Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Маргарет в ужасе оглянулась. «Думала, я об этом не узнаю?» Голос Снейпа был так близко, словно он стоял в сантиметре от нее. Рука, в которой лежал артефакт, опустилась — и шарик упал на пол и покатился. Это было не важно. Но Снейп? Снейп?..       В ванной комнате его не было. Маргарет озиралась, в панике пытаясь понять — как он узнал? как он узнал? Но тут, из пустоты, заговорила Вайолет Долохова:       — Вы не так меня поняли, мой Повелитель.       Спальня!..       Маргарет метнулась к двери и распахнула ее. Снейп быстро взглянул на нее. Он стоял в центре комнаты, направив палочку в грудь жене Долохова. Та, воспользовавшись заминкой, выхватила свою палочку, но Снейп невербально послал в нее заклинание. Вайолет взвизгнула и рухнула на колени.       Другая дверь ударилась об стену, и в спальню влетел Долохов, взъерошенный и в пижаме.       — Сев… Что тут творится? — выпалил он.       — На вот, полюбуйся. — Снейп слегка пнул Вайолет, и та упала на бок. — Твоя беспечность, верно?       — Я… Сев… мой Повелитель… — шокированный, зашептал Долохов. — Я… я не знал. Клянусь тебе, Сев, я не знал.       — Я знаю. Тебе я доверяю. Но вот это…       Долохов шмыгнул носом, собираясь с силами, а потом опустился к жене, что плакала, прижав колени к животу. Он больно затряс ее за плечи.       — Как ты могла? Как?..       — Боюсь, это не она, — сухо сказал Снейп. — Но сейчас мы все выясним. В допросную ее, Антонин.       Тот не колебался ни секунды: магией заставил плачущую Вайолет встать и вывел ее из комнаты. Снейп оглянулся в поисках своей мантии.       — Марго, а…       — Вот, — еле слышно ответила она и протянула мантию. — Я ее брала, чтобы…       — Чтобы — что?       У нее словно язык прилип к небу. Маргарет сглотнула, в голове бились мысли, но губы не слушались. Снейп сузил глаза и окинул ее взглядом с ног до головы. Он хотел проникнуть в ее разум, но был слишком взволнован, чтобы сосредоточиться.       — Прости, Марго, но мне нужно это сделать.       — Что?..       Снейп не взял мантию — она положила ее на постель. Он стал рыться в нижнем ящике рабочего стола, а потом показал ей пузырек с мутным желтым зельем.       — Что это? — тихо спросила Маргарет.       — Зелье покажет твое настоящее обличье, — ответил Снейп. — Будет больно — предупреждаю. Садись на кровать и открой рот.       — Ты думаешь, что я — это не я?.. Да я могла бы убить тебя во сне, если бы хотела.       — Все сложнее, чем ты думаешь. — Снейп встал близ нее. — Не думай сейчас, Марго. Просто дай мне убедиться.       Деваться было некуда. Она не хотела ему сопротивляться. Сжавшись в ожидании боли, Маргарет все же наклонила голову и приоткрыла рот, чтобы Снейп мог влить в нее зелье. На язык упало несколько обжигающих капель. Ноги у нее задрожали, по спине прошла судорога. Снейп быстро обнял ее голову и прижал к своему животу, зашептал что-то нежное, успокаивающее. Она впилась зубами в его кожу, чтобы не закричать.       Через минуту судороги прекратились.       — Прости меня, — тихо сказал Снейп и отпустил ее. — Я должен был проверить и…       Он взял свою мантию, повертел ее… и, обнаружив, что Маргарет разрезала нужный шов, с внезапным страхом уставился на нее.       — Марго, а что… ты взяла… это?       — Что? — только и смогла ответить она.       — Ну… тут был… — На Снейпе тоже было заклинание, и он безуспешно пытался его обойти. — Тут был… мой талисман. Стальной шарик. Зачем ты его взяла?       — Я его не…       — Не нужно мне лгать, Марго. Что ты о нем знаешь?       Поняв, что она тоже скована тем же заклинанием, что мучает его, Снейп опешил.       — Я… я не… — Маргарет откашлялась. — Это… там, ванная…       — Ванная? Что ты с ним сделала?       — Ничего! Там… я не знаю, как сказать…       Дверь снова распахнулась, и в комнату протиснулась голова Долохова.       — Ну что там? — крикнул Снейп.       — Простите, что вмешиваюсь, но Грюм прибыл через камин. У него новости с войны.       — Они уже напали на Берлин? — спросила Маргарет.       — Я не знаю…       — Тони, смотри за своей якобы женой, — велел Снейп. — Я пошел к Грюму. Не делай с ней ничего, ясно?       — Я думал, она мне уже не жена, — начал Долохов. — Ты обещал нас вчера…       — О, хорошо, не жена! Хорошо…       Снейп набросил мантию поверх пижамы и, ругаясь сквозь зубы, поспешил на первый этаж — в гостиную к Грюму. Маргарет, желая узнать, что случилось, побежала за ним.       Грюм не сидел в гостиной, а разгуливал по главному холлу, который в этот ночной час был пуст. Как хозяин, он закурил сигарету и стряхивал пепел в камин.       — Аластор… — окликнула его первой Маргарет.       — А, Фокс. — Грюм был хмурым и злым. — Неплохо устроилась, я так посмотрю. Нравится чувствовать себя хозяйкой?       — Повежливее, — вмешался Снейп.       — Три часа ночи, — ответил Грюм. — Сейчас не время для вежливости.       Снейп раздраженно кивнул в сторону гостиной. Гость неприязненно поморщился, но все же пошел за хозяином.       Когда они вошли в гостиную, Маргарет поняла, почему Грюм не хотел ждать в ней — в кресле, в дальнем углу, скрестив на груди руки, сидела Элис, в прошлом Дигори. Когда-то — задолго до того, как он лично выгнал Элис из корпуса авроров — Грюм носил ей цветы и намекал на свидания, а теперь даже смотреть на нее спокойно не мог.       — Привет, — буркнула Элис и отвернулась.       — Что за новости посреди ночи? — спросил Снейп, облокотившись на спинку дивана.       Грюм не сел, а встал спиной к Элис.       — Пожиратели Лестрейнджа напали раньше срока. Германские авроры смогли отбиться, но это ненадолго.       — То есть Министерство точно захватят? — спросила Маргарет.       — Нет, не точно, — резко ответил Грюм. — Германское Министерство переезжает в Мюнхен, чтобы не допустить боев на территории Берлина. Возможно, получится избежать вступления в войну советского Министерства.       — Как это должно помешать Лестрейнджу? — мрачно спросил Снейп. — Или германское Министерство не в курсе, что ехать от Берлина до Мюнхена несколько часов?       — Министерство ослабило купол, запрещающий трансгрессию, — пояснил Грюм. — На территории Германии теперь нельзя трансгрессировать только тем, у кого есть Черная метка. Фокс, например, может.       Без слов Маргарет закатала рукав домашнего халата и продемонстрировала Грюму татуировку. Он скривился, будто ему показали живую змею.       — В общем, Германия запросила помощи у Сопротивления, МАКУСА и европейских Министерств.       — Неужели Европа додумается наконец-то объединиться против Пожирателей? — с едким сарказмом спросил Снейп. — И что же, итальянские, испанские и прочие авроры поедут бить Пожирателей в Мюнхен?       — Ваш сарказм отвратителен, — заметил Грюм, но улыбка застыла в уголках его губ.       — Возможно. Но он лишь подчеркивает, что европейский принцип «каждый сам по себе» существовал слишком долго.       — Это пустые разговоры, — вмешалась Маргарет. — Ты же пришел сюда не за тем, чтобы говорить об «объединении Европы». Лично от нас что-то требуется?       — Да. — Теперь Грюм не скрывал, что улыбается. — Так как вы находитесь на территории уже официально воюющей Германии, Министерство требует от вас занять сторону.       — Они что, хотят, чтобы мы сражались против своих же, на стороне Министерства? — с иронией спросил Снейп.       — Да.       Снейп подавил смех.       — Достаточно предсказуемо с их стороны.       — Это серьезно, — грубо ответил Грюм. — Несколько сотен Пожирателей, если не больше, засели в тылу у германского Министерства и в любой момент могут перейти на сторону Лестрейнджа. Подумайте, как вы выглядите со стороны.       — Это предупреждение? — уточнила Маргарет.       — Нет, Фокс. Это ультиматум. Либо вы выступаете заодно с Сопротивлением…       — Или что? — перебил Снейп.       — Либо Сопротивление совместно с германским Министерством объявляет вас военными преступниками наравне с Пожирателями Лестрейнджа, — ответил Грюм. — В этом случае вас будут преследовать и убивать авроры и члены Сопротивления. Так ясно?       — Мы так не договаривались, — напомнил Снейп.       — Да, не договаривались. А договаривались мы о том, что новой войны не будет. Вы обещали остановить Пожирателей и начать переговоры. А сейчас что мы видим? Пожиратели нападают на магический Берлин. И не надо мне говорить, что это не ваш приказ. Я, Грюм, знаю! Но если вы, Снейп, не способны остановить армию Пожирателей, объявив себя при этом наследником Волан-де-Морта, то это ваши проблемы. Не мои! И не проблемы Сопротивления! Остановите войну, как обещали! И тогда мы с вами будем разговаривать! А пока…       Грюм ждал ответа, но Снейп махнул рукой, показывая, что больше не желает разговаривать. Бурча что-то себе под нос, Грюм пошел из гостиной. Он собирался воспользоваться камином для перемещения.       — Аластор… — тихо позвала его Элис.       Она встала и сделала к нему нерешительный шаг. Но Грюм уже вышел в главный холл. Элис выскочила за ним.       — Аластор…       — Чего тебе, Элис?       Маргарет подошла к Снейпу и зашептала ему:       — Мы не можем допустить этого — сражений с Сопротивлением. Тогда наши люди уйдут к Лестрейнджам, там они будут в большей безопасности.       — Я знаю, Марго.       За дверью Элис просила у Грюма прощения.       — Если мы будем убивать членов Сопротивления и авроров… даже в рамках обороны… после этого любые переговоры будут провальными, — шептала Маргарет.       — Марго, я знаю. Я с тобой согласен. Но…       Элис заплакала. Было слышно, что Грюм отвесил ей пощечину. Маргарет бросилась в главный холл, чтобы высказать ему все, что о нем думает, но Грюм уже ретировался через камин. Только Элис стояла посреди холла, плача от обиды и прижимая руку к горящей щеке.

═━┈┈━═

      Долохов бросился к ним со словами:       — Это не Вайолет. Это та девчонка… та, что была с Эйвери.       На полу допросной, на коленях стояла Эвелин Кларк — возлюбленная Эйвери, из-за которой он перешел на сторону Лестрейнджей. Эвелин не взглянула на вошедших. Голова ее была опущена, темные волосы заслонили красивое лицо, руки были сложены в молитве, а губы шептали что-то о Боге.       — Это ты… — вырвалось у Маргарет.       Снейп отстранил ее в сторону и встал напротив преклонившей колени Эвелин. Та заметила его, но головы не подняла.       — У нее защита от сыворотки правды, — зашептал ему Долохов. — Я уже пробовал…       — Все равно. — Снейп отмахнулся. — Она заговорит. Я знаю способы получше. С девчонкой мы справимся быстро. Антонин?..       — Да?       — Уведи Маргарет.       — Нет, я останусь, — ответила та. — Я не буду мешать.       Эвелин Кларк на мгновение подняла голову, и Маргарет увидела в ее глазах непокорность и презрение лично к ней, жене Снейпа. Маргарет отступила к стене. Она вспомнила, что в похожих комнатах ее допрашивали саму — и как эти допросы были отвратительны. Но злость на Эвелин, что увела от них Эйвери и заставила его служить Лестрейнджам, была сильнее.       Не переживай, Марго, ты достаточно видела крови и смертей. Ты знаешь больше, чем эта Эвелин, что столько месяцев пряталась за спиной своего возлюбленного Эйвери.       Долохов захлопнул тяжелую дверь и встал спиной к ней. Снейп же наклонился и поднес кончик палочки к горлу Эвелин.       — Смотри на меня.       Эвелин, что только что шептала молитву, замолчала.       — Я сказал — смотри на меня.       Она скривилась, а потом сплюнула ему под ноги. Снейп в омерзении отшатнулся.       — Антонин! Держи ее голову!       Долохов подлетел и схватил Эвелин за волосы, заставляя смотреть на Снейпа. Та хотела плюнуть в него, но не сумела — подавилась своей слюной. Снейп прижал палочку ко лбу Эвелин, и она зажмурилась, заплакала, забилась в руках Долохова.       — Так лучше? — спросил Снейп, отводя палочку. — Мигрень — не самое приятное, что можно испытать, да?       Эвелин дернулась, но Долохов одной рукой сжал ее горло, а на вторую намотал ее длинные волосы.       — И что ты сделала с настоящей Вайолет? — спросил Снейп.       — Я…       — Не заставляй меня причинять тебе боль.       Заливаясь слезами, испачкавшись в собственной слюне, Эвелин начала молиться.       — Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum, adveniat regnum tuum…       Устало вздохнув, Снейп опять поднес палочку к ее лбу. И снова Эвелин забилась от невыносимой боли в голове. Время от времени Снейп останавливал эту пытку, но, кроме молитв, Эвелин ничего не говорила.       — Мы можем играть в это часами, — утомленно сообщил Снейп. — У нас полно времени. Это не вопрос воли.       Она заплакала в свои ладони.       — П-пустите…       — Отпусти, Антонин.       Тот послушался и отошел к стене. Эвелин обняла себя руками и спряталась за волосами.       — Ну, что? — спросил Снейп. — Хочешь поговорить?       — Вы… вы… Антихрист.       — Неужели? — усмехнулся он. — Я? Или Лестрейндж, который послал тебя ко мне? Это не я начинаю войны. Смотри на меня!       Но она только ниже склонила голову.       — Что с настоящей Вайолет? Отвечай. Иначе мы поговорим иначе.       — Она… она… — Эвелин сдалась. — Мы с ней… поменялись… там, за воротами.       — А, Антонин отпускал ее за ворота? Как интересно. Да, Антонин?       Долохов виновато кусал губы и молчал.       — И что, Антонин даже не следил за своей женой? — спрашивал Снейп. — Она там что, разгуливала?       — Тони мне говорил, — решилась сказать Маргарет. — Это был единственный раз. И он был с ней… но его отвлекли. Наверное, в этот момент и… они и поменялись.       — Замечательно… — со странной злобой ответил Снейп. — Я так посмотрю, у вас с Антонином есть секреты от меня. Может, есть еще что-то, что я не знаю?       Конечно же, он намекал на этот артефакт, «дашурию». Маргарет вспомнила, что они со Снейпом еще не поговорили о нем, — и ее бросило в жар. Снейп заметил, что она залилась краской, и переглянулся с Долоховым. Тот выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю.       — Потом решим, — жестко сказал Снейп. — Но ты, Антонин… Я бы сказал, что это халатность, если бы ты честно сказал мне. Мне — а не моей жене, которая решила тебя покрывать по старой памяти. Мы на войне. Это не увеселительная прогулка.       — Мой Повелитель, — забормотал Долохов, — я раскаиваюсь. Сев, я честно… я не хотел, клянусь.       Снейп жестом велел ему замолчать и наклонился к Эвелин. Та потирала ноги, что болели от долгого стояния на коленях.       — Вот что, мисс Кларк… или миссис Эйвери, мне все равно… я не хочу тратить свое время на тебя. Мы решим все быстро. Лестрейндж, похоже, учил тебя ставить защиту от легилименции… Ты думаешь, я буду пробивать ее? Нет, ты заговоришь по своей воле.       Она свела вместе руки и зашептала:       — Domine Iesu, dimitte nobis debita nostra, salva nos ab igne inferiori, perduc in caelum omnes animas, praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent. Amen.       — Сними с нее одежду, — велел Снейп Долохову. — Чтобы она видела, что я делаю.       Долохов немедленно послушался. Эвелин с видом мученицы подчинялась. Ее домашняя черная мантия была брошена на пол, и Эвелин осталась в белой нижней сорочке.       — Я буду задавать тебе вопросы о Лестрейнджах и их приближенных, — проговорил Снейп. Лицо его исказилось от злобы. — Если ты будешь молчать или пытаться меня обмануть, я буду отрезать у тебя части тела. Тебе это не понравится. Я могу превратить последние часы твоей жизни в ад.       Эвелин вдруг оттолкнулась от пола, попыталась встать, но Долохов легко ее поймал и бросил обратно. Она упала вперед, на ботинки Снейпа.       — Где сейчас Эйвери? Это он послал тебя? Он тобой воспользовался, чтобы выслужиться перед Лестрейнджем?       — Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae… Ты — Антихрист. Я ничего не скажу тебе, Антихрист.       Она завизжала от ослепительной боли. Кровь мощным потоком хлынула на пол, ботинки и мантию Снейпа. Заклинанием он отрубил у нее левую руку по локоть. Конечность Снейп пнул носком ботинка, и она отлетела к стене. Долохов отпрянул и вытер с лица кровь. Лицо его исказилось от омерзения. Снейп же был абсолютно спокоен.       Зачем же она, Маргарет, на это смотрит?..       Она зажала уши руками — настолько жутко кричала Эвелин. Маргарет не ожидала, что ее что-то еще может шокировать, но у Снейпа, мучающего пленницу с таким хладнокровием, это удалось.       Крики вдруг прекратились. Другим заклинанием Снейп прижег рану Эвелин, и кровь течь перестала. Она лежала, свернувшись клубочком и шепча молитвы обрубку руки.       — В твоих силах прекратить это, — устало сказал Снейп, наклоняясь к Эвелин. — Расскажи мне правду — и мы закончим это. Об Эйвери ты знаешь точно. Давай поговорим о нем. Ну?       — Нет… нет…       — Ты сумасшедшая, если тебе нравится страдать из-за Эйвери и Лестрейнджей. Ты же не убежденный Пожиратель. Так что за проблема?..       — Я…       Снейп ждал.       — Томми… — со слезами позвала Эвелин.       — Эйвери здесь нет, — жестко напомнил Снейп.       — Томми… он спас меня… если я не… если я не… Беллатриса накажет Томми…       — Идиоты, — прошипел Снейп. — А на что вы рассчитывали? Вы оба для Лестрейнджей — расходный материал. Ты думала, вас с Эйвери оставят в покое? После того, как он был моим другом?       — Я…       — В замке есть еще агенты Лестрейнджей? Кто помогал тебе? Фамилии.       Эвелин снова зашептала молитву. Снейп распрямился и злобно сказал:       — Либо мы говорим дальше… или я отрублю вторую руку. Не вынуждай меня.       — Незачем, — вмешался Долохов. Голос у него сел. — Ты можешь проникнуть в ее разум.       Но Снейп уже рассек воздух палочкой. Эвелин вновь страшно закричала. Ее правая рука, снова по локоть, отделилась от тела и упала на пол.       — Хватит! — выпалил Долохов. — Тебе плевать, что она ответит! Да?       — А тебе какое дело? — прижигая новую рану, спросил Снейп.       — Это не допрос. Это месть. Месть за то, что Эйвери ушел! Посмотри на себя! Ты не можешь наказать Эйвери, поэтому отрываешься на его девчонке!       Эвелин кричала. Снейп заклинанием заставил ее замолчать. В допросной установилась жуткая тишина.       — Неужели в Долохове взыграло милосердие? — со злой иронией спросил Снейп. — Раньше ты не сомневался, разрывая органы своим жертвам на поле боя. Ты не боялся применять Круциатус к задержанным. А сейчас что? Что за неуместный приступ эмпатии?       Долохов покосился на Маргарет, что стояла у стены, отвернув от них лицо.       — Ясно, — перехватив его взгляд, ответил Снейп. — Но правда в том, что она не имеет права бояться насилия… если решила пойти до конца.       Маргарет оглянулась через плечо, когда полыхнуло новое заклятие. Отрезанная голова Эвелин упала на пол и покатилась к ногам Долохова. Обезглавленное тело некогда красивой женщины «смотрело» на Маргарет страшной раной.       — Найди способ отправить голову Эйвери, — сказал Снейп и убрал палочку. — Пусть посмотрит, сколько стоило его предательство.       Маргарет зажала рот рукой и бросилась к двери. Та была тяжелой, но кое-как поддалась. Подавляя рвоту, Маргарет побежала в ванную комнату. За ней никто не пошел.

═━┈┈━═

      Она лежала на диване в гостиной, а близ нее, в креслах, расположились Элис Блэк и Джина Поттер.       — А я всю жизнь считала, что Снейп — псих, — прошептала Элис. — Помнишь, я говорила, Марго? Жестокий псих.       — Но, с другой стороны, что он мог сделать? — отозвалась Джина и пожала плечами. — Эта Кларк — шпионка. На что она рассчитывала? Что ее по головке…       — Все равно, — стояла на своем Элис, — никого нельзя пытать. А, Марго? Ты слышишь?       Та отвернулась. В глубине души она знала — ей все равно, что случилось с Эвелин Кларк. Маргарет и сама бы ее убила, если бы Эвелин рискнула встать на ее пути. Ей стало мерзко от выбранного Снейпом способа, но то скорее было физическое омерзение, а не душевное. Месть Снейпа была ей понятна. Он чувствовал себя преданным и желал расквитаться с Эйвери. Но чтобы так… Она боялась боли. Кровь была отвратительна. Эти крики… и боль… Нет, она терпеть не может причинять боль. А Снейп… похоже, он уже настолько привык, что даже пытки стали для него обычным делом. Ужасно, но такова война. Страшное лицо этой войны…       Но боязно и жутко было от другого — Снейп решил, что она его обманывает. Вместе с Долоховым. «Я так посмотрю, у вас с Антонином есть секреты от меня. Может, есть еще что-то, что я не знаю?» Маргарет знала — ей Снейп не причинит боли. Но было страшно, что он перестанет ей доверять. Стоило все же рассказать ему о том, что Антонин выпускал свою жену за ворота. И зачем она согласилась промолчать? Знала же, что, так или иначе, Снейп узнает. Он не применяет легилименцию к близким, но…       Услышав, как открывается дверь, она села. Джина и Элис вскочили на ноги.       — Приятного вечера. — Снейп кивнул гостям. — Дверь — там.       — Очень любезно, — усмехнулась Джина.       — Да. Я же не говорю вам выйти в окно.       Джина вышла, фыркая от смеха. За ней шла Элис, что-то недовольно бурча себе под нос.       — П-привет, — прошептала Маргарет, когда Снейп замкнул дверь и наложил заглушающие чары.       — Привет.       Он проверил камин — чтобы хорошо топил.       — Сев, я…       — Сильно испугалась? — спросил он тихо.       — Нет, но…       — Мерзко было?       — М-м-м… ага.       Снейп хотел приблизиться к ней, но колебался. Маргарет решила заговорить первой.       — Сев, прости, что я не сказала… о Долохове и его жене.       — А почему ты не сказала?       — Ну, он просил меня не говорить, — объяснила она. — Наверное, думал, что ты его накажешь.       — Накажу? — усмехнулся он. — Его? Долохов что, идиот? Как я его должен наказать? Сказать, что он — собственно, идиот?       — Он… может, он думал, что ты разочаруешься в нем.       — Действительно, — пробурчал Снейп, — учитывая, что он допустил шпиона к нам. Восхитительная халатность! Может, у вас еще есть секреты? Может, Долохов ночами отправляется на поиски новых женщин, а я не знаю? Что же, отлично, ближайшие сутки он будет искать возможного второго шпиона в нашем доме.       — Сев, но он…       — Не защищай его. Это не поможет.       Маргарет слезла с дивана и приблизилась к Снейпу. Он не отступал и позволил положить руки ему на плечи.       — Сев, ты же не думаешь, что… мы с Тони…       — А что я должен думать?       — Ну, Сев…       — Марго, я тебе полностью доверяю.       Она улыбнулась сквозь силу.       — Что, не хочешь даже посмотреть мои воспоминания? А то мало ли…       — Незачем, — ответил Снейп. — Но меня удручает, что Долохов здесь по одной причине — потому что хочет защитить тебя. Возможно, от меня?       — Это не так, — возразила Маргарет. — Тони — наш общий друг. Он любит тебя, Сев. Он бы всегда пошел за тобой.       — Какая же ты наивная! Долохов заботится о моей жизни и безопасности по одной причине — чтобы тебе не было из-за меня больно. Если бы ты разлюбила меня, прошла бы и «любовь» Долохова ко мне. Он будет защищать нас обоих, чтобы ты — ты, Марго, была счастлива. Остальное его не заботит. Думаю, он бы давно бросил меня и Лестрейнджа и уехал бы в Новую Зеландию — разводить своих любимых пони. Он остается Пожирателем из-за тебя.       Снейп вдруг задумался:       — Надо переименовать нас из Пожирателей в Вальпургиевых рыцарей. Чтобы нас не путали с армией Лестрейнджа. Как думаешь?       — Я думаю, — ответила Маргарет, — что ты больше не веришь в дружбу.       — Да, не верю, — согласился Снейп. — Ни одна дружба не выдержит испытания идеологией, деньгами и любовью.       — Эйвери… — прошептала Маргарет.       — И не только. Мы прошли слишком многое, чтобы остаться друзьями.       Признавать это было больно. Маргарет прижалась к его груди, ища утешения и безопасности. Какая разница, что несколько часов назад Снейп отрывал конечности этой Эвелин? Мир жесток. Мир изломан. И они — тоже. Не станет же она любить Снейпа меньше из-за его… жестокости? мстительности?       Он поцеловал ее, и она ответила ему. Сегодня его ласки были быстрыми, нервными, он не просил, а требовал, желая скрыть свою неуверенность. Маргарет чувствовала, что Снейп, на самом деле, не может признаться самому себе: он боится, что его разлюбят, что Долохов окажется лучше для нее. Тайный страх в нем подпитывал желание обладать ею сейчас, любым способом, в любом месте.       — Сев… — зашептала она в его губы. — Я люблю тебя. Мне больше никто не нужен.       Он не ответил, а поцеловал ее снова — сильнее и глубже.       Чувство, что Снейп вызывал в ней, несмотря на тяжесть положения, было нежным на грани с болезненностью. Она любила его так, что было теперь все равно — пусть бы он уничтожил весь мир… а она осталась бы с ним на тлеющих обломках. Он двигался резко, рвано, даже не пытаясь сдерживаться и желая скорее утолить сладкую потребность обоих. В чувственном экстазе она шептала его имя — и слышала, как он шепчет ей в ответ сквозь собственные стоны: «Моя хорошая, так хочу тебя, только моя…»       После, как очнувшись ото сна, Снейп сел на диване и тревожно спросил:       — Марго, а что с… моим талисманом?       Она тоже села.       — Сев, я… я не знаю, как сказать…       — Можешь не пытаться. — Он произнес это с пониманием. — Это не сработает. Я несколько раз пытался снять это заклятие — не получается. Просто… скажи, как мне его найти.       Можно было сказать, что она выбросила его. Снейп смирится с тем, что потерял артефакт, и перестанет верить в свою неуязвимость. Но…       — В… в ванной, — прошептала Маргарет.       — Спасибо.       Снейп ласково поцеловал ее в лоб и вышел в ванную.       В дверь настойчиво постучали.       — Да кто там? — крикнула Маргарет.       Пришлось снять заглушающее заклинание, чтобы ее услышали.       — Миссис, — громко ответил Вилли Мальсибер, — явились представители германского Министерства. Они требуют немедленно принять их.