Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      — Дайте фотоаппарат.       Держа себя так, словно делала одолжение, Маргарет протянула следователю то, что он просил. Тот достал палочку и посмотрел последние снимки.       — Часто берете технику на торжественные мероприятия?       — Постоянно. Жизнь научила, что именно на них творится самая большая хрень.       Следователь хмыкнул и положил фотоаппарат на стол.       — Сумку на обыск, мисс Фокс.       — Вы не имеете права обыскивать мою сумку, — сухо напомнила она. — Я являюсь свидетелем, а не подозреваемой.       — Вы нарушили закон: снимать на публичных мероприятиях без письменного разрешения МАКУСА запрещено.       Она промолчала, зная, что он прав. Маргарет и не хотела ничего снимать, но соблазн был слишком велик — а ее опять обыграли, как неопытную девчонку. Ну почему, почему, почему она забыла, что ее враг, как назло, приблизится со спины?..       Она вспомнила окровавленный паркет в бальном зале. Заляпанные стены. Раненых, что кричали от боли. Чьи-то молитвы. Она наступила на кровь и, критически оценив «экспозицию», достала из своей бесконечной сумочки фотоаппарат.       — Мне не привыкать снимать трупы и разрушения, — пожала плечами Маргарет. — Я не собиралась нарушать закон, просто… вспомнила, как снимала раньше… понимаете?       Следователь не ответил. Он встал из-за стола и вышел из допросной комнаты. А через минуту возвратился и заявил:       — Я изымаю у вас технику.       — За что? — спросила Маргарет.       — Вы нарушили закон. Скажите спасибо, что вас не депортировали.       — Да ну? — буркнула она.       — Простите?..       — Лучше бы МАКУСА так следило за безопасностью, а не за журналистами, которые снимают последствия террористических атак.       Следователь зло отмахнулся и крикнул кому-то, кто стоял за дверью:       — Давай следующего!       В большой бежевой комнате, на неудобных деревянных стульях сидели свидетели (то есть не пострадавшие во время теракта) и близкие раненых, доставленных в местную больницу. Многие плакали. Почти все места были заняты. Маргарет села слева от смутно знакомого мужчины, который вытирал глаза большим платком с инициалами «Д.Б.». Заметив, что его рассматривает девушка, он отвлекся и уставился на нее с таким выражением, словно и не плакал вовсе.       — А, мисс Фокс!       — Э-э-э… — только и сумела ответить она.       — Белби, зельевар, — напомнил он. — Помните? Англия, штаб-квартира…       — А, штаб-квартира Сопротивления! Конечно, помню.       Ну как же так, Марго, ты начала забывать важных знакомых?       — Ну, конечно, — закивала она после паузы. — Вас вызывал Грюм, чтобы… э-э-э… вы поработали с…       — Противоядием, — вежливо подсказал Белби.       — О-о-о…       Это было в прошлой жизни. И странной казалась новая встреча в зале, переполненном заплаканными, напуганными жертвами теракта.       — М-м-м… вы, значит, тоже эмигрировали? — чтобы не молчать, спросила Маргарет.       — Да, я и моя прекрасная жена. Она погибла нынче, вы знаете?       — О-о-о…       Она поежилась. Белби снова уткнулся лицом в сухой носовой платок.       — Я вам очень сочувствую, — неуверенно ответила Маргарет. — Это страшное горе и…       Белби вызвали в один из кабинетов. Не дослушав сожаления знакомой, он вскочил и, вытирая уже не глаза, а лоб, поспешил к указанной двери.       Чувствуя, что ее мутит, Маргарет огляделась. Ей не было страшно, скорее… неприятно из-за собственной нечувствительности. Люди везде были одинаковыми — радовались и страдали, боялись за близких, а кто-то, наоборот, мечтал об их смерти. Уже в который раз Маргарет захотелось забиться, подобно животному, в нору, чтобы ее не трогали эти другие — не плохие и не хорошие, а просто другие. Чужаки. И зачем она здесь сидит, слушает чьи-то рыдания? Что она вообще делает в США? Могла бы жить со Снейпом, а не вот это вот все!       Кто-то взорвал комнату, полную людей. Кто? И зачем? Маргарет вспомнила, что раньше ее бы искренне беспокоило, кто это был и зачем он пошел на столь радикальный шаг. Теперь же преступление было лишь еще одним бесполезным актом насилия, и ей стало наплевать, зачем его совершили. Все одно — люди умирают, а другим, кого трагедия не затронула, все равно. Оно и понятно. Будто ей безумно жалко очередных безымянных жертв этой войны.       Зато местная магическая сеть разрывалась.       «…Была совершена террористическая атака с помощью неизвестного предмета… на данный момент число погибших составляет 57 человек, ранено 189 человек… Личность преступника пока не установлена…»       «Где авроры? Почему нет официального заявления властей?» — «Я так и знал, что власть пыталась скрыть правду — Пожиратели давно живут в США!» — «Да при чем тут Пожиратели? Личность не установлена!» — «Не Пожиратель? А кто будет взрывать людей, кроме Пожирателей?» — «Постойте, а что взорвали? Магловское устройство? Или это магия? Пожиратели не используют магловские предметы» — «Я думаю, виноваты южане, это они балуются с магловскими штуками — какой парадокс, да?» — «Я — южанка, мы тоже в ужасе из-за того, что сейчас в Нью-Йорке! Не надо клеветать на нас!»       В широких дверях возникло оживление — это привезли одежду для свидетелей. Многие по-прежнему были в праздничных костюмах. Маргарет тоже подошла, чтобы взять комплект одежды — обычный свитер и джинсы.       Ее вдруг словно пронзило молнией — она встретилась взглядом с изумительно красивыми карими глазами. Маргарет моргнула и лишь затем поняла, что смотрит прямо на красивую девушку несколько ее старше. Словно высеченное искусным скульптором из мрамора, это лицо прекрасно бы вписалось в христианский сюжет. Девушка слегка поджала губы и отошла, прижимая к груди свежую одежду. Подол ее зеленого платья тащился за ней по полу.       Переодевались все в общем туалете. Когда Маргарет вышла из кабинки в новой одежде, она снова увидела ту девушку — та стояла у раковины и мыла руки. Маргарет прислонилась к стене и окинула ее оценивающим взглядом — не только лицо, но и тело этой «незнакомки» было подобно античным скульптурам. Та взглянула на отражение Маргарет в зеркале, выключила воду, постояла над раковиной несколько мгновений — а потом молча вышла за дверь.       Авроры уже начали отпускать допрошенных свидетелей. Кто-то трансгрессировал сам, другие просили воспользоваться камином. Поверх других голосов четко звучал один, спрашивающий, выдаст ли МАКУСА денежную компенсацию пострадавшим.       «Скульптура» попыталась затеряться за спинами людей, но Маргарет упорно шла за ней, спрятав в рукав свитера палочку. Девушка взяла у аврора летучий порох и вошла в камин. Маргарет догнала ее. «Скульптура» застыла, зажав в руке порох. Лицо ее страшно исказилось.       Больница! Она отправилась в больницу!       Не дождавшись, пока зеленое пламя утихнет, Маргарет бросилась следом за «скульптурой» и швырнула летучий порох себе под ноги. Больница! Больница! Больница!       Ее вытолкнуло в приемную. Всюду были люди. Да что за аншлаг, выругалась про себя Маргарет и заозиралась по сторонам. Она забыла, что больница переполнена пострадавшими. Какая разница? Люди мешают найти эту чертову… А, вон она!       Расталкивая чужаков, Маргарет поспешила за мелькнувшей в левом коридоре «скульптурой». Медик в распахнутом халате пропустил «незнакомку» дальше, а когда Маргарет вылетела на него с безумным лицом, резко сказал:       — Нет-нет, мисс, сюда нельзя.       — Чего? — выпалила она. — Кто это?       — Мисс, успокойтесь…       — Мне нужна эта… эта…       — Мисс, сохраняйте спокойствие. Сюда нельзя.       Это точно сообщник!       Маргарет до боли сжала зубы и, полоснув врача презрительным взглядом, пошла обратно, в приемный покой.       Он прав, Марго: спокойнее, держи себя в руках! Тебе могло показаться. Ты могла ошибиться. Ты… сходишь с ума. Это невозможно. Этого не может быть, не может быть…       Она села на стул. Мелькали заплаканные глаза. Бегали врачи. Кто-то с криком молил: «Скажите, что он выживет, скажите!»       — Что же это делается?..       — Война и к нам пришла — а я говорила тебе!       — Пожиратели не остановятся, пока не захватят…       — Почему вы не пускаете меня к сыну? Я — глава отдела транспорта! Вы должны меня пустить!       — Спокойно! Тоби, держи ее! Зелье, сейчас…       — Сказали, что руку не получится вернуть.       — Вся их помощь — оплатят похороны. Запомните мои слова, на большее наша власть…       — А потому что нужно было нормальную власть выбирать, а не это!       «Скульптура» выскочила слева и стала протискиваться к выходу. Маргарет вскинула голову — и встала. «Незнакомка» искоса взглянула на нее и толкнула двойные двери.       Она наверняка трансгрессирует, наверняка…       Но «скульптура» вышла на ночную магловскую улицу и зашагала по мокрому после дождя тротуару. Было холодно. Маргарет ускорила шаг, чтобы не потерять идущую впереди девушку. «Скульптура» не оглядывалась; поправляла небрежно собранные темные волосы и то и дело теребила воротник свитера.       Поворот — в пустой переулок. Зная, что сильно рискует, Маргарет все же свернула за ней. И потом — снова свернула.       — Миссис Снейп?       Девушка остановилась за поворотом. В руках у нее возникла палочка.       — Э-э-э…       «Скульптура» целилась в нее, но нападать не спешила.       — Уберите палочку, — хрипло попросила Маргарет. — Если появятся маглы…       — У вас палочка в рукаве, — заметила та.       — Если бы я хотела использовать ее, то выстрелила бы вам в спину.       Уголки губ «незнакомки» дрогнули. Она убрала палочку за ремень джинсов.       — Думаю, нам есть, что обсудить, миссис Снейп.

˚₊‧꒰ა ♱ ໒꒱ ‧₊˚

      «Срочно! В больнице произошел взрыв — второй за эти сутки. Предположительно было применено то же средство, что и на приеме в доме покойной миссис Фонтейн. Число пострадавших неизвестно. Новость будет обновляться…»       — Сволочь.       Рука Эвелин Кларк дрогнула. Она как раз разливала чай и пролила немного на белую скатерть.       — Что, простите, миссис Снейп?..       — Сволочь, — спокойно повторила Маргарет.       — Я?       — Вы.       Эвелин не ответила. Вместо этого жестом пригласила ее сесть за стол у занавешенного окна.       Маленькая квартира выходила окнами на грязную бруклинскую улицу. Внизу играл модный нынче рок-н-ролл, и пьяная парочка маглов спорила, кто первый «ширнется» сегодня. Аккуратное убежище мисс Кларк — с белой скатертью, легкими шторами и кружевными накидками на стульях — из-за общей атмосферы района оставляло странное впечатление. Сама Эвелин переоделась в белое платье в красную крапинку, какие, если верить фильмам, носили примерные домохозяйки 60-х.       — Зачем вы это сделали? — сквозь зубы спросила Маргарет, оперевшись на спинку своего стула.       Эвелин взглянула на нее из-под полуопущенных ресниц и положила немного меда в свой чай.       — Я не делала этого, — тихо ответила она. — Я принесла. Но я не делала этого.       — Что это?       Та тихо усмехнулась:       — Не спрашивайте. Я вам не скажу. Пожалуйста, садитесь.       Стало очень душно — или это Маргарет задыхалась?       Вот Томас Эйвери протягивает ей фотографию со словами: «Ее зовут Эвелин Кларк… из Пожирателей. Понимаешь, она не хотела, ее заставили родители, и при нашем последнем разговоре она призналась, что хочет сбежать в Сопротивление… Ей было страшно, у нее Метка. Она — верная католичка. Я боюсь, с ней что-то… Если ты случайно встретишь ее, сможешь помочь ей, если… если она будет в беде?» А потом: «Прости меня, Боже. Я виновата, я отреклась от своего Бога по велению семьи… как я жалею! Как выбирать, если я должна уважать мать мою и отца моего, а они требуют, чтобы я служила Темному Лорду?.. Как я согласилась принять Черную метку? Почему позволила заклеймить меня дьявольской печатью?..»       — Этого не может быть, — прошептала она. — Вас «поцеловал» дементор. Там, в тюрьме.       — Нет, — тихо ответила Эвелин.       — Но… я знаю… это же были вы, в камере, в тюрьме Пожирателей!       — Да, но…       — А Эйвери — он знает?       — Да.       — Это безумие, — уже устало заметила Маргарет.       Эвелин задумчиво размешивала мед в чашке.       — Где ваш домовик? — вдруг спросила она.       — Откуда вы знаете?..       — Я увидела вас на балу, — ответила Эвелин. — Мне показывали ваши фотографии. Я вас узнала и наблюдала за вами.       — Я отправила его в отель, — нехотя призналась Маргарет.       — Потому что он — домовик Пожирателя Малфоя?       — Да, я не хотела, чтобы его тоже допрашивали.       Мисс Кларк сглотнула и опустила глаза.       — Я бы не хотела быть вашим врагом, миссис Снейп. Поверьте, я не испытываю удовольствия… совершая греховные поступки.       — Вы больше не боитесь своего Бога? — Маргарет уже не пыталась скрыть иронию.       — Я… давно отошла от Него. Я отказалась от Него сама и… боюсь, Он не примет меня больше. Он не спас меня. Меня спас человек.       — И за это вы служите ему?       У Эвелин вырвался хриплый смешок.       «Помогите, избивают! Полицию вызовите!» — закричали из какого-то окна там, в магловской жизни.       — Почему Эйвери не сказал, что вы… живы и…       — Томми не может, — ответила Эвелин. — Он хочет спасти меня, а я… должна спасти его и свою семью. Как вы узнали меня? Зачем пошли за мной?       — Не знаю, — честно ответила Маргарет. — Мне показалось, что я вас узнала. Я не поняла сначала. Я не могла поверить, что это… вы. Вы… на кого вы работаете? К чему это все?       — Мой приговор отменили по решению Макнейра, — перебила ее мисс Кларк. — В последний момент. Меня уже вели к дементору… но пришел новый приказ. Меня тайно привезли к нему. Он… сказал, что… не хочет уничтожать мой «высокий потенциал». Поэтому никто не знал, что меня спасли и выпустили. Макнейру нужен был шпион… в Америке.       — И вы согласились?       О, конечно, окажись ты на ее месте, Маргарет, ты бы тоже согласилась! Все, что захочет этот псих, но только не «поцелуй» дементора! Это практически смерть. А выхода нет только из гроба. В остальных случаях…       — Макнейр угрожал моим родителям, — потупившись, словно стыдясь себя, ответила Эвелин. — Они тоже не… вернее, они… слабые Пожиратели, по его мнению. Не умеют сражаться, ни на что не… ничего не умеют. И нашей чистокровной семье сто лет, а Макнейрам — больше пятисот.       — Но Томми… почему он нам не сказал? — возмутилась вдруг Маргарет. — Если он знал, почему продолжал разыгрывать из себя несчастного влюбленного?       Эвелин резко опустила чашку на блюдце, и оно громко звякнуло.       — Вам хочется это знать?.. Вы расскажете Снейпу, я знаю.       — Снейпа тут нет, — ответила Маргарет. — И связаться я с ним не могу при всем желании.       — Все равно, — прошептала Эвелин. — Томми… он не сделал ничего плохого. Вы не поймете, как сложно ему будет предать лучшего друга. Томми очень привязан к Снейпу.       Маргарет с опаской сглотнула. Разговор становился все более жутким.       — Макнейр сказал моему Томми, — наконец объяснила мисс Кларк. — Сказал, что даст ему выбор. У Томми хорошие родители. Они прислушиваются к нему. Эйвери, его отец, победил Фенрира Сивого. Эйвери подчиняются оборотни, которых несколько лет собирал Темный Лорд. Макнейр боится, что Эйвери перейдут на сторону Снейпа… когда Темный Лорд умрет. А с ними… и оборотни.       — А Макнейр поддерживает Лестрейнджей, — закончила за нее Маргарет. — Да, я знаю это.       Сволочь. Сволочь! Хороших же сторонников собрал вокруг себя Темный Лорд — только и ждут его смерти, чтобы делить его наследство. Сволочь…       На Эйвери она не злилась. Томми любит эту дуру Эвелин, которая сама вогнала себя в ужасную кабалу: приняла Метку, хотела в Сопротивление, а потом стала тайной шпионкой тех, кого боится и презирает. Но Томми — он любит ее. Он боится, что Макнейр убьет ее. И пока Эвелин жива, Эйвери остается на коротком поводке у Макнейра и Лестрейнджей. Если начнется война между двумя группами Пожирателей, Эйвери будет очень опасен — уйдет к Лестрейнджам, чтобы они не убили его подружку. А ведь он — близкий друг Снейпа. Эйвери знает его секреты. Если он переметнется к Лестрейнджам, это деморализует сторонников Снейпа. Умный Макнейр… вот же страшная сволочь!       В мозг Маргарет словно вонзилась невидимая игла. Убить Эйвери? Если бы она и захотела, она бы не смогла — помешает клятва, данная на крови. Тем хуже — Эйвери знает, что… Но если убить Эвелин? Сейчас! Никто не узнает! Макнейр потеряет рычаг влияния на Эйвери. Возлюбленная Томми — мертвая…       Но как, как, как она ее убьет? Не лучше ли натравить на нее авроров? Эвелин причастна к терактам. Или нет… убить ее сейчас?       Палочка — в кармане. Она не сможет незаметно вытащить ее. Разве что попытаться…       — Можно я тоже положу себе мед?       Она еще не пила чай — боялась, что Эвелин что-то ей подмешала. Мисс Кларк протянула ей через стол баночку. Маргарет взяла ложку, хотела зачерпнуть ею мед, но выронила ложку на пол.       — Ой, черт…       Наклонись за ложкой. Вот так… А потом достань палочку и… нацелься на ее ноги под столом. Эвелин ничего не успеет…       Во входную дверь постучали. От неожиданности Маргарет подскочила и ударилась головой об ножку стола.       — Это ко мне, — сказала Эвелин и встала. — Лучше тебе не встречаться с… Вылезай на пожарную лестницу.       — Что? — еще не придя в себя, воскликнула Маргарет.       Вместо ответа Эвелин отодвинула шторы и распахнула окно, которое, как оказалось, вело на лестницу. В дверь опять настойчиво постучали.       — Да, я сейчас, одеваюсь!       Кто бы мог подумать, Маргарет, что однажды ты будешь жалеть, что не успела убить человека!       Выбравшись на пожарную лестницу и чуть не упав на ржавых ступеньках, Маргарет выругалась вслух. Под ней был криминальный Бруклин. А она, волшебница, бегала от террористов посреди ночи по шаткой конструкции, будто героиня американского боевика.       Это было слишком безумно, чтобы быть правдой.