Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      — …Доброго вечера, миссис Фокс.       Мать стоит в проеме, схватившись рукой за горло.       — П-профессор?.. В-вы пришли к… нам?       Ее голос болезненно срывается. Антонина оборачивается, ища мужа, но он еще не вернулся с работы.       — Тони, позволите мне войти? Мне необходимо поговорить с вашей дочерью.       — А-а-а… — Мать странно улыбается. — Конечно. Пожалуйста, профессор. М-м-м… чаю?       — Пожалуй, нет, но благодарю.       Мать неуверенно отступает, и Дамблдор в магловском сером плаще переступает через порог. Маргарет, застыв в дверях гостиной, чувствует, что душа ее проваливается в неизведанные глубины. Дамблдор собственной персоной — он пришел к ней… за что? в чем она провинилась? Мама переминается с ноги на ногу и двусмысленно посматривает на нее.       — Если позволите, — любезно говорит Дамблдор, — я бы желал поговорить с Маргарет наедине.       — А-а-а… — Мать кашляет. — Гостиная… м-м-м… в вашем распоряжении.       Жестом велев дочери идти за директором Хогвартса, она тем временем хватается за пылесос. Это немного смешно, учитывая, что мама закончила уборку этим утром. За спиной начинает реветь пылесос, но Дамблдор плотно закрывает за собой дверь и ставит заглушающие чары.       — Здравствуй, Маргарет. — Он присаживается в кресло. — Пожалуйста, садись. Я пришел поговорить с тобой.       — Я так и поняла… э-э-э… сэр.       Страх в ней соперничает со злостью. Если бы не этот старик, она бы не поссорилась со Снейпом. Это из-за него все несчастья, из-за него!       — Мне необходимо твое содействие в деликатном деле, — говорит Дамблдор, словно не замечая, что руки ее сжимаются в кулаки. — Я должен как можно скорее встретиться и обговорить кое-что с миссис Снейп.       Ее словно обливают ледяной водой. Маргарет чувствует, как у нее дрожат плечи.       — Понятно… э-э-э… сэр, — тихо отвечает она. — Но я не понимаю, зачем вы пришли ко мне.       — Ты можешь мне помочь, Маргарет, — терпеливо объясняет Дамблдор. — Миссис Снейп скрывается от магической общественности, на ее дом наложено заклятие, которое не позволяет чужакам проникнуть в него.       Дело приобретает плохой оборот — она понимает, что от нее требуют, и не знает, как отказать. Дамблдор, спокойный и величественный, внушает одновременно уважение (великий авторитет!) и необъяснимый ужас.       — Боюсь, я не могу вам помочь, — мямлит Маргарет и утыкается взглядом в пол. — Я поругалась с Северусом и… в общем, меня не пустят.       — Думаю, миссис Снейп все же откроет тебе дверь, — мягко настаивает Дамблдор. — Большего мне не нужно.       Что же делать, что же делать?..       — Сэр, — решается начать она, — если бы миссис Снейп хотела с вами поговорить, она бы вас пригласила… сама. И впустила бы без моего участия.       Наверное, это страшная наглость. Она опасливо поднимает голову и обнаруживает, что ясные голубые глаза рассматривают ее с нежным сочувствием.       — Ты права, Маргарет. Миссис Снейп не желает, чтобы я пришел в ее дом. Но дело неотложное и оно касается ее сына Северуса.       Она молчит, чувствуя себя плохо что физически, что морально, а Дамблдор продолжает:       — Северусу угрожает опасность. Миссис Снейп толкает его на плохой путь, уверенная, что это единственный способ… Я хочу показать миссис Снейп, что у Северуса может быть другой путь.       — Она хочет, чтобы он стал Пожирателем, — как против воли шепчет Маргарет.       — Ты права. Миссис Снейп не желает зла сыну. Напротив, она верит, что путь Пожирателя самый быстрый и эффективный. Но миссия, которую она взваливает на мальчика…       — Миссия?       Маргарет забывает, что нельзя перебивать профессора. Тот улыбается, прощая ей это.       — Какая миссия? Что Северус…       — Ты обязательно узнаешь, — мягко отвечает Дамблдор. — Но сначала я должен поговорить с его матерью. Поверь, Маргарет, судьба Северуса небезразлична мне. Я хочу помочь.       Несмотря на логичное объяснение, в ней плещется страх: что она совершит ошибку, что она предаст Северуса, добровольно приведя в его дом Дамблдора. «Ложь! Все ложь! Все! Снова! Снова!..» Ей плохо от осознания, что пришло время выбирать — доверять Дамблдору или нет. Сейчас не у кого спросить совета. «Я хочу помочь» — «Она хочет, чтобы он стал Пожирателем» — «Запомни, что здесь твое место, грязнокровка. У моих ног» — «Хорошего ты мнения о своем сыне, если считаешь, что меня погубит какая-то грязнокровка» — «У Северуса может быть другой путь».       — Хорошо, — шепчет она своим коленям. — Я согласна, сэр…       …Она стучит дважды. Из-за двери доносится усталый голос Эйлин Снейп:       — Боже, ну кого там опять принесло?       — Это я, миссис Снейп, — хрипло кричит Маргарет.       — Что?..       Дверь резко распахивается.       — Северус не хочет тебя…       Эйлин давится последним словом и в страхе пятится. Профессор Дамблдор быстро отстраняет Маргарет и первым входит в прихожую Снейпов.       — Здравствуй, Эйлин Принц.       — Нет… — Та хватается за косяк, теряя равновесие.       — Я пришел с миром, Эйлин, — уверенно говорит Дамблдор.       — Не трогайте моего сына! — с внезапной запальчивостью требует она.       — Эйлин…       Маргарет прячется за спиной директора Хогвартса, но миссис Снейп вспоминает о ней и шипит:       — Это ты… я знала! Не этого хотела твоя бабка! Ты предала нас во второй раз!       — Эйлин! — повышает голос Дамблдор.       Та замолкает, словно ей не хватает воздуха. Дамблдор сжимает ее локоть и тянет в гостиную. Дверь за ними захлопывается.       Ты предала нас, ты предала нас, ты предала, ты предала… Чувствуя себя грязной, облитой помоями, Маргарет поднимается на второй этаж. Переступает через спящего на полу пьяного Тобиаса Снейпа и видит Северуса, что стоит у окна, обеими руками схватившись за раму.       — Это ты, значит?       — Сев… — умоляюще шепчет она, но потом замолкает.       Северус не смотрит в ее сторону, он прижимается лбом к холодному стеклу, а Маргарет стоит на месте, не решаясь подойти.       — Ты привела Дамблдора, — сухо говорит он и сильнее сжимает руки.       — Я…       — Я видел его. Там, внизу. Ты впустила его.       — Он сказал, что хочет помочь. — Она что, снова плачет? — Сев, Дамблдор хочет помочь.       — Да ну? — презрительно шипит Северус. — Помочь? Как же?       — Сев…       — Ты все испортила. Ты все сломала. Убирайся.       Она медлит, а Снейп вдруг кричит:       — Убирайся!       Плача, она пятится к лестнице, спотыкается о пьяное тело старшего Снейпа и падает…       …Она не уходит — сил нет, в душе образовалось сосущее чувство вины. Маргарет сидит на полу, в углу кухни Снейпов, где обычно стоит ведро. Она чувствует, что здесь ей самое место — в грязи, ведь она сама окунула себя в эту грязь. Желая ощутить хоть немного тепла, Маргарет сжимает на коленях сумку и борется с желанием разорвать ее с безумным криком. Она предала Северуса, она предала его во второй раз! Она снова поверила Дамблдору! Она пустила его, пустила, пустила!       Миссис Снейп проходит в кухню и, игнорируя Маргарет, ставит на плиту чайник. Затем достает две чашки для чая.       — Можешь последить? — бросает она Маргарет.       — Да…       — Залей, когда вода закипит. И заварка — вот.       — Миссис Снейп, — жалобно лепечет она, — простите… простите меня.       Эйлин сжимает губы и вытирает руки о прожженный в нескольких местах фартук. Лицо ее принимает снисходительное выражение.       — Я думала, ты умнее, — говорит она. — Как Лотти. Жаль, что я ошиблась.       И выходит, оставляя Маргарет в ненависти к самой себе.       Она плачет — ничтожество, предательница, дура! Северус был прав, что не доверял ей. Все, кто оскорблял ее, были правы — глупая, мерзкая, отвратительная… Старый чайник выпускает струю пара, и Маргарет бросается к нему, чтобы снять его с огня. Обжигается.       — Нет… нет…       Она трет ожог, пытаясь причинить себе еще больше боли. Жаль, у нее нет с собой палочки — Сектумсемпра, Сектумсемпра, Сектумсемпра!.. Но разве только она виновата? Дамблдор! Это Дамблдор ее заставил!       Маргарет лезет в свою сумку и нащупывает стеклянный пузырек. Она так и носит его с собой с тех пор, как… «На всякий случай. Носи в сумке. На случай, если кто-то тебя обидит. Он без вкуса и запаха. Если избавишься от улик, никто не поймет». Она склоняет голову и наблюдает, как плавают чайные листья в кипятке. Дамблдор! Дамблдор! «Тебе «миссия» и Дамблдор важнее меня!» — «Дамблдор хочет, чтобы ты больше с ним сблизилась» — «Неужели так сложно завоевать доверие какого-то мальчишки?» Она открывает пузырек, наклоняет — и бирюзовая жидкость льется в чайник. Жидкость шипит, сливаясь с цветом и ароматом чая. Дамблдор! Дамблдор! Дамблдор!..       — Чай готов?       Маргарет успевает спрятать пустой пузырек в сумку.       — Хорошо, — говорит Эйлин. — А ты… тебе лучше уйти.       — Да. Простите меня.       Эйлин качает головой и ставит на жестяной поднос чайник, две чашки и сахарницу.       — Не приходи больше, — шипит она. — Ты сделаешь хуже Северусу своими… извинениями.       Эйлин уходит в гостиную. Маргарет сжимает пузырек — и ее сердце пропускает удар. Яд! Эйлин будет пить чай! Что же она наделала? Что она…       …Она прячется за дверью гостиной. К счастью, через узкую щель видно место Эйлин. Маргарет дрожит от страха, боли, незнания, что делать. Хозяйка разливает чай и протягивает одну из чашек Дамблдору.       — Вы не желаете, чтобы девочка бывала у вас?       — Я? — переспрашивает Эйлин с насмешкой. — Как вы можете убедиться, профессор, я впустила ее в свой дом и позволила дружить с моим сыном. Можно ли сказать, что я не «желаю»?       — Из страха, Эйлин. Вы полагаете, мисс Фокс была нужна, чтобы следить за вашим сыном?       — Ну, разумеется, — с презрением отвечает та.       — Я догадывался, что Клотильда расскажет вам мой план. — Дамблдор медленно пробует чай. — Разумеется, мисс Клотильда позаботится о своей старой подруге и ее сыне. Я знаю, что она редактировала воспоминания Маргарет, чтобы я не узнал лишнего о Северусе.       — Вот как? — В голосе Эйлин прорезается неуверенность.       — Я предвидел это. Клотильда в совершенстве владеет этими чарами. Немногие способны столь убедительно редактировать воспоминания, как это делает она.       Миссис Снейп молчит. Слышно, как ее чашка постукивает о блюдце — руки дрожат, настолько сильно напряжение.       — Я не стал говорить мисс Клотильде, зачем мне нужна ее внучка на самом деле, — после паузы говорит Дамблдор. — Я какое-то время издали наблюдал за мисс Фокс и Северусом. Я подумал, что им стоит познакомиться. Я догадывался, что вы толкнете Северуса к Пожирателям. Я решил вмешаться в положение дел и создал ситуацию, в которой Северус вынужден выбирать между идеалами Пожирателей и чувствами к маглорожденной. Да, о мисс Эванс я знаю, но я посчитал, что она не столь заинтересована в Северусе.       — Вы ошиблись, — жестко отвечает Эйлин. — Мой сын сейчас ненавидит эту девчонку.       — Я не предусмотрел, что у мальчика может раньше времени раскрыться способность легилимента. Должен был, должен…       Миссис Снейп неприязненно кашляет.       — Если это все, профессор, то я хотела бы…       — Нет, Эйлин, — перебивает ее Дамблдор, — это не все.       — Что же?.. Вы столь бесцеремонно использовали легилименцию. Неужели вам мало того, что вы вытащили из моего разума?       — К сожалению, это было нужно для моей безопасности.       — Значит, — фыркает Эйлин, — вы убедились, что я не желаю вам зла. Да, я не причиню вам вреда. И что дальше?..       — Правильно я понимаю, Том не раскрывал вам секрет своего… искусственного бессмертия?       — Том, — Эйлин снова кашляет, — он не бессмертен.       — Но он не может умереть. Вы знали это?       — Это невозможно, — снова фыркает она. — Да, он ни разу не проигрывал в дуэли. Да, на него было два покушения, но ему повезло, что…       — Это не везение, Эйлин. Он жив, пока живы вы. Или, если быть более точным, пока ваша любовь жива.       Жуткое молчание.       — Это сказки, профессор, — с презрением говорит Эйлин. — Я давно не люблю Тома Реддла.       — Вы так уверены в этом?       — Не говорите со мной так!       — Эйлин, ваши чувства — ваше право. Но если вы умрете или разлюбите Тома Реддла, он умрет. Если он разлюбит вас, он умрет. Именно любовь хранит его от смерти, а ее отсутствие убьет его. И вы должны знать, что то же самое проклятие может грозить и вашему сыну.       — Нет, это чушь, это… безумие. Я знаю вашу теорию о том, что любовь всех спасает, а без нее мы все умрем…       — Эйлин, я хотел помочь вашему сыну. Я верил, что мисс Фокс и Северус, если их столкнуть, могут породить интересный союз. Я наблюдал за Северусом в Хогвартсе и пришел к выводу, что ему жизненно необходима любовь. Его отношения с мисс Эванс были разрушительны для него. Мисс Фокс помогла ему преодолеть болезненную привязанность к мисс Эванс, которая бы уничтожила его изнутри, если бы Том Реддл передал Северусу свое проклятие.       — Вы манипулируете детьми, — сквозь зубы отвечает Эйлин.       — Увы, — признает Дамблдор. — Но речь идет о жизни Северуса и о судьбе многих других. Даже если Северус станет Пожирателем, как вы запланировали, он никогда не усвоит их ненависть к маглорожденным. В его душе меньше ненависти, чем раньше, потому что он научился любить — и получать взаимность.       — Наследник Лорда, влюбленный в грязнокровку, — на выдохе воскликнула Эйлин. — Вы не понимаете, как нарушили…       — Вашу игру, Эйлин? Да. У вашего сына есть потенциал все изменить. Разве ваша история с Томом не об этом же? О том, что одна история любви способна изменить все, к чему мы привыкли.       Эйлин болезненно кашляет и подносит чашку с чаем к губам. Она же сейчас выпьет!       — Нет!       От неожиданности миссис Снейп обливается чаем и вскакивает. Маргарет в страхе пятится и натыкается на стену.       — Что?..       Слышно, как Дамблдор хрипит и пытается встать. Эйлин бросается к нему, но не может удержать старческое тело.       — Стойте… профессор, что с вами? Что с вами? Умоляю, скажите…       …Знакомое тело лежит на ковре. Клотильда вертит в руках палочку, ругаясь так, как Маргарет никогда не слышала.       — Никто не должен узнать, — шепчет Эйлин и нервно трясет головой. — Никто… не должен… Лотти, мы точно сможем?..       — Я изменю им память, — говорит Клотильда. — Нужно и девчонке этой, Эванс, изменить… а то посыпется. Уничтожь все, что напоминает ему о Марго.       — Но… если…       — Все останутся довольны, — перебивает ее Клотильда. — Я ему внушу, что он влюблен в эту Эванс, а Эванс внушу, что она любит его. Все довольны. А Марго… за ней я уж посмотрю.       Сквозь слезы Маргарет смотрит на бабушку, что взмахивает палочкой у ее виска. А потом все тонет в темноте…

ــــــــــﮩ٨ـ

      Трава пахла болью, отчаянием и пеплом. Маргарет лежала, опустив в нее голову, чувствуя, как ветер шевелит волосы на затылке. Далеко-далеко, словно в иной жизни, кричали знакомые голоса.       — …Не потушить! Джина, слышишь?       — И черт бы с ним!       — Лили?..       — Мертва.       — Положи ее. Нет, не с ребенком, вон там.       Маргарет зажмурилась и мысленно прочитала магловскую молитву. Жар от пожара, всполохи огня в небе — не смотреть на них, не смотреть, не смотреть… Неужели это она во всем виновата?       — Эй, Марго, ты ок?       Близ нее на колени опустился Регулус Блэк. Он коснулся ее плеча, но Маргарет дернулась, сбрасывая его руку.       — Я хочу домой, — прошептала она в землю и всхлипнула. — Я хочу к маме!       — Я понимаю, ок? Но… — Регулус отвечал сбивчиво. — Но… ты нужна сейчас, ок? Слышишь?       — Я хочу отдохнуть. Просто дайте мне отдохнуть!       Она уже не плакала, а кричала с истеричными слезами. Регулус сильно сжал ее плечи и рванул на себя. В мгновение Маргарет различила его уставшее, вспотевшее от напряжения юное лицо. Красивые губы его дрожали, словно Регулус сам едва сдерживал рыдания. В порыве — дайте же хоть немного тепла! — она бросилась на его грудь и стиснула его талию.       — Хорошо… хорошо… — растерянно зашептал Регулус. — Так, ок?       Открыв глаза, Маргарет увидела поверх его плеча пожилую миссис Поттер, что плакала в объятиях своей дочери. Джина стояла на коленях рядом с матерью и поглаживала ее по спине. Элис расхаживала, укачивая на руках маленького Гарри, посматривая на охваченный пламенем дом на фоне озаренного красным неба.       Лили мертва. Эван Розье мертв. Рита Скитер, Сириус Блэк, Джеймс Поттер… и Альбус Дамблдор. Их имена то вспыхивали в голове Маргарет, то рассыпались черным пеплом. И сколько еще умрет? Зачем? Что им делать дальше? Ей вспомнилось, что самое сложное только начинается — много крови прольется в ближайшие дни, а как избежать новых жертв… разве кого-то волнуют «маленькие» жизни?       Я больше не могу. Я больше не могу. Не могу… Когда же это кончится? Когда это, наконец, кончится?..       — Регулус, — тихо позвала Элис, приблизившись к нему, — что нам делать?       — Элис, я не…       — Мы на открытом месте, — перебила она. — Обороняться тут невозможно. Если Пожиратели вернутся…       — Ок, Элис, сейчас сообразим. Марго, ты как? Эй, Марго?       — Угу, — отозвалась Маргарет, утыкаясь носом в его плечо.       Заснувший на минуту, а теперь снова проснувшийся ребенок заверещал на руках Элис.       — Да как с ним?.. — возмутилась та и затрясла мальчишку, безуспешно пытаясь убаюкать.       — Спроси миссис Поттер, — ответил Регулус.       — Она сама в истерике.       Страшный хлопок — и Элис чуть не выронила ребенка. Регулус стремительно вскочил и выхватил палочку. Маргарет тоже встала, но Блэк рявкнул на нее:       — Нет! Держись за мной!       В метре от них трансгрессировал эльф-домовик в кое-как закрепленном банном полотенце. Заметив наставленную на него палочку, он заверещал:       — Нет, мистер Блэк! Нет, нет!       — Добби?! — выкрикнула Маргарет.       Она оттолкнула Регулуса и бросилась к эльфу Малфоев. Большие уши домовика захлопали, а глаза выехали за орбиты.       — Добби, почему ты не пришел? — выпалила Маргарет. — Я столько раз тебя звала! Так почему ты не явился?       — Ох, мисс Маргарет, простите Добби. — Он умоляюще сложил вместе руки. — Добби хотел помочь мисс Маргарет, но мистер Малфой ему запретил.       — Что? Люциус? Почему?       — Мисс Маргарет, Добби не может говорить об этом… — На маленьком личике эльфа отразился страх. — Хозяин накажет Добби, если он проговорится.       — Что тебе нужно? — вмешался в разговор Регулус.       Ни с кем при Маргарет юный Блэк не говорил столь жестким, повелительным тоном. Добби склонился, признавая в нем достойного чистокровного.       — Мистер Регулус, сэр, хозяин Люциус сказал, чтобы я доставил мисс Маргарет в его особняк.       — Что? — вмешалась Элис. Ребенок кричал громче прежнего, но она его игнорировала.       — Зачем это? — резко спросил Регулус.       — Хозяину Люциусу приказал Темный Лорд, сэр.       — Это ловушка! — выпалила Элис. — Мы отвечаем за нее, Рег!       Блэк оглянулся на догорающий дом.       — Потуши его, — велел он Добби, — а мы пока поговорим, ок?       — А, это работа домовика. — Уши Добби снова захлопали. — Конечно, мистер Регулус, я разберусь.       Джина и миссис Поттер с удивлением смотрели, как незнакомый домовик бросился к тому, что осталось от их дома. Из крошечных рук Добби вырвались две струи блестящей фиолетовой жидкости. Огонь стал утихать. Элис, воспользовавшись тем, что все успокоились, поспешила отдать Гарри пожилой миссис Поттер и возвратилась к Регулусу и Маргарет.       — Малфои не причинят мне вреда, — сказала ей Маргарет. — Они на стороне Северуса.       — А я в этом сомневаюсь, — возразила Элис. — И да, если бы Снейп хотел взять тебя к Темному Лорду, он бы взял, а не оставил нас охранять тебя.       — А если это правда? — спросил Регулус, смотря на окропленное красным небо.       — Что?       — Темному Лорду нельзя отказывать. Ок?       Супруги, понизив голос, начали спорить.       Алое сменилось чернотой. Добби щелкнул пальцами, и над местом пожара взметнулись золотистые шары света. Страшные серые стены напоминали декорации к фильму ужасов.       — Я сейчас, — сказала Маргарет и зашагала к дому.       Она встала близ Добби, который застыл, спрятав за спиной руки и уставившись в пустое окно. Чувств не было. Осталась тотальная усталость.       — Волан-де-Морт умирает? — спросила она, не смотря на Добби.       — Мисс Маргарет, хозяин Люциус… он сказал, что Темный Лорд просит вас к себе.       — Зачем?       — Мистер Люциус сказал Добби, что Темный Лорд хочет сообщить вам что-то важное.       Она помолчала, смотря в одну точку — на голый проем вместо входной двери.       — Мисс Маргарет, — залепетал эльф, — позвольте Добби выполнить приказ.       Она оглянулась. Элис и Регулус по-прежнему спорили, не замечая ничего вокруг. Миссис Поттер укачивала ребенка, а Джина читала магическую сеть.       — Хорошо, — сказала Маргарет, зная, что уже не боится. — Отнеси меня к Темному Лорду.       — Возьмите вот это, мисс Маргарет.       Добби откуда-то достал серебряное кольцо и протянул ей. По одному его взгляду она поняла, что это портал. Маргарет коснулась кольца — и секунду спустя обоих закружил магический вихрь.

ــــــــــﮩ٨ـ

      Они приземлились близ главных дверей особняка Малфоев. Тьму разгоняли факелы, что держали два Пожирателя в масках. Нарцисса стояла у приоткрытой двери и смотрела вдаль.       — Марго!..       Цисси хотела броситься к ней, но затем передумала. Она была в траурной мантии, белокурые волосы — под черным шарфом, несколько раз обернутым вокруг головы. Добби отпустил руку Маргарет, и она покачнулась.       — Вот, набрось. — Откуда-то Нарцисса извлекла черный плащ. — Темный Лорд не должен видеть грязь. Заходи.       Маргарет напоминала себе, что ей не страшно, но руки все равно дрожали, как в лихорадке. Надев плащ, она почувствовала себя еще хуже — ловушка, которой она боялась, захлопнулась, лишив ее последнего шанса на отступление. Нарцисса нервно подгоняла ее. Сама она осталась у дверей, а Маргарет вошла в знакомый полутемный холл.       «Грязнокровка» — кто-то обронил это слева. Вдоль стен, пряча лица, стояли люди Темного Лорда. Стальные маски блестели от огня свечей. Маргарет нерешительно остановилась, но тут откуда-то возник Люциус Малфой, без маски, но с капюшоном на голове.       — Пойдемте, — грубовато приказал он и за руку повел ее через темные коридоры, полные каких-то Пожирателей.       Малфой привел ее к стеклянным дверям. От дежавю у Маргарет перехватило дыхание. Но в прошлый раз ее привела к этим дверям его жена Цисси. «Вы тут, чтобы утешить моего друга. Но если вы сделаете ему больно, я не посмотрю, что моя жена вас любит» — «Храните кучу секретов, а потом удивляетесь, что я хочу узнать правду. А я всего лишь спросила…» — «Но не над гробом моей матери!» Малфой толкнул одну из дверей и кивком велел Маргарет войти в комнату.       Неужели все закончится в месте, в котором она в первый и последний раз увидела… нет, то была всего лишь иллюзия. Тщательно составленный план, не так ли, Эйлин?..       Под окном в потолке висели зажженные свечи — почти как в Большом зале Хогвартса. Было жарко и душно. По углам — тропические растения, укрытые нежной тенью, а в центре, на пьедестале из серого мрамора, — гроб со стеклянной крышкой. Как загипнотизированная, Маргарет поднялась к гробу и, уже догадываясь, что увидит, наклонилась. Невыносимо похожая на Северуса женщина, его мать — в черные прямые волосы ее были вплетены свежие белые цветы. Маргарет вскинула голову, отгоняя образ мертвой Эйлин, и встретилась глазами с окровавленной Девой Марией. Та плакала кровью, взирая на совершаемые людьми преступления.       «Почему твоя мать — у Малфоев? — «Потому что Малфои и Принцы дружили больше двух столетий. Ее похоронят здесь, в склепе Малфоев. Так иногда делают в дружеских семьях».       — Д-девчонка…       По спине побежали мурашки. Она невольно схватилась за стеклянную крышку гроба, оставляя на ней влажный отпечаток. Появившийся за ее спиной Люциус зашипел:       — К постели — быстро.       У стены, под витражом с окровавленной Божьей Матерью, стояла простая кровать.       — Люциус… — позвал тот же дребезжащий голос. — Приблизься. Ко мне… Возьми.       — Да, мой Повелитель.       Маргарет шагнула следом за Малфоем и увидела, что Том Реддл спустил с кровати болезненно худую руку со свитком. Малфой упал на колени и осторожно, как великое сокровище, взял этот свиток.       — Мое завещание… — прохрипел умирающий. — Зачитаешь… при… в-всех.       — Клянусь, все исполню, мой Повелитель.       — С-ступай. Ты хорошо… служил мне. М-мир твоей семье и… твоему дому.       Люциус встал и, поцеловав руку своего господина, поспешил за дверь. Страшная серо-белая рука сделала странный жест, будто прося Маргарет приблизиться, но она осталась на месте.       — Д-дай мне… — наконец проговорил Том Реддл, — дай цветы…       — Что?       — Цветы… с ее головы.       Она медлила, а он ждал, не торопясь повторять свою просьбу. Маргарет пронзило осознание — не злое, а умиротворяющее: она так устала от ненависти, что не могла ненавидеть даже этого человека, убившего ее родителей и тысячи других людей. Ее затопило чувство вины, жгучее, оскорбляющее ее за слабость… а после пришло смирение. Она вновь взглянула на раненную Деву Марию и ее кровавые слезы. Том Реддл умирает, ничто не спасет его. Они равны перед жизнью и смертью. За что же теперь его ненавидеть?..       Она отступила к гробу Эйлин и нащупала край стеклянной крышки. Та легко поддалась. От покойной пахло спокойствием и тишиной — магия остановила разложение. А действительно ли она мертва или только спит? Маргарет приложила руку к ее носу, надеясь уловить дыхание. Но Эйлин умерла — как Марлен Маккиннон, как Клотильда, как родители, как Эван, как… «Правильно я понимаю, Том не раскрывал вам секрет своего искусственного бессмертия?» — «Том — он не бессмертен» — «Но он не может умереть. Вы знали это?» Дамблдор ошибся. Том Реддл умирает прямо сейчас, близ гроба некогда любимой им женщины.       «Это невозможно. Да, он ни разу не проигрывал в дуэли. Да, на него было два покушения, но ему повезло, что…» — «Это не везение, Эйлин. Он жив, пока живы вы. Или, если быть более точным, пока ваша любовь жива. Если вы умрете или разлюбите Тома Реддла, он умрет. Если он разлюбит вас, он умрет. Именно любовь хранит его от смерти, а ее отсутствие убьет его. И вы должны знать, что то же самое проклятие может грозить и вашему сыну».       — Возьмите, — прошептала она.       Худая рука дрогнула — и осталась на постели. Сглотнув, Маргарет склонилась и положила белые цветы близ изможденного лица главного злодея современности. Даже сейчас красивые, его карие глаза умоляли ее присесть на край кровати. — М-моя любовь… умерла… — Казалось, говорит его прерывистое дыхание.       Маргарет медленно села рядом с его рукой. Вдруг эта слабая рука поймала ее левое запястье и сжала.       — Но… — только и успела прошептать она.       Он задрал рукав ее плаща и обнажил шрам, оставленный Беллатрисой — в виде Черной Метки.       — Сейчас… и-исправим…       Маргарет дернула на себя руку, но Том Реддл держался за нее, как за последнюю надежду. Другую руку он сунул под одеяло и достал свою палочку.       — Нет…       — Х-хватит… девчонка… с-совсем… как твоя бабка.       Раскаленный кончик палочки прижался к ее шраму, и Маргарет против воли вскрикнула от впившейся в ее мышцы жгучей боли. Секунду спустя Реддл оттолкнул ее руку, будто она была мерзкой тварью. На месте старого шрама светилась зеленым цветом настоящая Черная Метка. Маргарет так резко отшатнулась, что чуть не упала с кровати. Том Реддл болезненно рассмеялся, словно его это могло позабавить.       Потом он замолчал и уставился на нее.       — Ты… х-хочешь узнать, зачем… я сохранил тебе жизнь…       Маргарет быстро кивнула, уставившись в его страшное лицо.       — С-северус тебе не… скажет. Я наложил… заклинание…       То же самое, похоже, что Родольфус Лестрейндж наложил на нее. Проклятый артефакт. «Даже если вы встанете напротив меня и отправите Аваду мне в грудь, она мне не навредит. Это уникальный артефакт. Его подарил мне мой названный отец. Я непобедим с этим артефактом».       — Е-есть шар… — Том Реддл опять схватил ее запястье. — Этот шар местные… называют «дашурия». М-меня направили по работе в Албанию. Заказчик «Горбина…» просил найти… мифический артефакт, о котором он читал… в книге 15 столетия. Долго рассказывать, к-как я искал его. А нашел я его… у старухи, необразованной д-деревенской ведьмы.       — Вы оставили его у себя, — еле слышно ответила Маргарет.       — Д-да. Это неважно. «Дашурия» защищает… от смерти. Ни заклинание, ни магловская пуля, ни обычная болезнь не… не возьмет хозяина «дашурии».       Значит, Родольфус действительно непобедим. Его не получится застрелить, отравить…       — Н-но плата за это огромна — тело… гниет. Изнутри. Больно и долго. Пока тело не устанет с-сопротивляться смерти и… само не захочет умереть.       «Отец сказал, что артефакт должен быть у его настоящего сына. Я сделал подделку. Снейп думает, что он непобедим, поэтому ничего не боится. А на деле у него подделка. Одна его ошибка на дуэли — и он мертв. Но вы ему об этом не расскажете. Не сможете. Я об этом позаботился».       Маргарет в ужасе отпрянула. Мысль, что Том Реддл, зная о цене искусственного «бессмертия», решил отдать его собственному сыну, — эта мысль напугала ее своей жестокостью.       — Нет… — прохрипел Реддл и схватил ее за руку. — Вернись… сейчас же.       — Это безумие, — прошипела она, но подчинилась. — И вы обрекли на это «гниение» другого человека? Ради чего?       — Есть з-защита. — Реддл откашлялся с болью. — Она работает на… древней магии. Любовь защищает… владельца «дашурии». П-пока владелец «дашурии» любит… и любим, проклятие не тронет его… а защита от с-смерти останется. Пока Эйлин… она… была жива… никто не мог меня тронуть… но когда она умерла… п-проклятие взяло меня.       — И вы решили избавиться от него таким образом? — зло ответила Маргарет. — Отдав его, да?       — Глупая д-девчонка… проклятие нельзя отдать. Кто владел «дашурией», всегда будет… проклят ею. П-проклятие… вопрос времени. За все надо… платить.       Дамблдор был прав. «Именно любовь хранит его от смерти, а ее отсутствие убьет его».       — Я отдал «дашурию»… своему сыну. Но если ты… сдохнешь, его… заберет проклятие. Глупая д-девчонка, теперь тебе ясно, зачем ты нужна? Твоя жизнь… ничего не стоит… без жизни моего сына…       Том Реддл жутко закашлялся, и изо рта его потекла мутная жидкость. Маргарет не шевелилась. Она словно окаменела.       Внезапно стеклянная дверь отворилась, и голос Малфоя возвестил:       — Мой Повелитель, пришел Мальсибер, как вы и приказывали.       Умирающий жутко рассмеялся сквозь льющуюся из него странную рвоту.       — Д-да… а ее… пусть она ж-ждет у тебя. И п-подойди, Люциус.       Маргарет слезла с постели, по-прежнему не сводя глаз с исказившегося лица Волан-де-Морта. Малфой опасливо приблизился и наклонился к своему господину.       — П-преклони колени… перед своей… новой Миледи.       Глаза Малфоя расширились. Он взглянул на Маргарет, что растерянно застыла рядом с ним.       — Преклонить колени, мой Повелитель? — уточнил Малфой и кашлянул. — Перед… м-м-м…       — П-перед женой… моего наследника.       Люциус смерил Маргарет взглядом, в котором плескались возмущение и отвращение. Но, к ее ужасу и удивлению, мгновением позже он опустился на одно колено, поймал ее руку и заключил на ней быстрый, несколько брезгливый поцелуй.       — Не надо, — прошипела она, чувствуя себя отчего-то глубоко униженной.       Люциус послушался и встал. И, когда они опять встретились взглядами, Маргарет различила циничную насмешку, что Малфой и не пытался от нее спрятать.