𝑿𝑰𝑿. «𝟒 𝒍𝒖𝒏𝒊, 𝟑 𝒔𝒂𝒑𝒕𝒂𝒎𝒂𝒏𝒊 𝒔𝒊 𝟐 𝒛𝒊𝒍𝒆»
2 июля 2026 г., 04:05
Примечания:
Название главы отсылает к фильму Кристиана Мунджиу «4 месяца, 3 недели и 2 дня» («4 luni, 3 săptămâni şi 2 zile»).
Атмосфера: https://youtu.be/MvkBrbs9qPg?si=FKTHJuPKJnFeqoZu
Джина шумно высморкалась в платок. На нее оглянулись. Джина же сильнее сжала рукав плаща Маргарет и прошептала:
— Поскорее бы кончилось… не могу больше.
— Тошнит? — глупо спросила та.
— Нет. Так…
Ей стало жалко Джину. Несмотря на то, что Джина, так и не ставшая Долоховой, злилась на нее за чувства Антонина, Маргарет понимала ее и хотела помочь. Что-то в этой боли отзывалось и в ней. Смотря, как факел опускается на погребальное ложе, Маргарет задумалась: а не напоминает ли ей Джина Элис Дигори-Блэк?
Элис… выбралась ли она? Или… Она снова почувствовала себя глупой. На что ты рассчитываешь, Маргарет? Что жизнь пожалеет хоть кого-то из твоих друзей?
Огонь буйно вспыхнул. Джина машинально сжала пальцы на локте Маргарет и склонила голову ей на плечо. Маргарет потрепала ее по сухим волосам — так гладят чужую собаку, опасаясь, что она укусит. Затем зажмурилась, отгоняя образ — разве таких похорон себе хотел Тони? разве не должен был он упокоиться в семейном склепе в Британии? Впрочем, с горечью думала она, Долоховым не привыкать: сколько раз их уже хоронили на чужбине?
Пожиратели отступали от догорающего деревянного ложа. На их серебряных масках играли отблески огня, как напоминание, что следующим на свидании со смертью может стать каждый из них. Джина отстранилась от Маргарет и поправила волосы. Глаза ее были жалкими, умоляющими.
— Марго? — окликнула она, когда та пошла прочь.
Маргарет остановилась, сунув руки в карманы.
— Я… — Джина замялась и неуверенно оглянулась на остальных. — Я… хотела отдать… вот.
Она достала откуда-то маленький флакончик с зельем. Маргарет сжала губы.
— Скажи спасибо Снейпу, но… я решила не… я решила оставить ребенка.
— Ясно, — устало ответила Маргарет. — В любом случае оставь себе.
— Нет, я… — Джина шумно сглотнула. — Возьми. Иначе я… боюсь соблазна.
Подавив ругательство, Маргарет, как против воли, протянула руку за зельем. Джина вздохнула с облегчением.
— Спасибо. И… ты возьмешь меня на переговоры?
— Ты там не нужна, — жестко ответила Маргарет. — Лучше займись собой и своим… самочувствием.
— Но…
— Я все сказала. Оставь меня в покое.
Джина отпрянула, обиженно скривив губы. Притворившись, что не заметила это, Маргарет быстро зашагала к Вилли Мальсиберу, что ждал ее поодаль с видом абсолютной незаинтересованности.
Но когда Вилли перенес ее домой, она по одному взгляду на него поняла: он не только подслушивал, но и имел свое мнение насчет того разговора.
— Я думаю, миссис, что Джину неплохо было бы взять, — с умным видом начал Вилли, открывая перед ней главную дверь. — У американских Поттеров хорошая репутация, и Джина не была замечена в преступных делах.
— И что? — резко ответила Маргарет.
— Миссис, вам понадобится охрана, — продолжал Вилли, не скрывая удивления от ее тона. — Джина, с ее владением магловским оружием, будет…
Она отмахнулась. Глаза Вилли расширились — впервые Миледи обращалась с ним столь пренебрежительно. Сбросив на него плащ, Маргарет пошла по лестнице на второй этаж. Ей хотелось поскорее лечь.
— Миссис…
— Ну что? — У нее сорвался голос.
— Мне сказать Лорду, чтобы вас не беспокоили?
Маргарет остановилась в пролете.
— Нет, — после паузы ответила она. — Если хочет, пусть приходит. Все равно завтра — на переговоры.
Да прекратит он на нее пялиться или нет?..
В спальне она, не раздеваясь, упала на постель и завернулась в одеяло. Было душно. В животе неприятно заурчало, но Маргарет стукнула по нему, чтобы он замолчал.
За окном стемнело. Она не спала. Лежала, обняв подушку и смотря в пустоту. От подавляемого гнева стучало в висках. Надо было сказать Вилли, чтобы Снейп ее нынче не беспокоил. Если он явится, она не сдержится и… завопит? бросится на него с кулаками?
За дверью тихо заскреблись, а потом раздался голос Добби:
— Мисс Маргарет не спустится на ужин?
— Нет, — крикнула она слишком громко, — мисс Маргарет спит.
— Ох, мисс Маргарет, простите Добби…
Только этого ей не хватало сейчас!
Дверь приоткрылась. В приливе злости Маргарет села на кровати и выпалила:
— Черт, Добби, я же сказала — оставь меня в покое!
Но тут зажглась лампа над головой — и она обнаружила близ себя Снейпа. Понурый, с изможденным после гонки по лесу лицом, он стащил через голову мантию и бросил ее на пол. Черная рубашка была пропитана чужой кровью. «Не мне потом ублажать убийцу. Не мне смывать с него кровь. Не я это начал, Марго. Ты знаешь. А Снейп это не закончит».
— Тебя не было на похоронах, — тихо сказала Маргарет первое, что пришло на ум.
— Да, — просто ответил он.
— Неужели нельзя было отложить «операцию»? Тони был и твоим другом тоже.
Снейп тяжело вздохнул и пригладил влажные волосы. Он чувствовал ее плохое настроение и, похоже, не желал злить ее еще больше. Но то, что он хорошо понимал ее состояние, взбесило Маргарет так, что она едва сдержалась, чтобы не вцепиться в его плечи.
— Оборотни напали на магловскую деревню, — терпеливо объяснил Снейп. — Ты сама знаешь, что это неотложная проблема. Да, Марго?
Она пожала плечами и отвернулась.
— Что с тобой? — спросил Снейп после паузы.
— Ничего, — прошептала она.
— Сомневаюсь. Может, дать тебе побыть в одиночестве?
О, она бы порадовалась, если бы он не пришел сегодня, но… отпустить его теперь, когда Снейп нежно спрашивает, все ли с ней хорошо, равнозначно отвержению. Маргарет проглотила злость и пробормотала:
— Я хочу, чтобы… ты меня обнял. Мне… страшно.
— Перед переговорами? — уточнил Снейп.
— Нет. Просто… страшно. Страшно — и все!
Она опустила глаза на зеленую простынь, которую комкала от нервов. Слышно было, как Снейп раздевается — подозрительно медленно. Показалось, что он оттягивает момент близости, а пока размышляет, что на нее нашло. Разумеется, он подумает, что виноваты похороны Долохова, на которые он не пришел. Да, она же в трауре, ей больно от смерти их общего друга, а он, Снейп, не явился на похороны, бросил ее наедине с этим горем…
Маргарет вздрогнула, когда он присел рядом и потянулся к ней. Рука его легла на ее бедро и погладила, но, ощутив напряжение, остановилась.
— Марго? — позвал Снейп.
— М-м-м…
— Посмотри на меня.
Она сжалась сильнее, боясь поднять глаза. Тело задрожало, как от холодного ветра.
— Марго, давай поговорим. Пожалуйста… Ну, посмотри на меня.
Справившись со страхом, Маргарет вскинула голову, встретилась с его обеспокоенным глубоким взглядом — и вдруг гнев выплеснулся наружу:
— Ты же говорил, что все будет хорошо!
Снейп отдернул от нее руку. Лицо его исказилось от ужаса.
— О чем ты?..
— О том! — выкрикнула она и закрылась от него руками.
— О чем?.. Марго, что случилось?
— Что? ЧТО?.. Ты говорил, что все будет хорошо. Ты говорил, что позаботишься об этом. И что? Что?..
Снейп резко наклонился к ней и оторвал ее ладони от лица. Маргарет дернулась, пытаясь вырвать руки, но он держал ее крепко, не позволяя отстраниться.
— Марго, ты… — У него пересохло горло. — Ты…
— Да, идиот! — выпалила она. — Я беременна! Ясно? Как ты это допустил?
Наконец-то Снейп отпустил ее. Отвернувшись от его шокированных глаз, Маргарет упала на подушку и завернулась в одеяло. Хоть бы он ушел — но другая ее часть кричала, что она не переживет, если Снейп оставит ее сегодня. Ей было безумно жалко себя и страшно до дрожи, а Снейп, главный виновник ее беды, оставался единственным, кто мог ее успокоить.
— Марго… — прошептал он за ее спиной.
Она хмыкнула в подушку.
— Марго, я… прости, я… я… клянусь, я… зелье было правильным. Но… да, я помню, пару раз у нас было без него… Прости. Я обязан был подумать. Я…
Как ни хотелось ей во всем винить Снейпа, Маргарет напомнила себе, что близость их была взаимной. Как и Снейп, она пару раз пренебрегала безопасностью, думая, что в условиях стресса ее тело попросту не сможет забеременеть. Какая же она невероятная дура! Сама во всем виновата! Снова!..
Но эта близость с ним была тогда, когда под рукой у них не было нужного зелья. Оба были нервными и разбитыми и нуждались в утешении. И в чем они виноваты — в том, что они, муж и жена, хотели наслаждения в трудных условиях, где каждый день угрожал стать последним?
Простонав от боли в сердце, Маргарет повернулась к Снейпу и прошептала:
— Я тоже виновата. Прости, Сев.
Снейп сидел, обняв колени и угрюмо опустив голову.
— Ты не виновата, — искренне ответил он, подняв на нее тяжелый взгляд. — Никогда и ни в чем.
— Значит, ты тоже. Сев…
Стало больнее — он обвинял себя, одного себя, хотя ответственность несли оба.
— Сев, мы оба дураки. — Маргарет подползла к нему и положила голову на его колени. — Правда… Прости, что назвала тебя идиотом.
— Ты нервничаешь, — заметил он. — Я понимаю, ты сорвалась…
— Все равно, Сев…
— Это легко исправить.
Она вздрогнула.
— Если срок небольшой, не больше 12 недель, — продолжал Снейп, — ты выпьешь зелье… и через сутки все пройдет.
— Как?
— Просто выйдет. С кровью. Будет больно, но я приготовлю тебе настойку, чтобы облегчить состояние.
Маргарет надеялась, что Снейп заговорит об аборте. Более всего она боялась, что он станет настаивать на родах, игнорируя ее психологическую травму. И все же в глубине души ее немного обидело его рациональное, столь правильное в их ситуации предложение.
— А ты?.. — Губы ее еле слушались.
Снейп правильно ее понял.
— Я?.. Марго, я не могу решать.
— Почему?
Он запустил пальцы в ее волосы.
— Марго… это твое тело. Я не могу управлять твоим телом. Я знаю, что выносить ребенка очень сложно. Как я могу решать за тебя? Это тебе рожать ребенка, а не мне.
В ней снова проснулось раздражение.
— Но я спрашиваю тебя, — настаивала она. — Я, конечно, сделаю аборт… но ты… Что бы решил ты?
Снейпу не нравились ее вопросы. Руки его напряглись, он отвернулся, неуверенно кусая нижнюю губу.
— Марго, я… я уже сказал, что решение можешь принять только ты…
— Я его приняла. — Маргарет села и отстранилась. — Я выпью это зелье. Я не хочу детей. Тем более сейчас. А ты?
— Я… — Его голос дрогнул. — Я не готов к детям, Марго.
И после паузы:
— Это ты хотела услышать?
Он был прав, абсолютно прав — они оба не смогут стать родителями, не с их образом жизни, не с их нынешними целями. Но отчего же ей стало так больно?..
— Хорошо, — проглотив непонятную обиду, ответила Маргарет, — хорошо, что мы оба пришли… к согласию.
— Я приготовлю тебе… — начал Снейп, но она перебила:
— Незачем. Джина отдала мне его. Она все-таки будет рожать.
— Ты хочешь принять его сейчас? — спросил Снейп.
— Не знаю.
— После него нужен постельный режим. Хотя бы три дня.
— Я не могу отлеживаться в постели, — возразила Маргарет. — Завтра переговоры. Я не хочу, чтобы у меня при всех открылось кровотечение.
Она раздраженно взбила подушку и улеглась. Притворилась, что засыпает. Снейп магией потушил свет и прилег рядом, не касаясь ее. Маргарет показалось, что она слышит биение его сердца.
— Марго, я… — зашептал он за ее спиной. — Мне уйти?
Она промолчала, будто намеренно его мучая, а потом ответила:
— Нет.
— Я люблю тебя, Марго. И всегда буду любить… Какое решение бы ты ни приняла, я… я соглашусь с ним.
— Нет, — прошипела она в подушку, — ты только что сказал, что не готов к детям.
Он шумно вздохнул.
— Марго, ты же понимаешь, почему я это сказал?.. Чтобы ты не чувствовала себя обязанной. Ты сказала, что хочешь аборт… а я должен был сказать, что готов к детям? После слов об аборте?..
— Прости, — вновь виновато ответила Маргарет.
— Не за что. Не за что, Марго. Я не хочу сковывать тебя своими… Я хочу от тебя ребенка. Сейчас, после — не имеет значения. Но… «я хочу» не сильнее твоего «я не хочу». Марго… я приму твой выбор. Мне все равно, будет у нас ребенок или нет — сейчас, через год, через десять лет. Или его не будет — мне все равно. Я люблю тебя. Без тебя мне дети не нужны. И если ты никогда не родишь, я не перестану любить тебя. Я правда хочу, чтобы ты решила.
Она всхлипнула, слезы сами собой полились на подушку. Почувствовав, что Снейп подвинулся к ней, Маргарет повернулась к нему лицом и встретилась с его усталым, но до невозможного теплым взглядом. Снейп слабо улыбнулся и осторожно притянул ее к себе на грудь.
— Ох… — с облегчением выдохнула Маргарет.
— Я здесь, — прошептал ей на ухо Снейп. — Я всегда люблю тебя. Это не изменится, обещаю.
— Правда? — сквозь слезы спросила она.
— Да. Это никогда не изменится. Что бы ты ни выбрала, я буду любить тебя.
Утешая, Снейп начал качать ее на руках и шептать нежную колыбельную. Она расслабилась в его руках. Слезы остановились, и Маргарет вытерла мокрое лицо о его руку.
— Я хочу иметь от тебя ребенка, — шепнула она после. — Потому что — от тебя. Но я сомневаюсь… этого ли ребенка.
— Зелье действует мягко, — ответил Снейп. — Оно не повредит твоему телу.
— Я… точно смогу потом…
— Да, сможешь. Это проверенное средство.
— Хорошо…
Снейп сильнее сжал ее в объятиях и зашептал ей на ухо ласковые слова. Его нежные и вместе с тем крепкие руки дарили ей чувство безопасности. С ним ей ничего не страшно.
— Моя милая, самая хорошая… спи… я не отпущу тебя. Спи…
⋆.˚ ☾⭒.˚
Ее вывернуло в раковину. Маргарет едва успела убрать с лица волосы — повезло, что рвота не попала на них. Отплевываясь от остатков завтрака, она резко дернула кран, и в раковину полилась холодная вода. Отдышавшись, Маргарет уставилась на свое отражение — загнанное и испуганное. Перед глазами забегали страшные картины из возможного будущего: ей становится плохо на переговорах, она не успевает выскочить в уборную, ее рвет прямо при всех, на нее глядят с омерзением и ужасом. Жена преступника Снейпа беременна от него — отвратительно, не так ли? Ноги плохо слушались. Чтобы не упасть, Маргарет хваталась за двери купе. Как назло, поезд потряхивало. Один из маглов протянул ей руку, чтобы помочь, но она покачала головой. Вилли распахнул перед ней дверь и почти втащил в купе. Она упала на сидение перед Джиной, что отвлеклась от газеты и вопросительно уставилась на нее. — Все нормально, — с трудом ответила Маргарет. Джина с пониманием скривила губы. — Скоро приедем, миссис, — заметил Вилли Мальсибер. — Но… боюсь, времени отдохнуть не будет. По согласованию с итальянским Министерством магии, участники переговоров перемещались по Италии на магловском транспорте. Маргарет, Вилли и Джина воспользовались трансгрессией, чтобы оказаться недалеко от границы, а потом сели на поезд до Рима. По расчетам Мальсибера, приехать они должны были за час до переговоров. — Если мне дадут кофе, я успею отдохнуть, — сказала Маргарет. — Через магическую сеть мне сообщили, миссис, что перед переговорами будет встреча с журналистами, — ответил Вилли. — Какая еще встреча? Общая? — Нет, личная, с глазу на глаз. — Ну знаешь, — возмутилась она, — я на интервью не соглашалась. — У вас нет выбора, — возразил Вилли. — Интервью будут давать все участники переговоров. Это же первая официальная встреча. Интервью будут давать Амбридж, как глава британского Министерства в изгнании, и Грюм… как нынешний лидер Сопротивления. Если вы откажетесь от интервью, это будет сдачей наших позиций. — О, понятно, зачем Снейп решил не ехать сам, — фыркнула Маргарет. — Он подозревал, что придется говорить с прессой, да? Мальсибер нехотя подтвердил ее слова. Она выругалась, но потом закусила губы. И в самых страшных снах Маргарет не представляла себе, что будет отстаивать позицию Пожирателей на переговорах, да еще и под прицелом магических камер. Хуже всего было то, что она сомневалась в собственной циничности — сможет ли она достойно представить то, на что, в сущности, ей наплевать? Она быстро пролистала отчет Аластора Грюма, составленный после «освобождения» особняка Лестрейнджа. Ее интересовала информация о «зеленом отряде», которым Беллатриса запугивала неугодных. До недавнего времени ни Сопротивление, ни Министерства не догадывались о его существовании. Вчитываясь в сухие формулировки, Маргарет отогнала мерзкие образы — замученных пленных, над которыми ставили магические опыты. И все же ее передернуло от отвращения. Она отдала отчет Джине. — Это главная тема первого дня, — сказал Вилли и сглотнул. — У Сопротивления есть документы по «зеленому отряду». Их сторона будет давить на то, что Пожиратели совершили чудовищное преступление, которое выходит за рамки обычной войны. «Зеленый отряд» появился задолго до смерти Волан-де-Морта — и получается, что сбросить его преступления только на людей Лестрейнджа не получится. — Они будут давить на то, что мы, люди Снейпа, тоже причастны к преступлениям «отряда», — добавил к ее размышлениям Мальсибер. — У них нет прямых доказательств, — неуверенно ответила Маргарет. — Нет ни одного документа «отряда», в котором бы стояла фамилия Снейпа. А за своего отца он отвечать не может. — Да, но… на старых документах стоит подпись Долохова. Это было худшее открытие последних дней. — Это не имеет значения, — холодно ответила Маргарет. — Долохов мертв и… — Антонин не участвовал в опытах, — влезла тут Джина. В ней говорила потребность защитить Долохова. — Он составлял списки и… — Долохов изобретал заклинания, которые потом испытывали на заключенных, — поправил Вилли Мальсибер. — В то время Долохов формально занимал место секретаря Мальсибера, — припомнила Маргарет. — А Мальсибер тесно связан с Лестрейнджами. А то, что Долохов — друг Снейпа… ну, так Долохов ушел из «отряда» после смерти Лорда. Когда он присоединился к нам, он уже не был руководителем «отряда». — Я не хочу, чтобы Антонина осудили, как военного преступника, — снова влезла Джина. — Я не хочу, чтобы на нашем ребенке стояло это… клеймо. — Ничего, на мне тоже стоит клеймо, — иронично ответил Вилли. — Мой отец — один из главных виновников войны. И ничего, мисс, живу. Джина сжалась и открыла рот, чтобы осадить его, но Маргарет потребовала: — Помолчите. Она отобрала у Джины отчет и опять пролистала его. Желание немедленно достать зелье Снейпа и залпом выпить его вдруг появилось и мгновенно стало нестерпимым. Ребенок военного преступника. «Ребенок вырастет без отца, психопата и убийцы. Ты жалеешь своего приятеля, который был к тебе добрым? Или ты жалеешь убийцу, который сломал множество жизней? Руки Долохова были по локоть в крови. Ты будешь это отрицать?» А затем: «Не мне потом ублажать убийцу. Не мне смывать с него кровь». Их дети вырастут отверженными. Они, ни в чем не виновные, будут нести на своих плечах груз чужих ошибок. Многие откажутся пожать им руки. Война закончится, но и спустя много лет фамилии Снейпа и Долохова будут внушать ужас потомкам членов Сопротивления. Поезд дернулся, и Маргарет выронила отчет. Он рассыпался по полу. Вилли Мальсибер наклонился и собрал бумаги. — Да, миссис, журналист — американец, — сказал Вилли, возвращая ей отчет. — В смысле?.. — Американцы любят красивые любовные истории. — Думаешь? — Она усмехнулась. — После того, как Пожиратели прошлись по Америке? Сомневаюсь, что после захвата МАКУСА и терактов их впечатлит мой романтический рассказ. — Меньше, чем мог бы, — согласился Вилли. — Но относиться лично к вам будут лучше. — Ну да, будут считать меня влюбленной дурой, которая вбила себе в голову, что перевоспитает «плохого мальчика». Но в голове засело: быть может, если создать публичный образ милой девочки, что просто потерялась в своих чувствах к Пожирателю… Но поверят ли в это? После того, как она фотографировала захват британского Министерства, сожжение Хогвартса и уничтожение Шармбатона? Ну не могут быть волшебники настолько тупыми, чтобы съесть сказку о красивой любви с сыном Волан-де-Морта. — Приехали. — Вилли уже встал и собирался. — Я возьму вашу сумку, миссис? — Нет, я с ней не расстаюсь. Она бесценна. Мысли лихорадочно метались, пробуждая страх и ослабляя контроль. Снейп не сказал, сколько от нее зависит, но, если сегодня будут обсуждать его причастность к военным преступлениям «зеленого отряда», — нет, она не имеет права спасовать. Если понадобится, она во всем обвинит Долохова — он-то мертв, наказать его не получится. Но Джина? И их ребенок?.. Маргарет проглотила злобу и проверила сумку.⋆.˚ ☾⭒.˚
В дверях она столкнулась с Амбридж. Та отшатнулась с презрительным выражением и сжала руки на знакомой розовой сумочке с кошачьим принтом. — Мисс Фокс?.. Какая… кхм… встреча. — Мисс Амбридж? — Маргарет через силу улыбнулась. — А вы нисколько не изменились. Амбридж свела брови, прикидывая, не скрывается ли за ее словами изощренное оскорбление. — У вас та же сумка, — заметила Маргарет. — Я помню, вы с ней в Хогвартс приезжали. «Полагаю, вы догадываетесь, кхм, на что я намекаю. Изучив ваши биографии, я пришла к выводу, что убийства и нападения совершали Беллатриса и Нарцисса Блэк» — «Пытайте ее до тех пор, пока она во всем не признается! Пытайте ее Круциатусом!» — «Вы не можете использовать Непростительные заклинания. Вы не имеете права» — «Вы считаете, кхм, мисс Фокс? И на каком основании вы заявляете, что я на что-то не имею права?.. Кхм, вы очень разговорчивы. Жаль, что вы говорите не то, что я хочу от вас услышать». Амбридж вздрогнула от неприятного воспоминания. Толкнула Маргарет плечом и первая прошла в узкий зеленый коридор. — Мисс Амбридж, третий кабинет, — сказал ей с итальянским акцентом местный служащий. — Да?.. Кхм, и принесите мне чай с молоком. И поскорее. — Да, мисс Амбридж. На Маргарет он взглянул с некоторым сомнением. — Маргарет Снейп? Седьмой кабинет. — Спасибо, — ответила она, но служащий уже не слушал. «Седьмой кабинет» оказался изящно обставленной, небольшой гостиной в стиле арт-деко. В темно-красном кресле сидел мужчина в бархатной черной мантии, на шее у него висела аккредитация от итальянского Министерства. Он не встал при виде Маргарет, а показал ей на кресло напротив. В ее голове мелькнула мерзкая мысль: со всеми ли обращаются, как с ней? — Здравствуйте, — спокойно сказала она. Журналист кивнул и магией включил магловский диктофон, что лежал на кофейном столике между ними. — Классная штука, — заметила Маргарет с иронией. — Много отдали? Визави, казалось, удивился, но быстро взял себя в руки. — Начинаем… Меня зовут Энтони Фонтейн. Я журналист «Магической политики». С вашего позволения, я не стану называть вас по фамилии вашего мужа, чтобы не запутать наших… читателей. — И слушателей, не так ли? — обронила она. — Правильно ли я понимаю, что запись отправится и на магическое радио? — Вы хорошо осведомлены. Да, запись будет передана на магическое радио Северной Америки. Она прикусила язык и сдавила пальцами подлокотники кресла. Держи себя в руках, держи себя в руках! Следи за словами! Он все записывает и… — Итак, как мне вас называть? — спросил Фонтейн. — Фокс. Это моя девичья фамилия. — Что же… — Он откинулся на спинку и прямо уставился на нее. — Многих интересует ваша история, Фокс. Вы же маглорожденная? Всем интересно, как маглорожденная смогла стать… не просто любовницей, а женой… сына Волан-де-Морта. Не смей молчать! Но что сказать? Что?.. — Понимаете, Энтони… — Правильно, называй его по имени! — Возможно, мой ответ покажется вам наивным, но… все дело в любви. — В любви? — повторил он. — Да. Мы вместе учились… и, право, я не знала, что он чей-то там сын. Северус был обычным юношей. Вы же понимаете, как это бывает? Мы вместе готовились к экзаменам и… — То, что вы описываете, — это юношеское увлечение, — заметил Фонтейн. — Этого мало для замужества, тем более вы были в Сопротивлении, а Снейп — Пожирателем. Она поняла его — журналист хотел услышать историю. «Американцы любят красивые любовные истории». Сыграй! Покажи, как ты влюблена в Снейпа! Ну же! Тебе 18 лет! Ты — милая, очарованная девчонка! — О, вы хотите, чтобы я краснела… — Смешок вышел глупым, но Маргарет запретила себе думать об этом. — Хорошо, я объясню. И она, позволив себе приукрашивать, стала рассказывать об учебе в Хогвартсе вместе со Снейпом. Отходить далеко от фактов было опасно, поэтому Маргарет больше описывала собственные чувства. Северус в ее рассказе превратился в красивого, загадочного юношу с пронзительными глазами, в которого она влюбилась с первого взгляда. Снейп всюду был рядом и помогал ей при каждом удобном случае. Он помог ей приспособиться к жизни на Слизерине и привыкнуть к… — Вы понимали, что они — Пожиратели? — перебил ее Фонтейн. — Отчасти. — Это была опасная тема. Как бы уйти от нее? — Но, понимаете, при мне они не говорили о Волан-де-Морте. И я не видела у них Черной метки. — У Снейпа не было Черной метки в Хогвартсе? — Право, не знаю. Мы в то время были не настолько близки. Хоть бы он не узнал, что она жила в спальне мальчиков. Хоть бы он не вспомнил «рассказы» Риты Скитер… — Вы осознанно вступили в Сопротивление? — уже спрашивал ее Фонтейн. — Да. — Почему? Честно! Отвечай честно! — Я хотела стать политическим журналистом. У меня в Шармбатоне была специализация «магическая история и политология». Профессия политического журналиста связана с Министерством магии. А поскольку началась война… — То есть вы хотели состояться в профессии? — уточнил Фонтейн. — Дело не в ваших личных симпатиях? — Я считаю, что у политического журналиста не должно быть своего мнения касательно событий, которые он освещает. Моя работа заключалась в показе реальной политической и военной ситуации. — Я бы с вами поспорил, — ответил Фонтейн. — Во время войны журналист должен выбрать сторону, а не пытаться быть… между двумя сторонами. Он внезапно сменил тему: — Вы знаете, в каком доме мы находимся? — Нет, — честно ответила Маргарет. — Этот дом — собственность итальянского Министерства, конечно. Но построили его в 1930-х годах для Бонелло. Вы знаете, кто это? Разумеется, она знала — Бонелло был Министром магии во время правления Муссолини. Бонелло активно сотрудничал с магловским фашистским правительством и был в хороших отношениях с Грин-де-Вальдом. — Полагаю, Бонелло получал очень хорошие деньги в Министерстве, — ответила Маргарет, — если мог позволить себе столь… величественный дом. Фонтейн быстро спросил: — Верно ли, что похищенные из британского Гринготтса деньги сейчас находятся в распоряжении армии Снейпа? Врать смысла не было. — Да, — ответила Маргарет. — Если быть более точной, то около 85%. — И вы… вернее, ваш муж… не намерен их отдавать законным владельцам? Сволочь… — Энтони, я думаю, вы понимаете, что восстановление магической Британии потребует больших вложений. Только восстановление Хогвартса будет стоить несколько десятков миллионов галеонов. — Который разрушили сами Пожиратели, — напомнил Фонтейн. — Да, — согласилась она, — но это не означает, что мы должны бросить развалины. Война скоро закончится. Мы должны думать о будущем магической Британии. — Вы считаете, что отвечать за магическую Британию будут Пожиратели? — Я считаю, что мы можем решить вопрос дипломатическим путем. Это дело переговоров. Я не могу однозначно ответить на ваш вопрос, потому что сначала я хочу услышать доводы и предложения других сторон конфликта. В любом случае, мы готовы к уступкам и взаимовыгодному сотрудничеству. К счастью, она не сбилась в речи. Фонтейн задумчиво смотрел на нее, скрестив пальцы. — Скажите, Фокс, как вы относитесь к преступлениям вашего мужа? — Уточните, пожалуйста, какие действия вы имеете в виду. — Я имею в виду, — пояснил Фонтейн, — убийства, пытки и… в принципе… участие в войне на стороне захватчиков. — Я думаю, каждое действие нужно рассматривать отдельно, — ответила Маргарет. — Можно ли осудить, скажем, меня? Когда я была на стороне Сопротивления, я убила несколько Пожирателей. В рамках самообороны. — Это не одно и то же. Ваш муж убивал, потому что хотел этого. — Нет, — возразила она. — Он убивал, потому что шла война. На войне выживает тот, кто убивает первым. Остальное — вопрос личной совести. — Ваш муж был осведомлен о действиях «зеленого отряда». — Я ни разу не слышала от него об этом отряде, — честно ответила Маргарет. — Поэтому не могу комментировать это. Знал или не знал? Думаю, об этом вам лучше спросить его, а не меня. Но Фонтейн не желал слезать с отвратительной темы военных преступлений. — Вы знаете, что творилось в «зеленом отряде»? — К сожалению, — ответила она. — Это чудовищно. Я осуждаю подобное обращение с пленными. — А если Снейп окажется лично причастным к действиям «зеленого отряда»? — Я очень удивлюсь. — Вы думаете, он не способен на это? — Я думаю, он не настолько глуп, чтобы участвовать в подобном. Вернее, не настолько глуп, чтобы оставить за собой след. Она выдохнула с облегчением, зная, что Снейп, хотя и знал об «отряде», не имел к нему отношения. Темный Лорд никогда бы не позволил своему единственному сыну марать руки о пленных. — Как вы считаете, ваш муж и… ваши друзья… должны понести наказание за совершенные ими преступления? Это было бы справедливо. Уголок ее губ дернулся. — Должны? — не скрывая иронии, спросила Маргарет. — Боюсь, это не вопрос морали и справедливости. — Вы так считаете? — Это вопрос практичности и… пользы. Вы знаете, кто такой Сиро Исии? — Простите, нет… — Фонтейн странно кашлянул. — Это магловский военный преступник. Из Японии. Он был микробиологом и ставил опыты на пленных во время Второй Мировой. «Отряд 731». Знаете? — Что-то слышал. Но… — Его должны были судить на военном трибунале для Дальнего Востока, — продолжала Маргарет. — Но США предоставили ему и его подчиненным иммунитет от суда в обмен на результаты его безжалостных опытов. Американцам было все равно на справедливость, они хотели, чтобы этот военный преступник, убивший более десяти тысяч человек, помог им в создании своего бактериологического оружия. Этот человек благополучно доживал свою жизнь в окружении любящих его людей. Об этой справедливости вы говорите? — Мы с вами ушли от темы, — перебил ее Фонтейн. — Я не понимаю, зачем нашим слушателям выслушивать биографию какого-то магла-японца. — Магическая политика мало отличается от магловской, — ответила Маргарет. — Вы заговорили о справедливости. Я не верю в нее. Знание магической и магловской истории убеждает меня в этом. В политике важна польза, а не жизни людей. — И вы считаете это правильным? — Не имеет значения, что я считаю, Энтони. Я не могу повлиять на устройство мировой политики. — Разве мы не должны стремиться к тому, чтобы жертвы получили честный суд над преступниками? — Фонтейн слегка повысил голос. — На сегодняшний день погибло более 17 тысяч волшебников со всего мира. Это колоссальные потери для нашего общества. — Да, — согласилась она, — но ни один суд в мире не вернет этих людей к жизни. Мы можем остановить войну и установить крепкий мир. Это — наша главная задача. Путь мести только увеличит… В дверь настойчиво постучали. — Ну что? — раздраженно крикнул Фонтейн. В проеме возникла голова одного из служащих. — Начало — через пять минут. — Черт, — прошипел Фонтейн и остановил запись. Маргарет решительно встала и спросила: — Мы с вами закончили, верно? — Да… можете идти. Она фыркнула — столь снисходительным был его тон. Фонтейн презирал ее. — Кстати, я слышала, что этого итальянского волшебника, нынешнего начальника «отряда», хочет привлечь МАКУСА. Чтобы изучить, что за проклятия он напридумывал. Разумеется, все для благих целей. Фонтейн нехотя поднял на нее взгляд. Она вздрогнула от неприязни, что блестела в глубине его темных глаз. Похоже, он сам находил эту информацию отвратительной. — Всего хорошего, — бросила ему Маргарет, уже закрывая дверь. Фонтейн ей не ответил.
