Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Все, что ему оставалось, — это наблюдать. Северус быстро усвоил, что вмешиваться не стоит — был риск нарваться на гнев Темного Лорда.       Он взял в привычку являться к отцу в четверг — за тем, чтобы как бы невзначай встретиться с Родольфусом в гостиной близ комнаты Лорда. Лестрейндж появлялся тоже в четверг, после полудня. В руках у этого поборника чистокровности неизменно была магловская книга — «Братья Карамазовы», что-то из французских экзистенциалистов или «Дневник Анны Франк». Заметив Снейпа на его обычном месте — в глубоком кресле у окна, — Лестрейндж вежливо кивал и торопился пройти к отцу. Комната Лорда была защищена от желающих подслушать, но Северус имел в своем арсенале другое заклинание — чтобы уловить, какое настроение воцарилось за дверью. Обычно все было спокойно, но как-то Лорд за что-то разозлился на приемного сына, и Лестрейндж выскочил от него, как ошпаренный.       Когда Северус зашел к отцу, тот пребывал в мрачном расположении духа и явно не желал говорить.       — Вы чем-то озадачены? — на всякий случай спросил Северус.       — Нет, — проворчал отец.       Северус решил не настаивать.       На другой день он спросил у Люциуса: быть может, Лестрейндж провалил важное задание? или растранжирил деньги? Малфой задумчиво хмурил брови.       — Родольфус?.. Нет, не слышал о таком. Хотя…       Северус кивнул, надеясь, что Малфой продолжит.       — Я слышал краем уха от Нарциссы, что у Лестрейнджа не ладится с Беллатрисой.       — Это Беллатриса так сказала? — поинтересовался Северус.       — Разумеется, нет. — Малфой не выносил Беллу. — После того, как она разгромила мой дом и… Цисси слышала от миссис Нотт.       — Вот как…       Конечно, это могли быть нелепые сплетни. И все же что-то в них…       — Я могу попросить Цисси узнать больше, — добавил Малфой.       — Было бы неплохо, спасибо.       Значило ли это, что положение Родольфуса ухудшилось?..

•┈┈┈••✦🕸✦••┈┈┈•

      Лестрейндж рос любимым, обласканным ребенком. Он не помнил родителей, которых убили германские авроры. Не помнил и дом, что отобрали у него, единственного живого Лестрейнджа. Оттого с раннего детства его жалели и любили усиленно все — от Темного Лорда до Пожирателей из его штаба. А когда у мальчика проявились выдающиеся способности, стало понятно, что он станет наследником Лорда.       Родольфус относился к Лорду, как к отцу, глубоко любил и был ему предан до болезненности. Том Реддл же мечтал о сыне, похожем на него. После бегства беременной Эйлин он больше не женился и, как многие говорили, вовсе не имел отношений с женщинами. Отчаявшись найти своего настоящего сына, он отдал всю отцовскую любовь маленькому Родольфусу.       Лестрейндж взрослел, зная, что он — особенный, неповторимый. И что он один удостоился глубокой привязанности Темного Лорда. Он не сомневался в своей роли наследника и тренировался, чтобы к совершеннолетию достичь совершенства в выбранных дисциплинах. Ему было позволено жениться по любви — редкость среди Пожирателей.       Беллатрисе прощалось многое — взбалмошность, жестокость, капризность. Родольфус полюбил ее, и Белла, что тоже было удивительно, ответила ему взаимностью. Мало кто верил, что союз их основан на глубоком чувстве, ходили слухи, что Родольфус выбрал ее за красоту и магическую силу, а Беллатриса его — за близость к Лорду. Но те, что знали их близко, говорили, что то была образцовая влюбленная пара.       Северус понимал, отчего Лестрейнджи люто возненавидели его. Дело было лишь отчасти во власти. Да, он угрожал Родольфусу, как потенциальный наследник по крови, но все же большинство Пожирателей были на стороне Лестрейнджа — они помнили его еще ребенком, вложились в его воспитание и именно его хотели видеть Лордом, а не Снейпа, который свалился им на голову из ниоткуда. Но у Родольфуса ненависть носила личный характер. Он вдруг стал запасным. Он всегда был сыном Лорда, его единственной надеждой. Он ни с кем не делил его привязанность. Теперь же объявился кровный сын, этот Северус, да еще и от любимой женщины Лорда. Не привыкший делиться любовью отца, Лестрейндж был возмущен вмешательством этого «чужака», который много лет жил с маглами и лишь на шестом курсе получил Черную метку. Родольфуса мучила ревность. Он чувствовал себя брошенным, ненужным и нелюбимым.       Беллатриса тоже подогревала эту ревность мужа. Во-первых, ее любовь к Родольфусу заставила ее возненавидеть Снейпа и всех, кто был в его окружении, даже Нарциссу. Во-вторых, она не могла простить Снейпу то, что он вышел из-под ее власти, будущей Миледи, а потом посмел посягнуть на место чистокровных. Будь он хоть самым чистокровным на свете, Беллатриса бы скорее умерла, чем признала его власть над собой.       Она, а затем и Мальсибер и Макнейр (влиятельные Пожиратели из старого окружения Лорда) толкали Лестрейнджа к открытому противостоянию. Родольфус, однако, не был готов к конфликту. Ревнуя к Снейпу, он все же не хотел причинять боль названному отцу, который Снейпа тоже любил. Поэтому, сталкиваясь со Снейпом, Родольфус с ним здоровался и даже иногда спрашивал, как у него дела.       Северус знал, отчего Лестрейндж едва терпит его присутствие. В глубине души он понимал эту жгучую ревность, но его больше беспокоило, что старая привязанность Лорда к Родольфусу может заставить его назначить именно «Роди» своим наследником. Этого нельзя было допустить.       Конечно, Эйлин подготовила почву, чтобы Северус вошел в доверие к отцу. Умирая на руках у своего возлюбленного Лорда, Эйлин умоляла его позаботиться об их сыне. И тот ей пообещал. Северус никогда не видел, чтобы человек так страдал из-за чьей-то смерти, как Том Реддл страдал, потеряв навсегда Эйлин. Раньше, возможно, Том жил надеждой, что найдет Эйлин — пусть спустя двадцать лет, но найдет. Но только вернув ее, он окончательно ее утратил. От Эйлин остался лишь он, их общий сын Северус. И он, Северус, был внешне и (немного) характером похож на мертвую мать. Смотря на него, Том Реддл узнавал любимые черты жены.       Но, как бы отец ни любил мать, Северус не мог заменить ее в его сердце. И не мог вытеснить из этого сердца Родольфуса. Том Реддл годами воспитывал «Роди» и научился любить его, как собственного сына. А Северуса он встретил уже взрослым человеком. За их отношениями не стояли годы и сотни маленьких воспоминаний. Северус не ревновал отца — это не имело смысла. Сначала он наивно мечтал, что Лорд его полюбит глубоко и сильно, как в его представлении и должен отец любить сына. Но потом он понял, что подлинной любви у них не будет никогда. Он, Северус, ненавидел свою роль Пожирателя и всю эту военную машину, что построил его отец. Он не мог отделить отца от этих страшных образов. В сравнении с ним Лестрейндж был идеальным Пожирателем. И Том Реддл, будучи наблюдательным человеком, не мог не замечать, насколько противны Северусу многие привычные для него вещи. Лорд тоже любил не его, а свои фантазии о сыне от Эйлин. Том Реддл столько лет надеялся найти его, Северуса, что теперь не мог отказаться от него, несмотря на то, что они были чужими людьми.       Северус знал, что лучше Лестрейнджа ему не стать. Ему оставалось лишь исполнять поручения отца, чтобы тот убедился в его преданности, и надеяться, что обещание Эйлин окажется сильнее привязанности к Родольфусу. Но было кое-что еще, в чем он мог его обыграть. Лестрейнджу стоило ошибиться лишь раз, чтобы проиграть эту партию.

•┈┈┈••✦🕸✦••┈┈┈•

      — Они, похоже, разругались, — сказал Малфой как-то за завтраком.       — Неужели? — Северус уставился на него поверх газеты Пожирателей. — С чего бы это? Она ему изменила? Или он?       — Нет. Это ниже их достоинства.       — Жаль, — заявил Северус.       — Говорят, — продолжал Малфой, — инициатором ссоры был Родольфус. Беллатриса вспылила и заявила, что поживет у матери.       Возможно ли, что Темный Лорд узнал…       — Позволь поинтересоваться, почему нам важно отслеживать супружеские отношения Лестрейнджей?       — Чем больше они ссорятся, тем лучше нам, — сухо ответил Северус. — Беллатриса настраивает Родольфуса против меня.       — И дело только в этом? — настаивал Люциус.       — Конечно. Тебя что-то волнует?..       Малфой явно сомневался в его искренности.       — Было бы неплохо, если бы мы как-то стравили их, — внезапно сказал Северус. — Вызвали личный конфликт… ссоры, измены и все прочее. Понимаешь?       Люциус был поражен.       — Мы — Пожиратели смерти, — возмущенно возразил он. — Пожиратели — не светские сплетницы.       — Мы — политические фигуры, — ответил Северус. — И либо мы проявляем гибкость, либо проигрываем.       — Позволь… ты хочешь, чтобы я этим занимался?       — Да, — прямо ответил Северус, — ты понимаешь больше в романтических и светских интригах.       Люциус сверлил его глазами, явно обдумывая эти слова.       — Если Беллатриса узнает, что я подобным занимаюсь…       — Она и так тебя терпеть не может, — отрезал Северус. — Ее авторитет сейчас держится на Лестрейндже. Ей прощают ее дикое поведение, потому что она — с ним.       — Это как с миссис Снейп? — Малфой не скрыл мягкой иронии.       — Да.       Нащупав, как ему показалось, важную нить, Люциус лениво уточнил:       — И сколько же могут простить миссис Снейп?       — Практически все. До тех пор, пока я имею значение для отца.       Хотя в прошлый раз Лорд сильно разозлился на Беллатрису из-за того, что она напала на Марго…       — Я не знаю, чью сторону займет Лорд, если две эти женщины снова столкнутся, — сказал он Малфою. — Марго не будет искать встречи с Беллатрисой, а Белла… Азкабан свел ее с ума. Ею движут эмоции, ненависть и злость.       Если отношения Лестрейнджей ухудшатся и это дойдет до Лорда, шансы Родольфуса на наследование сильно упадут. Если их любовь угаснет, не выдержав внутреннего напряжения, Лестрейнджу останется немного. Лорд не назначит своим преемником развалину.

•┈┈┈••✦🕸✦••┈┈┈•

      У отца Патронусом была немецкая овчарка. Когда Северус вошел к нему, призрачная собака лежала близ кровати и смотрела на хозяина.       — У твоей матери был такой же Патронус.       Северус хотел спросить, кто у кого позаимствовал животное, но в горле встал отвратительный ком. Отец взмахнул палочкой — и собака растворилась в полутьме спальни.       — Какой у тебя Патронус? — откинувшись на подушки, спросил он у сына.       — Лиса.       Отец немного подумал, а потом ответил кратко:       — Хорошо.       Он поманил к себе Северуса. Тот медленно приблизился и опустился на его постель.       — Да, отец?       — Я слышал, Роди и Белла плохо живут. Верно до меня дошли слухи?       — Я не знаю, — уклончиво ответил Северус. — Вам лучше спросить Родольфуса.       Том Реддл тяжело вздохнул. Северус неотрывно смотрел на его бледное, болезненное лицо.       — Я жалею, что… — Том Реддл осекся. — Надо было защитить его по-другому. Я думал, любовь Роди и Беллы непоколебима. Я забыл, что не все… способны на это.       Он вдруг потянулся слабой рукой к Северусу. Тот наклонился, и холодная рука легла на его впалую щеку.       — Я не хочу потерять еще и тебя, мальчик.       — Я справлюсь, — ответил Северус.       — Да… Ты — возможно. Но она?..       — Она тоже справится.       — Белла больше не тронет ее, — хрипло сказал Реддл. — И Роди поклялся следить за ней.       Не поэтому ли Беллатриса устроила мужу истеричную сцену и сбежала от него к матери?..       Северус промолчал, наблюдая, как рука Лорда обводит его скулу. В этом движении были отцовская ласка и некое любование, будто Реддл видел в его лице и что-то от себя, юного и любимого.       — Что ты хочешь спросить? — вдруг сказал он и отстранил Северуса от себя.       — Почему вы не сделали крестраж? — сразу спросил тот.       — Крестраж?.. Кто тебе сказал?       — Мне сказали, что вы изучали их… в школе. Что вы хотели в Хогвартсе создать крестраж.       — В школе… — Реддл слабо рассмеялся. — Я был глупее. Я отказался от этой идеи. Крестражи не спасают от смерти. Их можно уничтожить. Это примитивная магия. Она не спасет от Авады.       — Слишком много сложностей, — возразил Северус.       — Спастись достойны только избранные. Зачем жить, если в этой жизни нет твоей матери? Ты не находишь это разумным, мальчик?       Северус встал. Нерешительно прошелся близ кровати.       — Позвольте мне изучить это, — заявил он, решившись наконец. — Я хочу понять…       — Ты боишься смерти?       — Да, я боюсь смерти… Я не хочу умирать! Не так, как вы!       Он быстро отвернулся, испугавшись возможной реакции отца. За его спиной прозвучало, тихо и почти беспомощно:       — Вернись ко мне. Сядь.       Пересилив себя, Северус сел на край его постели.       — Ты боишься?..       Холодная рука вновь легла на его щеку. Голос звучал мучительно.       — Да, — повторил Северус.       — Когда твоя мать… ушла… я надеялся, что смерть… заберет меня. Я ждал смерти восемнадцать лет. А она не приходила. Твоя мать хранила меня… своей любовью… и это было пыткой. Я не мог… умереть… Иногда ты молишь о смерти… а она не приходит. Восемнадцать лет я ждал, когда смерть заберет меня. И лишь в день, когда твоя мать вернулась, я понял, что больше не жду смерти.       — Вы… боитесь? — прошептал Северус.       — Нет… твоя мать ждет меня… за этой чертой.       Отец засыпал. Рука его опустилась на простынь.       — Я задерну шторы, — сказал Северус.       Он мог сделать это магией, но встал сам и подошел к окну. Внизу Долохов играл с таксой в догонялки. Северус задернул шторы и вернулся к постели.       Отец уже спал, дыхание его было размеренным. Северус наклонился и коснулся его лба, и тот показался ему ужасно холодным. Он вдруг вспомнил магловскую сказку о мальчике, которого заморозила Снежная Королева. Рассказывала ее Марго? Или мать?..       Северус сел на край постели и уставился на это спокойное лицо. Прислушавшись к себе, он заметил, что страх смерти стал слабее. Что-то в рассказе отца затронуло его — и глубже, чем он думал.       — Но разве можно кого-то любить под угрозой смерти?..