«𝑭𝒊𝒓𝒔𝒕 𝒂𝒏𝒅 𝒍𝒂𝒔𝒕 𝑰𝒏𝒕𝒆𝒓𝒍𝒖𝒅𝒆 𝒐𝒇 𝑹𝒐𝒅𝒐𝒍𝒑𝒉𝒖𝒔»*
26 апреля 2026 г., 07:37
Примечания:
*«Первая и последняя интерлюдия о Родольфусе».
Музыка к интерлюдии:
Сплин – Бонни и Клайд
Сплин – Линия жизни
— Жестокость у нас в крови, — сказал ему как-то дядя Маль.
Родольфус понимал, о чем он говорит. В глубине души он не чувствовал себя жестоким, но, стоило ему вспомнить, что случилось с его семьей, как в душе поднималась ярость.
Когда ему было девять лет, дядя Маль повез его посмотреть на старый дом Лестрейнджей. Отчего-то дядя трансгрессировал в нескольких километрах от нужного места, и Родольфус спросил:
— Дядя, но почему так далеко? Ты боишься, что нас заметят авроры?
Мальсибер запахнул на нем осеннее пальто и ответил:
— Нет. Но тебе нужно пройти этот сложный путь самому.
Они поднимались вверх. Узкая дорожка петляла, то теряясь за камнями, то снова появляясь. Родольфус быстро выдохся, ему хотелось пожаловаться, но он вспомнил, что нужно держаться. Если бы он разнылся из-за уставших ног, дядя Маль не отругал бы его, но Родольфусу была неприятна сама мысль, что дядя сочтет его слабаком. Мальсиберу тоже было сложно, но он подавал пример своей стойкостью.
Наконец, после мучительно долгого подъема, они оказались на вершине большого холма. Внизу, за пожелтевшими кронами, показалось поместье — Родольфус узнал его сразу, потому что ему показывали фотографии. Это поместье было его по праву, как единственного оставшегося Лестрейнджа. И главной несправедливостью было то, что он не мог даже войти в него — после убийства его семьи дом перешел во владение германского Министерства.
На глаза у него навернулись слезы. Было до омерзения стыдно, но все же он плакал — не столько из-за семьи, сколько из-за ее утраченного величия. Мать и отец — они были призраками в его сознании, не имели своего голоса, он знал их лишь по фотографиями и чужим рассказам. А дом — он остался, он смотрел на него. Родольфус проглотил слезы и уткнулся лицом в мантию дяди.
— Прости, — прошептал он еле слышно.
— Ты должен запомнить это место, — сказал его дядя. — Однажды ты вернешься сюда и докажешь, что имеешь право на этот дом. На свое прошлое.
И Родольфус знал это. Помнил.
꧁𓊈𒆜♕𒆜𓊉꧂
От родителей остался фотоальбом. Всего шестьдесят с чем-то снимков, которые сохранились у Пожирателей. Позже они отдали эти фотографии последнему Лестрейнджу. В детстве Родольфус мог часами смотреть на ожившие снимки. Вот отец и мать на конной прогулке, а вот отец в библиотеке, а мать — за виолончелью. Как германские аристократы, старшие Лестрейнджи были эстетами и бережно хранили связь магической и магловской культур. Британские Пожиратели, что росли в изоляции от магловского мира, этого не понимали. Лестрейнджей они считали лицемерами. Для Германии же это было обычным делом — немецкие волшебники с 17 столетия увлеченно читали магловские книги, изучали философию и учились музыке. Те же волшебники, что держались в стороне от магловской культуры, долгое время считались неучами. В 8 лет, желая понять родителей, Родольфус достал магловские книги через воспитателя-полукровку. Дядя Мак был рассержен и устроил потом воспитателю скандал, но юный Лестрейндж вступился за него. — Почему я не могу читать те же книги, что и мои папа с мамой? — осведомился он, строя из себя взрослого. Дядя Мак не любил с ним спорить, но в этот раз все же возразил: — Потому что магловская… хм… культура… в общем, она не имеет к нам отношения. — Но мама и папа их читали, — стоял на своем Родольфус. — Да, но… — Тогда почему я не могу? Макнейр пробурчал что-то и отступил. Будучи из чистокровной британской династии, он был уверен, что магловское искусство повредит будущему Пожирателю. С другой стороны, покойные Лестрейнджи были верными сторонниками Лорда и совмещали это с магловскими увлечениями. Довольный, что Макнейр от него отстал, Родольфус без зазрения совести вернулся к книжкам. Позже он услышал краем уха, что дядя Мак говорил о книгах с отцом Томом, но тот отмахнулся — что означало, что он, Родольфус, может делать, что ему заблагорассудится. Роди чувствовал себя победителем. Постепенно любопытство переросло в увлечение. Родольфус, вконец обнаглев (так думал, наверное, Макнейр), заказывал стопки книг и часами их читал. К 18 годам он познакомился с большей частью мировой классики, особенно полюбил экзистенциалистов, а после и германскую философию. Прочитанное он пересказывал отцу Тому, который, хоть и не разбирался в магловской литературе, терпеливо выслушивал его пересказы Диккенса, Достоевского и Акутагавы Рюноскэ. Еще Родольфус с год пытался научиться музыке, ему даже наняли учителя виолончели со стороны, но терпения у мальчика не хватило. Это было сложнее, чем читать книги. Расстроившись и забросив занятия, Родольфус не перестал все же быть поклонником классики. В 13 лет, на каникулах, он впервые попросился в оперу. Дядя Мак снова пришел в ужас. — В оперу? К маглам? — возмутился он. — Нет уж, молодой человек. Нельзя юноше в твоем положении… Но Родольфус умел управлять упомянутым «положением» и нагло перебил Макнейра: — Почему я не могу пойти, если хочу? — Ты не можешь делать все, что хочешь. — Почему?.. Далее последовала лекция о том, какие правила обязаны соблюдать хорошие чистокровные мальчики, которые скоро станут Пожирателями. — Зачем же мне быть чистокровным и Пожирателем, если я не могу делать, что захочу? — с издевкой спросил Родольфус. — Это подростковый бунт, — заявил Макнейр. — Да, — подтвердил Родольфус. — И что с того? — То, что я пожалуюсь твоему отцу. — Жалуйтесь, — отмахнулся тот. — Отец мне разрешит, я уверен. В глубине души Родольфус сомневался в сказанном, но очень уж ему хотелось отстоять право на свои желания. Отец Том и правда разрешил, и через неделю, недовольно бурча, дядя Мак повез Родольфуса в итальянскую оперу. Юноша пришел в восторг от Моцарта и безапелляционно заявил, что отныне будет ходить «к маглам» постоянно. Так и повелось — раз в месяц юного Лестрейнджа выводили в магловский свет. Родольфус обзавелся дорогим костюмом, золотыми часами и шляпой. В 14 лет его можно было спутать с сыном богатого промышленника или политика. Десять раз Родольфус послушал «Волшебную флейту» и столько же посмотрел «Лебединое озеро». Он уговорил отца Тома ходить с ним на постановки и шепотом пересказывал ему классические сюжеты. Несмотря на юный возраст, Родольфус осознавал, что ему позволено больше, чем другим. Вернувшись домой, он доверчиво прижимался к отцу Тому и благодарно шептал ему: — Спасибо, пап. Наверное, мужчине следовало вести себя иначе, но Родольфус не мог подавить порыв нежности. Отец гладил его по голове и тихо отвечал: — Главное, что тебе понравилось, сын.꧁𓊈𒆜♕𒆜𓊉꧂
Он рано заметил, что отличается от остальных. Дети Пожирателей росли, окруженные сотней ограничений. Родители решали, чем им занимать свободное время, какие навыки тренировать и что носить. Эти дети не бунтовали, в отличие от Родольфуса. Они росли в атмосфере тягостного подчинения старшим. С ними Родольфус не смог найти общий язык. Его с ранних лет считали преемником Темного Лорда, и ровесники смотрели на него снизу вверх, что не способствовало дружескому общению. Отправляясь в Дурмстранг, он надеялся найти друзей там, но и до однокурсников дошли слухи о его положении. Кто-то держался от него подальше. Другие заискивали. Родольфусу было одиноко и скучно. За годы учебы он ни с кем не завел хороших отношений. То, что он держался в стороне, лишь убедило остальных подростков — его положение непоколебимо. Хуже всего было то, что Родольфус был влюбчивым. В Дурмстранге он успел сменить с десяток объектов поклонения, но ни с одной девушкой не завел отношения. Да, на него посматривали с интересом, улыбались, самые смелые начинали заигрывать, отпускали даже недвусмысленные намеки. Родольфус хотел ответить на флирт, но его останавливало мерзкое чувство — унижения. Ему казалось, что его хотят, как приемного сына Лорда. Ответить на поддельную любовь он не мог. Поэтому держался подальше от заигрывающих девушек и страдал в одиночестве. Красивый от природы, к 17 годам он приобрел много комплексов. С одной стороны, он радовался, что отец Том дает ему много свободы. С другой — он уже не мог пользоваться этой свободой, как хотел. Он понял, что его ценят не как человека, не как талантливого и симпатичного юношу. Нет, его ценят за то, что он — будущий преемник Темного Лорда. Даже в чувствах Мальсибера и Макнейра он сомневался — возможно, они вовсе не любят его, а просто используют в своих интересах. Может быть, через него упрочивают свое положение близ Лорда. Он не сомневался лишь в отце. Только отец Том любил его настоящего. В детстве эту любовь Родольфус воспринимал как что-то само собой разумеющееся. Силу этой любви он оценил, лишь став взрослым. Отец никогда не ругался, когда он плакал. В детстве Родольфусу часто снились кошмары. Тогда его переселили в комнату близ отцовской. Просыпаясь ночью, Родольфус бежал к нему и будил со слезами. Отец Том обнимал его и гладил по голове, пока он не успокаивался. Отец возил его в Рим, Афины, Париж — и еще много куда. Родольфус таскал его по интересным местам и засыпал расспросами: а кто это построил? а что такое Пунические войны? а почему Наполеонов было несколько? Отцу Тому пришлось купить исторические книги, чтобы отвечать на его бесконечные вопросы. — А почему мы — чистокровные? А почему другие не могут быть чистокровными? — А почему люди женятся? — А зачем нам воевать с аврорами? — А правда, что австралийцы ходят вверх ногами? — А Земля точно круглая? — А почему ты усыновил меня? Об этом он спросил впервые… лет в шесть? Отец Том отшутился. Во второй раз Родольфус спросил его об этом в 17 лет. Отец замялся. — Ты хочешь знать правду? — уточнил он. Чувствуя перемену в нем, Родольфус неуверенно кивнул. — Да… Отец отвел его к портрету своей покойной жены. Большой портрет Миледи Эйлин висел в холле второго этажа. О ней Пожиратели никогда не говорили. Родольфус был уверен, что с ее смертью связана темная история. — А правда… — Он тихо откашлялся. — Правда, что миссис Эйлин убили авроры? — Это не имеет значения, — сухо ответил отец. — Но ответ на твой вопрос кроется в ней. Родольфус недоуменно уставился на красивую женщину с надменным лицом. — У нас был сын, — резко сказал отец. Юного Лестрейнджа пробрала дрожь. Ни разу при нем не упоминали родного сына Темного Лорда. — Сын?.. — Он мертв, — ответил отец. — Много лет как. Поэтому я взял тебя к себе. Это признание далось ему тяжело. Отец Том не сводил глаз с Родольфуса, в горле которого встал ком. — Я… — пересиливая себя, начал Родольфус. — Я… мне… очень жаль. Он не закрывал разум, и отец легко проник в его мысли. — Не думай так. Я люблю тебя, как сына. — Да… — протянул Родольфус. Отец обнял его за плечи и привлек к себе. Родольфус напряженно терпел это объятие. — Тебя никто не заменит, — говорил ему отец Том. — Ты навсегда мой любимый сын. Но в сердце Родольфуса поселилось сомнение — и чем дальше, тем больше он верил, что отец бы с радостью променял его на своего родного сына.꧁𓊈𒆜♕𒆜𓊉꧂
В его душе образовалась дыра, которая расширялась с каждым месяцем. Родольфус реже стал искать встреч с отцом, а когда тот изъявлял желание его видеть, лгал о важных делах. Он ненавязчиво (по его мнению) расспрашивал близких Пожирателей об Эйлин и ее мертвом ребенке. Ему всегда отвечали осторожно, будто что-то скрывали. И чувствуя, что ему лгут, Родольфус все больше замыкался в себе. Он уже не верил отцу. Не верил своему окружению. Его словно специально держали в неведении. Злость и ревность все сильнее захватывали его разум. Родольфус умудрялся ревновать и к мертвому, которого он заменил — а заменил ли? В нем проснулось дикое желание стать лучше этого мертвого. В своем воображении он рисовал идеального сына, которого потерял Темный Лорд — и этот идеал был лучше него, Родольфуса. Он хотел во что бы то ни стало добиться этого же совершенства. Родольфус забросил хобби, почти перестал отдыхать, тратил все время на тренировки. Он добивался магического превосходства. Родольфус в совершенстве освоил легилименцию, далеко продвинулся в безпалочковой магии и в невербальных заклинаниях. Но приблизиться к «идеальному сыну» так и не смог. Этот мертвец был лучше — а он, Родольфус, оставался запасным. Когда он ходил к отцу Тому, Родольфус подавлял эту ужасную боль. На языке у него вечно крутилось: «Неужели ты променял бы меня?..» — Ты считаешь, что я тебя не люблю, как сына? — спросил его как-то отец Том. Родольфус в последнее время прибегал к окклюменции и удивился, что отец уловил его сомнения. — Ты стал закрывать разум, — добавил тот. — Ты больше мне не доверяешь? — Доверяю. — Родольфус отвел глаза. — Но мне нужно… личное пространство. — Личное пространство… понимаю. Позже отец добавил: — Ты собираешься жениться? Скоро? — Мне давно нашли невесту, — пожал плечами Лестрейндж. — Да, она еще учится в Хогвартсе… Одна из девочек Блэк? — Да. Он несколько раз встречал Беллатрису в обществе Пожирателей, но ничего не мог о ней сказать. — Тебе стоит с ней познакомиться. — Не знаю, нужно ли, — не сдержавшись, фыркнул Родольфус. — Я бы хотел, чтобы ты женился по любви. Отчего-то Родольфуса это возмутило. — Да?.. Мне казалось, в браке важно несколько иное. — Я хочу, чтобы ты женился по любви, — возразил отец с внезапной категоричностью. — Это обязательное требование, чтобы стать моим наследником. Ничего страннее юный Лестрейндж не слышал от него. Он размышлял несколько дней, но так и не нашел внятного объяснения. Потом он остановился на версии, что отец Том просто сентиментален — не зря же говорят, что Темный Лорд после смерти жены хранит ей верность, хотя прошло много лет. Родольфус хотел поступить ему назло — жениться на магловке, грязнокровке, хотя бы на сквибе. Но страх потерять расположение отца победил. Родольфус собрал вещи и на каникулах отправился к Блэкам, чтобы поближе узнать Беллатрису. Та была еще юной, яркой девушкой с большой копной черных волос. Пиетета к Лестрейнджу она не питала. Белла не сомневалась, что станет его женой, и вела себя уже как настоящая Миледи. Она язвила, морщила нос и перебивала Родольфуса, будто это она делала ему честь своим присутствием. Это было ему внове. А еще она играла на скрипке. Родольфус полюбил слушать ее выступления и часто выпрашивал их у нее. Изображая снисходительность, Белла после уговоров бралась за инструмент и исполняла классические сонаты. Родольфус не хотел знать, что миссис Блэк заставила Беллу выучиться игре на скрипке, чтобы та соответствовала будущему мужу, любителю магловской музыки. Он искренне восхищался стараниями Беллы. Пренебрегая правилами хорошего тона, миссис Блэк оставляла жениха с невестой подолгу наедине. Вернувшись в сентябре в дом отца, Родольфус понял, что влюблен. И, что было особенно приятно, Белла отвечала на его чувства — или ему так казалось? Он забрасывал ее страстными письмами и выпрашивал у нее фотографии — невинные, конечно, но Белла отправила ему себя обнаженной. Для него это было невероятно — он впервые увидел голую девушку. Несколько месяцев он мечтал о долгом путешествии, и в феврале наконец заявил об этом отцу Тому. — Хорошо, — ответил тот без промедления. В любовной горячке Родольфус начал планировать путешествие — обязательно в Париж, потом в Милан, в Венецию… — Я тут подумал, — сбил его с мысли дядя Маль, — может, тебе хочется набраться опыта? Родольфус его не понял. — В каком… смысле? — В эротическом, — ответил Мальсибер. — Я слышал, у мисс Блэк очень… взрывной характер… Сможешь ли ты ее удовлетворить без опыта? — У меня есть опыт, — побледнев, солгал Родольфус. — А с остальным, дядя, я сам разберусь. Разговор этот его взбудоражил. Он сомневался в своей мужественности, но и мысли допустить не мог, что займется любовью не с Беллатрисой. Сама мысль об этом была кощунством. Когда летом они поехали в путешествие по Европе, Родольфус решил сделать их отношения более близкими. К счастью, Беллатриса желала того же. Она была очень страстной, постоянно лезла целоваться и обниматься, сама забиралась на него и расстегивала его ремень. Ее жадность сводила его с ума. Правда, дальше предварительных ласк они не заходили — Белла заявила, что хочет выйти замуж девственницей. Родольфус не возражал. Белла и без этого научилась доводить его до исступления. Провожая ее на последний курс Хогвартса, Родольфус шептал ей, как безумно ее любит. Белла ласкала его язык своим и сквозь поцелуй повторяла: «Любимый, самый прекрасный…» Потом она села на поезд. А через несколько месяцев угодила в Азкабан.꧁𓊈𒆜♕𒆜𓊉꧂
Когда Эйлин вернулась к отцу Тому, Родольфус снова почувствовал себя преданным. Эйлин была жива — а отец лгал о ее смерти. Получалось, отец его предал. Несколько дней отец Том не пускал к себе никого. Он оплакивал жену. Он не хотел видеть и его, Родольфуса, — и тем самым нанес ему новую рану. А после в дом, в котором он вырос, явились смутно знакомые ему молодые Пожиратели. Родольфус вспомнил, что раньше видел их с Беллатрисой. Теперь эти Пожиратели сопровождали невысокого темноволосого юношу. Руквуд преградил им путь. — К Темному Лорду нельзя! Юноша с длинными черными волосами снял серебристую маску и зловещим шепотом ответил: — Меня он примет. Я — его сын. Руквуд оторопело уставился ему в лицо. — С дороги! Руквуд, похоже, узнал его — или на него подействовал жесткий тон. Он отступил, пропуская юношу в покои отца Тома. Сопровождающие Пожиратели остались снаружи. — Долохов! — крикнул Родольфус. — Что ты делаешь? Кто это? Ты должен служить мисс Блэк, а не… Долохов странно взглянул на него и ответил: — Отныне я служу единственному сыну Темного Лорда. Родольфус повысил голос, но вдруг близ него возник дядя Маль и положил руку ему на плечо. — Не надо, — тихо сказал Мальсибер. — Дай отцу самому разобраться. Этот мальчишка, якобы сын, остался в покоях отца. В тот же день Родольфус возненавидел «самозванца» так, как никогда и никого больше. Отец Том лгал ему во всем. Лгал о жене. Лгал о смерти сына. К боли за Беллатрису добавилась новая боль, жгучая, на грани с невыносимым — теперь, когда обнаружился настоящий сын, Родольфус был брошен и забыт. Чуть позже отец стал принимать его снова, но в его обращении было больше напряжения, чем любви. Чувствовал ли отец себя виноватым? Или не знал, как отослать приемного сына? Каждую встречу Родольфус внутри трясся — он не боялся, что не станет Лордом после отца. Он боялся, что отец выберет этого Северуса Снейпа. Это была борьба любви, а не власти. Снейп был ему ненавистен еще и потому, что Родольфус чувствовал его лицемерие. Снейп притворялся перед Лордом, пытался выслужиться, но он хотел власти, а не любви. В его отношении к Лорду не было ни капли привязанности — да и откуда ей было взяться? Иногда Родольфус думал, что Снейп ненавидит Лорда. Думали так и другие Пожиратели. Они видели в Снейпе угрозу их движению. Снейп явился, как вестник перемен, которых Пожиратели не хотели. Он говорил с молодыми чистокровными, старших же не слушал и не уважал. — Снейп разрушит все, что мы строили годами, — сказал как-то дядя Мак. Родольфус пожал плечами, не зная, что ответить на это. — Мы не допустим, чтобы Лорд оставил нам после себя Снейпа, — добавил Макнейр. — Мне кажется, он его ненавидит, — наконец признался Родольфус. — Кого? — Отца. Макнейр тяжело вздохнул. — Эйлин годами настраивала его против отца, — сказал он. — Но почему отец этого не видит? Родольфус отбросил прочь книгу и вскочил с дивана. Его охватила злоба. — Дай ему время, — сказал Макнейр. — Он ошеломлен. Он не видит правды. Радость от встречи с сыном затмила ему разум. — Это я — его сын! — завопил Родольфус. Злоба перетекла в бешенство. Он бросился к отцу, чтобы объяснить тому, какой подлец на самом деле Снейп, но столкнулся с самим Снейпом в гостиной у комнаты Лорда. — Добрый день, — вежливо поздоровался Снейп. — Добрый! — выпалил Родольфус. — Отец не принимает сегодня. Задыхаясь, Родольфус прислонился к дверному косяку. — Он меня примет… Я хочу поговорить о его болезни. — Отец сказал мне никого не пускать, — невозмутимо ответил Снейп и демонстративно уставился в газету. Родольфус уже открыл рот, чтобы оскорбить его, но из спальни донесся голос отца: — Северус, кто там? Родольфус? — Это я, отец! — крикнул тот, не дав Снейпу ответить. Он распахнул дверь и вошел. Краем глаза Родольфус заметил, как помрачнело мерзкое лицо Снейпа. Отец лежал в постели. — Папа! — позвал Родольфус и преклонил колени перед ним. — Здравствуй… я рад тебе. Рука отца Тома соскользнула с кровати и коснулась щеки Родольфуса. Он задержал дыхание. — Я здесь, папа. Я здесь. Что мне сделать? — Побудь… со мной. — Да, папа. Я здесь, с тобой. Он забыл, как был обижен на отца. — Я люблю тебя, папа, — прошептал Родольфус. — Не умирай. Держись. Ты можешь, папа. Я верю в тебя. Отец не ответил. Родольфус прижал губы к его руке и зажмурился.꧁𓊈𒆜♕𒆜𓊉꧂
После Азкабана Беллатриса изменилась — усилилась ее нервность, характер стал жестче. Многие шептались, что дементоры свели ее с ума. Но Родольфусу было все равно — он любил ее по-прежнему. Он ночевал в ее комнате — Беллу мучили кошмары, она часто кричала во сне. Первые несколько недель ее накрывали страшные панические атаки. Она вопила, билась о кровать и плакала. Родольфус крепко обнимал ее, а Белла била и его и кричала: — Отпусти, сволочь! Отпусти меня! Днем она держалась лучше благодаря успокаивающим зельям. Их варил Снейп, но Родольфус не питал к нему благодарности — этот мальчишка в очередной раз хотел доказать свою преданность чистокровным. Магическая сила Беллы лишь усилилась, подпитываемая ненавистью и болью. Скоро Родольфус понял — она ненавидит Пожирателей, которые не прошли Азкабан, в отличии от нее. Быть может, в глубине души она ненавидела и его, Родольфуса, потому что он не понимал ее до конца. Дата свадьбы была назначена. Узнав, что они поженятся через две недели, Беллатриса расцвела от радости. Она была счастлива и будто стала собой, прежней. В первую ночь Белла настояла на близости. Родольфус сомневался — нет, он хотел ее, но беспокоился, что столь сильное потрясение, как потеря девственности, может ухудшить ее состояние. — Чушь! — закричала вдруг Беллатриса. — Мне ничего не страшно! Сейчас увидишь! Не так он представлял себе их первый раз. Белла набросилась на него с животной страстью, а он раздумывал над ее словами. В момент, когда Белла оседлала его, он понял, что она имела в виду — он не был у нее первым. Белла обиделась. Обнаружив, что его орган опал, она быстро слезла и легла спиной к нему. Родольфус долго смотрел на копну ее волос, воображая всякие ужасы: а если ее изнасиловали? кто? авроры? кто-то в Азкабане? Лезть в ее голову было эгоистично, но вытерпеть сомнения он не мог. Когда в ее воспоминаниях он обнаружил секс с Долоховым, в нем что-то сломалось. Родольфус быстро поднялся с постели и стал одеваться. — В чем дело? — сквозь сон, недовольно спросила Беллатриса. — В чем? Ты мне изменила! Белла тут же вскочила. — Нет! Ты ненормальный! — Это было, когда мы уже встречались! — закричал на нее он. — Думаешь, я тупой? — Это было один раз! — в панике воскликнула Беллатриса. — И что? Что с того? — Прости меня! Я… Он не стал больше слушать. Собрался и ушел в эту ночь. Позже они поговорили. Белла извинилась. Они решили залатать эту дыру и двигаться дальше. Но любовь ушла из их отношений. Они жили вместе, спали в одной постели, иногда занимались сексом, но разрыв был очевиден для обоих. Однажды, решив отыграться за прошлую обиду, Родольфус изменил ей с замужней Пожирательницей. Он позаботился, чтобы Белла узнала об этом. Она пришла в ярость. — Да что она в тебе нашла? — презрительно спросила Белла. — Ты же никудышный любовник! Позже он узнал, что Белла время от времени спит с Долоховым. Родольфус, опасаясь, что об изменах в их семье узнает Лорд, поскорее замял эту историю. Изменять сам он теперь боялся. — Если Лорд узнает о твоих похождениях, он выберет Снейпа, — заявил он жене. — Отлично, — огрызнулась она. — Пойду со Снейпом тоже пересплю. Пусть его грязнокровка тоже пострадает. Со Снейпом Белла, конечно, не спала — Снейп будто не интересовался женщинами вовсе. Родольфус впервые был ему благодарен — хотя бы здесь они со Снейпом не были соперниками. Но отношения их были разорваны в клочья. Ложась в постель, Беллатриса тут же поворачивалась спиной к мужу. Родольфус иногда тормошил ей, желая удовлетворить банальное желание. Тогда Белла ворчала, но включалась в процесс. После секса они никогда не разговаривали. Родольфус одновременно и хотел душевного покоя, и боялся его. С каждым новым разом его чувства к Белле ослабевали. Это было освобождение — но опасное, смертельное. Когда однажды утром у него пошла кровь из горла, Родольфус осознал, что все кончено. Он скрыл это от отца и Беллатрисы. Мог бы признаться, но это бы означало победу Снейпа. А он лучше бы умер сейчас же, чем уступил Снейпу. Шанс был — всего-то и нужно было убить девку Снейпа. Мысль эта доставила Родольфусу удовольствие. Пусть для него все кончено, но он не позволит Снейпу миловаться с его грязнокровкой. Смерть грязнокровки — лучшая месть за все несчастья, что принес этот ничтожный мальчишка. А потом ему стало жалко эту грязнокровку. Разве была виновата эта девушка? Против воли Родольфус почувствовал уважение — не к ней, а к ее чувствам. Снейп не заслуживал ее любви. «Если встречу ее, отпущу» — мрачно решил Родольфус. Да, он питал уважение к глубокой, беспрекословной преданности. А Долохову он, пожалуй, отомстит, если получится выманить его у Снейпа.
