Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      У постели столпилось ближайшее окружение. Мальсибер, одной рукой прижимая к груди позолоченную маску, другой дотянулся до лица Темного Лорда и закрыл ему глаза. Самый страшный волшебник этого века был мертв.       — Папа…       Бледный, без маски, дрожа всем телом, Родольфус Лестрейндж упал на колени перед кроватью и схватился за мертвую руку. В его голосе слышалось рыдание. Другие Пожиратели почтительно молчали. Беллатриса выступила вперед и опустилась на колени близ мужа.       — Милый… мне жаль.       Не стыдясь своих слез, Родольфус упал головой на ее грудь. Беллатриса вздохнула и потрепала его по затылку — как хозяин треплет своего послушного пса.       Маргарет стояла у закрытых стеклянных дверей, рядом с Нарциссой, что держала в руках зажженную свечу. Они не говорили и избегали смотреть друг на друга. Когда дверь отворилась, им пришлось отступить — первым вошел Малфой, а за ним Снейп, оба без масок. Снейп был бледнее обычного, но в его манере сквозило неприятное безразличие. Не взглянув на Маргарет, Снейп выступил вперед, и Пожиратели неуверенно расступились перед ним, пуская его к телу отца. Родольфус почувствовал движение и резко вскочил на ноги. Лицо его было мокрым от слез, но глаза загорелись от ярости.       — Что тебе нужно?       Было ясно, что у Лестрейнджа сдали нервы. Беллатриса уверенно выступила вперед, готовая дать отпор Снейпу вместо него, но Лестрейндж приказал с ноткой истерики в голосе:       — Нет. Отойди, Белла. Не лезь.       Оскорбленно скривившись, Беллатриса встала за его спиной.       — Я пришел проститься с отцом, — медленно, словно намеренно растягивая слова, сказал Снейп.       — Нет, — выпалил вдруг Родольфус и встал так, что Снейп не мог его обойти. — Ты не должен здесь находиться. Это мое место, а не твое.       Кто-то откашлялся. Макнейр подошел к Родольфусу и негромко сказал:       — Дольфи, не здесь.       — Да, не здесь, — сказала женщина в маске слева. — Темный Лорд не хотел, чтобы вы ссорились.       Лестрейндж сжал губы в тонкую линию. Казалось, еще мгновение — и он раскричится. Но потом, поддерживаемый Макнейром, он отступил в сторону, позволяя Снейпу приблизиться к постели. Тот безучастно наклонился к мертвому и быстро поцеловал его в лоб. В этом жесте не было любви и признательности, не было даже уважения — и Лестрейндж, глубоко тронутый смертью названного отца, яростно сжал кулаки.       За спинами Пожирателей что-то оглушительно треснуло. Снейп быстро оглянулся. Это раскололась стеклянная крышка гроба Эйлин Принц. Родольфус, умеющий управлять магией без палочки, с неожиданным удовольствием заулыбался. Снейп ничего не сказал, лишь смерил его взглядом, а после отошел к телу матери. Его магия спасла крышку гроба, но небольшая трещина все равно осталась.       Когда Снейп вышел через стеклянные двери, часть Пожирателей в масках последовала за ним. Другие остались с Лестрейнджем, в том числе Мальсибер и Макнейр. Один из Пожирателей, что шел за Снейпом, взял Маргарет за локоть и повел ее за собой. По запаху и манере держаться она сразу узнала Долохова.       Они прошли цепочкой несколько коридоров, пока Долохов не снял маску и не сказал:       — Нам нужно эвакуироваться. Это плохо кончится, сам знаешь.       Снейп встал вполоборота и задумчиво смотрел в окно.       — Мой отец, — продолжал Долохов, — позаботится о нашей безопасности.       — Нет.       — Но почему?       — Мы останемся в резиденции Темного Лорда.       Долохов открыл рот, чтобы возразить, но потом решил не спорить.       — В Германии опасно, — сказал другой Пожиратель. — Лестрейнджи имеют доступ к резиденции и…       — Родольфусу сейчас не до резиденции, — перебил Снейп. — Его люди ждут оглашения завещания. До тех пор резиденция свободна.       Обводя взглядом своих сторонников, он наткнулся им на Маргарет, что стояла близ Долохова. Жестко, как подчиненному, он сказал:       — Подожди за дверью. У нас совещание.       Стоило что-то ответить. Она чувствовала, что на нее смотрят в ожидании. Повинуясь интуиции, Маргарет покорно склонила голову и ответила:       — Да, мой Повелитель.       Долохов с облегчением вздохнул — значит, она повела себя правильно. Снейп кивнул, тоже подтверждая это. Долохов открыл перед ней дверь, и Маргарет вышла в темный холл, соединяющий две части особняка.       Эта часть дома Малфоев была пуста. Маргарет прошла в следующую комнату, гостиную в темно-зеленых тонах, и присела в кресло. Ее потряхивало. Вместе с тем душу сковал холод. Раз за разом она заставляла себя не чувствовать боль, страх и отчаяние — и теперь словно разучилась их различать. Легче было не думать о чувствах.       Да, мой Повелитель. Да, мой Повелитель. «Преклони колени перед своей новой Миледи» — «Преклонить колени, мой Повелитель?» — «Перед женой моего наследника». Противоестественно. Унизительно. Лучше бы ее оставили в покое.       Дверь скрипнула — это вошел Долохов.       — Насколько все плохо? — быстро оглянулась на него Маргарет.       — Достаточно, — ответил тот, понизив голос. — Малфой проговорился, что написано в завещании. И что… ты…       — Мы едем в Германию?       — Да. Распоряжение Снейпа.       — Ясно.       Долохов положил маску на каминную полку.       — Я больше не могу называть тебя «детка», не поймут.       — Перестань, — возразила она, — какое это имеет значение?       — Прямое. Власть требует ритуалов.       Внезапно Долохов приблизился к ее месту и опустился на одно колено. Маргарет отшатнулась, вжалась спиной в спинку кресла, а Долохов схватил ее за руку и склонил к ней голову.       — Ну, Тони… нет.       Он невесело рассмеялся.       — Так нужно, детка, ты знаешь.       — Тони…       — Я, Антонин Долохов, клянусь своей жизнью, что буду верно служить моей Миледи. Я клянусь, что буду защищать ее до последнего вздоха.       — Нет, Тони, не говори так. Не ты.       Немыслимо — Долохов, который был ее другом с Хогвартса, хочет добровольно стать ее… рабом? Или что это за странные отношения? Она потянулась к его склоненной голове, ее пальцы запутались в пушистых светлых волосах. Долохов замер на секунду, но потом оттолкнул ее руки и вскочил.       — Нет, это неправильно, — заявил он с виноватым выражением. — Я служу тебе. Я не… я отныне не твой друг. Я — твой слуга.       — Ну, знаешь ли. — Маргарет тоже встала. — Я не согласна на эту чушь. Ты — не слуга. Ты — наш Тони.       Он прислонился к камину с несчастным видом. Затем уткнул лицо в ладони. Маргарет подошла и обняла его голову. Долохов зажмурился и обхватил ее за плечи.       — Ты вернулся к нам? — прошептала Маргарет ему на ухо.       — Да. Лестрейнджам я больше не нужен.       — А что они…       — Родольфус смотрел мои воспоминания. Снейп учил меня окклюменции, но Родольфус очень сильный легилимент. Он легко пробился сквозь мой заслон.       — Ты как… сам? — Она пригладила его волосы.       — Так… нормально, детка. Хотя нет… Знаешь, в прошлом месяце у меня был самый худший показатель со времен учебы — всего пять новых женщин.       Маргарет засмеялась и поцеловала его щеку с колючей щетиной.       Скрипнула дверь — и в гостиную вошел Снейп. Долохов немедленно оттолкнул Маргарет.       — Антонин?       В поведении Снейпа были усталость и необычная сухость.       — Отправляйся в резиденцию. Здесь я справлюсь без тебя.       Тот взглянул сначала на Маргарет, а потом на своего нового «хозяина».       — Да, мой Повелитель, — сказал Долохов наконец.       — Хорошо. Можешь поставить купол? От любителей летать на метлах.       — Да, мой Повелитель. Как прикажете.       — Тогда иди.       Неуверенно поклонившись ему, Долохов вышел.       Чувствуя, как все это ненормально, Маргарет отвернулась к окну. Несмотря на ночную тьму, вдали различались высокие стены лабиринта.       — Все правильно, — сказал Снейп за ее спиной.       — Что?..       — Мой Повелитель. Так правильно. Или мой Хозяин. Но лучше первое.       Ей захотелось рассмеяться. Как назло вспомнилось это проклятое: «Запомни, что здесь твое место, грязнокровка. У моих ног». Но — какова ирония! — не только она у чьих-то ног. Сейчас и Долохов — слуга. И остальные… И так было с самого начала. Пожиратели хотели сделать грязнокровок своими слугами, но при этом сами были слугами — мой Повелитель, преклонение колен, поцелуи рук…       — Так было всю жизнь, — словно услышав ее мысли, сказал Снейп.       — Получается, это наша цель? — не поворачиваясь, спросила Маргарет. — Чтобы называть Повелителем тебя, а не Лестрейнджа?       — Ты забыла, за что мы боремся? — смягчив голос, уточнил он.       — Якобы за то, чтобы остановить войну.       — Именно. А ты не готова потерпеть «Повелителя» ради нашего плана?       Она не ответила.       — Другие не поймут, если… — Снейп осекся. — Хотя бы из-за твоего… из-за твоего положения.       — Из-за того, что я грязнокровка, — за него сказала Маргарет. — Называй вещи своими именами, пожалуйста.       — Хорошо. — Он начал терять терпение. — Если ты сама все понимаешь, то о чем нам спорить? Меня не станут уважать, если моя собственная жена меня не уважает.       — Прости меня.       Она искренне хотела извиниться, хотя и не считала себя неправой. Но Снейп действовал рационально — он знал, что делать, и она не имела права ему помешать. Не сейчас.       — Не за что, — ответил он. — Достаточно будет, если ты согласишься разделять личное и… профессиональное.       Появилось ощущение — он вот-вот обнимет ее сзади и прижмет к себе. Но Снейп уже тихо затворил за собой дверь, словно ставя преграду — не между ним и ею, а между любовью и обязанностями.

◯ ☽ ◑ ● ◐ ❨ ◯

      Бешеный крик Беллатрисы разрезал умиротворенную тишину.       Миссис Лестрейндж швырнула на каменный пол вазу 14 столетия и со всей силы пнула осколки. Малфой с тяжелым вздохом исправлял сделанное ею, а другие успокаивали Беллатрису, повторяя раз за разом: «Это ничего не значит, это ничего не значит…»       — Конечно! — завопила она. — Конечно! Ничего не значит! Неужели кто-то согласится с этим безумием?       Заметив Снейпа, позади которого держалась Маргарет, Беллатриса с ненавистью зафыркала.       — Считаешь, что кто-то склонится перед тобой, Северус? — Она специально назвала его по имени. — Перед тобой и твоей девкой-грязнокровкой? Да настоящие Пожиратели сдохнут, но не склонятся перед этим позором!       — Ты не в себе, — с презрением ответил Снейп. — Научись держать себя в руках, а потом высказывай свое мнение.       — Что?!       Беллатриса сделала стремительный выпад в его сторону, но Снейп отбил ее Круциатус. Немедленно между ними выскочили Пожиратели, защитники обоих, не желая допустить немедленного кровопролития. Беллатриса отталкивала своих приближенных, визжа:       — Нет! Я убью его! Да как он смеет! Я — твоя Госпожа! Это ты должен склониться передо мной!       — Перестаньте! — закричал поверх их голов вставший на лестнице Малфой. — Не надо крови в моем доме!       Вдруг большая хрустальная люстра задрожала, оглушая присутствующих, как громом. А затем она полетела вниз, грозясь придавить Пожирателей. Они бросились к стенам. Люстра не задела их, а приземлилась ровно по центру комнаты, разнося по кругу осколки битого хрусталя.       — Прекратите, — раздался усталый голос Лестрейнджа.       Его стройная, красивая фигура вышла из проема слева. Заметив, что буря утихла, он убрал палочку.       — Незачем проливать кровь чистокровных и… не очень чистокровных тоже, — негромко сказал Лестрейндж. — Мы можем решить вопрос иначе.       — Темный Лорд сошел с ума! — крикнула ему взбешенная Беллатриса. — Ты — его наследник, а не Снейп! Не этот выскочка!       Один из старших Пожирателей зашептал ей что-то на ухо. Она неприязненно дернулась, но замолчала.       — Мы клялись в верности Темному Лорду, — подал голос Пожиратель справа. — Отступить от его воли после его кончины — это…       — Много ты понимаешь, Руквуд, — перебил его Макнейр. Он стоял впереди, скрестив на груди грубые руки.       — Почему не дать Снейпу шанс? — спросил еще один.       — Шанс? Мы на войне! У нас нет лишних шансов! Он с этой грязнокровкой хочет договариваться с противниками!       — Возможно, это хороший план, — заговорил старший Долохов, снимая маску.       — Нет! — злобно выкрикнул Мальсибер. — Никаких переговоров!       — Но Темный Лорд назвал своим наследником своего сына Северуса…       — Он был болен! — опять завопила Беллатриса.       — Ты смеешь сомневаться в решении Темного Лорда?       — Он был не в себе, он…       Слова застряли в горле Беллатрисы. Она в ярости оглянулась на мужа — похоже, это он заставил ее замолчать.       — Давайте решим вопрос цивилизованным путем, — тише прежнего, но четко начал Лестрейндж. — Мы оба, я и Северус, считаем себя достойными. Поэтому я предлагаю дуэль на смерть. Больше никто не пострадает.       Кто-то напрягся, другие с облегчением выдохнули. Маргарет зажала рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. Снейп согласится! Снейп же согласится!       Родольфус уже шел к Снейпу, намереваясь получить его ответ немедленно. Снейп же, уверенный в собственной силе, был спокоен и ждал со слабой улыбкой в уголках губ. «Я сделал подделку, обычный шарик, и отдал отцу. Снейп думает, что он непобедим, поэтому ничего не боится. А на деле у него подделка. Одна его ошибка на дуэли — и он мертв. Но вы ему об этом не расскажете. Не сможете. Я об этом позаботился». Этот чертов шарик, артефакт, лежит в кармане Лестрейнджа и делает его неуязвимым. А Снейп — он думает, что настоящий артефакт у него, он же получил его из рук самого Темного Лорда. Снейп согласится на дуэль, потому что абсолютно уверен в своей победе. А Лестрейндж убьет его и тем самым докажет Пожирателям, что достоин места Темного Лорда. Лестрейндж хочет убить Снейпа на глазах у всех!       Но ведь Снейп ей обещал! Он ей обещал! «Если любишь, пообещай мне кое-что. Не вступай в открытый бой с Лестрейнджем. Никогда. Умоляю, Сев».       Пожиратели расступились. Родольфус встал напротив Снейпа, держа за спиной руки.       — Я вызываю тебя на дуэль, — просто сказал он. — Давай завершим достойно эту… историю.       Снейп сейчас согласится! При всех!       — Нет, Сев…       Что же делать? Что же делать?..       Желая во что бы то ни стало его остановить, Маргарет вылезла между ним и Лестрейнджем.       — Сев, нет!       Снейп в ужасе отпрянул. Он был неприятно поражен. Кто-то в толпе Пожирателей засмеялся. Родольфус тоже не сдержал усмешку.       — Ты обещал мне! — выпалила Маргарет и схватила Снейпа за плечи. — Ты обещал не сражаться с ним, помнишь?       — Я… — Он скривился. — Отойди, Маргарет.       — Снейп прячется за девчонкой! — злорадно крикнула Беллатриса, и многие засмеялись.       Более унизительной сцены вообразить было нельзя. Снейп, глубоко оскорбленный, жестко убрал руки Маргарет со своих плеч. Один из его Пожирателей взял Маргарет за предплечья и отвел в сторону. Она сдалась, зная, что ничего уже не изменить.       — Я не собираюсь ничего доказывать, — холодно сказал Снейп Родольфусу. — Если ты не уважаешь последнюю волю покойного Повелителя, то ты — предатель.       Лестрейндж скривил губы в издевке и отвернулся.       — Такого Лорда вы себе хотите? — хрипло спросил он у остальных. — Темный Лорд никогда не уходил от битвы. А вы хотите кланяться тому, кто боится выйти на честный бой?       Лестрейндж отвесил Снейпу насмешливый поклон. Пожиратели одобрительно засмеялись.       — Можешь забирать себе прошлую резиденцию, — бросил Родольфус потом. — Раз уж таково желание отца… Это тебе подарок. А я в домах не нуждаюсь. Кто пойдет с тобой — предатель. И, пока вы сидите в своей резиденции, предаваясь воспоминаниям о прошлом, мы, настоящие Пожиратели, вас не тронем. У нас есть достоинство. В память за хорошую службу отцу мы не будем нападать на ваш штаб. Считайте это моим проявлением милосердия — меня, нового Темного Лорда.       Сильные руки сжали Маргарет с обеих сторон и куда-то повели. Вслед несся усталый голос Лестрейнджа:       — Отца я похороню сам. Я любил его — в отличие от тебя. Я честно служил ему — в отличие от тебя, Северус.       Малфой бежал впереди, повторяя что-то о портале. Маргарет, а с ней другие Пожиратели, человек десять, вышли из дома Малфоев и при свете факелов пошли к закрытым воротам. За воротами их уже ждал портал — в германскую резиденцию Пожирателей.

◯ ☽ ◑ ● ◐ ❨ ◯

      Она помнила этот замок — старое каменное строение на вершине высокой скалы. Из окон можно было рассмотреть белые наконечники Альп. Значит, это Бавария — отчего-то мелькнуло в голове Маргарет.       Снейп ушел сразу после того, как их перенесло порталом к главным воротам. Он сказал, что хочет прогуляться по окрестностям, и никто не посмел его тревожить. Маргарет отвели в гостиную на первом этаже — холодное, неуютное помещение, в котором никто не удосужился зажечь камин. Маргарет заметила, что смотрят на нее Пожиратели со смутным презрением. На Снейпа, впрочем, они смотрели не лучше — с жалостью. Должно быть за то, что у него такая ужасная жена.       Скоро в гостиную пришли Долохов и Регулус Блэк. Оба были заметно раздосадованы.       — Не смотрите так на меня, — велела Маргарет. — Думаете, я сама не понимаю, что сделала?       Долохов и Блэк переглянулись. Потом Долохов отошел к камину, чтобы разжечь его.       — Моя… кхм… Миледи, — начал Регулус, впрочем, отнюдь не уважительно, — как бы вам объяснить… вы выставили нас на посмешище. Ок?       — Не ок, — отрезала она. — По-твоему, Регулус, я сама этого не понимаю?       — Нашему Лорду… — снова начал Регулус, но Маргарет жестко его перебила:       — Перестаньте говорить этими титулами. Я с ума с вами сойду! Говорите нормально, как раньше. Это приказ, если хотите. Но я не могу слышать про этих «лордов» и «миледи».       Регулус обреченно пожал плечами — наверное, он относил «причуды» Маргарет к ее низменному происхождению. Зато Долохов с места у камина звонко рассмеялся.       — Детка, обожаю тебя! Ты, я так посмотрю, намерена всех загнать под свой каблук, даже «лорда» Снейпа, да?       Маргарет обиделась и отвернулась.       — Да не обижайся ты, детка, — добавил Долохов. — Но твой перформанс у Малфоев…       — Это не смешно, Тони. — Регулус нервно расхаживал по гостиной. — Это не ок — верно. Это… Снейп стал посмешищем. Никто не перейдет на его сторону, кроме отъявленных пацифистов. Мы проиграли, ок? Так понятно? Ок?       Кто-то в дверях откашлялся. Затем зазвучал насмешливый голос:       — А чего ты так истеришь, Блэк? Жалеешь, что рано выбрал сторону, крыска?       — Ты просто придурок, Мальсибер, — заявил Регулус и упал в ближайшее к нему кресло.       Маргарет в страхе оглянулась, ожидая увидеть Мальсибера, который столько раз являлся ей в кошмарах, но в гостиную вошел юноша, нисколько не похожий на своего старшего родственника. Несколько полный, он все же имел своеобразное изящество, возможно, воспитанное в нем аристократическими родителями. В левой руке он вертел апельсин. Нисколько не стесняясь, он присел на подлокотник кресла Маргарет и протянул ей руку:       — Я Уильям. Можно просто Вилли. А ты миссис Снейп?       — Фу, опять твоя нахальность, — пожаловался Регулус.       — Это называется простота, Блэк. Полезное качество, между прочим.       Маргарет нерешительно пожала протянутую руку. Вилли Мальсибер глядел на нее, как на забавное нечто и без неприязни.       — А вы… — начала она медленно.       — Ну да. — Вилли укусил апельсин, не потрудившись его очистить. — Сын того самого Мальсибера. Ага. Проблема в том, что отец не позволяет мне есть столько, сколько я хочу, поэтому я сбежал к Снейпу. Тут у меня безлимитные запасы.       — Опять твои шутки про вес, — проворчал Долохов, наконец закончивший разжигать камин. — Не слушай его. Он просто придурок.       — Да, но я умный придурок. Ладно, я не все время ем. Я местный пропагандист. Приятно познакомиться, миссис. А еще я помогаю вести переговоры с разными неприятными людьми.       — Фу, твой апельсин на меня брызгает, — пожаловался Регулус. — Я лучше пойду.       — Иди, крыска, — дружелюбно ответил Вилли. — Увидимся скоро, корабль-то не бесконечный.       Бурча себе под нос ругательства, перемешанные с «ок», Регулус удалился.       — Я слышал, что произошло, — тем временем говорил Вилли Мальсибер. — Вы преувеличиваете несчастье. Я думаю, поступок миссис и отказ Северуса сражаться можно объяснить…       — Речь идет о Пожирателях, Вилли, — напомнил Долохов. — Большинство ценит силу и презирает слабость.       — Да я знаю, Тони, не перебивай. Я хочу сказать, что это вписывается в нашу стратегию — отказа от насильственного решения проблемы.       — То есть, — снова влез Долохов, — мы все-таки пацифисты? Да кто в это поверит? Ты сам в это не веришь!       — А тебе не все равно, во что я верю?.. Бессмысленно ставить Северуса против Родольфуса. Пожиратели должны выбирать не между двумя мальчишками, что позавчера школу закончили. Они должны выбирать между двумя разными идеологиями. Северус должен нести ценности, которые неприятны Родольфусу. Например, отказ от войны. Так чем его сегодняшний поступок противоречит нашей идеологии?       — Тем, что это смешно, — заявил Долохов. — Не выйти против Лестрейнджа — трусость. Трусов никто не любит. А еще он послушался женщину.       — Вот, отличный случай, чтобы поговорить о женской проблеме, — перебил его Вилли. — Ты знаешь, что около 30% Пожирателей — женщины?       — Э-э-э…       — А вот, Тони. Но ты не интересовался, каково этим 30% жить в окружении 70% Пожирателей-мужчин. Женщин в рядах Пожирателей считают хуже и ниже, хотя они воюют самоотверженно. К женам Пожиратели относятся с… давай честно, Тони, — с пренебрежением. Мало кто из Пожирателей с уважением относится к своим женам. Это следствие бесконечных династических браков, заключенных против желания…       — Ну вот, началось, — перебил Долохов. — Я не хочу слушать о «женском вопросе». У нас и так проблем хватает.       — Давайте сделаем ставку на женщин-Пожирателей, — говорил Вилли. — Снейпы — это про равноправие в отношениях, уважение к женскому мнению и женской же силе. Снейпы — это либерализм, переговоры — вместо продолжения войны, это… бунт против старой системы. Среди молодых Пожирателей много тех, кто устал или разочаровался в войне. Есть те, кто устал от устоев старшего поколения — что нельзя, например, жениться на маглорожденной…       — Это замечательно звучит, — утомленно ответил Долохов, — но мы же Пожиратели, помнишь? Если мы все вот это, что ты перечислил, то мы уже не Пожиратели. Ясно?       — Пожиратели — это только слово. Мы сами решаем, что кроется за этим словом.       Долохов открыл рот, намереваясь спорить дальше, но Маргарет встала с кресла и сказала:       — Простите, я устала. Я хочу отдохнуть.       — Конечно, миссис, — добродушно ответил Вилли. — Ваша прежняя комната готова. Проводить тебя?       — Нет, но… спасибо.       — Ты не бойся, — добавил Вилли, — ты не единственная маглорожденная в замке. Моя жена тоже маглорожденная. Думаю, вы скоро познакомитесь.       Закрывая дверь, Маргарет услышала, что они снова спорят — на этот раз о браках чистокровных. А ей хотелось остаться в одиночестве.

◯ ☽ ◑ ● ◐ ❨ ◯

      За час замок погрузился в траур. По завещанию Волан-де-Морта трое суток Пожиратели должны были не снимать масок, не есть и не пить — это была дань уважения. В полдень Пожиратели надели маски.       Маргарет заснула на несколько часов, а потом проснулась — сильно чесалась Метка на руке. Она уставилась на свою обезображенную татуировкой руку, но ничего не почувствовала — душевная усталость заслоняла все.       Ближе к вечеру Долохов принес Маргарет завещанные ей вещи. С неловким смешком он признался, что ему пришлось прибегнуть к хитрости и кое-что шепнуть Малфою. Из синего бархата он достал старинную диадему, а из черного шелка — палочку Волан-де-Морта.       — Но я…       — Это твое, — ответил Долохов. — Он знал, что у тебя нет палочки.       — Но…       Она взглянула на диадему — и узнала в ней диадему Принцев, ту самую, которую Том Реддл много лет назад искал для несостоявшейся свадьбы Эйлин. Палочка будто против воли оказалась у нее в руке. Из кончика посыпались красные искры. Это означало только одно — палочка признала ее своей хозяйкой. Сколько же человеческих судеб разбила эта палочка?..       — Спасибо, Тони, — прошептала Маргарет.       — Это был мой долг. — Он тепло улыбнулся. — Ты знаешь, детка-Миледи.       Маргарет провела кончиками пальцев по его маске.       — А Эйвери и… Малфои… — Она сглотнула. — Они на чьей стороне?       — Оба у Лестрейнджей. — Долохов отвернулся. — Давай не говорить об Эйвери. Жаль, я не могу его убить, а то бы задушил без всякой магии.       Он ушел, а Маргарет снова легла. От усталости невозможно было спать. В голову лезли отвратительные мысли: если бы Снейп сразился с Лестрейнджем… если бы она допустила это… но она не может объяснить это Снейпу! Проклятье Лестрейнджа! Она никому не может сказать, у кого этот чертов артефакт на самом деле!       Сквозь дрему пришла другая мысль: но артефакт же убивает хозяина, если у него нет взаимной любви! Эйлин умерла год назад, а Том Реддл прожил совсем немного без нее. Значит, Лестрейндж тоже должен болеть и в скором времени умереть. Или он любит и любим? Неужели его хранит любовь Беллатрисы? Нет, невозможно… Беллатриса? Влюблена в него? А он любит ее? Смешно!       Дверь приоткрылась.       — Люмос! — воскликнула Маргарет.       Свет от палочки осветил ночную комнату и Снейпа, что замкнул за собой дверь. Он был в маске.       — Это я, — без выражения сказал Снейп. — Погаси свет, пожалуйста.       Она послушалась. Снейп прошел к постели и сел.       — Я посплю тут. — Снова этот безэмоциональный голос. — Ничего?       — Ничего… в смысле, спи. То есть…       Он глубоко, шумно вздохнул. Снял мантию, затем ботинки — и лег на спину, в брюках и рубашке. И в этой серебристой маске, что словно светилась в темноте.       — Спокойной ночи, — прошептал он.       — Сев…       Снейп не ответил. У нее сильно заболело сердце. Преодолев неловкость и скованность из-за чувства вины, Маргарет подвинулась к нему и прижалась к его груди.       — Сев, прости меня. Но… я хотела помочь тебе.       — Угу.       — Сев…       — Лучше поспи, Марго. Ты устала.       Маргарет помотала головой и прижалась губами к его шее. Он не сопротивлялся, но и не отвечал. Чувствуя, как дрожат руки, она расстегнула на нем рубашку, а потом ремень.       — Марго, это не поможет.       — Что?.. — прошептала она в его живот.       — Это ничего не решит. Не стоит.       В ней поднялись обида и злость — но не на него, а на себя. Желая вернуть контроль над ситуацией, Маргарет забралась на него сверху, наклонилась и зашептала в его ухо у самого края маски:       — Ты же меня хочешь. Я чувствую.       — Марго, это телесная реакция. Я тебя хочу — но не так. Ты думаешь, все проблемы можно решить сексом? Да, Марго, я не секс-машина, а человек. Я думал, ты знаешь.       К ее щекам прилила кровь от обиды. Она схватилась за края его маски, но Снейп отстранил ее руки.       — Просто сними эту маску. Сев, сними ее.       — Я не могу. У нас траур.       — Да ну? Тебе же было плевать на него.       Маргарет скатилась со Снейпа и легла к нему спиной, обхватив себя за колени.       — Я хотела помочь. — Слезы полились сами собой. — Сев, я не думала… Я же не просто так попросила тебя не сражаться с Лестрейнджем. Наверное, у меня была причина просить тебя.       — Да. Но я ее не узнаю, верно?       Она сжалась, попыталась побороть запрет Лестрейнджа на страшную правду — но не смогла.       — Он… он…       — Сильнее меня? — глухо уточнил Снейп.       — Нет, но… э-э-э…       — Как лестно, — с жестким смешком ответил Снейп. — Собственная жена считает меня слабым и недостойным.       Маргарет села и развернулась, чтобы смотреть на него в полутьме.       — Это не так, Сев. Просто… ты сам говорил о доверии. Ты можешь просто поверить, что… что тебе нельзя с ним сражаться?       — А ты не могла довериться мне? — отбил Снейп, смотря мимо. — Я обещал тебе, что постараюсь избежать с ним прямого столкновения. Я дал тебе слово, Марго. Если бы я сам отказался, меня бы поняли. Но ты…       — Опозорила тебя? — воскликнула она. — Это ты хочешь сказать?       — Нет, но…       — Ты бы не отказался! Не отказался!       …Потому что у тебя этот шарик, якобы великий артефакт, а на деле просто игрушка, которая заставляет тебя верить в свою неуязвимость.       — Хотя бы признай это, — говорила Маргарет. — Ты знаешь не хуже меня.       — Хорошо. — Снейп тоже сел. Он был рассержен. — Я бы принял его вызов. Довольна? Да, я хотел нарушить данное тебе слово. Ты довольна?       — Вот поэтому я и влезла. Ты бы погубил себя. Я не хочу остаться вдовой в неполные 19 лет.       Снейп порывисто наклонился и впился ногтями в стальную маску.       — Я стал посмешищем. — Он не говорил, а выплевывал эти слова. — Ты бы знала, что пишут обо мне Пожиратели в магической сети… Трус! Спрятался за юбкой жены! Ничтожество! Это унизительно, это… Как в Хогвартсе, как везде! Надо мной всегда смеются!       — Сев, я…       — Что? Что — Сев?.. Я даже не смог принять вызов — я, законный наследник! Ничтожество! Испугался Лестрейнджа… Я не могу смотреть в глаза даже тем, кто до сих пор на моей стороне. Мне стыдно. Я недостоин их поддержки. Все, кто называли меня ничтожеством, — они правы! Полностью правы!       — Тогда почему ты не согласился? — прошептала Маргарет. — Ты мог оттолкнуть меня в сторону и согласиться на вызов.       — Прекрати! — выпалил Снейп. Его затрясло. — Ты знаешь ответ! Тебе что, нравится… ты получаешь наслаждение… когда вспоминаешь, что я предпочел тебя? Ты гордишься тем, что я позволил растоптать собственную гордость? Я отказался от своего достоинства, потому что ты — ты испугалась за меня! Я знал, что выиграю! Я знал, что убью его! Но ты, ты… ты умоляла меня! Да, я променял свою честь, свое достоинство — на испуганную женщину!       В этот раз Снейп не оттолкнул ее. Маргарет заставила его склонить голову на ее колени, а затем наклонилась и прижалась губами к его маске — там, где за сталью были его губы.       — Сев, прости меня. Я пыталась спасти тебя… мне так жаль, но я должна была…       — Я не виню тебя. Я виню себя! У меня не получается… я не могу винить тебя. Не могу! Не могу! Только как ты будешь уважать меня после этого? Как можно уважать и любить такое ничтожество?       — Ты не ничтожество. — Она целовала его выбившиеся из-за маски волосы. — Ты — мой муж. Мой Сев. Мне так больно за тебя…       Слова вырывались сами собой:       — Ударь меня, если тебе станет легче. Делай, что хочешь, со мной. Сделай мне больно, чтобы я поняла, как больно тебе. Ударь меня. Делай, что хочешь.       — Да что ты такое говоришь?..       Она уловила его движение — Снейп снял маску и отбросил ее на пол. Он слегка надавил на ее затылок, и Маргарет с уколом в сердце послушалась и наклонилась к его губам.       — Сев, я умру без тебя. Не уходи, умоляю. Я умру без тебя. У меня ничего не осталось, кроме тебя. Умоляю, не уходи.       — Я не уйду. Никогда.       На губах Снейпа были слезы — возможно, ее. Он сжимал ее волосы и притягивал к себе все ближе и ближе, желая насытиться этим долгим поцелуем.       Уложив ее голову на подушку, он прошептал в ее шею:       — Хочешь? Точно?       — Да.       — У меня нет противозачаточного зелья.       — Ничего. — Она тихо рассмеялась в его губы.       — Точно хочешь?       — Да. Я хочу тебя, Сев. Ты же сам знаешь.       Позже она засыпала, обняв его ногами. Снейп лежал, зарывшись в ее волосы, и неспешно поглаживал ее обнаженный живот.       — Я точно не… — еле слышно прошептал он.       «Я точно не ничтожество»?       — Нет. — ответила Маргарет. — Ты — хороший, сильный, умный Сев. Мы убьем всех, кто посмеет сказать о тебе плохо.       Он хрипло, с удовольствием рассмеялся.       — И ты — моя смелая, хитрая, великолепная Марго. Мы убьем всех, кто скажет, что ты не заслуживаешь быть Миледи.       Она тоже засмеялась и уткнулась носом в его длинные пряди.