Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Клара опустила ее, заключенную в теле Пушистика, на постель, а потом раздвинула шторы, позволяя последним лучам проникнуть в ее богато обставленную спальню. Маргарет, повинуясь инстинкту кота, принюхалась — пахло дорогими духами, булочками с патокой и… кажется, кошачьим кормом? Пушистик внезапно захотел есть — его лохматый живот завибрировал.       — А, хочешь, чтобы я тебя покормила, — заметила Клара. — Люциус что, совсем о тебе забывает?..       Она полезла в шкаф из цельной древесины (сколько же это стоило?) и призывно затрясла пакетом с сухим кормом.       Ну нет, Пушистик, я не стану это есть!       Но стоило Кларе высыпать на пол немного «мясных» подушечек, как кот сорвался с места, будто его не кормили неделю. Им теперь управляли животные инстинкты, а не Маргарет. Ей стало мерзко и ужасно тесно — а после она узнала, какой на вкус этот корм. На удивление было не тошнотворно, хотя и странно. Пушистик с удовольствием хрустел подушечками, а Маргарет отгоняла унизительное ощущение — только с пола она еще не ела, замечательно!       Доев, Пушистик растянулся прямо на полу, но шорох слева заставил его встрепенуться. К счастью, контроль вернулся к Маргарет, поэтому она не бросилась на крысу, что вылезла из-под шкафа.       — О, это ты, — презрительно фыркнула Клара. — Что тебе опять?       Обежав ее, крыса проскользнула в приоткрытую ванную. Клара снова фыркнула и недовольно затопала за ней.       — Нет, Пушистик, — велела она, когда Маргарет тоже попыталась юркнуть в ванную комнату. — Сиди тут.       Дверь захлопнулась перед носом Маргарет. Она улеглась на пол, поближе к щели внизу, и прислушалась. В ванной говорили тихо, но кошачий слух мог различить и не такое.       — Ну, чего тебе опять? — процедила Клара сквозь зубы. — Я тебе уже один раз сказала, чтобы ты отстал от меня. Неужели я должна повторить?       Неожиданно ее перебил Питер Петтигрю:       — Мисс Клара, я… вы говорите со мной, как с врагом. С врагом — а разве я сделал плохое? Мисс Клара, разве я хоть раз обидел вас?       — Твоя навязчивость отвратительна, — презрительно прервала она.       — Мисс Клара… хорошо. Я вам отвратителен. Я знаю. Я принимаю это. Но…       — Отвратительно… — повторила за ним Клара. — Меня удивляют мужчины, что спокойно сносят унижения. И не объяснишь вам, что в первую очередь нужно иметь гордость.       Разговор прервался. Кто-то — Клара? Петтигрю? — отбивал каблуком ритм.       — Это не имеет значения, — еще тише заговорил Питер. — Я не прошу у вас любви, не прошу даже жалости. Я знаю, что не заслуживаю хорошего отношения.       — Конечно, — запальчиво перебила Клара, — убил своего лучшего друга — и за что? За девку, которая поманила тебя пальчиком. Да, ты не заслуживаешь, чтобы тебя уважали.       — …Но я пришел, чтобы помочь вам.       Снова молчание. А потом:       — Я тебе сказала в прошлый раз — твоя помощь мне не нужна. Ты не понял?       — Мисс Клара, послушайте, — быстро, с мольбой заговорил Питер, — я читал, есть такое — стокгольмский синдром. Вы — жертва. Я хочу помочь. Неужели вы… я знаю, что с вами делали, я знаю…       — И что же со мной делали? Ну?..       Но Петтигрю говорил дальше:       — Я составил план, я нашел лазейку, я… если вы превратитесь в кошку, вы сможете бежать… я нашел, я проверил, путь безопасен…       — Так что со мной делали? — снова спросила Клара его. — Говори. Пытали? Насиловали? Или что?       — Мисс Клара, я…       Питер Петтигрю, кажется, всхлипнул. Клара, напротив, язвительно засмеялась.       — О, посмотрите на него! Это что, слезы? Смешно.       — Мисс Клара… если вы не хотите… пожалуйста, подумайте о Ремусе. Я…       — Что? Люпин? А он тут при чем?       — Ремус любит вас, — сквозь слезы проговорил Питер. — Он хочет быть с вами, он… спасите себя… для него.       — Смешно, — с презрением ответила Клара. — Смешно то, что ты решил, что мне нужна его… любовь. Да и зачем эта ложь? Я знаю, что он убивается по своей мертвой жене.       — Это не так… я видел его. Здесь.       — Что?..       Голос Клары зазвучал иначе — взволнованно и испуганно.       — Ремус… с Пожирателями?       — Да, — простонал Питер, всхлипывая. — Я встретил его… он с другими оборотнями. В подвалах. Он… пришел к Пожирателям, чтобы найти вас. Поверьте мне, мисс Клара.       Она помолчала, похоже, обдумывая что-то.       — Меня это не касается, — сказала затем. — Даже если ты не лжешь… хотя… я думаю, ты лжешь. Оставь эти манипуляции для… Хватит плакать! Смотреть противно!       В ванной включили воду, кто-то мыл руки в раковине.       — Я свыклась со своей ролью, — тише прежнего заявила Клара. — И менять ее не собираюсь.       — Как… как можно свыкнуться с насилием?       — А разве я могу рассчитывать на другое? — зло ответила она. — Я привыкла. Мне пришлось… Думаешь, с Малфоем я была по собственной воле? Нет, он был моим хозяином, а я — собственностью. Да, это прикрывалось его «любовью»… Но это не любовь. Это одержимость… Думаешь, мне нравится, что мужчины сходят с ума от меня? Все вы повторяете, что любите меня… но вашей любви хватает лишь на то, чтобы сделать меня вашей собственностью. Никто, никто, кто якобы «любил» меня, не пытался бескорыстно что-то сделать для меня. Нет — от меня требовали… Разве я виновата, что вы не понимаете слова «нет»?       — Мне ничего не нужно от вас, — еле слышно ответил Питер.       — Да ну? Не верю. Ты просто слабак и ничтожество. Даже принудить меня не можешь. Трус и слабак… Будь ты мужчиной, а не тряпкой, сделал бы меня трофеем, как другие.       Она оборвала себя:       — Хватит. Убирайся.       — Я… мисс Клара… вы знаете, что я останусь с вами. Я не уйду. Я… буду вас защищать.       — Защищать?.. Без палочки, да. В облике крысы. Смешно.       Дверь резко отворилась, и Маргарет отскочила назад. Мимо нее пробежала крыса — обратно, под шкаф. Клара стояла, обеими руками схватившись за мокрую раковину, и с ненавистью сверлила глазами свое отражение.       В открытое окно спальни залетел бумажный самолетик и, спланировав, влетел в ванную. Клара поймала его и развернула.       — «Милая, буду завтра, не скучай без меня». О, конечно, словно мне нечем заняться без тебя.       Клара быстро умыла лицо. Застыла, рассматривая себя в зеркале.       — Опять этот Петтигрю… но Ремус… а если он лжет? Слышишь, Пушистик? Ремус якобы пришел к Пожирателям. Вот же глупость, да, Пушистик?..

ᓚᘏᗢ ☽ ᓚᘏᗢ

      Клара ушла в библиотеку близ спальни и зажгла в ней свет. Расхаживая вдоль высоких книжных шкафов, она бубнила себе что-то под нос. Маргарет в обличии Пушистика тихо прокралась за ней и запрыгнула на письменный стол, что стоял напротив занавешенного зеленым окна.       — А, Пушистик… хочешь побыть со мной?       Клара дотянулась до тоненькой книжки на четвертой полке.       — Экзюпери… Как странно, Пушистик, не находишь, что аристократ и чистокровный Родольфус, как грязный магл, зачитывается этими книжками?       Она уселась в кресло в углу и замолчала. На стене стучали старые часы. Время от времени Клара отрывалась от чтения и разговаривала сама с собой: «Ах, какая наивная глупость… Ну нет, это пошло… Какими странными штуками увлекаются порой чистокровные…» Прочитав что-то особенно смешное, Клара вскочила и воскликнула:       — Ты послушай, Пушистик, какие глупости! Кто только додумался до такого!       «– Кто ты? — спросил Маленький принц. — Какой ты красивый!       — Я Лис, — сказал Лис.       — Поиграй со мной, — попросил Маленький принц. — Мне так грустно…       — Не могу я с тобой играть, — сказал Лис. — Я не приручен».       — Слышишь, Пушистик? Фокси и… Принц. Фу!       «– А как это — приручить?       — Это давно забытое понятие, — объяснил Лис. — Оно означает: создать узы.       — Узы?       — Вот именно, — сказал Лис. — Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственный в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете…»       Клара прижала к себе книжку и с неожиданной мечтательностью закружилась по комнате.       — Мило… Это напоминает мне песню: «…Как Маленький Принц на огромной планете все бродит один в ярко-красном рассвете. И я превращаюсь в бродячего зверя, когда в мою душу ломаете двери. Предупреждаю: уйдите с порога и заберите метель. Жаль, жаль, что за августом не июнь. Жаль, что нельзя еще раз взглянуть в твои глаза, ведь ты далеко. Жаль, жаль, что нельзя часы обмануть и раствориться там, где июнь нежно ласкает берег…»       Она остановилась, обхватив себя руками. Книжка стукнулась о пол. Показалось, что Клара плачет. Но потом она вскинула голову и улыбнулась — жутко, неестественно, словно ее заставляли. Лицо ее было сухо, но неуловимо беспокойно.       — Пойти, что ли, к Эйвери? — зашептала она.       Шаг — к окну. Несколько шагов — к двери. И снова — к окну…       — Нет, там страшно, — говорила Клара. — Не хочу знать, как они живут… А если Эйвери набросится на меня?       Молчание.       — Нет-нет. Не набросится, нет. Он меня не хочет. Он тоскует по этой своей… смешно. Как смешно…       Клара остановилась близ стола и настойчиво заглянула в глаза коту. Маргарет встрепенулась, хотела зашипеть, но получилось нежное мурлыканье.       — Даже ты меня домогался, — заявила Клара Пушистику. — О, я помню. Пока я была кошкой, лез на меня — даже ты, животное… Не чувствовал, что я — человек? Думал, я — животное, как ты? Проклятая Нарцисса…       Подумав, что Клара сейчас ее ударит, Маргарет издала жалобное «мяу». Но та лишь рассмеялась — звонко, словно услышала отличную шутку — и схватила Пушистика в охапку. Смирившись с тем, что ее таскают на руках и тискают, Маргарет заставила кошачье тело расслабиться.       — Я придумала, — с удовольствием сказала Клара, — я возьму тебя с собой. Будешь служить мне поддержкой. Не зря же я тебя кормлю, да? Одна я к оборотням не пойду. Ни за что.       С котом на руках она возвратилась в спальню, достала из ближайшего шкафа черную плюшевую сумку и, особо не церемонясь, запихала Пушистика в нее. У Маргарет заболели лапы — острые когти Пушистика схватились за внутреннюю обивку сумки, да так сильно, что Маргарет показалось — сейчас сломаются. Но кот явно понимал, что делать, лучше нее. Клара тем временем накинула черную мантию, напоминающую школьную, и повесила сумку на локоть.       — Фу, Пушистик, ты чего такой тяжелый? Нарцисса сидит на диете, а тебя закармливает, что ли?       Сумка тряслась и билась о бедро Клары, а Маргарет казалось, что она переживает землетрясение. Ощущение было такое, что ее сейчас стошнит от тряски, но животную часть Пушистика все устраивало. Диссонанс этот бесил и пугал. Чтобы справиться с внутренней (душевной?) тяжестью, Маргарет высунула голову из сумки.       Уверенно, как на параде, Клара шла через богато обставленные комнаты. Отдаленно убранство поместья Лестрейнджей напоминало Зимний дворец — то есть так его представляла Маргарет по рассказам Клотильды, которая, впрочем, тоже в Зимнем ни разу не была. Немецкие Лестрейнджи в прошлом были намного богаче Принцев и даже Малфоев. Почти все комнаты были проходными и создавали длинный прямой коридор через весь второй этаж. Оформлены комнаты были в разных цветах: темно-синяя, зеленая, бежевая, багряно-красная…       Из розовой комнаты в стиле 18 века Клара свернула на мраморную лестницу. Здесь было много людей, перед Кларой расступались Пожиратели, кто-то даже склонялся, как перед настоящей хозяйкой. Она же надменно вскинула голову и делала вид, что никого из них не видит.       Клара спустилась на первый этаж, прошла еще несколько комнат, а затем вышла через заднюю дверь поместья. Впереди располагался французский сад — с прямыми клумбами, широкими дорожками и огромным мраморным фонтаном. Стемнело, поэтому, кроме Клары, в саду никого не было. В синем сумраке вода в фонтане переливалась красным, а фигура юной волшебницы со скрипкой сияла, словно завернутая в серебристый свет. Клара решительно двинулась к одноэтажному строению на другой стороне сада. Роскошью оно не отличалось — казалось, то было складское помещение.       Она толкнула железную дверь и прошла в маленькую комнатку. Мужчина за столом вздрогнул и вскочил при виде нее.       — Мисс Клара, о-о-о…       — Хорошего вечера, — нежно поздоровалась она. — Я пришла… чтобы заглянуть к Томасу Эйвери.       Мужчина вдруг залился краской, как мальчишка, и нерешительно приоткрыл рот.       — Что-то не так? — с улыбкой спросила Клара.       — Нет… но, мисс Клара, это опасно… Напишите письмо — и я передам его Эйвери.       — Я хочу увидеть Эйвери немедленно.       Он содрогнулся, пораженный ее властным и капризным, как у принцессы, тоном. Сглотнул, ослабил тесный галстук, откашлялся…       — Хорошо, мисс Клара. Но… не говорите мистеру Лестрейнджу, что я вас пустил.       — Разумеется.       Он галантно отворил перед ней дверь. За дверью начинался спуск вниз — узкие каменные ступени, к счастью, ведущие не во тьму, а на освещенную фонариками площадку. Испугавшись, что от тряски она выпадет из сумки — такие крутые были ступеньки, — Маргарет полностью залезла в нее. Клара спускалась быстро, нетерпеливо, не заботясь об удобстве Пушистика, что болтался у ее живота.       Когда Маргарет снова высунула кошачью голову, Клара уже шла по длинному подземному коридору со множеством дверей по обеим его сторонам. Перед Кларой снова расступались, но эти подземные жители заметно отличались от Пожирателей — небрежно одетые, изможденные, худые, они смотрели на Клару болезненными, жадными глазами, в которых застыло восхищение. Так отверженные смотрели бы на спустившегося с небес ангела. Она же шла уверенно, ни на кого не глядя. Когда мужчина в старой одежде, с исполосованным лицом протянул к ней руку, Клара отмахнулась от него.       Они провожали ее взглядами до тех пор, пока она не отворила дверь кабинета Эйвери.       Маргарет задрожала, увидев так близко своего друга по Хогвартсу. Эйвери был очень бледен и походил на оборотней, что жили с ним в этих мрачных катакомбах. Что же стало с юношей, который еще недавно был полон сил? За месяцы, что Маргарет не видела его, он будто постарел на десяток лет.       — Мисс Клара, — не скрывая, что удивлен, произнес Эйвери, — вы сочли возможным посетить меня… Какая честь!       Но он не встал, чтобы помочь ей усесться. Клара села близ его стола и положила сумку с Пушистиком прямо на бумаги.       — Привет, кот. — Эйвери протянул к нему руку. — Хочешь «поглажки»?       В глубине души Маргарет жалела Эйвери, возлюбленную которого убил Снейп, поэтому не отстранилась от его руки.       — Так чем я могу быть полезен, мисс?..       — Я хочу встретиться с одним человеком, — отчеканила Клара, — с оборотнем Люпином. До меня дошел слух, что он теперь с нами.       — Люпин? — Эйвери искренне поразился. — Да, он здесь. А зачем он вам?       — Я хочу… увидеться с ним.       Эйвери смерил ее недоуменным взглядом. Потом в его голове будто что-то щелкнуло, и он нацепил на себя маску сурового исполнителя.       — Мисс Клара, а мистер Лестрейндж в курсе, что вы спустились к оборотням?       — Да, — сухо ответила она.       — Мисс Клара, извините, конечно… но лгать мне не нужно. Мистер Лестрейндж не отпустил бы вас одну к оборотням. Он боится нас…       — А он знает, что вы называете его «мистером Лестрейнджем», а не Темным Лордом? — процедила Клара.       — Не понимаю, на что вы намекаете, — настороженно ответил Эйвери.       — Да? Может быть, вы признаете другого Лорда? Того, кто прячется в Британии в поместье своей матери? Может, вы — предатель и работаете двойным агентом?       Лицо Эйвери, раньше цвета бумаги, теперь залилось краской. Он был возмущен.       — Темный Лорд… — Эйвери особенно подчеркнул эти слова. — Он знает, что мне можно доверять. И что я никогда не пойду на сделку со Снейпом.       — Да, он же убил вашу невесту, — с иронией ответила Клара. — Как же я могла забыть!       Рука Эйвери сильно сжала шерсть Пушистика, но Маргарет заставила его тело лежать смирно.       — Мисс Клара, я осознаю ваше… влияние на Темного Лорда. И поэтому я не могу позволить вам… находиться здесь и… тем более встречаться с Люпином. До полнолуния осталось немного и…       — Это значит… нет?       — Мне жаль, — намеренно смягчил голос Эйвери. — Но это опасно и… Впрочем, если вы согласитесь поговорить с мистером Лестрейнджем…       Клара заметно насторожилась.       — Я слушаю, Томас.       — Я знаю, что нынче всем заправляет миссис Лестрейндж… — Он говорил медленно, осторожно подбирая слова. — А Темный Лорд отдалился от… дел войны и… своих приближенных. Я писал Темному Лорду, я… просил его пересмотреть содержание оборотней. Но, как я понял, Темный Лорд не получил мое письмо… или его получила Миледи, которая настроена… очень плохо.       — Не понимаю, что я могу сделать в этой ситуации, — пожала плечами Клара. — Лестрейнджи хотят держать оборотней в поместье, но наверху нет места. Вот и…       — Да-да, — быстро ответил Эйвери. — Но мое «сообщество» недовольно. Меня могут свергнуть в ближайшее время. Тем более что меня признали главой по приказу мистера Лестрейнджа после смерти отца... а не как раньше – через серию боев.       — Да?..       — Да. Оборотни выступили на стороне Темного Лорда и храбро сражались, потому что им обещали дать права и образование после войны. Но… война не заканчивается. Мисс Клара, поймите… оборотни не хуже других Пожирателей. Мы проливаем кровь во имя власти Темного Лорда и… хотим видеть его благодарность. А вместо этого нас отделяют от остальных, заставляют жить в катакомбах и даже запрещают покидать их без высочайшего разрешения. Донесите до Темного Лорда, что «сообщество» недовольно.       — Я подумаю, — сухо ответила Клара, — если вы позволите мне увидеться с Люпином.       — Нет, мисс Клара, — чувствуя себя в более выгодном положении, сказал Эйвери. — Вы сначала поговорите с ним. И я даю слово — я приведу к вам Люпина лично. Но — не раньше.       Клара дернулась, словно намеревалась ударить его, но вместо этого встала и презрительно выпрямилась.       — Вы отвратительно прямолинейны, Томас.       — Да, — согласился Эйвери. — Но за слабости нужно чем-то платить, мисс Клара.       Клара выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью. Сумку с Пушистиком она бросила на столе Эйвери.

ᓚᘏᗢ ☽ ᓚᘏᗢ

      Эйвери работал, низко склонившись к столу. Маргарет выбралась из сумки, улеглась на бумагах и внимательно рассматривала его. Болезненный, со следами душевных мучений, он все же был их Томми. Быть не могло, что они стали врагами — и это после клятвы на крови: «Клянусь своей жизнью, что никогда не подниму оружие против своего друга. Мы клянемся, что ни один из нас не нанесет сознательно вреда другому и не станет причиной его смерти». Ей хотелось закричать во весь голос, бить его по плечам, умолять вернуться, снова стать ее другом — или отмотать время, чтобы они вновь оказались в Хогвартсе. Это же Томми Эйвери…       «Это не допрос. Это месть. Месть за то, что Эйвери ушел! Посмотри на себя! Ты не можешь наказать Эйвери, поэтому отрываешься на его девчонке!» — «Найди способ отправить голову Эйвери. Пусть посмотрит, сколько стоило его предательство». Зря Снейп убил возлюбленную Эйвери, ему ли не знать, что такое сильная привязанность. А его демонстративный жест: «Вот, Эйвери, полюбуйся на голову своей мертвой девчонки»… Они нажили себе нового врага, еще более опасного, чем Беллатриса.       Она замяукала, словно прося прощения у него. Эйвери отвлекся от планов по поставкам зелья для оборотней.       — Сейчас я отнесу тебя к Малфою, — сказал он, поглаживая мягкую шерсть. — Ты, может, голодный или пить хочешь, да?       Маргарет сама запрыгнула в сумку, которую оставила Клара. Она забралась поглубже, с головой — быть может, не хотела смотреть на Эйвери? Он засунул руку в сумку, снова почесал Пушистика за ухом, а потом встал из-за стола.       Маленькое «убежище» уже знакомо потряхивало. Маргарет терпела неудобство и не высовывалась. Эйвери нес ее бережно, даже на крутой лестнице позаботился, чтобы ее не сильно трясло.       — Видел девку Лестрейнджа? — спросил рядом голос.       Это был дежурный, которого Клара просила пустить ее в катакомбы.       — Да, — сухо ответил Эйвери и остановился.       — Чего ей надо было?       — Любопытство. А тебе какое дело?       — Никакого… Тебя, кстати, младший Руквуд искал.       — Что ему надо?       — А ты пойди и спроси.       В тоне дежурного, обычного Пожирателя, слышалось презрение к оборотням. Эйвери мрачно хмыкнул и вышел на свежий воздух.       Маргарет высунула кошачью голову из сумки и принюхалась. Пахло ранней осенью, пылью и… краской? Возможно, в доме Лестрейнджей затеяли ремонт? Заметив ее голову, Эйвери погладил Маргарет по крошечному мокрому носу.       — Эй, Том!       Эйвери как раз шел мимо фонтана. Окликнул же его Пожиратель с довольным, несколько насмешливым лицом, похожим отдаленно на морду шимпанзе.       — Ну что, Руквуд? — устало спросил Эйвери.       — Миледи велела передать, чтобы ты поговорил с Блэком, который Регулус. На вот, возьми, тут инструкции.       Руквуд опустил глаза на Пушистика, который высунулся из сумки. Испугавшись чего-то, Маргарет снова спряталась в глубине.       — Это Клара его тебе притащила, что ли?       — Не твое дело, — ответил Эйвери.       — Ты повежливее, а? Миледи плохо настроена и презирает оборотней.       — Здесь не она принимает решения, — отрезал Эйвери, — а новый Темный Лорд.       — Ага, попробуй сказать ей это — сразу окажешься в «зеленом отряде».       Эйвери не ответил. Он зашагал дальше. Потом отворились какие-то двери, Эйвери шел все дальше и дальше и, похоже, снова куда-то спускался. Маргарет было интересно, куда же он идет, но она сидела тихо и не показывалась, словно опасаясь напомнить о себе.       Шаги застучали иначе — жестче, болезненнее. Щелкнул железный замок, заскрипела старая дверь — и сумка опустилась на стол. Маргарет высунула мордочку и сразу увидела Регулуса Блэка, что сидел на стуле с заведенными за спину руками. Голова его с всклокоченными волосами лежала на левом плече. Грудь тяжело вздымалась, будто каждый вздох был для него испытанием.       Это, как поняла Маргарет, была местная допросная. Сколько похожих допросных она уже видела?..       — Привет, Регулус, — бросил Эйвери.       Он остался стоять. Регулус вздрогнул, с трудом приподнял голову и уставился на Эйвери странными заплывшими глазами.       — А?.. Томми?       — Да. Меня послала Миледи.       Регулус тряхнул головой, облизал сухие губы и жалобно, быстро заговорил:       — О, Миледи… она… меня простила? Да?..       — Нет. Я пришел сказать, что тебя отправляют подопытным в «зеленый отряд».       Регулус окончательно пришел в себя. Глаза его приобрели ясность, он вскинул голову и задергался на стуле, безуспешно пытаясь освободить руки.       — Нет, нет, нет… — залепетал он умоляюще. — Томми, ты же мой друг… помнишь? Ты — мой друг! Прошу, скажи ей… я буду… я буду верным ей, я буду ее покорным псом, все буду делать…       — Ты думаешь, что можешь искупить свою вину?       — ДА ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ? — в отчаянии закричал Регулус. — ТОММИ! ТЫ ТОЖЕ СЛУЖИЛ ЕМУ! А Я ЧЕМ ХУЖЕ?       — Не кричи, это все равно не поможет.       — Поговори с ней… поговори с Лестрейнджем… пусть он меня спасет!       — Миледи может предложить тебе обмен. — Слышно было, что слова даются Эйвери тяжело.       — Что? — воскликнул Регулус. — Так чего ты сразу не сказал? Ок, я на все согласен… Но я все рассказал. Я рассказал все, что знал…       — Люди Снейпа молчат о его состоянии, — перебил его Эйвери. — Миледи считает, что нам это на руку. Ты был там, во время битвы. Она хочет, чтобы ты заявил, что она убила Снейпа, а сторонники Снейпа просто скрывают его смерть, чтобы… не потерять связи с Сопротивлением и… придумаешь что-то. Ты не глупый.       — Да, ок, я согласен. — Регулуса охватило безумное волнение, он говорил быстро и нервно. — Миледи убила Снейпа. Он мертв, я своими глазами видел, что Миледи сразила его смертельным заклинанием. Ок, я все скажу, я все напишу!       Эйвери отвернулся от него, посмотрел на закрытую дверь, на Пушистика…       — Дело в том, — начал он после паузы, — что «отряду» по-прежнему нужен новый испытуемый…       Регулус, только что обнадеженный сделкой, снова задрожал от страха.       — Томми, Томми… дай мне слово… нет, пусть Миледи даст слово, что не отправит меня туда.       — Ты думаешь, что можешь чего-то требовать от Миледи? — искренне удивился Эйвери.       — Нет, но… умоляю, Томми, мы же были друзьями. Помоги мне, ок?       Лицо Эйвери скривилось, как от боли.       — У тебя есть выбор, — медленно, будто сомневаясь, ответил он. — Миледи… милосердна. Она дает тебе выбор: ты можешь пойти в «зеленый отряд» или… отправить вместо себя свою жену. Она все равно ни на что не годится, кроме этого.       — Элис?.. — Регулус сжался. — Но… за что? Она не виновата…       — Она — бывший аврор, — напомнил Эйвери. — Скажи спасибо, что Миледи дает тебе возможность ее спасти.       Регулус бешено рванулся на стуле и до крови закусил нижнюю губу. Было видно, что в его темной глубине мечутся страх и отчаяние.       — Миледи может пощадить ее, — добавил Эйвери, сверля его глазами. — Да, она будет за решеткой до самой смерти… но хотя бы на ней не будут ставить опыты.       — А, ставить опыты будут на мне? — истерично воскликнул Регулус. — Нет… нет… я не хочу… Томми, умоляю, я не хочу… я не хочу… вы будете испытывать на мне контрзаклятие от Сектумсемпры…       — Не знаю, — холодно ответил Эйвери. — Возможно, это будет новое заклинание Альчато.       — Что? Этот маньяк из Италии?       — У тебя есть время подумать. Я…       — Нет! — завопил Регулус. — Томми, я согласен! Скажи ей, что я… я не хочу в «отряд», нет, нет, нет… Скажи ей, чтобы забрала Элис. Я не хочу умереть так! Не хочу, не хочу!       Лицо Эйвери исказилось в сильном презрении. Он смотрел на плачущего от ужаса Регулуса, как на отвратительное насекомое.       — Хорошо, — безэмоционально ответил он потом. — Я скажу Миледи, чтобы она забрала Элис Блэк.       — Да, да, да… — повторял Регулус, захлебываясь слезами. — А я не хочу… Ок, не хочу… нет, нет, нет… я не хочу умирать, не так, нет…       Эйвери подхватил сумку с Пушистиком. Маргарет поскорее улеглась в ней. Ее потряхивало — но тело Пушистика приятно мурчало, словно случилось что-то хорошее. Эйвери погладил ее по спине, а Маргарет задрожала еще сильнее. Происходящее было слишком чудовищным, чтобы поверить в него.