Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Она упала на землю. Ноги больно стукнулись о камень, и Маргарет невольно вскрикнула. Руки были в грязи. Что с ней? Что случилось? Почему?..       Кто-то жестко схватил ее за волосы и потянул. Инстинктивно Маргарет замахнулась на своего врага, но тот был быстрее и отвесил ей сильную пощечину.       — А, грязнокровка, вот и ты!       Ее волосы грубо отбросили с лица, чтобы она увидела свою мучительницу — Беллатрису Лестрейндж собственной персоной. Маргарет забилась, из ее рук вырвалась магия, но кто-то второй, кого она не различила, перехватил их и сковал ее запястья за спиной.       — Нет, милая, убить меня не получится. — Беллатриса была так близко, что можно было различить каждую ее ресницу. — А я с тобой поразвлекаюсь отменно, вот увидишь.       Беллатриса оттолкнула ее. Маргарет упала щекой в грязь. Она безуспешно призывала безпалочковую магию, но та не слушалась — было страшно, больно, ужасно… и больно.       Что же с ней?.. Что? А Снейп? Снейп?..       — ВИЛЛИ!       Душераздирающий вопль разорвал пространство. С трудом подняв голову, Маргарет увидела, что Вилли Мальсибер лежит на животе, связанный своим отцом. Ботинок старшего Мальсибера впечатывал лицо потерявшего сознание Вилли в грязь.       — Вилли! — Это истошно кричала его жена.       — Подними его! — слева крикнула Беллатриса.       Мальсибер магией приподнял сына, заставляя его встать на колени, а потом с омерзением влил ему в горло какое-то зелье. Вилли тут же забился, изо рта его доносились булькающие звуки.       — Очнулся! — крикнул старший Беллатрисе.       — И ты! Ее тоже!..       Маргарет снова схватили и тоже поставили на колени. Она задыхалась. Боже мой, этого не может быть. Неужели Вилли обманул ее? Все ее обманули… Возьми себя в руки! Возьми себя в руки!       Беллатриса сжала ее подбородок и заставила вскинуть голову. Миссис Лестрейндж возвышалась на фоне тусклого пасмурного неба, а глаза ее горели диким огнем, как у безумной.       — Смотри! — рявкнула она с яростью. — Смотри, чем закончится эта история!       Слева захлебывался слезами Вилли Мальсибер. Взгляд его был прикован к жене, которую привязали к деревянному столбу посреди лесной поляны. Девушка безостановочно кричала «Вилли, Вилли, Вилли…», пока с нее сдирали платье Пожиратели в масках.       — Нравится? — гаркнул старший Мальсибер, заставляя Вилли смотреть на нее. — Знаешь, чего заслуживает эта дешевка?       Тот не отвечал — возможно, не мог.       Что же делать? Что же делать?.. Маргарет рванула руки, но магические путы лишь сильнее впились в ее запястья.       — Нет, дорогая, трепыхаться бесполезно, — с опасной лаской сказала Беллатриса и провела пальцем по ее щеке. — Ты проиграла эту игру. Пора это признать.       Жену Вилли оторвали от столба и бросили на землю.       — Нет! — в ужасе завопила она.       Крупный, тяжелый Пожиратель взгромоздился на нее сверху и с силой развел ее ноги.       — Нет… Вилли, помоги мне! Вилли!..       Пожиратель зажал ей рот и жестоко стал вдалбливаться в ее сопротивляющиеся тело. Вилли, который ничего не мог сделать, плакал в руках своего отца.       — Так заканчивают все, кто не принимает свой долг, — заявила Беллатриса.       — Я много сделал, сражаясь за честь своего рода. — Отец толкнул Вилли, и тот обессиленно распластался на земле. — Ты меня опозорил.       — Вилли!..       — …Я до последнего думал, что ты одумаешься, Уильям. Но объятия грязнокровки оказались важнее семьи и ее чести. Ты продал все, что мог.       Пожиратель, который насиловал жену Вилли, наконец встал с нее, а потом пнул ее в живот. Беллатриса счастливо рассмеялась.       Это все просто страшный сон! Это страшный сон! Этого нет, нет…       — Я убью ее, — заявила Беллатриса.       Маргарет зажмурилась от страшной зеленой вспышки. Голое, измученное тело миссис Мальсибер застыло. Беллатриса бросилась к убитой и, схватив ее за волосы, по земле поволокла к Вилли.       — На, Уильям Мальсибер! — запыхавшись, крикнула она. — Получай свою грязнокровку! Можешь трахать ее мертвой, я и слова не скажу.       Отец же, что ранее отобрал у Вилли палочку, показательно сломал ее и швырнул ему обломки.       — Хватит с него, — презрительно заявила Беллатриса. — Пусть бежит, если хочет. А, Уильям? А, Вилли? Побежишь, как трусливая собачонка? Прихватишь с собой трупик грязнокровки? Ничтожество!..       Вилли не шевелился. Он полулежал в грязи, близ тела жены, обнимая ее левой рукой. Беллатриса смотрела на это чуть ли не с нежностью.       — Веди другую грязнокровку! — крикнула она затем старшему Мальсиберу.       Грубая рука миссис Лестрейндж вновь схватила Маргарет за подбородок, а губы приблизились к ее уху.       — Да, грязнокровка, это только начало. Ты не представляешь, сколько сюрпризов тебя ждет. Я умею удивлять. И я ничего не забываю.

•┈┈┈••✦ ☾ ✦••┈┈┈•

      Беллатриса шла впереди, а Мальсибер — сзади. По бокам шагали Пожиратели в масках. Тот, что изнасиловал жену Вилли, словно нечаянно прижался к Маргарет плечом, а потом прошептал сквозь маску:       — Может, мы с тобой тоже развлечемся, а?       От страха она отпрянула вправо и наткнулась на другого Пожирателя, который с удовольствием рассмеялся.       — Она ничего, да? — сказал этот второй.       — Ну… могло быть и лучше. Грязнокровки не сравнятся с настоящими женщинами.       — Эй, девчонка Снейпа, покажешь, как ты его ублажала?       Она скривилась, повторяя про себя: терпи, терпи, не смей отвечать, терпи! Мальсибер и Беллатриса не вмешивались — возможно, они, напротив, радовались ее унижению.       Лесная тропа петляла между деревьями. Лестрейндж шагала уверенно, будто хорошо знала это место. Снега, несмотря на декабрь, не было. Местами ноги вязли в грязи. Маргарет шла, опустив голову, бессмысленно высматривая на пути какой-то камень… хоть что-то… но зачем, как, зачем? И почему?       Думай. Думай. Не смей отчаиваться. Думай, как поступить. Руки скованы за спиной. Мальсибер — прямо за ней. Если он заметит… нет, у него палочка, он сильнее. Она и нагнуться не успеет — ее прикончат или… может быть и хуже. Бежать? Но как? Далеко не убежишь. Их четверо… или пятеро? Пятеро… или шестеро? Все равно. Все равно. Они убьют ее или… нет, нет… они знали, они все знали…       Она сглотнула и уставилась на спину Беллатрисы, что свернула с тропинки на гравийную дорожку. Деревья расступились, выпуская их из сумерек в пасмурный день. Беллатриса направлялась к каменному дому, что стоял, окруженный лесом. На верхней башенке слабо развевался флаг Испании.       Испания… «Вы знаете, что Лестрейндж напал на Испанию?» — «Что?.. Когда?» — «Пять дней назад. Вам наверняка интересно, что делает ваш муж, чтобы исправить ситуацию?»       Нет, не смей! Если подумаешь о Снейпе… нельзя раскисать! Тебе нужно выжить! Подумаешь потом…       А Вилли? Он остался в лесу… Не смей! Никакого Снейпа, никакого Вилли Мальсибера, нет!       Они были почти у самого дома…       С тихим вскриком Маргарет дернулась и налетела на Мальсибера, что оказался прямо за ее спиной. Он поймал ее за талию и сжал ее горло так, чтобы она не смела отвернуться.       На двух деревьях близ дома, на толстых веревках раскачивались тела Люциуса и Нарциссы Малфой.       — Что, страшно? — рявкнул Маргарет в ухо Мальсибер. — А это ты виновата. Ты… Если бы не ты и твой Снейп, они были бы живы. Они умерли из-за тебя…       У дерева, на котором болталась Нарцисса, лежал белый кусок меха. Пушистик.       — Наконец-то я убила ее кота, — довольно сказала Беллатриса. — Самое отвратительное создание, что я видела в своей жизни.       А потом что-то произошло: Мальсибер толкнул Маргарет в руки Беллатрисы, та поймала ее за плечи и с безумным смехом тоже к кому-то толкнула. Ее толкали от одного к другому, играя в какую-то жестокую игру. Маргарет не успевала понять, кто ее держит, кто толкает. Небо плыло, ноги запутывались, земля то уходила, то возвращалась. Она закричала от страха, не в силах более сдерживаться. Откуда-то зазвучал смех Беллатрисы.       — О, какая добыча! Какая сумочка, грязнокровка! Интересно, что ты в ней прятала все это время?..       Хватит. Хватит. Люциус. Нарцисса. Пушистик. Деревья. Дом. Искаженное счастьем лицо Беллатрисы. Вилли Мальсибер. Небо. Деревья. Земля…       — Достаточно!       Ее не поймали — и она с облегчением упала на карачки. Кто-то быстро к ней приближался. Он же приказал ей, не повышая голоса:       — Вставай!       Не дыша, она взглянула на него. Это был Родольфус Лестрейндж — в пыльной черной мантии, надменный и вместе с тем бесконечно усталый. У нее отнялся язык. Исчезла сила воли.       — Ну, тебе же сказали — вставай! — взвизгнула Беллатриса.       Магические путы внезапно спали с ее рук. Лестрейндж чувствовал, что она не способна сопротивляться. Маргарет в облегчении ощупала свои запястья. Волшебство Лестрейнджа, не требовавшее ни слов, ни палочки, обхватило ее и мягко поставило на ноги. Она пошатнулась, но Мальсибер не дал ей упасть.       — Тебе говорили, что я жесток, не так ли? — тихо, не скрывая усталости, спросил Лестрейндж. — Пусть так. Но я уважаю своего врага. И, как единственный Лорд, я разрешаю тебе с ним проститься.       Что?..       Лестрейндж развернулся и, задев ее полой своей мантии, зашагал вдоль дома. Маргарет застыла, не понимая, что делать. Мальсибер толкнул ее за Родольфусом.       — Иди, — в омерзении бросила Беллатриса. — Пока Темный Лорд не передумал.       Иди. Иди. Иди.       Лестрейндж остановился поодаль. Черная мантия развевалась за его спиной, и из-за этого ничего нельзя было различить. На ватных ногах Маргарет приблизилась…       Это была страшная боль. Она, наверное, вопила что было сил, но не слышала себя. Мир, как и она, оглох. Все исчезло. Она упала с высоты своего роста и поползла по грязи.       — Сев…       Он лежал на спине, сложив на животе руки. Белое лицо было неестественно чистым. В волосах застряли комья земли.       — Сев…       Есть ли у нее голос? Или с губ не срывается ни звука?..       — Сев…       Это не могло быть так. Не могло.       — Сев! Сев! Северус Снейп!..       Ее голова упала — на него или на землю? Ничего не имело значения.       Ты же говорил, что вернешься ко мне. Ты говорил, что останешься со мной. Ты говорил, что любишь меня. Без тебя ничего не имеет смысла. Понимаешь?..       — У тебя пять минут, — зазвучал в пустоте голос Лестрейнджа. — Потом мы сожжем тело.       Шаги? Голос?..       Этого не может быть. Не может быть! «М-моя любовь… умерла… "Дашурия" защищает… от смерти. Ни заклинание, ни магловская пуля, ни обычная болезнь не… не возьмет хозяина "дашурии". Пока Эйлин… она… была жива… никто не мог меня тронуть… но когда она умерла… п-проклятие взяло меня».       Сев, ты не можешь умереть. У тебя есть «дашурия». Она спасет тебя. Ты не умрешь…       Она наклонилась, и на мгновение ей показалось, что его ресницы дрогнули. Он спит. Просто спит. Она поцеловала его закрытые глаза, а потом — сухие губы. Он был теплым. Мертвые не бывают теплыми. Нет… Сев, я люблю тебя. Не бросай меня. Я не хочу жить без тебя. Мне не за что больше бороться.       — Забери ее, — сказал где-то Лестрейндж.       В ту же секунду сильные руки обхватили ее поперек туловища. Она закричала и забила по этим рукам.       — Нет! Он жив! Он жив!       — После Авады никто не выживет, — сказал Лестрейндж.       — Нет… нет!       Нет, она не позволит увести ее, нет… он жив, жив, жив!       — Ты обещал ее мне, — крикнула мужу Беллатриса. — Не забыл?       — Я помню. Можешь забрать ее.       — О-о-о… в мою комнату ее! Мы с тобой поиграем, грязнокровка. У меня много разных способов. Скоро узнаешь.       Что с ней? Ее уносят?..       Пожиратель бросил ее на пол. Сил, чтобы встать, у нее не осталось. Она лежала на животе, не в состоянии пошевелиться. А Беллатриса наклонилась и, как собаку, потрепала ее по голове.       — Сковать тебе руки или нет?.. Хм… Думаю, ты сейчас все равно ни на что не способна. А, грязнокровка?..       Сил нет. Мыслей нет. Только этот голос…       — Неужели ты думала, что твоя жалкая любовь сможет спасти его от смерти, грязнокровка? Я раздавлю тебя так же, как Родольфус раздавил твоего ненаглядного Снейпа. Достаточно мне было лишь отвлечь его чуть-чуть — и он труп. Ваша хваленая любовь — ничтожество. Как и ты. Когда я приду за тобой, ты в этом в очередной раз убедишься. Я покажу тебе, какая она на самом деле — ваша жалкая жизнь.       Руки ее сковало знакомое заклинание. Напоследок пнув ее в бок, Беллатриса хлопнула дверью. А она осталась лежать на полу в полузабытье.

•┈┈┈••✦ ☾ ✦••┈┈┈•

      Если Снейп был тьмой, то смерть была ослепительно белой. В ней не осталось звуков, оттенков, прикосновений, самого тела. Это была вселенская пустота.       Маргарет приоткрыла глаза. Она лежала на каменном полу, сжавшись в комочек. Ее тело более не сопротивлялось смерти. Оно не понимало, зачем дальше жить. «Я покажу тебе, какая она на самом деле — ваша жалкая жизнь». Но ей было все равно на жизнь. Она хотела обратно в белоснежную смерть.       А за решеткой на окне кто-то жил. Пусть Беллатриса явится. Пусть мучает ее. Пусть убьет. Ей все равно.       Все равно.       «Я хочу сохранить твоего ребенка» — «Нашего ребенка?» — «Да. Но… больше твоего. Я хочу родить его, потому что он — твой».       Ее утомленный мозг, несмотря ни на что, желал жить — и ухватился за это воспоминание. Ребенок. Как она могла забыть о ребенке?       Снейп — мертвый. Лежит там, на земле. А на лице нет ни грязи, ни пыли. Чистое, белое, как лист бумаги, лицо. Смерть… «Я хочу от тебя ребенка, Марго».       Она пошевелилась. Поняла, что руки скованы за спиной. Спокойнее, Марго, спокойнее. Не дергайся. И не кричи. Не смей.       Снейп — там. «У тебя пять минут. Потом мы сожжем тело». Тело… заставь тело слушаться! Давай же!       Оно, это тело, болело — саднили израненные руки, ноги, а еще плечи, живот… Только не живот! Не смей! Ты не можешь потерять этого ребенка! Не смей!       Кое-как она смогла сесть. Помещение было маленьким и не было похоже на комнату Беллатрисы. Скорее это была каморка, в которой хранят швабры. Теперь же тут, кроме нее, ничего не было. Дверь, конечно же, заперта. Высокий потолок… И окно — с решеткой. Она может колдовать без палочки! Может!       Маргарет задышала медленно. Голоса за дверью, за окном — они не пугали, но очень мешали. Она не сможет сбежать. Ее схватят. Ее убьют. Она не убежит.       — Добби… — умоляюще прошептала она в пустоту.       Домовик не явился. Беллатриса знала, что у нее есть Добби и, разумеется, позаботилась, чтобы он не пришел ей на помощь. Но если она выберется… если она убежит…       Боже, позволь мне спасти нашего ребенка. Умоляю, я на все согласна, я все сделаю, чтобы наш ребенок выжил. Умоляю…       «Неужели ты думала, что твоя жалкая любовь сможет спасти его от смерти, грязнокровка?» Она задохнулась от ярости. Ярость — вот, что помогает силам проснуться. Ярость! Ну же! «Я раздавлю тебя так же, как Родольфус раздавил твоего ненаглядного Снейпа. Достаточно мне было лишь отвлечь его чуть-чуть — и он труп. Ваша хваленая любовь — ничтожество. Как и ты» — «После Авады никто не выживет». Думай об этом! Думай! Осознай, как ты их ненавидишь!       Маргарет чудом подавила испуганный вскрик — с такой силой из нее вырвалась магия. Магические путы с треском порвались. Она обхватила себя руками, чтобы осознать — она смогла, она справилась!       Не сдерживая выплескивающуюся из нее злость, Маргарет схватилась за решетку на окне. «Снейп погиб. Что непонятного?» — «Я раздавлю тебя так же, как Родольфус раздавил твоего…»       Решетка ударила ее в лицо — она не успела заслониться от нее. Не чувствуя боли, Маргарет отпихнула ее, залезла на окно и ногой выбила стекло. А потом прыгнула — к счастью, это был первый этаж.       Кто-то закричал. Она не обратила внимания. Бежать! Бежать! Бежать!       Земля. Жухлая трава. Кто-то выскочил на нее, но Маргарет в бешенстве его оттолкнула. Убей. Убей их. Убей их всех. Нет! Инстинкт самосохранения гнал ее в лес — спрятаться там. Не отвечай им. Беги! Убей их всех. Нет, беги!       Бежит ли кто-то за ней? Пожиратели? Сколько их? Беллатриса?..       Ветки били ее по лицу — все равно. Она споткнулась о корень — все равно. Деревья мелькали у самых глаз. Куда бежать? Одинаковые деревья кружили ее, словно загоняя, как Пожиратели. «Неужели ты думала, что твоя жалкая любовь сможет спасти его от смерти, грязнокровка?» А деревья все бегут вокруг нее…       Обессиленная, она упала на колени, а потом и легла. Показалось, что сейчас ее настигнут. Авада Кедавра! «После Авады никто не выживет». Никто не выживет, никто не выживет… Твоя жалкая любовь сможет спасти его от смерти, грязнокровка?       Снег! Снег… Она нашла снег!       Снег лежал тонким слоем, лишь немного прикрывая землю и корни яблони, близ которой Маргарет упала. Она вскинула голову. Ветки оголила декабрьская промозглость, но на ближайшей ветке висело не упавшее в сезон яблоко — маленькое, но… живое. В безусловной потребности согреть если не душу, то хотя бы тело, Маргарет всем телом прижалась к стволу.       Снег, снег… почему она так обрадовалась, увидев снег?       — Добби!       С хлопком близ нее возник домовик. Увидев, в каком состоянии его хозяйка, он забыл отвесить привычный поклон и залепетал:       — Мисс Маргарет, мисс Маргарет…       Она с облегчением сгребла его в охапку и, обнимая хрупкое тело, взмолилась:       — Только ты можешь нас спасти! Слышишь? Только ты!..