Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      …Она отыскивает в сумке браслет — тот, что ей подарил Эйвери на прошлое Рождество. В голове всплывают его слова: «Если оборотень дает свой зуб человеку, он помечает его, как члена стаи. Другие оборотни не нападут на тебя, пока у тебя зуб, они чувствуют, что я добровольно дал его тебе». Теперь она сомневается в этом браслете. Это раньше она была другом Эйвери, а сейчас она — его враг. Потому что она — жена Снейпа.       Сердце безумно стучит. Она опускает руку в маленький кармашек на груди — там, у самого сердца, лежит «дашурия», которую ей отдал Снейп. Нужно вернуть артефакт Снейпу. Эйвери попытается убить его в первую очередь. Оборотень. Их Томми.       …Эйвери и Долохов встают с земли. Она взглядом умоляет их не вмешиваться.       — Да все нормально, честно. — Она с трудом вырывается из рук Сириуса.       — Лучше не якшайся с Пожирателями, Марго, — советует Сириус.       — Да… конечно, не буду.       Ей мерзко от самой себя. Она словно предает не только Эйвери, Снейпа, Долохова и остальных. Девушки, что болтают ногами в озере, смотрят на нее и смеются.       — Я, пожалуй…       В глазах Эйвери и Долохова — едва скрываемая обида.       — Простите меня, — искренне говорит она.       — Да ладно, мы все понимаем, — отвечает Эйвери.       — Ага, — соглашается Долохов.       Она хочет обнять их, но что-то ее останавливает…       — Огонь! — приказывает Снейп.       Как же тяжело, как это больно… Тьма. Бесконечное черное небо. Лес, в котором прячутся оборотни. И факелы — огонь мечется, из оранжево-красного становясь голубым.       — Сильнее! — кричит Долохов.       С десяток факелов, оставляя за собой призрачный след, пролетают между деревьями. Голубое свечение растворяется в ночной чаще… а потом земля дрожит, из-за деревьев доносится тяжелый стон, словно лес задыхается вместе со своими обитателями.       «Если мы закончим переговоры, я буду вправе использовать синее пламя. Давай не доводить до этого, Томас».       — Назад! — кричит Снейп. — На пятьдесят метров!       …И почему она так зависит от чужого мнения?       — Пойдемте, — грустно говорит Эйвери. — Жарко и… надоело.       Они встают. Ее грызет совесть, чувства смешаны и причиняют ужасную боль: благоразумие, любовь, злость, обида, предательство. Ей тошно от самой себя.       — Ребята… — испуганно кричит она.       Долохов и Эйвери останавливаются. Зная, что ее осудят остальные, она все равно подходит и обнимает их обоих. Они, не ожидавшие этого, неуверенно обнимают ее в ответ. Долохов кладет ей руку на волосы, а Эйвери — на спину.       «Фу, она ненормальная!» — «А я знала, она же весь год ходила с этими слизеринцами. Чего вы от нее ждали?» — «Она что, уйдет к Пожирателям смерти? Что за цирк?» — «Да пусть обнимаются, они же вместе учились, что с того?» — «Обниматься с будущими Пожирателями? Ты в своем уме?»       — Спасибо, — ласково шепчет ей на ухо Эйвери…       Лес страшно колышется, жалобный стон усиливается. Она борется с собой, чтобы не зажать уши. Пятится вместе со всеми, вытянув руку с палочкой.       Растревоженная тьма оживает — из-за деревьев выходят животные. Они задыхаются от «синего пламени». Олень с маленькими рогами трясет головой, передние ноги его подкашиваются, и головой он врезается в землю. Хрипит от боли, приоткрыв пасть. Потом выскакивает рыжая лиса — она задыхается, лапы отказывают ей, и она падает. Удушающее пламя не щадит никого. А сколько еще животных там, в лесу, которые не успели выйти и сейчас погибают…       Она зажмуривается. Нельзя думать, сколько красоты они погубили. Но лес плачет…       — Столб огня, — говорит Долохов кому-то.       Снейп вскидывает палочку и посылает в небо Черную метку.       — Стоим, не отступаем больше, — приказывает он.       За деревьями мелькают красные огни. Спустя бесконечное мгновение она осознает — это глаза оборотней.       — …Тебе нравится здесь? — спрашивает Эйвери.       — Да, очень.       — Я рад. Я… ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь.       Эйвери немного волнуется.       — Ну… я… — неуверенно шепчет она.       — Я хочу сделать этот дом нашим общим, — признается Эйвери, — чтобы только мы имели к нему доступ. Что-то вроде… общего убежища. Чтобы… если вдруг что, нам было, куда пойти.       Он смущенно, робко улыбается, а ей почти больно от переполняющей ее нежности.       — Я не знала, что ты так сентиментален…       — Марго, я бы хотел тебя попросить… это личная просьба, понимаешь?       — Да, Томми. Я сделаю все, что смогу.       — Я, в общем… У меня есть знакомая, из Пожирателей, и ей может понадобиться помощь. Понимаешь?..       Красные глаза стремительно приближаются.       — Спокойно… — шепчет Снейп себе под нос.       Быстрое, безжалостное движение — и внезапно из-за деревьев выскакивает первый зверь, темный настолько, что почти сливается с ночью. Снейп резко выстреливает заклинанием, и оно в движении оборачивается огромной железной сетью. Первый оборотень, не успев вдохнуть воздуха, запутывается в ней. Второй монстр оказывается всеми лапами в сетке, ранится и вопит от боли, показывая пасть с желтой слюной.       Внезапно от темноты отделяются еще монстры — множество, десятки. Сначала они двигаются, как в замедленной съемке, а потом оказывается, что они несутся на полной скорости. С легкостью они перемахивают через сеть Снейпа. Пожиратели, что держались шеренгой, мигом рассыпаются по сторонам.       Она успевает крикнуть «Сектумсемпра» до того, как огромная туша врезается в нее. Она катится по земле, но чудом не теряет палочку. Быстро вскакивает на ноги и кричит знакомое — Авада Кедавра. На нее несется оборотень с раскрытой окровавленной пастью. Зеленая вспышка охватывает его, но заклинание не срабатывает. Она пятится и с яростью посылает Круциатус. Оборотень хрипит, заходится в жестоком рычании, но не замедляется. В последнее мгновение, когда огромные лапы в прыжке выпускают когти, она успевает броситься на землю и перекатиться. Оборотень промахивается и перелетает через нее.       Получается послать заклинание лежа:       — Сектумсемпра!       Оборотень не успевает напасть. Заклинание отрывает у него передние лапы. Монстр падает на обрубки и вопит, выплевывая на нее кровь вперемешку со слюной.       Где Снейп? Что происходит? Где Снейп?..       Она вскакивает.       Всюду стоит вой, кто-то кричит. Ночь разрезают яркие вспышки. Только сейчас она замечает, что дождь по-прежнему идет, но холода нет. Воды нет. Дождя нет. Как же так? Нет, нет, нет… Снейп!       Она несется к нему, успевает перепрыгнуть через чье-то безжизненное тело и кричит:       — Сектумсемпра!       Заклинание попадает в оборотня, что готовится напасть на Снейпа сзади. Другой монстр хочет схватить Снейпа за руку, но падает от его проклятия.       Где-то кричит Долохов. Она запоздало понимает, что Долохов только что спас ее от очередного противника, который наступал на нее со спины.       Вспыхивает огонь. Появляется факел — кто-то из Пожирателей отмахивается им от оборотней, что хотели его окружить. Она подбирается ближе к Снейпу, чтобы защитить его — у него же нет артефакта, а если он умрет? Нет…       Снейп не успевает отреагировать — и его сбивают с ног. Она кричит заклинание — что? что? что? Промахивается. Ее толкают в спину, и она катится по грязи, земля забивается ей в нос и рот.       — Нет!       Она перекатывается на спину, но из нее выбивает воздух. Сильная боль на мгновение лишает зрения. Неужели это она так кричит? Она трясет рукой. Зубы впиваются в ее плоть — там, пониже локтя. Сейчас оторвет, сейчас оторвет руку!       Золотая молния поражает оборотня в спину. Кровь и слюна летят ей в лицо. Снейп пинает монстра, сбрасывая его с нее.       — Марго!       — За меня! — кричит Долохов. — Держитесь за мной!       Из ниоткуда взметается ввысь огонь. Снейп тащит ее к Долохову. Пожиратели бегут за ними. Стена огня, высотою в три метра, замыкается, отрезая их от противников. Она прижимается к Снейпу и чувствует, как больно у него стучит сердце.       Огонь. Всюду огонь. Удивительно, что их не душит дым. Оборотни безуспешно пытаются пробиться сквозь горящую стену. Кто-то бросается на нее и по-звериному воет.       — Отступают, — шепчет Долохов.       По лицу его, от напряжения, струится пот. Вдруг круг огня начинает расширяться — Долохов отталкивает огонь от них, Пожирателей. Кто-то из монстров, не успевших отступить, вопит от острой боли.       Она опускает глаза и видит, что почва под их ногами выжженная. Безопасный круг становится все больше. Слышно, как дрожит земля от бега — оборотни действительно отступают. Боже мой…       Долохов рассекает воздух палочкой — и та поглощает огонь. Страшная «стена» исчезает. В небе она видит последние красные отголоски, жаркие всполохи, но затем их засасывает тьма.       Все закончилось. Закончилось…       Пожиратели настороженно осматриваются, ожидая нападения. Но лес и поле близ них молчат, будто и не было здесь несколько минут назад битвы. Она отстраняется от Снейпа и смотрит под ноги.       — У тебя кровь, — устало говорит Снейп.       — Да…       В руке пульсирует боль. Снейп отпихивает ногой оторванную волчью лапу. Не меньше десяти оборотней… а сколько Пожирателей? Пять? Десять? Кто ранен?..       — Ты как? — спрашивает она Снейпа.       — Нормально. Повезло, что не ранили. Я…       Он внезапно запускает руку в карман и ищет в нем что-то.       — Я обработаю твою рану. Покажи мне ее.       — А?..       — Покажи рану, Марго. Закатай рукав. Мэтт, посвети мне!       Но она вскидывает больную руку и целится палочкой в темноту. За деревом блестят красные глаза. Сектумсемпра вылетает и разбивается о ствол. Снейп и еще кто-то отправляют туда заклинания.       Из тьмы, ревя от боли, выскакивает оборотень. Его настигает Круциатус, но из последних сил он бросается на своего врага. Долохов не успевает уклониться. Огромные зубы впиваются ему в шею.       — Тони!..       Она несется к нему что есть сил. Чье-то проклятие отбрасывает монстра назад, а потом в тело его впивается металлическая сетка.       Но уже ничего не имеет значения.       — Тони… Тони, Тони!..       Она падает на колени. Видит разорванное горло Долохова и кричит от ужаса и боли.       — Тони!       Он не отвечает. Кровь выплескивается толчками, пропитывая плащ насквозь. Голова его повернулась, щека вжимается в землю, веки дрожат…       — Тони, умоляю… Сделайте же что-нибудь!       Никто не помогает. Никто. Значит, знают, что Долохов…       — Тони! — кричит она в истерике.       Пытается зажать его рану. Бесполезно. Кровь утекает сквозь пальцы. Глаза Долохова чуть приоткрываются, губы хотят что-то сказать.       — Я… милая…       — Что? Что, Тони, что?..       — Я… тебя… лю…       Чувствуя, что вот-вот все кончится, она быстро наклоняется и слегка касается губами его губ. Эти губы дрожат. Это не поцелуй. Это прощание.       — Тони…       Все. Это все. Но она плачет и трясет его:       — Нет, Тони, не смей… Вернись! Вернись, Тони! Вернись!..       Вместе с болью ее накрывает ярость. Она отпускает Долохова, вскакивает и взмахивает палочкой. По земле прокатывается судорога. Расталкивая кого-то, она бежит к скованному монстру, а в голове стучит: боль, уничтожь его, уничтожь, уничтожь!       — Нет, Марго!       Палочка выскальзывает у нее из руки. Снейп ловит ее на лету. Он возникает между ней и монстром.       — Пусти меня! — кричит она. — Пусти! Я убью его! Убью! Пусти!       Но потом она замечает, что лицо Снейпа мокро от слез. Она всматривается в его глаза, полные горя, и сильнее плачет, и вжимается в него, умоляя утешить ее.       — Сейчас сработает, — говорят за спиной Снейпа.       Он оборачивается. Пожиратель в сером плаще вливает в пасть обессилевшего оборотня зелье. Сразу за этим тот принимает человеческий облик.       Она выступает вперед, чтобы лучше рассмотреть своего главного врага. Снейп придерживает ее за плечи. На выжженной земле, с закатившимися глазами, но еще живой, лежит Ремус Люпин.