же для нее. Требуя абсолютного доверия и желания, он хотел и сам отдавать столько же в ответ.       Они лежали на диване. Снейп обхватил ее и прижал к себе, лицом зарылся в ее распущенные волосы. Его клонило в сон.       — Сев… ты спишь?       — Угу.       — Темный Лорд велел тебе прибыть вечером, — тихо напомнила Маргарет.       Ей стало стыдно: получалось, что она сначала умоляла его остаться, а теперь, сонного и разнеженного, выгоняла из своих объятий. Снейп еле слышно рассмеялся ее мыслям.       — Пойдем в постель, — попросил он. — Я посплю с тобой до утра.       В ней счастливо заныло эгоистическое чувство — она отвоевала для них еще одну ночь. Она не будет спать, она будет всю ночь смотреть на Снейпа и думать, какой же он красивый и как с ним тепло и хорошо.       — Я уйду рано, когда ты будешь спать, — прошептал он.       — Да… — согласилась она. — Иначе я тебя не отпущу.       — Я не смогу уйти, если…       Положив голову на подушку в постели, Снейп сразу погрузился в сон. Маргарет он по-прежнему держал крепко и дышал запахом ее волос. Она долго боролась со сном, но потом сдалась. Надежность Снейпа усыпляла ее.       Когда же она проснулась, был уже день. Снейп ушел. На его подушке лежал хрустальный кулон — тот самый, что когда-то он подарил Маргарет в Хогсмиде. Маргарет схватила кулон и порывисто прижала к груди.