Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      — На колени!       У нее вырвался всхлип боли. Колени врезались в дерево. Рука Джейн сжала ее плечо, а потом отпустила.       — И это — лучше? — сквозь зубы прошипела Маргарет.       «И это лучшие условия?» — так хотела спросить она, но слова давались с трудом. Джейн презрительно хмыкнула.       — Грязнокровка не заслуживает хорошего обращения. Мы отнеслись к тебе даже с уважением.       Как ни было сильно желание сопротивляться, Маргарет отмолчалась. Стоило беречь оставшиеся силы, а не спорить с этой глупой стервой.       Щелкнули огромные кандалы, а потом зазвенела новенькая блестящая цепь. Как у животного — ее буквально сажали на цепь, как дворовую собаку. Маргарет инстинктивно рванулась вперед, но закованные руки пронзила чудовищная боль.       — С этим не поколдуешь, — заявила Джейн и распрямилась. — Заклинание «застрянет» в железе. Чувствуешь, да?       «Если ты попадешься мне позже, я тебя без колебаний и с удовольствием убью». Джейн рассмеялась, словно угадала ее неистовое желание.       — Молись, чтобы Снейп не передумал. А то жить тебе останется несколько минут.       Хлопнула дверь, магией закрыли замок. Маргарет осталась одна в светлой комнатке с единственным креслом-качалкой, до которого она не могла дотянуться. Это было изощренным издевательством. Она взглянула в сторону окна. В комнату пробивался яркий дневной свет, и в воздухе танцевали пылинки. Кроме солнца, за стеклом ничего не было. Понять бы, где она находится — но есть ли смысл?       — Добби, — тихо позвала Маргарет.       Но Добби не появился. Возможно, Пожиратели предусмотрели, что она станет звать своего эльфа-домовика.       Ну вот, этим все и должно было кончиться. На что ты рассчитывала, самонадеянная девчонка? Ты не в сказке, и ты — не принцесса, чтобы тебе вечно везло.       Она смогла сесть на пол, прижалась спиной к стене, дернула руками, заведенными за спину, но ладони и запястья вновь пронзила ослепительная по силе боль. Слезы навернулись против воли. Она слишком долго держалась, чтобы не зарыдать.       А вдруг она останется в этой комнате навечно?..       Я больше не могу, не могу больше, больше не…       Маргарет уставилась в окно и, хотя глаза слепил свет, не закрыла их. В этом свете был отголосок прежней надежды.       Тело медленно отходило от пережитого шока. Оно задрожало, спину схватило судорогой, от которой Маргарет тихо застонала. Будто она более не принадлежала себе. Жажда. Страх. Голод. Ненависть — к себе, к этому проклятому миру, который отказывался играть по ее правилам.       Да, на что ты рассчитывала, девчонка? Думала, сможешь выиграть у взрослых людей, которые воевали еще до твоего рождения? Ничтожная, глупая девчонка! Слезы. Боль. Зачем она ввязалась в это? «Северус, нам нужно… мы должны остановиться. Пожалуйста. Они меня не отпустят, если ты не согласишься. Пожалуйста… Северус, давай сбежим от всего. Не нужно больше сражаться». Все сложно. Остановись!       В стену постучали.       — Эй! Кто там? Марго?       То был голос Клары.       — Клара?..       В стену заскреблись.       — Это ты, Марго?       — Я, я…       Клара застонала и, кажется, заплакала.       — Что нам делать? Что?       — Я… не знаю.       Какая же жуткая слышимость — она слышала, как Клара всхлипывает.       — Они… что они сказали обо мне?       — Что?..       — Они меня отпустят? — настойчиво спросила Клара.       — Я не знаю.       — Нет, нет… за что? За что — меня? Меня?!       Клара ударила в стену. Снова заскреблась. Снова ударила.       — Сделай что-то! — истерично потребовала она.       — Что? — повысив голос, спросила Маргарет.       — Не знаю, что-то! Я здесь из-за тебя! Ты должна нас вытащить!       Маргарет отмолчалась, а Клара продолжала:       — Вы со Снейпом виноваты! Снейп убедил Люциуса. Если бы не Снейп, Люциус бы не вмешался… Люциус бы остался с Лестрейнджем! Ты, ты — и твой Снейп!.. Проклятие!       — Отстань, — из последних сил ответила Маргарет.       — А я не отстану! — Клара застучала в общую стену. — Сделай что-то! Вытащи нас отсюда! Слышишь? Сделай хоть что, но вытащи нас. Марго! Слышишь? МАРГО! Боже мой… МАРГО, НЕ БРОСАЙ МЕНЯ, НЕТ!       Она легла на теплый деревянный пол и сжалась на нем. Жаль, невозможно было обнять себя руками. Оковы страшно мучили.       — МАРГО! МАРГО! ГОВОРИ СО МНОЙ! Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ! МАРГО!       За стенкой слышался истеричный плач вперемешку с криками.       Через несколько минут, утомившись, Клара замолчала.       …Хрустальный кулон сильно жжет кожу. Где теперь Снейп? Пылинки кружатся в ярких лучах.       — Марго! — снова завопила Клара.       Она молчала.       — Марго… что нам делать? Боже мой… Чего ты молчишь? Проклятие!.. Твой Снейп нас бросил! Он бросил нас тут! Проклятие!.. Слышишь? МАРГО, СЛЫШИШЬ? СНЕЙП НАС БРОСИЛ! ОН НАС ПРЕДАЛ!       Клара истерично завизжала, слова ее потонули в этом исполненном агонии крике.       Заскрипели дверные петли. Маргарет немедленно вскинула голову — но вошли не к ней, а к Кларе.       — Ты чего орешь на весь дом, ненормальная?       Мягкий мужской голос странно сорвался. Клара замолкла.       — Это ты? Как тебя…       — Нет…       — Я тебя знаю!       — Нет, нет… — испуганно затараторила Клара.       Что-то было не так.       — Клара?.. — слабо окликнула ее Маргарет.       — Эй, ты Клара же, да? Я тебя знаю. Ты меня не помнишь? Ты была с Малфоем, он нас познакомил. Ты же была его секретарем?       — Нет, нет… — повторяла испуганно та.       — Нет? Это я, Каспер Селвин… Как ты могла меня забыть?       В мужском голосе прорезались гнев и необычная, словно долго сдерживаемая, боль.       — Я вас не знаю! — Клара сорвалась на крик. — Я вас не… Кто вы? Что вам нужно?       — Ты меня не помнишь? — возмущенно допытывался Селвин. — Как ты можешь?.. Я же влюбился в тебя с первого…       — Нет, нет! Это не так! Не так! Это не я! Клянусь…       — Ты меня отвергаешь? — ошеломленно спросил Селвин. — Как? Я верил несколько лет, что ты полюбишь меня…       «Проклятие» Клары играло на этот раз против нее. Она повторяла, что не знает его, а Селвин настаивал: что они давно знакомы, что он полюбил ее с первой встречи, что она должна ответить на его чувства, иначе…       — Клара! — громче позвала Маргарет сквозь стену.       Селвин оборвал поток любовных излияний и, похоже, прислушался.       — А, так ты вместе с этой. — Теперь он заговорил с презрением. — Тоже не признала истинную силу? Тоже соблазнилась Снейпом?       — Что? — вскрикнула Клара. — Да это полная…       — Нет! — закричал Селвин во внезапном припадке ревности. — Сейчас я покажу тебе, что такое настоящий мужчина!       Клара неистово завизжала, явно пытаясь отбиться от него. В страхе, но испытывая потребность сделать хоть что-то, Маргарет со всей силы застучала в стену.       — Эй! Оставь ее в покое! Эй!       — Не шуми! — заорал ей из другой комнаты Селвин. — А то будешь следующей!       Она поверила его угрозе. Реальность была слишком жестока, чтобы не поверить. От творящегося здесь, рядом, безумия было тошно и мерзко, но Маргарет заставила себя проглотить этот комок из чувств. Как ни жалко Клару, а ей надо думать о себе.       Длины цепи хватило, чтобы забиться в угол. Маргарет встала на колени и, стараясь не двигать скованными руками, уткнулась лицом в стену. От стены пахло деревом и отчетливо сыростью.       — Нет, пожалуйста… нет… ПОМОГИТЕ! МАРГО, ПОМОГИ МНЕ! ПОМОГИ, УМОЛЯЮ!       Руки все же дернулись и получили новую порцию боли. Не думай! Притворись, что этого нет! Этого нет… Нужно думать о себе. Ты ничем ей не поможешь.       — Пожалуйста… хоть кто-нибудь… пожалуйста… нет, нет! Хватит! ХВАТИТ!       Ей это снится. Это просто ночной кошмар.       Замок в двери щелкнул. Маргарет в ужасе осела на пол, предчувствуя худшее. С невозмутимым выражением к ней вошел смутно знакомый мужчина, быть может, лет тридцати. За ним в комнату вплыл поднос с едой.       — Не бойся, — вежливо сказал он. — Я принес тебе поесть.       — Не бойся?..       В ее мозгу вспыхнула фамилия — Гойл. Охранник Азкабана.       — Я вас знаю, но…       За стенкой снова закричала Клара.       — Не обращай внимания, — сказал Гойл и сел в кресло-качалку. — Ты же хочешь есть, верно?       Поднос с яичницей и стаканом апельсинового сока опустился на пол близ нее.       — Но…       — КТО-НИБУДЬ, УМОЛЯЮ! ХВАТИТ!       — Но… — Маргарет еле справилась со своим голосом. — Это… неправильно. Сделайте что-то. Там…       — А-а-а. — Гойл словно только сейчас понял. — Тебя это удивляет?       Она сглотнула вставшую в горле слюну. Гойл прислушался — как кричит за стеной Клара.       — Мы на службе, но остаемся мужчинами, — пояснил он. — Отказывать нам в естественных слабостях нехорошо, не так ли? Что же ты не ешь?       Маргарет ответила сквозь зубы:       — У меня скованы руки.       — Это я поправлю… на время, пока ты ешь.       Гойл взмахнул палочкой, и руки Маргарет тут же выскользнули из кандалов. Он выжидательно смотрел на нее сверху вниз. Маргарет же уставилась на поднос на полу и едва подавила рвотный позыв.       — МНЕ БОЛЬНО! СТОЙ! ХВАТИТ! НЕ МОГУ БОЛЬШЕ! ПОЖАЛУЙСТА! МАРГО, МАРГО!       — Я не могу, — честно сказала она и отвернулась от еды.       — Если не хочешь сейчас, новая порция будет только завтра, — ответил Гойл.       — Дайте мне воды. Больше мне не нужно.       Гойл наклонился. Маргарет сдержалась, чтобы не броситься на него с кулаками. Но палочка Гойла была нацелена на нее, и она не сомневалась, что он ею воспользуется. Гойл двумя большими глотками выпил сок, а затем наполнил стакан водой из палочки.       — Пей.       Он вернулся в кресло. Маргарет схватила воду и залпом выпила ее.       Крики Клары превратились в жалкие всхлипы. Зато Селвин стонал во все горло от извращенного удовольствия. Маргарет покосилась на Гойла, раздумывая, знает ли он, что она может колдовать без палочки. Странно это, иначе бы он не позволил ей освободить руки.       Словно уловив ее мысли, Гойл сказал:       — Посмотри на свою левую руку.       — Что? — прошептала она.       — Твоя левая рука. Посмотри на нее.       На запястье, пониже вырезанной Беллой Черной метки, болтался серебристый тонкий браслет.       — Не советую думать о побеге, — сказал Гойл и поднял поднос взмахом палочки. — Он покажет нам твое местоположение, где бы ты ни была. Без «ключа» его не снять.       — Тогда не сковывайте мне руки, — огрызнулась Маргарет.       — Надо. Чтобы ты сама себя не покалечила.       Кандалы возвратились на ее запястья. Гойл окинул быстрым взглядом ее «камеру», а потом вышел.       Клара больше не плакала. Селвин горячо извинялся перед ней и повторял, что этого больше не повторится.       — Если бы вы знали, как сильно я вас люблю, мисс Клара… простите, простите меня…

◯ ☽ ◑ ● ◐ ❨ ◯

      Клара больше не звала ее. Несколько раз Маргарет окликала ее, но та упорно молчала.       Кроме Селвина, к Кларе являлись и другие мужчины. Маргарет узнавала их по голосу. И при виде их Клара тоже больше не кричала и не звала на помощь. За стеной все совершалось при абсолютном ее молчании, лишь иногда тишину разрезали удовлетворительные восклицания этих мужчин. Это повторялось раз в несколько часов — в этом «штабе» всегда был кто-то, желающий удовлетворить свою похоть с пленницей. Некоторые, как Селвин, потом возвращались. Другие исчезали навсегда.       Ночью Маргарет просыпалась и слышала, как Селвин вымаливает у Клары прощение.       — …Я не виноват, что люблю тебя… вас… Правда, не виноват. Что я могу с этим сделать?       Селвин приходил именно ночью. Устав просить Клару сказать хоть что-то, Селвин, отбросив все уговоры, брал ее силой. Потом опять рассыпался в сожалениях, а минут через пять, вновь устав, уходил.       Другие мужчины тоже иногда говорили о любви. На третий день Маргарет услышала, как один из Пожирателей (Яксли, что ли?) умоляет Клару уехать с ним в его «британское поместье». Закончилось это, правда, как обычно — Яксли изнасиловал ее и, пожелав «хорошей ночи», ушел.       — Но он определенно помешался на этой девчонке, — сказал Гойл, готовый делиться сплетнями от нечего делать.       Маргарет знала, что Гойл тоже захаживал к Кларе несколько раз, но притворялась, что этого не было.       Клара не плакала, не кричала, не билась в стену. Когда она была одна, из ее комнаты не доносилось ни звука. Напрасно Маргарет звала ее — все было бесполезно. Чувствуя себя виноватой, словно это она заточила Клару в «камере», Маргарет не могла отогнать страшные мысли: если бы та осталась с Люциусом, ничего бы из этого не…       Она приподнялась на полу. Спать в кандалах, без подушки и одеяла было мучительно, но в комнате хотя бы было темно. Тело ломило. Маргарет прислушалась, испугавшись — не за нею ли это пришли? Но шаги доносились из комнаты Клары.       — Будет очередной наложницей Яксли.       — И как ему не брезгливо после всех?..       — Понравилась, видимо. Чего только не бывает.       — Она хоть полукровка?       — Не знаю.       — Докатились со своим развратом — трахаем хоть кого…       Клара, если и вышла следом за ними, то неслышно. Не протестовала, даже не сказала ничего. Дверь за ней громко хлопнула.       Следующим вечером, когда Гойл принес еду, Маргарет спросила его:       — Моя соседка — куда ее увезли?       — А ты не слышала?       Она качнула головой.       — Ее забрал один из Пожирателей повыше. Селвин так убивается по ней, ужас. Вбил себе в голову, что лучше девушки в жизни не встречал.       — А она… — Маргарет прочистила горло. — С ней все будет хорошо?       — Не знаю. Зависит от воли ее нового хозяина.       Гойл уже хотел уйти, но она его остановила:       — Стойте! Как долго меня будут держать здесь?       — Это не моя забота, — грубо ответил тот.       — Стойте! Дайте мне… пожалуйста, мне нужно принять ванну. Я грязная. Мне нужно искупаться. Пожалуйста.       Гойл призадумался.       — Я спрошу, — неуверенно ответил он потом. — Здесь не я принимаю решения подобного рода.       Через пару часов он вернулся и сказал, что отведет ее в ванную. За окном уже было темно. Гойл приставил палочку к ее спине и сказал:       — Если ослушаешься, применю Круциатус. Понятно?       — Да.       По пустому полутемному коридору ее провели в одну из комнат — ванную. Осторожно посматривая по сторонам, Маргарет поняла, что они на втором этаже. Значит, где-то поблизости должна быть лестница. Она мысленно остановила себя: а какой в этом толк, если на ней браслет, который показывает ее местоположение? Куда угодно беги, а тебя все равно догонят.       Гойл бросил ей новую одежду — темно-оранжевый свитер и клетчатую юбку.       — На, это магловское старье прежней хозяйки. У тебя полчаса.       Он захлопнул дверь.       Маргарет быстро включила воду в белоснежной ванне, прислушалась. Если Гойл и стоял под дверью, то не выдавал себя. Она резко дернула проклятый магический браслет. «Без "ключа" его не снять».       Не паникуй, не паникуй. У тебя есть полчаса. Ты справишься. Снимешь его. Ну же, давай! Только не шуми!       Она пыталась расширить браслет, вытянуть из него руку — было больно, но Маргарет терпела, сжав зубы. Ничего не помогло. Быть может, ударить его? Об пол или стену… Но она побоялась, что это услышат Пожиратели. Гойл… Нет, нельзя. Нужно думать, как избавиться от него без лишнего шума. Разве что оторвать эту чертову руку.       Она выключила воду. Ты должна искупаться, Маргарет. Гойл ничего не должен заподозрить.       В ванной было необычайно жарко, до озноба. Но вместо того, чтобы расслабиться, она сжалась. Маргарет легла, держась за бортики, закрыла глаза, пытаясь отогнать мечущиеся мысли — все равно от них не было толку. Что же делать, что же делать? Я не хочу обратно на цепь, нет, нет!       Кулон Снейпа жег так, словно сам был наполнен кипятком. Маргарет схватилась за него и поморщилась. Где сейчас Снейп? А где она? По телу вновь прошла нервная судорога.       — Северус, — шепотом позвала Маргарет.       Она не желала его сейчас, как мужчину, она вообще нынче ничего не хотела, кроме безопасности. Но, когда она звала Снейпа, сжимая в пальцах его подарок, он обязательно появлялся — незримо, но ощутимо, возвращая ей свою близость.       Ей показалось, что он прижался губами к ее напряженным губам. Это было странно и неожиданно болезненно. Неуместно. Но все же это был он, ее Северус. Пусть так, но он теперь с ней. Она сильнее сжала кулон и закрыла глаза, отдаваясь — не страсти, а любви, хоть и выражающейся не вовремя и неуютно. Расслабься, Маргарет, расслабься!       Постепенно горячая вода и терпеливые прикосновения сделали свое дело — ее тело начало поддаваться. Она закусила губу, чтобы не застонать от удовольствия, приоткрыла глаза…       Сверху на нее с жадным интересом смотрел охранник Гойл.       От испуга Маргарет забарахталась в ванне, как в море, будто ее потянуло на дно.       — Ну надо же, — с удивлением сказал Гойл, — я и подумать не мог, что ты подобным занимаешься.       — Ч-что?       Маргарет приподнялась, но он положил руку на ее плечо и надавил. Она проглотила крик.       — Не надо кричать, — ласково сказал Гойл и, заметив, что она окаменела, скользнул рукой вниз. — Я ведь могу помочь.       Ненормальность происходящего обрушилась на нее. Тело не слушалось. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела, как Гойл пытается раздвинуть ее голые ноги. Что? Что? Почему она не может пошевелиться?..       — Ч-что?..       — Такая послушная, — довольно заметил Гойл. — Понимаешь, что я хочу помочь, не так ли?       Когда его пальцы попытались проникнуть в нее, Маргарет словно очнулась и задергала ногами. Развернуться в ванне было негде, Гойл же нависал над ней, одну руку держа на животе, а вторую спустив между ног.       — Нет…       Вместо крика получился затравленный шепот. Она сжала ноги, вновь попыталась привстать, но Гойл сильнее надавил на ее живот.       — Нет!       Вдруг Маргарет размахнулась и ударила его по щеке. Вода хлестнула Гойла по лицу и шее. Мгновенно вспылив, он убрал руку с ее ног и схватил за шею.       — Так, да? Да как ты посмела меня тронуть, грязнокровка?       — Нет!       Второй рукой Гойл надавил на ее голову — погружая в воду, желая уничтожить ее. Она невольно глотнула воды и слепо забила руками — но не попадала по своему мучителю.       Он утопит ее! Он ее топит! Топит!       — Думаешь, тебе все можно? — цедил сквозь зубы Гойл. — Мерзкая грязнокровка! Развелось, как крыс! Мне плевать, чья ты там жена! Поняла?       Хватит! На поверхность! На поверхность!       Не примеряясь, Маргарет снова ударила куда-то — и поняла, что попала. Гойл ослабил руку на ее шее. Собрав последние силы, Маргарет оттолкнулась от дна ванны и вырвалась из плена воды. Гойл отпустил ее горло и размахнулся, чтобы ударить ее.       — Авада Кедавра!       Зеленая вспышка вырвалась из руки, будто бы из-под самой кожи, и врезалась в обезображенное гневом лицо Гойла. Страшное выражение отпечаталось в его глазах. А затем он повалился назад. Рот его остался приоткрытым, глаза жутко закатились.       Дрожа всем телом, Маргарет выбралась из ванны. Поскользнулась на мокром кафеле и чуть не упала на труп. Спокойно. Спокойно. Он мертв. Все нормально. Она наклонилась и поискала в его карманах — нет ли при нем «ключа» от отслеживающего браслета. При нем даже палочки не было — странно, но…       Оденься. И думай, что делать дальше. Вот так… Одевайся. Все хорошо. Что делать с трупом? Что с ней сделают за Гойла? Будут пытать? Убьют? А если… то, что с Кларой… Боже, нет, нет, ни за что.       — Гойл, ну ты скоро?       Она замерла. Дверь тихо отворилась.       Сектумсемпра!       Заклинание вышло слабым — она устала. Но человек в черной мантии упал, как подкошенный, и схватился за перерубленное запястье.       Искать палочку? Забрать у него палочку? Нет времени!       Маргарет пнула оторванную кисть, перепрыгнула через кричащего Пожирателя и бросилась по коридору — туда, где, как ей казалось, должна была находиться лестница. Бежать, бежать, бежать!       Слева кто-то вылетел на нее. Она изо всех сил оттолкнула противника и чуть ли не кубарем понеслась по лестнице. На первом этаже кричали.       — Сектумсемпра!       Проклятие Снейпа снесло с петель входную дверь. Маргарет вывалилась на крыльцо. Впереди, за пятном света от фонаря у входа, была сплошная тьма.       — Стой!       — Остановите ее!       Думать было некогда. Маргарет бросилась во тьму. Бегут ли за ней? Сколько человек? Где она вообще? Куда бежать ей? Все потеряло смысл. Она вырвалась, и теперь нужно бежать. Просто бежать и не оглядываться.