Там, где кончается ночь

Их странное сосуществование обрело новые, более острые грани после того поцелуя. Теперь в молчаливых вечерах, когда Чимин читал, а Юнги просматривал документы или чистил оружие, витало нечто большее, чем просто совместное пребывание в одном пространстве. Воздух становился густым и напряженным, пока один из них не ломал это напряжение — Юнги грубым приказом лечь спать, а Чимин — случайным прикосновением, передавая чашку чая. Однажды днем, когда Юнги не было дома, раздался звонок в дверь. Чимин насторожился. Юнги никогда не предупреждал о визитерах, да и их попросту не было. Его мир был герметичен. Чимин подошел к двери и посмотрел в глазок. Снаружи стоял элегантно одетый мужчина средних лет с холодной, проницательной улыбкой. Он был не один — по бокам, чуть поодаль, замерли двое крепких парней в костюмах. — Пак Чимин? — вежливо произнес незнакомец, как будто видя его через сталь. — Мне бы хотелось поговорить. От имени господина Ли. Сердце Чимина упало. Господин Ли. Один из немногих имен, которые он слышал в разговорах Юнги по телефону — всегда сквозь стиснутые зубы, с ненавистью. Это был враг. Конкурент. И он знал его имя. Инстинкт велел ему не открывать. Но что-то другое, то самое, что подняло его с края пропасти, заставило повернуть ручку. Он был «тенью» Юнги. И тени не боятся. Дверь открылась. Мужчина, представившийся мистером Чо, окинул его оценивающим, почти бесцеремонным взглядом. — Очаровательно, — прошептал он. — Юнги всегда имел… своеобразный вкус. Мы слышали, он нашел себе питомца. Решили нанести визит вежливости. — Что вам нужно? — спросил Чимин, и его голос, к его собственному удивлению, не дрогнул. — Просто передать послание, — мистер Чо сделал шаг вперед, и его телохранители остались снаружи, блокируя выход. — Скажи своему хозяину, что его выходка с последним грузом не осталась незамеченной. Господин Ли недоволен. И он просит передать, что у всего, что дорого Юнги, есть срок годности. Его взгляд скользнул по Чимину с головы до ног, и в нем читалась явная угроза. Затем он кивнул одному из своих людей. Тот шагнул вперед и протянул Чимину небольшую коробку. — Знак нашего уважения, — улыбнулся мистер Чо. Чимин машинально взял коробку. Дверь закрылась, и он остался один в прихожей, с бешено колотящимся сердцем. Он медленно открыл крышку. Внутри, на черном бархате, лежал букет из белых восковых роз. Искусных, жутковатых. А посередине, окровавливая лепестки, лежала отрубленная голова белого кролика. Глаза из стеклянного бисера смотрели в пустоту. Чимин отшатнулся, коробка выпала из его рук. Его вырвало прямо на паркетный пол. Не от вида крови, а от символичности жестокости. Он был этим кроликом. Милым, беззащитным и обреченным. Он не знал, сколько просидел на полу, прижавшись спиной к стене, прежде чем услышал ключ в замке. Юнги вошел в прихожую и сразу все понял. Его взгляд скользнул по блевотине, по рассыпавшимся розам, по мертвому кролику, и, наконец, упал на бледное, испуганное лицо Чимина. Никакой ярости. Только лед. Такой холодный, что от него стыла кровь в жилах. — Кто был? — его голос был тихим и ровным, как лезвие ножа перед ударом. —М-мистер Чо. От господина Ли, — с трудом выговорил Чимин. Юнги медленно подошел, встал на колени перед ним и взял его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. —Они тебя тронули? —Нет. Просто… передали это. Юнги кивнул. Он отпустил его, поднял с пола окровавленную розу, покрутил ее в пальцах и швырнул об стену. — Хёнг, — позвал он по телефону, не отводя взгляда от Чимина. — Готовь машину. И команду. У нас работа. Он положил телефон, снова посмотрел на Чимина. И в его глазах что-то поменялось. Исчезла последняя тень нерешительности. — Ты все еще думаешь, что не легко ломаешься? — спросил он, и в его голосе не было насмешки, лишь странная серьезность. —Нет. Я думаю… что я твоя слабость, — тихо ответил Чимин. — И они это знают. Юнги резко встал, потянув его за собой. —Одевайся. Ты едешь со мной. —Куда? —Туда, где решаются такие вопросы. Чимин не спорил. Он понял — это был его посвящение. Его выбор. Остаться в золотой клетке и бояться или войти в ад того, кого он теперь называл своим. Они ехали в черном внедорожнике по ночному городу. Юнги молчал, его профиль в свете фонарей был резким и безжалостным. Он привез Чимина на пустынный склад. Внутри его люди уже держали мистера Чо на коленях. Лицо элегантного мужчины было разбито в кровь. Юнги подошел к нему, не выпуская руки Чимина. —Ты послал мне подарок, — тихо сказал Юнги. — Я ценю жесты. Теперь прими мой. Он обернулся к Чимину и протянул ему свой пистолет. —Возьми. Чимим уставился на оружие. Его пальцы задрожали. —Я… не могу. — Ты можешь, — голос Юнги не допускал возражений. — Это не про убийство. Это про выбор. Ты либо часть моего мира, со всей его грязью и кровью, либо ты — та слабость, которую нужно устранить. Выбери. Чимин посмотрел на испуганное лицо мистера Чо, потом на холодные глаза Юнги. Он вспомнил пустоту на крыше. Пустоту, которая была безопасной, но мертвой. А здесь была боль, страх, жестокость. Но здесь было и тепло его рук по ночам. И его неловкая забота. И поцелуй, который вернул его к жизни. Его пальцы сомкнулись на рукоятке. Он чувствовал ее холодный, смертельный вес. Он поднял пистолет. Его рука дрожала. — Хороший мальчик, — прошептал Юнги сзади, обняв его свободной рукой и направляя дуло. — Теперь мой мир — это твой мир. Мои враги — твои враги. Чимин закрыл глаза и нажал на курок. Оглушительный выстрел пробил тишину склада. Когда он открыл глаза, мистер Чо лежал на бетоне. Не он выстрелил. Юнги выстрелил из своего второго пистолета, почти одновременно с ним, лишь притворившись, что это сделал Чимин. Юнги повернул его к себе. В его глазах горело что-то дикое и одобряющее. —Достаточно. Ты доказал, что у тебя есть сталь внутри. В ту ночь, вернувшись домой, Чимин снова плакал. Но на этот раз это были не тихие слезы отчаяния, а тяжелые, горькие рыдания от столкновения с ужасающей реальностью мира, который он выбрал. Юнги не утешал его словами. Он просто держал его, пока те не закончились, смывая последние остатки его старой, невинной жизни. — Теперь ты мой, — снова сказал Юнги, целуя его в макушку. — По настоящему. И я твой. До самого конца. И Чимин понял, что клетки больше нет. Теперь он стоял в самой гуще бури. И единственное, что у него было — это рука того, кто эту бурю и вызвал. И этого было достаточно. Больше чем достаточно. Это было все.