Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Цисси сочла ее план абсолютно безумным.       — Ты сошла с ума, — прошипела она и испуганно посмотрела по сторонам.       Близ них никого не было, только в соседней комнате Долохов пытался оживить давно засохшее растение.       — Пока ты не объяснишь, зачем это тебе, я отказываюсь… — добавила Нарцисса.       — Но я не могу тебе объяснить, — отчаянно возразила Маргарет.       — А? Получается, ты мне не доверяешь?       Долохов все же сунул голову в гостиную и с любопытным выражением спросил:       — Кто тут кому не доверяет?       — Да никто, — с досадой ответила Маргарет. — Тони, это женский разговор.       — Ой, словно я ничего о женщинах не знаю, детка.       Дверь за ним, однако, захлопнулась, и Маргарет поспешила наложить заглушающее заклинание.       — Цисси, это… вопрос жизни и смерти. Хочешь, я… хочешь, я встану на колени?       — Ну нет, — возмутилась та. — Этого я не хочу. Но… Что скажет Люциус, если поймет? А если кто-то догадается? Если ты погибнешь в теле Пушистика, ты умрешь и тут, в своем теле. И, честно скажу, Пушистика моего мне жалко.       — Ну, Цисси… — Маргарет бросилась ей на шею. — Цисси, умоляю. Я позже тебе расскажу, клянусь. Я бы и сейчас рассказала, если бы это было в моей власти… Я должна попасть в дом Лестрейнджей. Должна!       Чувствуя, что Цисси слабеет, она усилила напор. На миссис Малфой полился новый поток уговоров. Та молчала, сцепив зубы, сомневаясь в безопасности плана Маргарет, но потом, минут пять спустя, все же сдалась.       — Но с Долоховым я объясняться не собираюсь, — заявила Нарцисса и покосилась на закрытую дверь. Щеки ее слегка заалели.       — И не нужно. Клянусь, Цисси, я сама справлюсь.       Цисси пробурчала что-то себе под нос, возможно, уже пожалев, что все-таки согласилась.       Составляя «гениальный» план по проникновению в поместье Лестрейнджей, Маргарет избегала наиболее щекотливого вопроса: а как объясниться с Долоховым? Он, в отличие от Снейпа, не был болен и без сознания. Что он подумает, когда она, Маргарет, решит спрятаться ото всех на трое суток? Со слов Цисси она знала, что ее тело будет пребывать в подобии летаргического сна. Обнаружив, что она не просыпается, Долохов испугается, позовет врача, возможно, призовет кого-то из специалистов по темной магии. А если он догадается, что «виновата» Нарцисса?       Поразмыслив несколько часов, Маргарет решила, что лучше всего написать ему пространное письмо — чем длиннее, тем лучше. Солгать, что у нее нашли серьезную болезнь? Нет, ни за что. Но как же?.. Думай, Маргарет, думай! Несколько вариантов были порваны и отправлены в корзину. Наконец, измучив себя окончательно, Маргарет захотела честно с ним поговорить.       — Тони, — окликнула она его, спустившись в кухню.       Долохов крутился на стуле, наблюдая, как нож самостоятельно нарезает овощи на рататуй. Джина пыталась избавиться от жирных пятен на обоях и попутно бросала на Долохова насмешливые взгляды.       — Тони, я…       — А, детка-Миледи, — ответил он с улыбкой. — Пришла с инспекцией? Смотри, я учусь бытовым заклинаниям. Джина, моя прелесть, столько умеет…       — Не называй меня прелестью! — возмутилась та, но уголки ее губ дернулись.       — Да, лекарство Севу я дам через полчаса, — добавил Долохов. — Я за этим слежу, не переживай. Как он, больше не приходил в себя?       — Нет…       Она облокотилась на кое-как отмытую, обшарпанную тумбу. Джина бросила ей кухонное полотенце, чтобы Маргарет протерла для себя стул.       — Сколько ни убирай, а вопреки всему грязно, — пожаловалась Джина. — Чувствую, наложил кто-то проклятие на дом Снейпа… Да и он тот еще грязнуля!       — Чистокровные не умеют убираться, — ответил Долохов. — Уборка порочит нас.       — А готовить — тоже порок? А как же ты?       — Я люблю быть порочным, прелесть.       Слушая их ироничную пикировку, Маргарет безуспешно искала слова, чтобы честно рассказать Долохову, что она задумала. Но слова не шли. Что же сказать? Что же…       — Я убиралась на втором этаже, — тем временем начала Джина, — и нашла старый магловский проигрыватель. Патефон, что ли?.. Можно я возьму его себе? Я нашла пластинку с «Реквиемом» Моцарта. Я очень люблю «Лакримозу».       — Тони, — внезапно выпалила Маргарет, — мне нужно уехать на три дня.       Долохов и Джина шокировано уставились на нее. Нож, которым Долохов управлял, со звоном упал на пол.       — Э-э-э, детка, — неуверенно протянул он, — ты хочешь… уехать? Куда?       — Я не могу тебе сказать, — ответила она, не желая подставлять Нарциссу.       — Чего? — возмутилась Джина. — Ты собираешься нас бросить? Тут?       — Что? Нет!       — Да ну? А что это такое, по-твоему?       — Эй, прелесть, мисс Поттер, полегче, — вмешался Долохов. — Дай ей сказать, а? Ты чего сразу бросаешься?       — Это на три дня, — быстро сказала Маргарет. — Или на четыре… Это важно. Это очень важно!       — Настолько, что ты не можешь сказать, куда ты едешь? — с подозрением спросил Долохов.       Это отношение к ней — что за нелепые сомнения и обвинения? — заставило Маргарет вспылить:       — Ну знаешь, если бы я могла, я бы сказала. Это нужно для дела! Ты что, думаешь, я гулять поеду? Да? У меня муж может умереть — а я поеду веселиться? Или что?       — Давай я поеду с тобой, — настаивал Долохов. — Или возьми с собой Вилли Мальсибера, он завтра явится. Снейп прибьет меня, если узнает, что я отпустил тебя в одиночестве.       — Да никого Снейп уже не прибьет, если я не…       Язык словно прилип к небу. Маргарет сглотнула.       — Она нам не доверяет, — заявила Джина. — Не понимаешь, Антонин? Она думает, мы разболтаем все. Да, Марго? Скажи прямо! Ненавижу ложь!       — Если бы я вам не доверяла, — сухо ответила та, — я бы не оставила с вами своего больного мужа.       — Будто у тебя есть выбор, — фыркнула Джина.       Жестом Долохов попросил ее замолчать. Джина скривилась, но послушалась и отвернулась к стене — притворилась, что чистит обои. Долохов по-прежнему с подозрением рассматривал Маргарет, а ей хотелось сбежать от него — отчего-то стало страшно.       — Я… — Она снова сглотнула. — Пойду собираться. Чем быстрее я… тем быстрее вернусь.       Маргарет поспешила из кухни. За ее спиной застучал нож, нарезая новую порцию овощей.       В спальне она присела на кровать и сжала пальцами виски. В нескольких сантиметрах от нее болезненно, с хрипами дышал Снейп. В ней проснулся страх за себя, но затем, стоило ей взглянуть на Снейпа, он уполз в тайный уголок разума. Сколько Снейп уже без сознания? Врач сказал, что восстановление началось, но шансов выжить у него меньше, чем умереть. Нет, не может она притворяться, что ничего не в силах сделать. Она вырвет настоящий артефакт у Лестрейнджа! Лучше погибнуть, пытаясь спасти Снейпа, чем сидеть близ его постели и бессмысленно молиться.       Она встала, достала из-под кровати свою вечную бездонную сумку, а потом, как спохватившись, наклонилась к Снейпу. Стало страшно — ей часто было страшно наклоняться к нему. Маргарет прислушивалась с сильно бьющимся сердцем — Снейп дышал. Он жив… он дышит. Она положила руку на его мучительно горячий лоб. Сколько там сказал врач? Почти 40. Тело борется. Еще борется. А она, она — не может испугаться и отступить.       — Я вернусь, Сев. Честное слово. Я вернусь. Просто мы на войне…       Ей вспомнились его слова: «Кроме "не хочу", есть еще другое — "надо"» — «Я знаю, но не могу сейчас сказать. Пожалуйста, Марго, поверь мне. Я не хочу никому причинять боль» — «Настолько, что ты не можешь сказать, куда ты едешь?» — «Она нам не доверяет. Не понимаешь, Антонин?» — «Я прошу тебя поверить, что все, что я делаю… я делаю… потому что так надо. Я не могу сказать больше». Теперь она поняла, каково было Снейпу — скрывать от нее правду.

ᓚᘏᗢ ✧ ˚ ✧ ᓚᘏᗢ

      От ворот дома Эйлин Принц она трансгрессировала к воротам Малфоев. Близ них стоял Добби, закутанный в то самое полотенце, которое ему много месяцев как отдала сама Маргарет.       Налетев на него, Маргарет от неожиданности воскликнула:       — Добби, черт!       — Ах, мисс Маргарет, — испуганно залепетал домовик, — умоляю, простите Добби за то…       — Ох, все равно, — отмахнулась она.       — Умоляю, простите Добби, — закричал домовик, решив, что она злится. — Сейчас Добби себя накажет.       — Нет!       Но Добби, более быстрый и ловкий, проскользнул между ее рук, прильнул к воротам и начал биться головой о поручни с воплями:       — Плохой Добби! Плохой! Плохой!       Маргарет резко велела ему остановиться, но домовик не послушался — сейчас он исполнял приказы только Малфоев, своих законных хозяев.       — Боже мой…       Она опасливо заозиралась. Истошные вопли Добби могли привлечь внимание — кто знает, не прячутся ли близ поместья Малфоев Пожиратели?       — Добби! Черт бы тебя побрал!       Маргарет схватила домовика за тонкую ручку и кое-как оттащила от ворот. Добби уставился на нее заплаканными огромными глазами, уши его дрожали от боли.       — Имей совесть, — зачем-то сказала Маргарет, — у меня нет времени выяснять, кто в чем виноват.       — Простите Добби, мисс Маргарет, — залепетал Добби.       — Хорошо. Простила. Перенеси меня к Цисси, умоляю.       Хлопок — и они оказались в темной комнате с зеленым интерьером. Цисси, что качала колыбель, приложила палец к губам и поманила Маргарет к себе. Приблизившись и заглянув в колыбель, та в белоснежной ткани различила ребенка с редкими белесыми волосами. Он спал, слегка приоткрыв крошечный рот.       — Драко, — еле слышно произнесла Маргарет.       Миссис Малфой жестом приказала Добби качать ее ребенка, чтобы он не проснулся, а сама взяла за руку Маргарет и повела ее из детской.       — Заснул, — шепнула Цисси и вытерла лоб. — Как плохо он спит… Чувствует что-то? Люциус раздумывает, не отправить ли Драко в Норвегию.       — Почему в Норвегию?       — А? — переспросила Цисси. — А, сейчас… я приготовила зелье. Сейчас…       В детской заплакал ребенок.       — Я посмотрю за ним, — быстро сказала Маргарет. — Ты принеси зелье. Чем скорее, тем лучше.       Миссис Малфой колебалась, но затем открыла дверь и пустила Маргарет в комнату. Маленький Драко, услышав женские шаги, перестал кричать. Добби, что качал колыбель, виновато съежился, захлопал ушами и залепетал:       — Добби не исполнил приказ, Добби плохой…       — Помолчи, — перебила его Маргарет. — Ты его пугаешь. Дай я… хотя бы попробую…       Добби отошел к стене и стал тихо стучаться в нее лбом. Она уже хотела прикрикнуть на него, но маленький Драко распахнул рот и издал протяжный звук, более похожий на вопль магловской сирены.       — Ох… чего же ты проснулся? — чувствуя себя полной дурой, спросила Маргарет. — А ну спи!.. Спи! Я кому сказала? Спать… Ох…       Ребенок так извивался, что она испугалась. Нормально ли это? А если она что-то не так сделала?       — Эм… давай я тебе спою, — воспользовавшись тем, что Драко устал кричать, начала Маргарет. — Эм… я не знаю колыбельных, но… м-м-м… О, я знаю! Мне это мама в детстве пела! Сейчас… «Не хочу ни любви, ни почестей — опьянительны. Не падка. Даже яблочка мне не хочется соблазнительного с лотка. Что-то цепью за мной волочится, скоро громом начнет греметь. Как мне хочется, как мне хочется потихонечку умереть». Э-э-э…       С чего бы мать пела ей это? Или то была бабушка?..       Вошла Цисси и бросилась к беспокойному сыну.       — Возьми флакон, он в левом кармане, — сказала она Маргарет. — Подожди меня в моей спальне. Помнишь ее?       — Да…       Во флаконе было мутное, похожее на слизь зелье. Опустившись на постель Нарциссы, Маргарет рассматривала его. Руки задрожали от вырвавшегося наружу страха. Она напоминала себе: Цисси несколько раз пользовалась этой магией, но ни с ней, ни с котом ничего плохого не случилось… Но если у нее не получится? Если она навечно останется котом? Нет, невозможно. Невозможно. «Если ты погибнешь в теле Пушистика, ты умрешь и тут, в своем теле».       В нетерпении Маргарет заходила по спальне. Из высокого окна был виден французский лабиринт — и вспомнилось, как она чуть не заблудилась в нем, пытаясь отыскать Снейпа. Ради Снейпа она готова рискнуть.       Цисси открыла дверь со словами:       — Я сомневаюсь, что стоит это делать. Марго…       — Что? — слишком резко ответила та. — Цисси, у меня нет другого выбора. Понимаешь?       — Но… — Цисси не знала, как возразить. — Это опасно и…       — Ты несколько раз становилась своим котом. С тобой ничего…       — Ты неосторожная! — выпалила Нарцисса.       Сказано это было явно против воли. Миссис Малфой закусила губы и отвернулась.       — Марго, я… — Голос ее упал. — Хорошо. Я больше не буду… поступай, как считаешь нужным.       Маргарет сняла туфли и легла на кровать. Откупорила зелье… А если Снейп очнется, позовет ее — а ее нет?.. Даже если Снейп умрет, нужно отнять «дашурию» у Лестрейнджа. Иначе им не победить в этой войне. Нельзя отступать. Слишком много крови было пролито.       Она запрокинула голову и вылила зелье на язык. Последнее, что она услышала, были слова Нарциссы:       — Побереги моего Пушистика, пожалуйста. Он — напоминание о моих маме и папе.

ᓚᘏᗢ ✧ ˚ ✧ ᓚᘏᗢ

      — …Ты закрыл дверь?       — Конечно. Обязательно.       Кто-то резко схватил Маргарет и поднял с кресла. От страха — ее ноги-лапы повисли в воздухе! — она хотела закричать, но получилось только жалобное «мяу».       — О, обожаю его!       Незнакомый мужчина прижал ее к своему плечу и зарылся в ее… шерсть? Как ни странно, это было очень приятно. Животное начало было довольно, и Пушистик против воли Маргарет, заточенной в его теле, завибрировал. Вернее, это ей показалось, что она вибрирует, а сжимающий ее в объятиях мужчина слышал мурчание. Как же это было странно…       — Оставь его уже, — недовольно потребовала Беллатриса. — Ты его больше тискаешь, чем меня.       — О, простите, моя Госпожа.       С высоты человеческого роста Маргарет бросили обратно в кресло. Показалось, что сейчас она влетит лицом в жесткий подлокотник, но лапы грациозно растопырились, и Маргарет приземлилась как ни в чем не бывало.       Какой же большой мир вокруг! Какие огромные люди… И цвета она видит как-то неправильно. Что со зрением у Пушистика?       Беллатриса закончила расчесывать густые волосы и бросила расческу на туалетный столик. Потом достала из ящика пузырек и протянула своему… поклоннику? Или любовнику?       — На, пей. И поскорее, Тоби. У меня осталось меньше часа.       Тоби залпом выпил содержимое пузырька, бросил его у кровати и стал быстро стягивать мантию. Под ней он был полностью обнажен. Маргарет сморщила кошачий нос — пахло от него отвратительно, словно бы воском и растопленным жиром. Но вот тело Тоби стало меняться — из пухлого стало стройным, он вытянулся… Приняв оборотное зелье, он за минуту превратился в Родольфуса Лестрейнджа.       Беллатриса, стоя спиной к нему, через голову сняла черное платье и швырнула его на туалетный столик.       — Ну, — резко сказала она, — чего ты ждешь?       Тоби, принявший облик ее мужа Лестрейнджа, поспешно приблизился и обнял ее со спины. Белла усмехнулась и уставилась на их отражение в зеркале. Она смаковала увиденное. «Родольфус» ласкал ее грудь, прижимая к себе спиной, а Беллатриса выгибалась и кусала губы, наслаждаясь самим фактом, что ее трогает муж.       — Ну, — сказала потом Белла и повернулась, — давай на постель.       — Как прикажешь, моя любовь.       — Я хочу, чтобы ты жестко драл меня, как свою суку.       Чувствуя себя ужасно неловко, Маргарет заозиралась в поисках выхода, но единственная дверь была заперта. Она вынуждена была наблюдать за диким спектаклем Беллатрисы и ее любовника, которого та в пылу страсти называла именем мужа. Жалея, что не может посмеяться вслух, Маргарет отметила в мыслях, что Белла оказалась поистине мощной женщиной. «Родольфус» уже устал, а Беллатриса, хоть и получила несколько оргазмов, продолжала загонять его, твердя:       — Ну же, еще, Роди, я так тебя хочу, любимый, так хочу тебя!       Только бы Северус выжил, подумала Маргарет, он не должен пропустить пикантный рассказ о Беллатрисе и двойнике ее супруга.       Наконец, еле дыша, «Родольфус» слез со своей любовницы. Хрипы он издавал, как лошадь при смерти.       — Фу, сколько раз я говорила тебе, как стонать, а? — Беллатриса все же была недовольна. — Твое пыхтение отбивает у меня аппетит. Что молчишь?       — Ох… простите… ох… моя Госпожа.       — Я тебе не Госпожа сейчас, а любимая. Фу, вот увидишь, найду тебе замену, а тебя разжалую и отправлю в «зеленый отряд».       Атмосфера в спальне резко изменилась. Дыхание Тоби замерло. Почуяв его страх, как дикое животное, Беллатриса весело рассмеялась и выбралась из постели.       — Думаешь, я шучу? — спросила потом она, натягивая мантию. — Думаешь, ты какой-то особенный?       — Я… — Тоби сел на кровати и затравленно смотрел на нее. — Я честно служу моей Госпоже и… моему Лорду. Меня не за что…       — Думаешь? — повторила Беллатриса. — Думаешь, есть хоть кто-то, кто не заслуживает этой «почести»? Точно ли ты хорошо служишь мне?       «Родольфус» странно шмыгнул носом. Из его левой ноздри выкатилось несколько капель крови. Белла снова рассмеялась.       — Дурак ты… ну, проваливай уже. Да смотри, чтобы никто ничего не понял.       Тоби вскочил, очень быстро надел мантию и серебряную маску Пожирателя. Беллатриса отпустила его взмахом руки. Потом она уселась за туалетный столик и начала поправлять волосы.       Маргарет забилась в самый угол кресла, надеясь, что ее не заметят. Она понимала, что в обличии Пушистика ей нечего бояться, но страх был таким сильным, что лапы ее дрожали, а шерсть поднялась. Вдруг к горлу подкатил невыносимый ком. Терпеть было невозможно, и она сплюнула на кресло комок кошачьей шерсти, свалявшейся в желудке. Услышав характерные звуки, Белла вскочила со своего места.       — Мерзкая тварь! — взвизгнула она. — Давно нужно было сдать тебя на опыты!       Беллатриса схватила ее, Пушистика, за шкирку и бросила на пол. Маргарет едва избежала пинка в живот — чудом удалось извернуться. Обнаженная ступня Беллы влетела в ножку кресла, и она закричала от боли.       — Тварь! Сейчас ты получишь свой Круциатус!       Но исполнить угрозу она не успела. В дверь постучали, и голос Мальсибера сказал:       — Миледи, разрешите, требуется ваше срочное участие.       — Что там? — закричала Белла. — Войди уже!       Дверь осторожно приоткрылась. Воспользовавшись этим, Маргарет сорвалась с места (благо, лапы слушались идеально) и моментально проскользнула в образовавшуюся щель. Ноги Мальсибера показались ей до ужаса огромными. Бежать, бежать, бежать!       — Выкинь эту мерзость! — кричала вслед Беллатриса.       — Миледи, простите, кот не должен был… Я поговорю с Малфоем.       — Да плевать мне на Малфоя!       …Она бежала, бежала — или нет? Крошечные лапки двигались быстро, но мир был слишком огромным, коридоры — невообразимо длинными. А она маленькая. Или совсем крошечная? Так, наверное, чувствовала себя Алиса в Стране Чудес после злосчастного «выпей меня».       Комнаты, коридоры. Чистый скользкий пол — удивительно, что лапки слушались и не скользили. Какой же Пушистик изящный и аккуратный… Какие-то ноги. На нее накатила паника. Снова ноги. Она лавировала между чужаками, чуть не запуталась в мантии, когти невольно схватились за ткань.       — Пушистик!       — Оставь кота в покое.       — Да что ему, жалко, что ли?..       Огромные «человеки», эти страшные великаны склоняли головы, чтобы посмотреть на нее. Ей было жутко. Она хотела ускориться, но не могла — лапки были слишком короткими.       — Пушистик, кис-кис!       Маргарет застыла… прислушиваясь. Она знала этот голос. Это же…       — Пушистик, у меня для тебя есть лакомство. Пошли со мной. Ну? Хочешь?       У нее получилось испуганное «мяу». Во рту все еще стоял вкус не переваренной шерсти. Огромная девушка наклонилась — и Маргарет зашипела.       — И что ты такой злой? Дай поглажу тебя.       Девушка схватила ее в районе живота и нежно подняла — к себе на грудь. Это была бывшая любовница Люциуса Малфоя. Клара.