Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Оказалось, что попасть в Ильверморни так просто, как в Хогвартс, невозможно. Чтобы волшебника пустили в школу, он сначала должен был заполнить 17 документов, и в каждом заново указывались его персональные данные, характеристики его палочки и даже люди, с которыми он хочет поговорить. У Маргарет ушло 3 часа на заполнение этих документов, потому что, согласно указанному на каждом бланке правилу, писать нужно было собственноручно, без применения магии. Проклиная американскую бюрократию, она наконец запаковала заполненные бумаги и отнесла портье, который обещал отправить их в МАКУСА.       В четыре часа пришла Лили Поттер. В руках у нее был сверток с открыткой от Скримджера.       — Твое платье, — с каменным лицом доложила Лили.       — А?.. Спасибо.       Лили уже хотела выйти из ее номера, но Маргарет окликнула ее:       — А ты будешь на этом балу? Ну, как они там… Фонтейны.       — Нет. — Лили застыла у двери. — А что?       — Да просто любопытно. Может, д’Амбрез позвал тебя тоже.       Миссис Поттер презрительно скривила губы, должно быть, сочтя, что ее оскорбили.       — Как ты могла заметить, Маргарет, я беременна.       — О-о-о… эм…       Поняв, что слова ее звучали нетактично и что лучше бы не злить Лили просто так, Маргарет опустила глаза на сверток. Лили же, как назло, передумала уходить; она встала, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки.       — Осуждаешь меня, да? — почти выплюнула Лили после тяжелой паузы. — Хотя сама спишь с Пожирателем?       — Я не… — Маргарет вдруг поняла, что отрицать бессмысленно.       — О, конечно, — хмыкнула Лили. — Мне можешь не лгать. Думаешь, что можешь обмануть всех и тебе ничего за это не будет? Мнишь себя самой хитрой и умной?       — Я не понимаю, чего ты такая злая.       На мгновение Маргарет охватил страх. Она старалась не смотреть на миссис Поттер, но ее присутствие было тягостным, почти физически невыносимым. Ярость, пульсирующая в Лили, пробуждала в Маргарет чувство опасности.       Боже, да кто знает, что придет в голову Поттер? Может, не стоит поворачиваться к ней спиной? Может быть, достать палочку?..       — О, я не настолько и злая, — процедила тем временем Лили. — Посмотрела бы я на тебя, если бы твоего мужа убили, а ты бы оказалась в чужой стране без шансов на нормальную жизнь.       Несмотря на желание поскорее закончить разговор, Маргарет не выдержала и спросила:       — А как же д’Амбрез? Тебе он не даст нормальную жизнь?       — Наболтали?.. Да, я стану его женой. Довольна? Думаешь, мне самой это нравится?       Маргарет косо взглянула на нее. Лили не шевелилась, все так же стояла, как статуя, и в ее позе были упрямство и некая величественность. Это была уже не та милая, улыбчивая девчонка, что годом раньше бегала по Хогвартсу со стопкой книг и повторяла про себя магические правила для ЖАБА. А Маргарет очень не хотелось видеть в ней равную соперницу.       — Зачем же тебе д’Амбрез? — понизив голос, спросила она.       — Это не секрет, — фыркнула Лили. — Герберт — один из немногих, кто помогает Сопротивлению, а не болтает. Он верит, что мы победим. Он продвигает в МАКУСА идею, что американских авроров нужно послать в Европу… сражаться с Пожирателями.       — И чья это идея? Скримджера?       — Скримджера? — Лили снова презрительно фыркнула. — Он ничего не может без нас. Он думает, что торгует нами, якобы самыми чистокровными девушками Британии. А на самом деле… Скримджер? Говоришь так, словно, кроме тебя, никто не понимает, кто он — Скримджер.       Маргарет помолчала, думая, что Лили продолжит монолог, но та совсем умолкла. Маргарет откашлялась.       — Это унизительно, — честно сказала она.       — Что? — зло переспросила Лили. — Пожертвовать собой, чтобы мы победили?       — Быть разменной монетой на этой войне.       — О, а ты — не такая? Ты считаешь себя кем — королевой? Темной королевой?.. Я-то не пожалею себя, чтобы Сопротивление уничтожило Пожирателей. А ты? Просто шлюха маньяков и палачей! Да от тебя избавятся свои же при первой возможности! Смешно…       Лили подождала, думая, что с ней начнут спорить, но Маргарет молчала, понимая, что дальше обмениваться оскорблениями бессмысленно. Она стала распаковывать платье, которое прислал ей Скримджер. Потом Маргарет услышала, как хлопнула дверь.       Платье было темно-синее, длинное, с серебристыми блестками. С облегчением Маргарет обнаружила, что у него длинные рукава — значит, не нужно прятать шрам на руке. Она стянула халат, чтобы померить платье — но тут из ее палочки посыпались красные искры. Кто-то писал ей в магической сети.       026799: «Мисс Фокс, здравствуйте. Отдел контроля и цензуры сети. С вами пытался связаться подозрительный профиль dgujk3gbj6».       Она опешила. Сердце больно забилось. Подобными профилями пользовались ее знакомые Пожиратели, чтобы сохранить анонимность в личной переписке. Неужели в МАКУСА научились отслеживать…       FoxyMargo: «Здравствуйте. Я не знаю этот профиль и этого человека».       026799: «Ставлю вас в известность, что вся ваша переписка в магической сети отслеживается, поскольку вы относитесь к группе лиц категории L. Подозрительные профили не могут с вами связаться без подтверждения цензором их безопасности. Всего доброго».       FoxyMargo: «А что такое группа лиц категории L?»       026799: «Группа лиц категории L — это иммигранты, находящиеся под подозрением в сочувствии темным волшебникам, Пожирателям смерти и Волан-де-Морту. Всего доброго».       Успокойся! Успокойся сейчас же!..       Ее трясло от ужаса. Она опустилась на постель, все тело сжалось, словно ее хотели ударить. В голове настойчиво стучало: «Нет, нет, нет… они не могут меня подозревать… нет, нет, пожалуйста, нет!»       Нужно бежать! Нужно бежать, срочно! Ее арестуют! Ее станут пытать! Они знают… как? Как они узнали? А если все знают? Если Скримджер и д’Амбрез знают, если у них есть доказательства ее связи с Пожирателями? В таком случае чего они хотят от нее? Зачем она им? Нет, нет… «Ты считаешь себя кем — королевой? Темной королевой?»       — Марго?..       — А? — Как же дрожит голос!       В номер, громко топая, вошла Клара.       — Я больше не могу! — заявила она. — Я не хочу больше жить с этой крысой! Пусть спит у тебя!       — Ты… ты что, издеваешься?       Клара сузила глаза. Потом бросилась к Маргарет и затрясла ее за плечи.       — Эй, эй, что с тобой?       — Я… я…       Ей не хватало воздуха. Она дрожала в руках Клары и не могла нормально вздохнуть.       — Клара, что?.. — В номер влетел Люпин.       — Тише! — зашипела на него та. — У Марго паническая атака. А ты… тихо! Дыши!       — Я… я не могу…       — Дыши, думай только о дыхании. Давай со мной. Вдох… выдох… вдох…       Когда Маргарет стало чуть лучше, Люпин тоже подошел и, приподняв ее на кровати, ласково обнял. Он обладал удивительной способностью утешать — Маргарет вспомнила, каким теплым и нежным он был в Хогвартсе, и ей показалось, что ничего не изменилось.       — Ее нужно уложить, — уверенно сказала Клара. — Слышишь, Маргарет? Тебе стоит поспать.       — Нет… — обессилено прошептала она. — Я… должна пойти…       — В таком состоянии?       — Нужно пойти… там… у Фонтейнов…       Но сил, чтобы сопротивляться теплым рукам, не осталось. Люпин помог уложить ее в постель и закутал в одеяло. Маргарет вдруг сильно захотелось спать.       — Я… не могу… — жалобно пролепетала она. — Там… Скримджер…       — Я посижу с тобой, — вызвался Люпин. — Я тебя разбужу, если Скримджер за тобой…       — Нет… пожалуйста…       — Все хорошо. — Он ласково погладил ее по волосам. — Я буду с тобой.       В действительности звучало это, как оживший кошмар — а если Люпин шпионит за ней для МАКУСА? а если ему поручено убить ее? он задушит ее подушкой, он…       — Я достала успокоительное, — прошептала Клара, вернувшись к ее постели. — Открывай рот, Марго.       — Нет…       — Не сопротивляйся, — тихо попросил Люпин.       — Нет, нет!       Она в ужасе оттолкнула Люпина и забилась на постели. Потерявшись в пространстве, не смогла встать, хотела лишь отползти от Ремуса и Клары, которые желали влить в ее глотку яд.       Ремус что-то прошептал, и ее сковало заклинанием. Маргарет упала на подушку, и Клара быстро разжала ее рот и вылила в него серебристую жидкость.       Сознание ее утихало. Кажется, она умирала…       А спустя несколько часов в ее сон ворвался настойчивый голос Люпина:       — Просыпайся, Марго. За тобой приехали.

꧁ ༺ ༻ ꧂

      На американские балы гости являлись со своими домовыми эльфами, которые их и обслуживали. От хозяев требовались лишь стол и хорошая музыка. Скримджер пытался навязать Маргарет эльфа своего «коллеги», но она отказалась:       — У меня есть свой домовик, благодарю.       — У вас? — с сомнением переспросил Скримджер.       Он явно намекал на ее магловские корни.       — Да, — невозмутимо ответила Маргарет, — я купила его в Косом переулке… очень давно.       Скримджер не возражал. Маргарет выпустила Добби из его маленького убежища и прочитала ему заранее лекцию: как вести себя, что нельзя говорить и как важно произвести хорошее впечатление. Добби согласно кивал и сжимал протянутую ладонь Маргарет, будто заранее просил у нее защиты.       — У домовика только полотенце… вместо одежды, — неуверенно сказала она Скримджеру, когда они встретились в холле отеля.       — О, это хорошо, — ответил тот. — Он выглядит приличнее большинства эльфов, что я видел.       Трансгрессировал их домовик Скримджера — уже старый, со сгорбленной спиной и седыми волосами, в каком-то тряпье. Он переместил их вместе с Добби в большой зал, увитый вечно живыми цветами. Зал постепенно заполнялся гостями, что походили на героев из классического романа этак 19 века.       Маргарет понятия не имела, как называется этот архитектурный стиль, но было тут красиво. Создатель явно вдохновлялся старой Европой. Было много белого и светло-розового, и Маргарет невольно подумала о Версале, который посетила в ранней юности. Она бегло осмотрелась. К счастью, у гостей не отнимали волшебные палочки, но юноши в элегантных костюмах настойчиво напоминали, что пользоваться волшебством во время бала запрещено. «Уберите, пожалуйста, ваши волшебные палочки, леди и джентльмены!»       Толпа все прибывала. Мужчины были в однотонных, преимущественно черных магловских костюмах. Женщины же нарядились в пышные, длинные, часто яркие платья. Маргарет это общество напоминало «Унесенных ветром». Оттого ей и было неуютно — она не привыкла к подобным костюмированным вечеринкам. Она оглянулась на Скримджера, чтобы попросить его вывести ее из толпы, но его уже не было и его домовика тоже.       — Добби?..       — Я тут, мисс Маргарет. — Добби схватился за ее руку. — Добби вас не оставит.       — Спасибо.       Дамы раскрывали вееры. Гости здоровались. Все знали друг друга. Маргарет чувствовала себя ужасно глупо. Ну нет, даже во имя Снейпа, не готова она знакомиться со всеми этими людьми!       Домовики сновали между гостями, стараясь не зацепиться за очередную пышную юбку. Выглядели они плохо — многие были почти голыми, на других было страшное тряпье, часто с пятнами и дырами. На фоне разодетых «аристократов» их слуги смотрелись абсурдно.       — Мисс Маргарет, — запищал Добби и прижался к ее ноге, — Добби что-то принести вам?       — Э-э-э… лучше выведи меня к стене.       Добби понял ее, щелкнул пальцами — но ничего не произошло. Похоже, что трансгрессия в доме теперь была ограничена. Добби пришлось пробивать Маргарет дорогу в пустой угол. После этого она с огромным облегчением выдохнула.       После сегодняшнего эмоционального всплеска ей вдруг очень захотелось есть. Сказывалось и то, что она подавляла страх, но он все же бился на окраине ее сознания: «Иммигранты, находящиеся под подозрением в сочувствии темным волшебникам…»       — Мисс Фокс, я как раз вас ищу!       Она испуганно оглянулась. К ней шли, широко улыбаясь, Герберт д’Амбрез и женщина лет сорока, полная, в очень пышном светло-сером платье.       — Э-э-э… — У Маргарет отчего-то пропал дар речи.       — Вот, познакомьтесь, Лидия, — радостно заговорил д’Амбрез. — Я, как и обещал, привел к вам знаменитую европейскую журналистку.       — Как мило, что вы прислушались ко мне. — Женщина слегка хлопнула его веером по груди. — Здравствуйте, мисс Маргарет Фокс.       — Здравствуйте, — смогла ответить та. — А вы…       — Лидия Фонтейн, — подсказал д’Амбрез.       — А, так вы хозяйка, — с облегчением сказала Маргарет.       — Вы абсолютно правы, мисс Фокс, — возвышенно прощебетала Лидия. — Я — супруга достопочтенного Агильберта Фонтейна, директора Ильверморни. Увы, но мистер Фонтейн отсутствует, поэтому я возьму на себя честь познакомить вас с моими друзьями.       — О-о-о…       Прозвучало это обреченно. Миссис Фонтейн звонко рассмеялась, а потом указала веером на Добби и велела, резко понизив голос:       — А ты, эльф, оставь нас.       Добби съежился и, напуганный, ретировался.       — Оставлю вас тоже, — довольный, сказал д’Амбрез. — Желаю вам хорошего вечера, дамы.       Проглотив оскорбление в его адрес, Маргарет улыбнулась. Лидия же схватила ее за локоть и потащила обратно, в гущу гостей, чтобы перезнакомить Маргарет со всеми своими приятелями.       Марго, нужно сжать зубы и терпеть! Это полезные связи! Ты оказалась в местном высшем обществе! Ты должна им понравиться!       Мелькали лица, дорогие наряды, звучали имена, которые Маргарет позволила себе не запоминать. Откуда-то эльфы принесли шампанское, и бокал сунули ей в руку и уговаривали попробовать. «Ах, милая, это настоящее французское шампанское! В наши-то времена…» Хозяйка быстро отказалась от «мисс Фокс» и перешла к фамильярному «милая». В ином обществе это бы звучало не столь унизительно, но Маргарет отчетливо понимала, что ее водят по залу, как экзотическое животное. Миссис Фонтейн радовалась, потому что первая завладела «героиней войны», которая смогла сбежать из плена Пожирателей и фотографировала уничтоженные Хогвартс и Шармбатон. Гости сочувственно вздыхали, хмурили брови и задавали неуместные вопросы о том, каково было в плену и — о боже! — не совершали ли с ней сексуальных действий насильно. На Маргарет смотрели жадно, как на источник новых сплетен о Пожирателях и членах Сопротивления. Разумеется, все говорили, что Пожиратели заслуживают смерти и что Сопротивление обязательно в скором времени победит Волан-де-Морта.       У Маргарет разболелась голова. Ей хотелось, чтобы от нее отстали. Ей хотелось есть. Безумно хотелось есть. Но тут, как назло, она услышала:       — О, вот и мистер и миссис Поттер!       От страха Маргарет чуть не споткнулась. Она резко оглянулась, боясь увидеть Лили и ее восставшего из мертвых мужа Джеймса. Но Лидия Фонтейн говорила о незнакомых людях.       Мистер Поттер выглядел совершенно обычно, как типичный британец, а у его жены была смуглая кожа, очень темные глаза и густые вьющиеся волосы.       — Артур Поттер и Мерседес Поттер, — с оттенком пренебрежения представила их миссис Фонтейн. — И их дочь Реджина.       Реджина, стройная, темноволосая, как мать, недовольно взглянула на Маргарет и отвернулась.       Маргарет вдруг заметила, что Лидия не протянула руку Поттерам. И ей, Маргарет, Лидия тоже не протягивала руку. А всем остальным…       — Очень интересная пара, — издали начала Маргарет, надеясь разговорить миссис Фонтейн.       Двери во второй зал, с ужином, открылись, и гости хлынули туда.       — Да, — на ходу ответила Лидия. — Но, думаю, вам с ними общаться не стоит.       — Почему?       — Милая, в моем кругу достаточно хороших людей, которые… Милая, поверь моему большому опыту: есть люди, с которыми лучше близко не общаться.

꧁ ༺ ༻ ꧂

      Миссис Фонтейн, к счастью, оставила ее.       Маргарет отправилась искать Добби и нашла его близ стола с салатами. Там же, в одиночестве, стояла Рита Скитер в несколько вызывающем пурпурном платье и на весу жевала странное месиво. Добби тем временем наполнял бокал Риты вином.       — Боже, что это ты ешь? — спросила Маргарет Скитер.       Та пожала плечами.       — Ты голодная, дорогуша? Возьми сэндвич, он с арахисовой пастой и джемом. Он на том столе.       — Нет, я… пожалуй, лучше «Цезарь».       Скитер была в хорошем настроении и ела с большим аппетитом. Маргарет встала рядом с ней, позволила Добби наложить ей салат и как бы невзначай спросила у Риты:       — А ты знаешь Поттеров?       — О, я так и знала, — ответила та. — Если бы ты не спросила, я бы очень удивилась. Хочешь понять, почему Фонтейн не подает руку Поттерам?       — Да ты просто читаешь мои мысли.       Маргарет посмотрела, не слушает ли их кто. Но гости словно нарочно решили держаться от них с Ритой подальше.       — Ну, мне руку тоже не подают, — ответила без обиды Скитер. — И тебе тоже, да? Неудивительно.       — Но почему?       — Ну, ты же вроде бы учила магическую историю и право. Должна знать даже получше меня, а?       Маргарет пробрала дрожь.       — Магическая сегрегация, — ответила она.       Закон Раппапорт был отменен более 15 лет назад, с ним должна была закончиться и сегрегация… во всяком случае, так рассказывали ей в Шармбатоне. Получается, все было ложью?..       Принятый в 18 веке закон, при президентстве Эмили Раппапорт, якобы должен был защитить американских волшебников от разоблачения не-магами (как называли маглов в США). Кто-то, как смутно помнила Маргарет, разболтал секрет волшебников не-магу, и это привело, кажется, к нескольким смертям. В итоге МАКУСА запретила американским волшебникам любое взаимодействие с не-магами, кроме как с «целью поддержания повседневной деятельности». Никаких браков. Никаких дружеских и прочих отношений. Получалось странно, потому что волшебники в США продолжили активно заимствовать у не-магов их изобретения и моду. В итоге, почти ничем не отличаясь от обычных людей, кроме, разве что, магических способностей, американские волшебники продолжали находиться в изоляции. Столетиями они существовали в своем закрытом мире и скрещивались только друг с другом. Даже с иностранными волшебниками не создавали семьи — кто знает, что там в крови у этих иностранцев.       Но маглорожденные волшебники никуда не делись. Они продолжали рождаться в семьях не-магов. И десятилетиями грязнокровок изымали из семей и стирали память их родственникам. Детей отправляли в Ильверморни, но там они были искусственно отделены от чистокровных волшебников. В школе у маглорожденных были отдельные спальни и ванные комнаты, даже отдельные парты. Грязнокровки после совершеннолетия получали специальные нашивки на одежду, незаметные для не-магов. За отказ носить нашивку было наказание — от депортации вплоть до смертной казни. Грязнокровок не пускали в магический транспорт, в волшебных магазинах был всего один час в день, когда они могли закупаться. Маглорожденные не могли претендовать на госслужбу, открывать свои магазины, кафе и прочий бизнес. Из-за этого они массово покидали страну после совершеннолетия. И был запрет на рукопожатия и, разумеется, на любые отношения с чистокровными.       Официально сегрегация закончилась после отмены закона Раппапорт в 1965 г. Никто уже не носил нашивок. Маглорожденные получили права и могли вступать в брак с чистокровными. Но в приличном обществе руку им по-прежнему не подавали. Никто не подал руку Маргарет так, как чистокровной Лидии Фонтейн.       — А Поттеры, — неуверенно начала она, — они что, разве из маглов?       — Миссис Поттер — да, — ответила Рита. — Но тут другая история. Поттеры из южан. Понимаешь, что это значит?       — Эм… очень смутно. Что-то из времен Гражданской войны?       Скитер кратко объяснила.       В 19 веке американское магическое сообщество, под влиянием событий в магловском мире, разделилось на северян и южан. Постепенно волшебники северных и южных штатов стали жениться только на своих, порой — только в своем штате. К началу 20 века это привело к генетическим проблемам, без вливания новой крови чистокровные волшебники начали вырождаться. На Севере стали обсуждать отмену закона Раппапорт, кто-то отстаивал необходимость скрещивания с маглорожденными. На Юге же были категорически против отмены закона. Когда в 1965 г. закон все же отменили, магические США окончательно раскололись. Север, хоть и сохранил предубеждения против полукровок и грязнокровок, все же стал более свободным. Волшебный Юг же до сих пор хочет вернуть закон Раппапорт, возобновить сегрегацию и запретить маглорожденным въезд в США.       — Как же Поттер женился на грязнокровке, если он южанин? — поинтересовалась Маргарет.       — Поттеров изгнали из южного общества, — ответила Рита. — Поэтому они переехали в Нью-Йорк. Но их не любят, хотя и принимают. Поттеры — очень известная фамилия. Они — дальние родственники британских Поттеров и очень долго служили МАКУСА.       Прозвенел колокол, который объявлял начало танцев. Гости потянулись из «столовой» в бальный зал.       — Ну, я поищу кого-то, с кем потанцевать. — Рита быстро поправила прическу. — Не могу же я вечно тосковать по Тони.       — А я думала, ты его любишь, — в шутку ответила Маргарет.       — Дорогуша, не появилось на свете мужчины, который смог бы меня обуздать. Удачи!       Маргарет осталась в одиночестве у почти опустевшего стола. Добби, поняв, что она по-прежнему хочет есть, положил на ее тарелку несколько тарталеток.       — А ты сам что-то ел? — спросила его Маргарет.       Добби ошалело уставился на нее.       — Мисс Маргарет, Добби не может… Добби нельзя…       — А я тебе разрешаю. Вот, возьми!       И она взяла со стола последний кусок вишневого пирога и поднесла ко рту Добби. Он в ужасе замахал головой.       — Если ты голоден, то я приказываю тебе есть. Ты должен меня слушаться!       Огромные глаза Добби закрылись — и он позволил Маргарет засунуть пирог ему в рот.       В бальном зале кто-то смеялся. Играл струнный оркестр. Из ниоткуда появился Скримджер и схватил Маргарет за локоть.       — Где вы были? — грубо спросил он.       — Полегче. — Она вырвала руку. — Сами ушли, а я теперь виновата?       — Надо познакомить вас с нужным мужчиной.       — Сами с ним «знакомьтесь», — сквозь зубы ответила Маргарет. — И не говорите со мной приказным тоном.       Скримджер снова схватил ее и заставил повернуться к нему.       — Да вы пьяный, что ли? — процедила Маргарет.       Он отступил от нее, как от прокаженной. Добби вдруг выскочил между Скримджером и Маргарет и заслонил ее собой.       — Не обижайте мисс Маргарет, — пропищал он.       — Вы прячетесь за домовиком? — презрительно фыркнул Скримджер.       — Не устраивайте сцен, — буркнула Маргарет и отвернулась от него.       Скримджер хотел что-то ответить…       Пол пошатнулся, стены задрожали, с потолка посыпалась белая крошка. Маргарет схватилась за стол, но он тоже будто бы поехал. Скримджер упал на четвереньки. А потом не устояла и Маргарет.       — Мисс Маргарет, мисс Маргарет…       Это был взрыв. Огромный, страшный.       Нет, нет, нет… не может быть!       Интуитивно она свернулась на полу и прикрыла голову руками. В бальном зале истошно кричали. Там — взрыв был там.       Нет, нет, нет… не теряй сознание от страха! Держись!       Добби, похоже, закрыл ее собой. Он пытался трансгрессировать вместе с ней, но у него не получилось. До окончания бала трансгрессия в доме была запрещена.       — Нет! Ложись сейчас же! — резко приказала ему Маргарет.       Добби послушно упал на пол и закрыл голову руками.       Новых взрывов не было.       Маргарет села на полу и увидела, что у стены, близ открытых дверей, стоит миссис Фонтейн. По ее светло-серому платью быстро расползалась кровь.