Мятный гитарист

Утро наступило незваным гостем, принося с собой неловкое, липкое утро после. Чимин проснулся, чувствуя каждую мышцу своего тела, которая ныла от ночных приключений. Он посмотрел на Юнги, спящего рядом, и почувствовал волну стыда, смешанного с каким-то странным, пугающим возбуждением. Ему вроде и понравилось… эта грубость, эта власть, эта полная потеря контроля. Но осознание того, что произошло, било по нему, как холодный душ. Он должен был уйти. Сейчас же. Тихо, стараясь не шуметь, Чимин выбрался из постели. Одежда, разбросанная по полу, казалась его врагом. Он натянул шорты, которые всё ещё немного жали, и футболку, стараясь не смотреть на засосы, которые пестрели на его коже, как боевые отметины. Он уже был у двери, когда услышал позади себя тихий, но грозный голос: — Куда это ты собрался, милашка? Чимин замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Он медленно обернулся. Юнги стоял в дверном проёме, одетый, с той самой хищной усмешкой на губах. Он выглядел отдохнувшим и полным сил, в то время как Чимин чувствовал себя как выжатый лимон. — Я… я просто… — пролепетал Чимин, не зная, что сказать. Юнги сделал шаг вперёд, приближаясь. Чимин инстинктивно отступил, но коридор был узким, и он быстро упёрся спиной в стену. Юнги развернул его спиной к себе, закидывая руки младшего над головой. — Ты думал сбежать так просто? — прошептал Юнги, его дыхание обжигало кожу Чимина. — После вчерашней ночи? Он притянул Чимина ещё ближе, и Чимин почувствовал, как его тело отвечает, несмотря на весь стыд и страх. Чимин пытался вырваться, но хватка Юнги была железной. Его тело, измученное прошлой ночью, всё ещё дрожало, но теперь к стыду примешивался новый страх. Юнги прижал его к стене ещё сильнее, его тело было совсем рядом. — Ты думал, я не замечу? — прошептал Юнги, его дыхание обжигало шею Чимина. — Ты такой желанный, даже когда пытаешься убежать. И, не слушая его протестов, не обращая внимания на его сбивчивое дыхание, Юнги снова начал действовать. Он грубо, стянул шорты Чимина и, не теряя ни секунды, снова вошёл в него, прямо там, в узком коридоре, младший все еще был растянут после их ночи. — Стони, — прорычал Юнги, прижимая Чимина к стене, чтобы тот не упал. — Покажи мне, что ты всё ещё хочешь этого. Покажи мне, что ты мой. Чимин брыкался, но его сопротивление было слабым. Его тело, несмотря на протесты, начало отвечать. Юнги двигался быстро, глубоко, наслаждаясь каждым его стоном, каждой дрожью. Он оставлял на теле Чимина новые засосы, новые отметины, как клеймо, показывающее, кому он теперь принадлежит. — Ты не сбежишь, — прошептал Юнги, когда почувствовал, что Чимин приближается к пику. — Ты будешь моим. Всегда. Чимин стоял, прислонённый к стене коридора, чувствуя, как капли спермы стекают по его бёдрам. Его тело было украшено красными пятнами засосов, словно боевыми шрамами, свидетельствующими о ночи, проведённой в плену у Юнги. Он чувствовал себя грязным, использованным, но… это не было всем. Юнги, стоявший сзади, смотрел на него с той самой хищной улыбкой, которая пробирала Чимина до костей. Он любовался этим зрелищем – Чимин, весь в засосах, с мокрыми от спермы бедрами, выглядел как трофей, добытый в жаркой битве. — Мне нравится, милашка, — пророкотал Юнги, его голос был полон владения. Он сделал шаг вперёд, и Чимин невольно подался назад, пока не уткнулся спиной в холодную стену. — А теперь иди в душ и собирайся. Поедем на занятия. Где-то в глубине души, под слоем стыда и страха, просыпалось что-то другое. Что-то, что шептало ему, что ему это понравилось. Понравилось подчиняться. Понравилось чувствовать, как его тело полностью принадлежит другому. Понравилось это ощущение власти, которое Юнги демонстрировал, но при этом… не подавлял его полностью. Он боялся признаться себе в этом. Боялся того, что это может означать. Но реальность была перед ним – он был покрыт метками Юнги, его тело всё ещё отзывалось на прикосновения, а в голове звучал его голос. И, как ни странно, это не вызывало у него полного отторжения. Было страшно, да. Было стыдно, очень. Но было и… предвкушение. Предвкушение того, что будет дальше. Может быть, он не хотел сбегать. Первые ощущения после секса были всё ещё живы в его теле – гулкое эхо боли, перемешанное с новым, пугающим ощущением. Его первый раз. И он произошёл с Юнги, который был одновременно и пугающе властным, и удивительно… нежным в своей грубости. Он не ломал Чимина, но и не щадил. Он брал своё, страстно, горячо, оставляя Чимина на грани, на грани боли и наслаждения. С дрожью в коленях Чимин пошёл в сторону ванной комнаты. Душ был спасением. Горячая вода смывала грязь, но не стирала ощущения. Когда Чимин вышел из ванной, одетый в чистую одежду, Юнги уже ждал его. Он выглядел так, словно ничего не произошло, лишь глаза его блестели каким-то особенным, властным огнём. Выйдя из квартиры, Чимин едва мог сделать и шага. Каждое движение отдавалось болью в заднице, напоминая о ночи, проведённой с Юнги. Одежда, которую он натянул наспех, лишь подчёркивала красные пятна засосов на шее и груди, а походка выдавала, насколько ему было трудно. На улице его уже ждал Тэхен, его друг, с широкой улыбкой на лице, которая тут же сменилась недоумением, когда он увидел состояние Чимина. — Тэ, почему ты мне не набрал? Я так рад, что ты выздоровел, — начал было Чимин, но осекся, увидев, как челюсть Тэхена отвисла. Тэхен подошёл ближе, его глаза метались по телу Чимина, останавливаясь на каждом засосе, и виднеющихся синяках на теле. Он наклонился к Чимину и прошептал, понизив голос так, чтобы Юнги, стоявший рядом, не услышал: — Тебя что, всю ночь гиены грызли? Чимин почувствовал, как краска заливает его щёки. Он бросил взгляд на Юнги, который, казалось, не обращал на их разговор никакого внимания, но в его глазах мелькнуло что-то, что Чимин не мог расшифровать – то ли усмешка, то ли раздражение. — Садитесь скорее, иначе мы опоздаем. Нам нужно ещё подобрать Хосока. Он открыл дверь машины, давая понять, что разговор окончен. Чимин, всё ещё смущённый, поспешил сесть на заднее сиденье, стараясь не показывать, как ему больно. Тэхен, ошарашенный, но уже начинающий что-то подозревать, посмотрел на Юнги, потом на Чимина, и, пожав плечами, тоже сел в машину. Машина тронулась, унося их прочь от дома. В тесном пространстве автомобиля атмосфера стала ещё более напряжённой. Тэхен, не желая отступать, снова повернулся к Чимину, его глаза горели любопытством. — Ну же, Чимин, не молчи! — заговорщически прошептал он, наклоняясь ближе. — Я жду красочного рассказа. Почему ты как потрепанная кукла, но при этом выглядишь таким… довольным? Что этот мятный красавчик с тобой делал?! Чимин почувствовал, как его щёки снова покраснели. Он чувствовал себя так, словно его разрывают на части: с одной стороны – желание рассказать другу всё, поделиться этим странным, пугающим опытом, а с другой – жгучий стыд и страх перед тем, что скажет Юнги, который сидел за рулём, казалось бы, полностью поглощённый дорогой, но Чимин чувствовал его взгляд. Тэ, мы… мы поговорим на парах, — прошептал Чимин, стараясь говорить как можно тише, чтобы Юнги не услышал. — Пожалуйста, потерпи. Мне сейчас… мне нужна кофта. Чтобы скрыть засосы. Он почувствовал, как его голос дрожит. Он ощупывал себя, вспоминая, как натянул на себя футболку, но она была слишком тонкой, слишком откровенной. Тэхен, поняв, что сейчас вытянуть подробности не получится, вздохнул, но кивнул. — Ладно, — сказал он, — но потом ты мне всё расскажешь. И я не забуду. Юнги, словно услышав их разговор, повернул голову и бросил на Чимина короткий взгляд. В нём не было ничего, кроме лёгкого намёка на улыбку. Машина, в которой ехали Юнги и Чимин, остановилась, чтобы забрать Хосока. Новый член их компании, Хосок, оказался парнем с лучезарной улыбкой и заразительным смехом. Юнги, с непринуждённой лёгкостью, представил его Чимину и Тэхену, а те, в свою очередь, быстро нашли общий язык. Атмосфера в машине стала чуть менее напряжённой, но Чимин всё равно чувствовал себя немного неловко. По прибытии в университет, перед тем как разойтись по разным корпусам, Юнги, к удивлению Чимина, неожиданно притянул его к себе и коротко, но властно поцеловал. Губы Юнги были тёплыми, и на мгновение Чимин забыл обо всём, ощущая лишь его присутствие. — Мы встретимся за обедом, — прошептал Юнги, прежде чем отстраниться. В его глазах мелькнул тот же намёк на усмешку, что и раньше. Чимин, сбитый с толку, лишь кивнул. Он чувствовал, как его сердце колотится, а потом, опомнившись, поспешил к Тэхену, который уже ждал его у входа. —Ну, рассказывай! — сразу же перешёл в наступление Тэхен, как только они остались одни. — Во всех деталях и подробностях. Хочу знать всё, милашка. Он сделал акцент на последнем слове, и Чимин почувствовал, как его щеки снова заливает краска. — Вообще-то, это благодаря тебе я познакомился с Юнги! — выпалил Чимин, пытаясь смягчить ситуацию. Тэхен усмехнулся, похлопав его по плечу. — Конечно, если бы не я, ты бы так и пускал на него слюни. Так не увиливай от разговора. Я жду объяснений твоим засосам и синякам. Он же не взял тебя силой? — Тэхен понизил голос, его тон стал серьёзнее. Чимин почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он опустил глаза, вспоминая всё, что произошло. — Тэ, это было неожиданно, если честно. Сначала он весь такой романтичный… — Чимин запнулся, вспоминая, как у них все быстро завертелось — А потом пригласил на обед, когда ты болел. А после пар мы поехали к нему. Он такой властный… — Чимин снова замолчал, чувствуя, как его щёки горят. — Я… Мой первый раз был грубее, чем я ожидал, но он не насиловал меня, если ты об этом… — Чимин поднял глаза на Тэхена, ища поддержки. Он смущался, как школьница, вспоминая мельчайшие детали той ночи: как Юнги смотрел на него, как прикасался, как брал его всего, грубо, с жаждой. Он не рассказал, как после их жаркой ночи, Чимин, охваченный паникой и стыдом, попытался незаметно сбежать, но был пойман Юнги у самой двери. — Я… я не знаю, жалею я или нет, — честно признался Чимин. — Это было… интенсивно. И я до сих пор в шоке. Но… — он посмотрел на свои руки, — мне кажется, я не против. Тэхен слушал друга с открытым ртом. Он был потрясён, но в его глазах читалось и облегчение, и какая-то радость. Он видел, что Чимин был напуган, смущён, но в то же время… что-то изменилось. Он не был больше тем робким, замкнутым парнем. — Вау, Чимин… — выдохнул Тэхен. — Я… я рад за тебя. Если ты счастлив. Правда рад. Он снова похлопал Чимина по плечу, на этот раз мягче, с пониманием. — Но учти, я всё равно хочу знать больше. И если этот твой Юнги обидит тебя хоть на йоту, я ему покажу! — Тэхен улыбнулся, теперь уже более уверенно. Чимин улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение немного спадает. Он знал, что Тэхен всегда будет на его стороне. И, несмотря на всю свою смущённость, он чувствовал себя… счастливым. Чимин пытался сосчитать дни, проведённые со времён их первой встречи. Меньше недели. Это же ничтожно мало! Юнги не предлагал ему встречаться, не говорил о чувствах, не строил планов. Были лишь пара свиданий: тот самый обед во время занятий, который сам по себе не походил на романтическое приключение, и… та ночь. Ночь, когда младший потерял свою девственность. Эта мысль не давала ему покоя. Он вспоминал, как впервые увидел Юнги у подъезда. Тот играл на гитаре, пел. И казалось, весь мир вокруг затих, оставив только их двоих. Юнги не смотрел на него, пока не вмешался его лучший друг. Он помог Чимину, или Юнги добиться желаемого?