Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Эйвери перенес Пушистика в покои Люциуса на втором этаже.       — А, нашли кота Цисси, — сказал Малфой, не оборачиваясь на сослуживца. — Бросьте его на диван, пусть спит. Самое время.       Эйвери оставил сумку на диване и ушел. Выбравшись наружу, Маргарет неуверенно осмотрелась. Темно-красная гостиная, обставленная во французском стиле 18 столетия, служила Малфою рабочим кабинетом. Он, вальяжно развалившись в кресле, в домашнем халате, перебирал чьи-то досье. На Пушистика он не смотрел. Маргарет хотела пройтись по комнате, но кошачье тело требовало немедленного отдыха. Она упрямо уговаривала себя не спать — осталось меньше трех суток, нужно попасть в комнаты Лестрейнджа, иначе все будет…       Но тут Пушистик свернулся калачиком на диване, и его сморил сон. Несмотря на это, сознание Маргарет не заснуло, вместо этого оно пустилось исследовать сны Пушистика: кот то носился за мышью, то играл с руками Цисси, снова и снова царапая их, то пытался оприходовать Клару в ее анимагическом обличии. Это было уже слишком, но Маргарет, как ни уговаривала мысленно кота проснуться, ничего не добилась.       …Внезапно Пушистик открыл глаза — и Маргарет возвратилась в его реальность. За окном было раннее утро, но близ Малфоя все еще горела настольная лампа. Он откинулся на мягкую спинку и устало тер переносицу. Бумаги его лежали на кофейном столике.       — А-а-а… — заметив, что Пушистик потянулся, произнес Малфой. — Тебя стоит покормить, верно?       Он встал и поманил за собой Пушистика. К счастью, у кота была своя кормушка, и Люциус положил в нее не кошачий корм, а куриное филе. На этот раз Маргарет избежала мучительного чувства тошноты. Люциус тем временем взглянул на часы — была половина седьмого, — зевнул и, на ходу развязывая пояс халата, ушел в спальню.       Чем же все-таки он занимается?..       Маргарет запрыгнула на кофейный столик и лапкой стала отделять бумаги, желая понять, к чему все эти имена и фотографии. Имена — английские, французские, германские, итальянские, чешские, даже азиатские. Такой-то человек, а ниже: «Обвиняется в сочувствии Сопротивлению… участник Сопротивления… состоит в дружеских отношениях с членами Сопротивления». Еще ниже — «статус крови». Анкет было несколько десятков, и в них упоминался только один чистокровный, чуть больше было полукровок, еще больше — грязнокровок. «Содержится в Т.Б.», «Содержится в Л.», «Содержится в П.»… Маргарет это ни о чем не говорило, но, как ей казалось, имелись в виду разные тюрьмы Пожирателей. В самом низу, под анкетами, лежал «официальный запрос» от сеньора Марко Альчато: «Требуется 5 человек на 38 неделю испытаний».       Маргарет быстро прикинула в уме. 38 недель, если умножать на 7 дней, — это 266 дней. Получается, Альчато начал работать еще до смерти Волан-де-Морта. «Вы будете испытывать на мне контрзаклятие от Сектумсемпры…» — «Не знаю. Возможно, это будет новое заклинание Альчато» — «Что? Этот маньяк из Италии? Я не хочу умирать, не так, нет…»       От ее страха у Пушистика шерсть встала дыбом. Она заметалась по комнате, скреблась в закрытые двери, умоляя выпустить ее из этой проклятой гостиной — но за ней никто не пришел. За окном рассвело. Люциус лег спать, и его никто не беспокоил. Устав носиться по комнате, Маргарет забралась в угол, словно это могло спасти ее, и закрыла глаза кошачьим хвостом. Это был кошмар наяву, а она ничего не могла, не могла даже выйти из комнаты…       В дверь громко застучали.       — Малфой! Черт бы тебя побрал… Вставай давай, слышишь?       Люциус появился неожиданно быстро. Он влетел в гостиную в ночном шелковом халате и распахнул входную дверь.       — Что там?       — Что? Срочно к Миледи. Какого черта ты опять спишь днем?..       Незнакомый Пожиратель ушел. Бормоча себе под нос ругательства, Малфой засобирался, но быстро у него все равно не получалось. Несколько минут он причесывался, а потом еще разглаживал магией мантию и чистил ботинки пять раз, словно сомневался, что заклинание сработало. Наконец, проверив свой внешний вид и побрызгав себя духами, Малфой вышел за дверь. Маргарет чудом успела проскользнуть между его ног.       Она бежала по пятам Люциуса, который демонстративно ее не замечал, и ругала себя: какой чушью она занимается? Слушает чужие разговоры, наблюдает, как живет Малфой, ходит по поместью, будто у нее в запасе недели, а не двое суток, которые тоже скоро закончатся. Она должна думать, как украсть артефакт у Лестрейнджа, а вместо этого наблюдает за чужими проблемами — и ни на шаг не приблизилась к своей цели. Но, быть может, получится подобраться к Родольфусу через его жену, Беллатрису? Или через Клару, если она — его любовница? А иначе как найти Лестрейнджа?..       Малфой постучался в двойные двери, и ему ответили:       — Войди.       Двери отворились, и Маргарет, прячась за ногами Люциуса, за ним прошла в большой зал. Похоже, что раньше в нем проводились светские приемы, сейчас же в центре, на красном кресле-троне, восседала Беллатриса, окруженная черными свечами. Ставни были закрыты, и эти свечи служили единственным источником света. Черная блестящая мантия, густые темные волосы — лишь белое, поистине аристократическое лицо Беллатрисы выделялось, усиливая страх от ее страстного безумия. Черные глаза ее блеснули при виде Малфоя, который опасливо встал напротив нее.       — А-а-а… — презрительно протянула Белла. — Явился… намного позже, чем я велела. Нехорошо.       Малфой почтительно склонился и забормотал извинения. Та слушала с улыбкой на алых губах.       — Хм, мне не нравится, как ты говоришь, — заявила она потом. — Покойный Темный Лорд разбаловал тебя. Вас всех. Вас давно нужно научить хорошим манерам.       Один взмах палочкой — и Малфой упал на колени. Маргарет, вспомнив, что также на колени ее ставил раньше Мальсибер, зашипела. Заметив Пушистика, Беллатриса ухмыльнулась и поманила его к себе.       — Ну-ка, тупое животное, посмотри, как я буду мучить твоего хозяина.       На этот раз Беллатриса направила палочку на кота — и шипение прекратилось. Она лишила Пушистика голоса. Чувствуя, как от страха сжимается живот, Маргарет метнулась к закрытым дверям, словно еще надеясь спастись, но Беллатриса приказала:       — Ко мне, тупое животное! Никто не смеет мне отказывать!       Тело Пушистика резко оторвалось от скользкого пола и поплыло в руки Беллатрисе. Сопротивляться магии было бессмысленно. Белла опустила Пушистика себе на колени и с удовольствием, чуть не ткнув ему палочкой в ухо, прошипела:       — Петрификус Тоталус.       Кошачье тело моментально окаменело. Жуткий страх застучал в сознании Маргарет с силой отбойного молотка. Она была беспомощна. Реши Беллатриса убить ее сейчас же… «Если ты погибнешь в теле Пушистика, ты умрешь и тут, в своем теле». Нет, нет, нет, не паникуй! Не смей паниковать!       Краем глаза она заметила, что Малфой сильно испуган. В охваченном огнем мозгу мелькнула мысль: а если Люциус думает, что сейчас в теле Пушистика — Цисси? Она не раз уже шпионила так. Но потом Беллатриса бросила в Малфоя Круциатус, и от его жутких криков Маргарет забыла, что думала ранее. Она смотрела, как Люциус корчится на полу, не в состоянии даже отвернуть голову или прикрыть глаза. Белла раз за разом снимала проклятие, давая своей жертве несколько секунд передышки, а потом с новой силой мучила его. Наконец, когда изо рта Малфоя потекла кровь, она оставила его.       — Не вставай, — велела Беллатриса, — все равно твое место — у моих ног.       Малфой плакал и задыхался, шепча, что он безгранично верен ей. Белла насмешливо прервала его:       — Я не верю тебе. Ты ничем не отличаешься от Регулуса Блэка. Все вы — потенциальные предатели. И ты слишком долго бегал за Снейпом и его грязнокровкой, чтобы я тебе верила. Я не убиваю тебя только из-за своей сестры. Она не виновата, что ей достался муж-предатель.       Повторяя «глубочайшие извинения», Люциус приподнялся и встал на колени. Он не рискнул вытереть кровь с лица, видимо, боясь, что этот жест может разозлить его Госпожу.       — Кого ты отобрал на опыты Альчато? — спросила Беллатриса будничным тоном.       Он назвал несколько фамилий.       — Включи в них жену Регулуса. Я, кажется, обещала не отправлять его в «зеленый отряд»… пожалуй, я сдержу слово. Он пусть еще поживет.       — Д-да, Миледи. Благодарю.       — Правильно, — сказала она. — Ты должен быть благодарен, что я не отправила тебя туда. Но одна ошибка или жалоба — и ты окажешься там. А сейчас пошел вон.       Малфой кое-как встал, опершись на пол, и красноречиво посмотрел на Пушистика на ее коленях. Белла усмехнулась.       — Хочешь что-то сказать, Люциус?       — Н-нет.       — Кота я оставляю себе, — заявила она. — Это отныне мое украшение. Как думаешь, я замечу, что он умер? Боюсь, что нет. Почти что чучело… Ну, чего стоишь? Пошел вон.       Малфой, не сводя с нее глаз, попятился к двери. Когда дверь за ним захлопнулась, Беллатриса сбросила с колен окаменевшего Пушистика и, пнув его под кресло, заходила по залу.       Оказавшись под креслом, Маргарет перестала что-то видеть, кроме темноты и иногда появляющихся из нее ног Беллатрисы. Пушистик не шевелился, скованный заклинанием, а она ничего не могла. Теряя Беллу из виду, она про себя твердила контрзаклинание, хотя знала, что оно не сработает. И действительно ничего не менялось. Порой Беллатриса выходила в другую комнату. Потом к ней заглядывали Пожиратели. Белла занимала красный «трон» и выслушивала их. Кого-то пытала. К счастью, голова Пушистика была отвернута к стене, и Маргарет только слышала мучения очередной жертвы.       Беллатриса все более злилась — и причины у нее были. Пожиратели не смогли закрепиться в столичном регионе, потому что был риск столкнуться с советскими волшебниками со стороны ГДР. Да, германские авроры оставили Берлин, и Пожиратели на время заняли магические места без какого-либо сопротивления. Но неделю спустя советское Министерство магии выразило обеспокоенность из-за «близости военных действий к границам советского блока». Беллатриса ничего не понимала в магловской политике и этом «Socialist Bloc», но старшие Пожиратели осторожно убедили ее не вступать в конфликт с Москвой. «Берлинская стена — опасное место, лучше бы держаться от нее подальше, Миледи». В итоге Пожиратели отступили из Берлина и заняли магическую инфраструктуру в северных и западных землях Германии: в Вестфалии, Гессене, Нижней Саксонии и Вюртемберге. Германское Министерство же удерживало Баварию, Тюрингию и Саксонию и другие земли на Востоке, а потом вернулось и в Берлин. Это была странная война, обусловленная местным политическим устройством. К тому же, германское Министерство запросило помощь у магических США, а в случае ухудшения положения готово было вызвать и советских комиссаров (как назывались авроры в магическом Советском Союзе).       Из разговоров Беллатрисы с ее подчиненными Маргарет поняла, что у Пожирателей случился раскол, причем на самом высоком уровне.       — Что? — закричала Белла, перебивая Мальсибера, который снова почтительно склонился. — Он так сказал? Да как он смеет?       Мальсибер сообщил ей, что Лорд Лестрейндж подумывает отступить из Германии, оставив за ними только регион, в котором располагается поместье. Остальное же, по мнению Лестрейнджа, «захватывать не имеет смысла, а лучше сосредоточиться на покорении южных земель — Испании и Португалии».       — Родольфус ничего не понимает в стратегии! — запальчиво заявила Беллатриса. — Это будет расценено как поражение! Чтобы мы — и добровольно ушли? Даже без боя? Абсурд!       Мальсибер, хоть и сохранял уважительный тон, явно начал терять терпение.       — Миледи, я получил сведения, что волшебники Восточного блока готовы выступить на стороне германского Министерства и Сопротивления.       — Говори быстрее, — потребовала Беллатриса.       — Миледи, Темный Лорд считает, что план был провален и лучшее, что мы можем сделать, — это отступить.       И он стал дотошно объяснять, приводя примеры. Расчет был на то, что германское Министерство получится захватить за несколько дней. Для быстрой победы над германскими аврорами были отозваны Пожиратели из США, которые боролись с МАКУСА…       — Да, как же я могла забыть, — фыркнула Белла. — Это была ваша идея — бросить войну за Северную Америку, чтобы задавить Германию. Ах, как же: «С нашими людьми из США мы справимся с немцами за неделю». Вот они — слова вашего «стратега» Родольфуса.       …Но впервые за долгие месяцы войны Пожиратели не шли победным маршем. МАКУСА, не успев оправиться сама, отправила своих авроров в Германию. На помощь Германии пришли Министерства соседних стран, а еще Сопротивление, укомплектованное беженцами из захваченных Британии и Франции. Да и внутреннее устройство Германии играло против Пожирателей. В Британии и Франции было достаточно захватить магические Лондон и Париж, в них концентрировалось 90% всей волшебной инфраструктуры. В Германии же в каждой земле были свои отделения банков, целые магические кварталы и региональные отделы Министерства. Это отличало Германию и от Северной Америки, в которой, захватив МАКУСА, можно было парализовать все магические Штаты. Пожиратели увязли в этой войне за регионы, и чем дольше длилось это противостояние, тем больше союзники Германии верили в ее победу.       — Если бы мы сразу уничтожили берлинское Министерство, — говорил Мальсибер, — мы бы вышли на переговоры с советским блоком и дали гарантии Москве, что страны Восточного блока мы не тронем. Возможно, получилось бы сохранить нейтралитет…       — Вините в этом Родольфуса, — рявкнула Беллатриса. — Тебе напомнить, кто виноват в этом? Кто, ну?       Она вскочила и взмахнула палочкой. Мальсибер упал к ее ногам, как тряпка.       — Родольфус виноват в нынешнем положении! — в ярости завопила Беллатриса. — Это его «гений»! Я что вам говорила? Что нужно дожимать МАКУСА и США! Что я вам говорила? Но вы меня не слушали! Это «гениальная идея» Родольфуса — напасть на Германию! Он убеждал покойного Темного Лорда, что нужно идти на Германию! Темный Лорд не зря тянул с этим! Он был стратегом! Он чувствовал, что Германия обернется поражением! Но Родольфус убеждал его, что составил великий план!       — Это не так, Миледи, — попытался возразить Мальсибер.       — Не смей перебивать меня! — завизжала она. — Вы за моей спиной решаете, куда надо наступать, откуда отступать… А кто потом выслушивает, что мы не справляемся? Я! Я сижу тут, а не Родольфус! Что он сделал полезного за последние дни? Я выслушиваю новости, я решаю вопросы, пока Родольфус кувыркается со своей девкой! Кто договорился с этими азиатами, чтобы они выступили на нашей стороне? Не Родольфус! Я, я, я — я ищу новых сторонников! А вы, пользуясь этим, хотите бросить Германию и пойти покорять Испанию! Оставить за собой поместье… Вы сами слышите себя? Родольфус надеется оставить поместье. В Германии, да. Мы оставим за собой маленький кусочек Германии. Может, бросим все и будем оборонять одно это поместье? Дурость какая!       Мальсибер, у которого явно болели колени, попытался встать, но Белла обрушила на него Круциатус.       — Пошел прочь! — велела она потом. — И хватит беспокоить меня очередными бредовыми планами! Я отказываюсь уходить из Германии! Сейчас я решаю, что нам делать, а не Родольфус!       Скривившись от подавленного гнева, Мальсибер вышел за дверь. Он хромал. Беллатриса упала на «трон» и продолжила ругаться сквозь зубы. Маргарет, что краем глаза видела ее ноги из-под стула, молилась, чтобы Белла о ней не вспомнила и не решила отыграться.       С час никого не было. Беллатриса выходила в соседнюю комнату, где домовики подали обед; там же она выпила вина и вернулась в полутемный зал, чуть-чуть опьянев.       — Белла!       Стул задрожал — это Беллатриса подскочила от звука своего имени. Главная дверь распахнулась, зазвучали шаги — и Маргарет, хоть и не видела человека, узнала в нем Родольфуса. Он остановился в нескольких метрах от Беллатрисы и неприятно откашлялся.       — Что? — понизив голос, спросила его жена.       — Мальсибер сказал, что ты пытала его.       Лестрейндж звучал еще болезненнее, чем Маргарет помнила. Возможно, его здоровье подтачивало обладание артефактом — сомнительно, что он любил Беллу взаимно. А проклятие «дашурии» было безжалостно к тем, кто не имел счастливой любви.       — Да, — запальчиво ответила Белла. — Не думала, что он так низко падет, что побежит тебе жаловаться.       — Я просил тебя не мучить моих близких, — возразил Лестрейндж. — Они растили меня. И не заслужили подобного обращения после многолетней службы.       — Ты думаешь? — тихо, но с угрозой спросила Беллатриса. — Я не пожалела свою сестру, когда она служила Снейпу. А моя сестра была беременной. А ты жалеешь этих — расходный материал Темного Лорда?       — Замолчи.       Он хотел ответить резко, но не сумел побороть усталость в голосе. Белла действительно замялась, а потом сказала:       — Я не могу выслушивать о… твоих ошибках. Политика и… война… это не твое.       — Это не так, — возразил Родольфус. — Меня воспитывал Темный Лорд и лучшие Пожиратели, а ты утверждаешь, что они ничему меня не научили?       — Просто признай, что тебе наплевать! — воскликнула она. — Когда ты в последний раз занимался нашим движением? Твое желание захватить Германию — блажь обиженного мальчишки, который хотел отомстить за убийство семьи. А что я слышу теперь? Тебя и месть больше не интересует. Ты не умеешь воевать. Вместо этого ты хочешь охотиться, читать книги и трахаться со своей девкой. Больше тебя ничего не интересует!       — Замолчи!       Но Беллатриса вскочила с «трона» и, едва не сбив черные свечи, бросилась к нему. Лестрейндж невольно отступил.       — Посмотри, во что ты превратился, — прошипела Белла. — На тебя больно смотреть. Я тебя не узнаю. Ты позоришь меня и позоришь себя. Ты знаешь, что за нашими спинами смеются? И виноват в этом ты! Стоило тебе встретить эту девку…       — Не называй так Клару, — оборвал ее Лестрейндж.       — А как ее называть? Ты ослеп! Посмотри, как она себя ставит!.. А каково мне? Я — твоя жена! Я! Мы были предназначены друг другу! Ты забыл это?       — Да, очень давно, — тихо ответил Родольфус. — Но какое значение имеют старые вычисления? Делай, что хочешь, но не лезь к Кларе и в мои отношения с моими близкими.       Он развернулся на каблуках и быстро зашагал к двери. Вдруг тело Пушистика ожило. Почувствовав, что снова может двигаться, Маргарет с дикой скоростью выскочила из-под «трона». А потом Пушистик снова взмыл в воздух — и приземлился на руки Родольфуса.       — И хватит издеваться над котом, — бросил он и закашлялся.       Беллатриса крикнула ему вслед, что он предатель и бездарный стратег. Но Лестрейндж уже не слушал.

ᓚᘏᗢ ✧ ˚ ✧ ᓚᘏᗢ

      Клара лежала на животе, на кровати, и красиво болтала ногами в воздухе. Родольфус опустил Пушистика на пол, не сводя глаз с ног Клары, которая притворялась, что не замечает его. Она была погружена в чтение магловской книги.       — Заинтересовалась моей библиотекой?       У нее вырвался нежный смешок. Клара повернула к нему голову и улыбнулась.       — Да, она замечательная. Пока тебя не было, я прочитала «Ярмарку тщеславия».       — Тебе понравилось?       — Да, но «Гобсек» лучше. Я как раз его читаю.       Лестрейндж неуверенно переминался с ноги на ногу, словно боясь к ней подойти. Тогда Клара слезла с кровати, приблизилась и схватилась за воротник его мантии. Он прерывисто вздохнул, а потом жадно приник к ее губам. Клара поддавалась и эффектно разыгрывала из себя довольную любовницу — цеплялась за его плечи, впилась в шею, попутно оттягивая волосы…       Маргарет поспешно забралась на диван и, уже без стеснения, стала наблюдать за ними. Страстность Лестрейнджа была даже привлекательной — еще юный, высокий, с этими быстрыми жестами и не вяжущейся с его холодной внешностью порывистостью, — сейчас он был просто влюбленным мальчишкой, а не злом во плоти.       Когда он сбросил свою мантию на пол, Маргарет тихо соскользнула с дивана и прокралась к ней. Вряд ли Родольфус заметит ее, а если заметит, сочтет, что Пушистик всего лишь играется. Лапками, сосредоточившись на своих ощущениях, Маргарет стала мять мантию, искать в ней хоть что-то похожее на шарик-артефакт. Но, кроме нескольких бумажек, в ней ничего не было. Она снова стала топтаться на одежде, безуспешно надеясь, что сейчас, вот сейчас…       Пусто. Лестрейндж что, не носит «дашурию» с собой? После того, как Родольфус показал ей этот шарик — там, в допросной Пожирателей, — он положил его в карман. А сейчас в его карманах ничего нет. Снейп носит подделку в мантии — да, не в кармане, он незаметно вшил его, но…       Кровать перестала дергаться. Клара, ласковая и покорная, нежно вздохнула. Родольфус застонал и стал быстро целовать ее обнаженную грудь. Маргарет мысленно пожелала ему полной импотенции и спряталась под кровать.       — Не хочешь больше? — прошептал в живот любовницы Лестрейндж.       — М-м-м… а как прошла твоя поездка?       — Отлично. Позже расскажу.       Клара засмеялась — похоже, Родольфус продолжал ее ублажать. Потом она задвигалась на кровати, словно пытаясь оттолкнуть его.       — Нет-нет, лежи смирно. Сейчас, тебе понравится.       Жаль, что коты не умеют смеяться, мысленно пожалела Маргарет. Уже второй раз она была свидетельницей чужого соития, и со стороны эти телодвижения были такими смешными. Но, стоило отметить, слушать, как стонет Клара, было не так отвратительно.       — Дольфи, я сейчас… ох… так странно…       — Что?       — То, что… ох… этот металл на языке…       — Но это же приятно?       — Да, просто… ох… я не знала, что волшебники тоже делают пирсинг.       Маргарет так резко села под кроватью, что ударилась кошачьей головой. Металл на языке! Пирсинг! От этой мысли ее внутренне затошнило.       Сверху Лестрейндж снова двигался вместе с Кларой, а Маргарет злилась на них: да замолчите же наконец! Если это правда и Родольфус буквально спрятал артефакт у себя во рту… как его вытащить? Это конец! Она не полезет в рот Лестрейнджа… оторвать ему язык? а если он предусмотрел и это? Что же делать? Что делать? Что делать?..       — …Ты говорил с профессором Мюллером? Как прошли испытания?       — Отлично. — Голос Лестрейнджа необычно оживился. — Состав у зелья точный. Мюллер смог изготовить семь литров, этого хватит на месяц.       — Оно… действительно работает?..       В словах Клары звучал страх.       — Это поможет нам выиграть войну, — понизил голос Лестрейндж. — Мы наконец-то сможем использовать оборотней по назначению и не держать их по месяцу внизу. Они зря едят свой хлеб.       — Я об этом и хотела поговорить.       Казалось, он собирался перебить — Родольфус уже откашлялся и протянул «ну…», но Клара заговорила быстрее:       — Я говорила с Эйвери. Он сказал мне, что оборотни бунтуют. Им не нравится, что их держат в подвалах и не выпускают без разрешения.       — А чего они хотели? — спросил Родольфус. — Разгуливать по округе и пугать всех своим внешним видом?       — Они считают себя не хуже Пожирателей-людей, — продолжала Клара. — Они требуют хорошего обращения, нормальное жилье и… обучение. И Эйвери опасается, что его могут свергнуть в ближайшее полнолуние.       — Да?..       Они помолчали. Слышно было, как беспокойно дышит Клара.       — Пусть докажут сначала свою пользу, — сказал потом Лестрейндж. — Я был бы не против. Но — если они покажут себя хорошо на войне в Испании.       — Мы… все-таки отступаем?       — Возможно.       Снова молчание. А затем:       — Дольф, я опасаюсь… из-за этого зелья. Оно даст огромную власть оборотням. Они смогут превращаться в любой день месяца и сохранять разум. Это очень опасно.       — Они — оружие, — мягко, но со смутной ноткой недовольства ответил Лестрейндж. — Без ежедневного использования оборотней мы не сможем перехватить инициативу. Мы…       — Но это — оборотни! — уже зло возразила Клара. — Они сильнее нас! Они заразны! Они покусают нас и…       Чтобы закончить спор, Родольфус обхватил ее и повалил на постель. Было слышно, как они страстно целуются.       Зелье… оборотни смогут обращаться в любой день… Армия монстров, один укус которых — проклятие, которое не отменить и не снять. Не рассчитывает ли с их помощью Лестрейндж все же закрепиться в Германии?       Какой же глупой она, Маргарет, была, когда надеялась обхитрить своего врага.

ᓚᘏᗢ ✧ ˚ ✧ ᓚᘏᗢ

      Шли часы.       Маргарет высунулась из-под кровати и следила за любовниками, что не вылезали из постели. Иногда они, впрочем, вставали — чтобы достать еду, принести сливочное пиво, а ближе к вечеру Клара насыпала Пушистику мясных подушечек. Остальное время Лестрейндж и Клара нежились под двумя одеялами, целовались и ублажали друг друга.       Закончились вторые сутки после превращения. Осталось еще 24 часа. Маргарет чувствовала себя беспомощной перед обстоятельствами. Ее планы, как это часто бывало, разваливались. Будь она тигром, она бы набросилась на Лестрейнджа и вырвала бы у него язык с проклятым артефактом, но что может сделать домашний кот — и это против сильного мага, умеющего колдовать даже без палочки? Она не может так рисковать. Ее сознание умрет вместе с телом Пушистика. Она должна вернуться к Снейпу. Она не имеет права умереть здесь, только не здесь!       И она ждала, бессмысленно ждала, посматривая на часы на стене, надеясь, что оставшиеся сутки пройдут спокойно. Парочка на постели развлекалась, а потом заснула, выключив свет. За окном застучал дождь, оставляя на оконном стекле светлые полосы. Маргарет запрыгнула на подоконник и всмотрелась вдаль. Переживания, долго сдерживаемые, нахлынули на нее, придавили, как бетонная плита. Она не достала настоящий артефакт. Снейп умрет. А если он уже умер?.. а если он пришел в себя, звал ее, а она ушла?.. она его бросила! Она могла быть с ним, сидеть у его постели, но она его бросила, она ушла! От душевной боли у нее вырвалось жалобное мяуканье.       Лестрейндж вдруг проснулся и включил свет. Клара недовольно забурчала что-то и перевернулась на другой бок.       — Спи, — открыв магическую сеть, сказал он. — У Мюллера возникла проблема, я навещу его и вернусь.       — М-м-м… угу.       Родольфус поднял с пола мантию и быстро оделся. Когда он вышел, свет погас. Кларе больше не спалось, она вертелась на шелковых простынях, будто ее что-то беспокоило.       Чутким кошачьим слухом Маргарет уловила шаги в гостиной. Клара тоже услышала их и приподнялась на постели.       — Кто там? — крикнула она. — Дольф, это ты вернулся?       Но это был не Родольфус.       Дверь отворилась со скрипом, и в проеме возникла Беллатриса.