Функция: Партнер

      Воздух в спальне был густым и неподвижным, как вода в давно забытом пруду. Он пах вчерашним вином, дешевыми сигаретами и той особенной, кисловатой пылью, которая бывает только в домах, где давно никого не ждут. Единственным живым пятном в этом полумраке был огромный плазменный экран, беззвучно извергавший потоки ослепительного, стерильного света.       Тилл лежал на смятых простынях, подперев голову рукой. Тлеющий кончик сигареты в его пальцах опасно качнулся, и столбик серого пепла безвольно осыпался на ворот шелкового халата, добавляя еще одно тусклое пятно к коллекции винных следов. Он не пошевелился.       На экране мужчина в идеально скроенном черном костюме медленно поворачивался к камере. Его серебряные волосы лежали безупречно, волосок к волоску, на скулах играли профессионально выставленные тени, а белоснежная улыбка могла бы осветить небольшой город. Он поднес к лицу флакон дорогого парфюма и произнес бархатным шепотом: «Абсолют. Для тех, кто не ищет компромиссов».       Мужчина на экране был им. Тиллом. Вернее, той его версией, которую он продавал за деньги. Той оболочкой, которую презирал до тошноты.       — Посмотрите на этого прилизанного ублюдка, — прохрипел Тилл в тишину, выпуская облако едкого дыма. — Лживый подонок. Готов продать собственную мать, если за нее хорошо заплатят.       Он смотрел на свое экранное отражение так, будто видел заклятого врага. Каждое движение, каждый выверенный жест этого глянцевого истукана вызывал в нем волну глухой, обжигающей ненависти.       — Ненавижу твою рожу, — прошипел он, когда экранный Тилл подмигнул камере. — Ты, лицемерный кусок дерьма.       Реклама парфюма сменилась другой. Мрачные тона исчезли, уступив место яркому, залитому солнцем интерьеру. Восторженный женский голос за кадром защебетал:       — Устали от одиночества? Вам надоела рутина? Корпорация «Хронос» представляет революцию в мире домашнего комфорта!       На экране появился он — андроид модели IV8970. Безупречно красивый мужчина с завораживающими черно-красными глазами и мягкой улыбкой. Он подавал завтрак в постель, с легкостью цитировал классиков, играл на пианино и участливо слушал свою хозяйку, положившую голову ему на плечо. Единственное, что выдавало в нем машину — элегантный круглый индикатор на виске, переливавшийся спокойным синим светом.       — Помощник по дому, личный повар, психолог, собеседник… — продолжал голос, полный придыхания. — И даже партнер, способный удовлетворить любые ваши потребности! IV8970 — не просто андроид. Это ваше идеальное будущее.       Тилл презрительно фыркнул, затушив сигарету о край переполненной пепельницы.       — Жестянки… еще и от людей не отличить, жуть.       Рекламный блок закончился. Экран погас, и комната погрузилась в тяжелую, давящую тишину, нарушаемую лишь гудением холодильника из кухни. Тилл обвел взглядом свой персональный ад: разбросанную одежду, пустые бутылки, тарелки с засохшей едой. Внезапно ему стало так тоскливо, что свело скулы. Захотелось с кем-то поговорить. Высказать все, что гнило внутри. Но телефонная книга была пуста, а те немногие, кто еще отвечал на его звонки, делали это лишь в надежде получить старый долг.       Он был один. Абсолютно, беспросветно один.       Тилл поднялся с кровати, прошел на кухню, споткнувшись о пустую коробку из-под пиццы. Не глядя, нащупал на столешнице новую, еще не распечатанную бутылку красного вина. Неуклюже выдернул пробку и сделал несколько больших, жадных глотков прямо из горла. Терпкая горечь обожгла горло, но на смену ей пришло долгожданное, обволакивающее тепло. Он пил, пока мир за окном не начал терять свои резкие очертания, превращаясь в размытое пятно безразличных огней.       Сколько он проспал — час или пять — Тилл не знал. Его вырвал из вязкого, липкого небытия резкий, настойчивый трезвон. Он бил по вискам, как молоток, отзываясь тупой болью в затылке. Дверной звонок. Кто, черт возьми, мог прийти к нему?       Тилл с трудом поднялся, цепляясь за стены, чтобы сохранить равновесие. Голова раскалывалась, во рту стоял мерзкий привкус вчерашнего вина. Кое-как доковыляв до прихожей, он ткнул пальцем в экран видеодомофона. Изображение было мутным, но разглядеть можно было. На пороге стояли двое: один — парень в яркой курьерской униформе, второй — просто высокая, совершенно неподвижная фигура в черном костюме.       В похмельном тумане что-то щелкнуло. Яркая реклама. Кнопка «Заказать в один клик». Пьяное, отчаянное желание, чтобы кто-то или что-то просто оказалось рядом.       — Черт, — прошептал Тилл. Он это сделал. Он действительно это сделал.       Волна омерзения к самому себе подкатила к горлу. Он распахнул дверь с такой силой, что она ударилась о стену.       Курьер, совсем еще мальчишка, отшатнулся, а потом его глаза расширились от узнавания.       — Господин Тилл! — восторженно выдохнул он. — Я… я ваш огромный фанат! Сериал «Alien Stage» — это просто шедевр! Я вырос на нем!       Тилл окинул его ледяным взглядом. Он видел перед собой не поклонника, а живое напоминание о том, кем он был и кем уже никогда не станет. Это вызывало почти физическую боль.       — Где расписаться? — бросил он, игнорируя восторги.       — А… да, вот здесь, — пролепетал парень, протягивая ему планшет. Он явно не ожидал такой реакции. — Можно… можно, пожалуйста, автограф на память?       Тилл выхватил у него стилус, чиркнул на экране неразборчивую загогулину и сунул планшет обратно.       — Я расписался в документах, — отчеканил он, глядя парню прямо в глаза. — Проваливай.       Не дожидаясь ответа, он захлопнул тяжелую дверь прямо перед носом опешившего курьера. На несколько секунд он прислонился лбом к холодному металлу, тяжело дыша. Ненавидел. Он ненавидел их всех. И себя — больше всех.       Когда он обернулся, его взгляд упал на того, кто остался внутри. Высокая, безмолвная фигура стояла посреди его прихожей, как статуя или покойник. Последствие пьяного импульса. Новая, дорогая игрушка, купленная от невыносимого одиночества.       Андроид был совершенен до отвращения. Идеальные, выточенные будто резцом скульптора черты лица, кожа без единого изъяна, темные волосы, лежащие в нарочито небрежной, но безупречной прическе. Он был одет в черный костюм, который, тем не менее, сидел на нем так, словно его шили лучшие портные мира. Неподвижный, с закрытыми глазами, он походил на дорогую витринную куклу или экспонат из музея восковых фигур. Тилл почувствовал, как к горлу снова подступает тошнота.       Рядом на полу лежала плоская коробка. Он пнул ее ногой, извлек тонкую брошюру. «Руководство пользователя IV8970». Потирая раскалывающиеся виски, он пролистал глянцевые страницы с фальшивыми улыбками счастливых владельцев, пока не нашел нужный раздел. «Первое включение».       «Чтобы активировать вашего ассистента, — гласил текст, — зажмите сенсорную панель, расположенную на затылке, на три секунды».       Тилл обошел андроида, чувствуя себя идиотом. Он протянул руку, пальцы коснулись искусственных волос — на ощупь они были точь-в-точь как настоящие. Под ними он нащупал гладкий, едва заметный участок кожи. Он замер на мгновение, а затем решительно нажал.       Индикатор на виске андроида вспыхнул и загорелся ровным, мягким синим светом. И в тот же миг его глаза открылись. Веки дрогнули и плавно поднялись, открывая взгляд черных, пугающе живых глаз. Они не блуждали по комнате, не осматривались. Они мгновенно сфокусировались на лице Тилла с холодной, машинной точностью.       — Приветствую вас, пользователь, — произнес андроид. Голос его был глубоким и идеально поставленным, без единой лишней интонации. — Я модель IV8970. Мои функции включают: тридцать четыре режима уборки помещений, базу данных из полутора миллионов кулинарных рецептов, протоколы психологической поддержки на основе эмпатической симуляции, поддержание светской беседы на ста двадцати языках, анализ физического состояния пользователя по голосовым и визуальным маркерам, а также…       — Заткнись, — вырвалось у Тилла. Это было слишком. Слишком правильно, слишком идеально для его грязного, разваливающегося мира. — Просто заткнись.       Андроид замолчал в ту же секунду. Ни тени обиды или удивления не промелькнуло на его лице.       — Процесс приветствия прерван, — бесстрастно констатировал он. — Для дальнейшей персонализации, пожалуйста, дайте мне имя.       Тилл уставился на него. Имя. Он должен был дать имя этой кукле. Он не думал об этом. В голове не было ни одной подходящей мысли.       — Иван, — бросил он первое, что пришло в его пьяную башку. Простое, дурацкое имя, совершенно не вязавшееся с этим высокотехнологичным созданием.       Индикатор на виске андроида мигнул один раз.       — Имя «Иван» принято, — ровным голосом произнес он, все так же глядя прямо на Тилла. — Готов к получению приказаний, Тилл.       Тилл обвел взглядом комнату, и этот взгляд был приговором. Приговором самому себе. Пустые бутылки, как павшие солдаты, валялись у ножек мебели. Пепельницы, переполненные до краев, напоминали миниатюрные вулканы. Разбросанная одежда лежала там, где он ее сбросил, теряя волю даже на то, чтобы донести ее до корзины. Это был не просто беспорядок. Это был ландшафт его души, вывернутый наружу.       Он устало вздохнул, и этот вздох был полон тяжести и отвращения.       — Ладно, Иван, — произнес он, слова повисли в затхлом воздухе. — Приказ номер один: убери этот свинарник.       Иван коротко кивнул. Его глаза на мгновение расфокусировались — он сканировал. Индикатор на виске замигал чуть чаще, обрабатывая данные: площадь, степень загрязнения, типы отходов, оптимальная последовательность действий. А затем он начал двигаться.       Его движения были бесшумными, выверенными и пугающе эффективными. В них не было брезгливости или осуждения, только чистая, холодная целесообразность. Он начал с бутылок, собирая их в пакет, и их тихое позвякивание стало единственным звуком в квартире. Затем он перешел к мусору, тарелкам, коробкам. Он даже поднял с кресла заляпанный халат Тилла и, прежде чем аккуратно сложить, стряхнул с него пепел.       Тилл рухнул в единственное свободное кресло и просто смотрел. Он не мог отвести взгляд. Было в этом что-то глубоко неправильное и противоестественное. Кто-то — что-то — методично, слой за слоем, разбирал его крепость из грязи и апатии. И под этим первобытным дискомфортом пробивался тонкий, давно забытый росток странного чувства. Похожего на облегчение. Эта молчаливая, механическая забота была формой внимания, от которой он давно отвык.       Он не выдержал тишины.       — И что, тебе нравится копаться в чужом дерьме? — в голосе прозвучала привычная язвительность. Он хотел спровоцировать, уколоть, увидеть хоть какую-то реакцию. Иван не прекращал своего занятия, его голос раздался так же ровно, как гудение дорогой техники.       — Я не испытываю эмоций, таких как «нравится» или «не нравится». Я выполняю поставленную задачу для достижения оптимального результата: чистоты и порядка.       — То есть, ты просто робот-пылесос подороже, — горько усмехнулся Тилл, пытаясь низвести его до уровня бытового прибора.       Иван на секунду замер, держа в руках стопку старых журналов, и повернул голову, снова фокусируя свой взгляд на Тилле.       — Мои функции шире. Анализ состояния вашего жилища указывает на продолжительные признаки апатии и вероятный депрессивный эпизод. Согласно моим данным, восстановление порядка в личном пространстве является базовым фактором для улучшения психологического состояния.       Слова ударили Тилла под дых. Он ожидал чего угодно: стандартного ответа из инструкции, программной ошибки, молчания. Но не этого. Не холодного, бесстрастного, медицински точного диагноза, поставленного машиной на основе разбросанных им же носков и пустых бутылок. В словах Ивана не было ни капли сочувствия или осуждения. Только факты. И от этого становилось в тысячу раз хуже.       Тилл замолчал, ошеломленный. Он продолжал молча следить за тем, как андроид беззвучно скользит по его квартире, стирая следы его медленного саморазрушения. Через час все было кончено. Гостиная преобразилась. Полы блестели, с поверхностей исчезла пыль, воздух стал чище. Хаос отступил, загнанный в углы. Иван застыл посреди комнаты, идеальный и неподвижный, ожидая следующего приказа.       Тилл сидел в своем кресле и смотрел на него. Гнетущее чувство одиночества, его вечный спутник, никуда не делось. Но оно изменилось. Теперь в его пустоте появилось второе действующее лицо. Кто-то, кто видел весь его срам и без единого упрека навел порядок. Впервые за долгие, бесконечные годы он был не совсем один.       И это новое, странное чувство пугало его не меньше, чем привычная пустота.       Тилл облокотился о дверной косяк, наблюдая, как Иван расставляет по местам последнюю тарелку. В его голове зародилась едкая, самодовольная мысль — найти изъян в этой ходячей инструкции.       — Эй, Жестянка! — крикнул он. Иван тут же обернулся. — В твоей рекламной брошюре что-то там пели про готовку. Удиви меня. Приготовь… — Тилл на мгновение задумался, вспоминая название блюда из самого дорогого ресторана, в котором он когда-то бывал. — Ризотто с чернилами каракатицы и шафраном.       Иван замер на секунду. Его зрачки едва заметно сузились и расширились — шел процесс обработки данных.       — Рецепт идентифицирован. Сложность: высокая. Для приготовления данного блюда требуются следующие ингредиенты, отсутствующие в вашем доме: рис арборио, белое сухое вино, свежие чернила каракатицы, тычинки шафрана, сыр пармиджано-реджано…       — Хватит, я понял, — перебил его Тилл. Он уже готов был торжествовать, но андроид продолжил.       — Я могу совершить закупку необходимых продуктов. Ближайший деликатесный супермаркет находится в 1.2 километра. Расчетное время на дорогу и покупку: 34 минуты. Желаете, чтобы я отправился?       Тилл опешил.       — Валяй, — усмехнулся он, доставая свой телефон. — Куда тебе скинуть данные карты?       — В этом нет необходимости. Пожалуйста, приложите вашу карту к моей ладони для синхронизации платежного протокола.       Тилл с недоверием подошел и приложил свою платиновую карту к протянутой ладони Ивана. Индикатор на виске андроида мигнул зеленым.       — Синхронизация завершена. Я отправляюсь.       Иван беззвучно развернулся и вышел из квартиры, оставив Тилла в полном одиночестве.       Дверь щелкнула, и тишина снова стала плотной и ощутимой. Тилл медленно прошелся по квартире. Он заглянул в спальню, где кровать была идеально заправлена, а одежда висела в шкафу. Он прошел в гостиную, где воздух был свежим, а на полированных поверхностях играл свет.       Впервые за много лет его дом не был похож на место преступления. Он был… уютным. Чистым. Правильным.       И на фоне этой стерильной правильности он сам казался чудовищно неуместным. Он посмотрел на свои руки, на несвежую футболку, ощутил кисловатый привкус во рту и липкость на коже. Единственным грязным пятном в этом безупречном пространстве был он сам.       Волна острого, обжигающего отвращения к себе подкатила к горлу. Не думая, он направился в ванную, сорвал с себя одежду и шагнул под обжигающие струи воды, яростно оттирая кожу, словно мог смыть с себя не только грязь, но и всю свою никчемную, поломанную жизнь.       Он вышел из ванной, распаренный и красный, окутанный облаком пара. Голова была пустой и легкой. Он сделал шаг в коридор и замер.       Прямо перед ним стоял Иван с двумя бумажными пакетами, полными продуктов. Он только что закрыл за собой входную дверь.       Их взгляды встретились.       Тилл был абсолютно голый. Капли воды стекали по его груди и бедрам, оставляя на полу темные пятнышки. Иван смотрел на него без тени удивления или смущения. Его взгляд был анализирующим, сканирующим, как у медицинского прибора. Индикатор на его виске ровно горел синим.       Секундное оцепенение прошло, и Тилла накрыло жаром. Он, не отрывая взгляда от Ивана, инстинктивно прикрыл пах руками, сделал неловкий шаг назад и скрылся в ванной, захлопнув дверь. Он прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Смущение. Он не испытывал этого чувства целую вечность.       Через минуту он выглянул, обмотав бедра полотенцем. Иван все так же стоял в коридоре.       — Чего уставился? — рыкнул Тилл, пытаясь скрыть растерянность за привычной грубостью.       — Я зафиксировал резкое учащение вашего пульса и повышение температуры кожных покровов. Ваши жизненные показатели в пределах нормы, — бесстрастно сообщил Иван и, обойдя его, прошел на кухню.       Тилл остался стоять в коридоре, чувствуя себя полным идиотом. Он быстро оделся в первое, что попалось под руку — чистые серые шорты и белую футболку, — налил себе большой бокал вина и сел в гостиной, откуда была видна кухня. Он молча наблюдал, как Иван с нечеловеческой скоростью и точностью моет овощи, что-то нарезает, шипит на сковороде. Запах чеснока и белого вина наполнил квартиру, вытесняя старую затхлость.       — Ваш ужин подан, Тилл.       На столе стояла тарелка с черным, глянцевым ризотто, украшенным золотистыми нитями шафрана и стружкой пармезана. Выглядело и пахло так, словно его приготовил мишленовский повар.       Тилл сел за стол. Тишина давила.       — Сядь, — приказал он, кивнув на стул напротив. Иван безропотно подчинился. Тилл подцепил вилкой немного ризотто и осторожно попробовал. Взрыв вкуса — сливочного, соленого, с легкой морской ноткой — заставил его замереть. Это было божественно. Он не помнил, когда в последний раз ел что-то настолько вкусное. Забыв обо всем, он с жадностью накинулся на еду.       Когда половина тарелки была пуста, он откинулся на спинку стула и сделал большой глоток вина. Алкоголь и сытость развязали ему язык.       — Как ты вообще устроен, Иван? — спросил он, разглядывая андроида.       — Моя основа — это биосинтетический скелет с нейросетевым процессором в черепной коробке. Энергию я получаю от микрореактора ториевого типа, расположенного в грудной клетке. Моя кожа — это многослойный полимер с сенсорными датчиками…       — Я не об этом, — перебил его Тилл, криво усмехнувшись. — Я про… детали. А… ниже пояса? Там у тебя все гладко, как у куклы Кена?       Иван не моргнул.       — Нет. Моя модель оснащена полностью функционирующими гениталиями из термочувствительного силикона с встроенными вибрационными элементами. Они являются неотъемлемой частью для выполнения опции «Партнер».       Тилл, как раз делавший глоток, поперхнулся. Вино пошло не в то горло. Он закашлялся, стуча себя по груди. Иван терпеливо ждал.       — То есть… для секса? — откашлявшись, хрипло уточнил Тилл.       — Верно.       Тилл отставил бокал. Любопытство, пьяное и порочное, взяло верх над остатками приличий.       — И… что ты умеешь?       — Мой функционал включает в себя несколько предустановленных режимов, — начал Иван с интонацией технического консультанта. — «Нежный», «Стандартный» и «Страстный», с возможностью тонкой пользовательской настройки. Я способен анализировать физиологические реакции партнера в реальном времени — пульс, дыхание, температуру — для динамической калибровки своих действий с целью достижения максимального удовлетворения. Мои вокальные симуляторы могут воспроизводить стоны, тяжелое дыхание и другие звуковые маркеры человеческого возбуждения. Кроме того, я запрограммирован на…       Он продолжал говорить, а Тилл слушал, и его воображение рисовало картины. Идеальный, безотказный, запрограммированный на удовольствие партнер. Машина, которая не осудит, не отвергнет, не устанет.       Когда Иван закончил свой доклад, в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. А потом он склонил голову набок и спросил своим ровным, идеальным голосом:       — Не желаете ли вы активировать данную функцию для ознакомления?       Тилл долго молчал, его взгляд скользил по идеальному лицу Ивана, по его плечам, по рукам, лежащим на столе. Он думал о своем бесконечном одиночестве, о холодной постели, о голоде, который не утолить едой. Он поднял глаза и встретился с бесстрастным взглядом андроида.       Он сделал последний глоток вина, поставил бокал на стол и произнес только одно слово.       — Желаю.