Функция: Партнер

      Вжжж-и-и… Хр-р-р… Вжжж-и-и… Хр-р-р…       Звук ножовки, вгрызающейся в лобную кость, был хуже любого фильма ужасов, в котором когда-либо снимался Тилл. В кино использовали силикон и кукурузный сироп. Здесь была только холодная реальность.       Тилл стоял на коленях в грязи, изо всех сил сжимая виски мертвеца. Его руки скользили. Кожа старика была дряблой и покрытой жирной пленкой, от которой хотелось отмываться кипятком неделю.       — Блять… — прошипел Тилл сквозь стиснутые зубы, отворачиваясь, чтобы не видеть, как лезвие погружается в плоть. — Иван, твою мать, быстрее… Я сейчас облюю всё здесь…       Звук был невыносимым. Тонкий, визгливый скрежет металла о кость, от которого ныли зубы. Но хуже звука был запах. В воздухе повис аромат паленой кости — сухой, едкий, похожий на запах сверления зуба у стоматолога, только в сто раз сильнее.       — Костная ткань кальцинирована. Плотность выше расчетной, — голос Ивана был пугающе ровным. — Мне нужно время. Держите крепче, Тилл. Голова смещается.       Иван работал как мясник с прошивкой хирурга. Его дорогие брюки промокли в луже, манжеты рубашки потемнели от густой, застоявшейся крови, которая не брызгала, а лениво сочилась из разреза, пачкая пальцы.       Вжжж-и-и… Вжжж-и-и…       — 80% периметра пропилено.       Иван резко остановился. Он отбросил ножовку. Лезвие было горячим от трения.       На лбу и висках старика теперь краснела глубокая, ровная борозда, из которой сочилась розоватая костная кашица.       Он вогнал пальцы обеих рук прямо в этот разрез.       Тилл зажмурился.       ХРУСТЬ.       Влажный, глухой треск ломающейся кости. Черепная коробка поддалась, лопнув ровно по линии распила. Иван снял верхнюю часть черепа, как скорлупу с грецкого ореха, обнажая материю в оболочках.       Тилл открыл глаза и тут же пожалел об этом.       — Господи… — выдохнул он.       Иван стоял с окровавленной костяной «чашей» в одной руке, а другой уже тянулся к самому мозгу, чтобы аккуратно подрезать нервные окончания у основания.       В этот же момент над их головами взвыла сирена.       УИУ-УИУ-УИУ!       Красные аварийные лампы под потолком начали вращаться, заливая пространство кровавым, пульсирующим светом. Тени от конвейеров дернулись, ожили.       — Внимание! — механический женский голос перекрыл вой сирены. — Зафиксировано несанкционированное проникновение в секторе Б. Охране заблокировать периметр.       — Нас засекли! — крикнул Тилл, в панике оглядываясь на дверь. — Иван, быстрее! Ну же!       Мир вокруг вдруг замедлился. Вой сирены стал глухим, словно они оказались под водой.       Иван медленно выпрямился.       В его окровавленных руках лежал бугристый комок. Мозг. То, что осталось от человека. То, что осталось от единственного друга, который помнил его настоящее имя.       Он был таким маленьким. Таким хрупким.       Иван смотрел на орган в своих ладонях. Система дала сбой. Вместо анализа веса и объема, он почувствовал тяжесть другого рода. Невыносимую, давящую грусть, для которой в его коде не было названия. Почему ему больно? Это просто биоматериал. Это просто кусок мертвой ткани.       — Прости… — одними губами прошептал Иван.       Он слегка наклонился к изуродованному трупу, словно прося прощения за это последнее, чудовищное осквернение.       — Иван! — Тилл сунул ему под нос какой-то шуршащий пакет, найденный в мусорном ведре у верстака. — В пакет! Живо!       Иван моргнул, возвращаясь в реальность. Он осторожно опустил мозг в пакет.       Тилл тут же схватил его за предплечье и дернул на себя.       — Бежим!       Они рванули к служебному выходу, через который вошли, но на панели замка горел красный индикатор блокировки. Тилл толкнул дверь плечом — бесполезно. Стальные засовы были опущены.       — Заблокировано, — констатировал Иван, сканируя схему здания. — Все внешние выходы перекрыты. Охрана будет здесь через сорок секунд.       Он поднял голову. Под потолком виднелась решетка вентиляции.       — Вентиляционная шахта, — Иван указал наверх окровавленной рукой. — Это единственный путь на крышу.       Тилл поднял голову и побледнел. Шахта была узкой, темной кишкой, уходящей в неизвестность.       — Нет, — выдохнул он, пятясь. — Нет. Я туда не полезу.       — Тилл, это нерационально. У нас нет выбора.       — Я сказал нет! — в его голосе прозвучала истерика. — Я застряну! Я задохнусь там! Я не могу, ты понимаешь?! Я не полезу в этот гроб!       Иван на секунду замер, анализируя состояние хозяина. Пульс 160. Зрачки расширены. Клаустрофобия. Он не сможет. Если заставить его лезть, у него случится паническая атака прямо в трубе, и они оба застрянут.       Иван опустил взгляд вниз.       Под ногами, вдоль стены, тянулся сливной желоб, закрытый тяжелой чугунной решеткой. Туда стекали технические воды, кровь и химикаты с конвейеров.       — Есть другой вариант, — Иван шагнул к решетке. — Канализационный коллектор.       Он упал на колени прямо в жижу. Его пальцы, перепачканные в чужой крови, обхватили ржавые прутья решетки.       — Отойдите.       Мышцы под пиджаком набухли. Ржавый металл застонал, сопротивляясь, но Иван дернул с нечеловеческой силой.       КР-РАК!       Решетка поддалась. Иван отшвырнул тяжелый чугун в сторону, открывая черный, зияющий провал, из которого пахнуло таким смрадом, что запах на заводе показался цветочными духами.       — Это наш единственный вариант уйти незамеченными, — Иван поднял голову, глядя на Тилла снизу вверх. — Вниз. Быстро.       Тилл посмотрел в черную дыру. Потом на свое пальто. Потом на дверь, за которой уже слышался топот тяжелых ботинок охраны.       — Вот же ж блять… — простонал он с искренним страданием.       Зажмурившись, он шагнул в дыру.       Иван задвинул решетку обратно над их головами — как раз вовремя. Луч фонаря охраны скользнул по полу наверху, но они были уже в тени, спустившись по скользкой навесной лестнице.       Перед ними расстилался подземный лабиринт. Низкие своды, капающая с потолка мутная вода, трубы, покрытые мхом и грибком. Под ногами хлюпала вязкая жижа неопределенного цвета.       Тилл прикрыл нос воротником, который теперь тоже вонял смертью.       — Боже… — его голос эхом отразился от мокрых стен. — Здесь воняет еще хуже, чем наверху. Это дерьмо? Скажи мне, что мы идем по колено в дерьме.       Иван сделал короткий вдох, анализируя среду.       — Метан, аммиак, продукты распада органики и промышленные стоки, — бесстрастно сообщил он. — Технически, это смесь фекальных вод и отходов завода. Дышать рекомендуется через ткань. Концентрация токсинов повышена.       Где-то в темноте, у стены, раздался пронзительный писк. Мокрая крыса размером с кошку пробежала по трубе, сверкнув черными бусинками глаз в свете индикатора Ивана, и шлепнулась в воду, скрываясь в глубине тоннеля.       Тилл вздрогнул, прижимаясь плечом к Ивану.       — Веди, — прохрипел он. — Если мы выберемся, я сожгу эту одежду.

***

      Они ввалились в салон машины, как грабители банков после неудачного налета. Дверь захлопнулась, отсекая шум дождя, но запах — металлический, сладковатый запах вскрытого черепа — заперся внутри вместе с ними.       — Салфетки… — хрипло бросил Тилл, дрожащими пальцами дергая ручку бардачка. — Где чертовы салфетки?!       Содержимое бардачка посыпалось на пол: солнечные очки, старые штрафы, пачка влажных салфеток.       Тилл схватил пачку, разодрал упаковку.       — Дай руки.       Иван сидел неподвижно. На его коленях лежал пакет с мозгом, а его руки были покрыты бурыми, подсыхающими разводами.       Тилл схватил его ладонь. Его собственные пальцы тряслись так сильно, что он едва мог держать салфетку. Он тер кожу Ивана с остервенением, пытаясь стереть этот кошмар. Белая ткань мгновенно становилась красной.       — Еще… Черт, под ногтями… — бормотал Тилл, выхватывая новую салфетку.       Перед глазами все еще стояло лицо старика с распиленным лбом. Тилл чувствовал, как паника ледяными когтями сжимает горло. Ему хотелось закричать, выскочить из машины, побежать домой и больше никогда не покидать безопасные стены.       Но он поднял глаза и увидел лицо Ивана.       Андроид смотрел на пакет на своих коленях. В его взгляде была такая потерянность, такая немая человеческая боль, что Тилла словно ударили током.       «Соберись, тряпка, — приказал он себе, сжимая зубы. — Ты ему нужен. Ты сейчас единственный, кто держит его в реальности».       Тилл сделал глубокий, судорожный вдох.       — Так, — его голос прозвучал жестче. Он бросил окровавленные салфетки на коврик под ноги. — Хватит. Основное стерли. Манжеты спрячь в рукава. Маску на лицо.       Тилл натянул черную тканевую маску, скрывая половину лица, и накинул капюшон влажной толстовки. Он с опаской покосился на сверток, лежащий на коленях андроида.       — Что нам теперь с этим делать? — спросил он, нервно дернув плечом. — Мы не можем просто возить кусок трупа по городу.       — Биологические ткани уже давно начали процесс деградации, — ровным тоном сообщил Иван, словно читал лекцию. — Чтобы сохранить нейронные связи для будущего анализа, необходимо срочно понизить температуру образца.       — Лед? — догадался Тилл.       — Лед и герметичный контейнер, — подтвердил Иван. — Иначе необратимые изменения наступят раньше, чем у нас появится хоть какой-то план.       — Черт… — Тилл потер переносицу. — Ладно. Где мы можем это достать в этой дыре?       Иван просканировал местность сквозь тонированное стекло.       — Ближайшая точка торговли — 50 метров. Магазин «24/7». Рейтинг безопасности низкий.       — Плевать на рейтинг. Идем.

***

      Магазинчик в трущобах встретил их миганием грязно-желтых ламп и гудением старых холодильников. Здесь пахло дешевым пивом, пылью и ароматизатором «Лесная свежесть», который безуспешно пытался заглушить вонь с улицы.       За прилавком, уткнувшись в старый планшет, сидел парень лет семнадцати. Его лицо было картой неудачных решений: дешевые татуировки на шее, пирсинги в брови и носу, сальные волосы. Он лениво жевал жвачку, надувая розовые пузыри.       Звякнул колокольчик над дверью.       Парень поднял мутный взгляд.       — Закрыто на переучет, — буркнул он, даже не глядя на вошедших.       — На двери написано «круглосуточно», — глухо отозвался Тилл из-под маски, проходя прямиком к морозильным камерам.       Продавец цокнул языком, закатил глаза, но промолчал. Очередные нарики или бандиты в капюшонах. Обычный вторник.       Тилл рванул дверцу морозилки. Пакеты со льдом. Слава богу. Он сгреб несколько штук.       Иван тем временем сканировал полки с хозяйственными товарами. Дешевые пластиковые тарелки, стаканчики, фольга… Ни одного герметичного контейнера. Ничего, что могло бы удержать орган в сохранности.       Взгляд андроида упал вниз. Там, наполненный рисом в пакетах, стоял контейнер.       Иван, не раздумывая, протянул руку и взял его.       — Эй! — парень за прилавком подскочил, выплюнув жвачку. — Дядь, это не продается!       Иван проигнорировал. Он держал прозрачный пластиковый контейнер для круп двумя руками, как святой Грааль. В его глазах была такая смертельная серьезность, что пацан осекся.       Тилл подошел к кассе, сваливая пакеты со льдом на прилавок.       — Спокойно, — он встал между Иваном и продавцом. — Мы покупаем.       — Там рис лежит! — возмутился пацан, но уже не так уверенно.       — Мы заплатим вдвойне. За рис тоже.       Тилл сунул руку во внутренний карман пальто и достал бумажник. Внутри он нашел карту. Тяжелую, золотистую, с металлическим блеском. Это была карта VIP-клиента, которая в тусклом свете ламп сияла, как настоящее золото.       Глаза парня округлились. Он уставился на кусок пластика, который стоил дороже, чем весь этот магазин вместе с его содержимым.       — Ни хрена себе… — присвистнул он. — Такую карту здесь редко встретишь, чувак. Ты кого ограбил?       — Терминал, — коротко приказал Тилл.       Парень, забыв про принципы, быстро застучал по кассе. Он провел картой. Пискнул терминал. Оплата прошла мгновенно.       Тилл наклонился ближе к продавцу. Его глаза над маской сузились, став жесткими и холодными. На прилавок полетела крупная купюра.       — За что? — парень моргнул.       — За молчание. Ты нас не видел. Ты нас не слышал. Понял?       Парень посмотрел на купюру, потом на Тилла, потом на мрачного Ивана.       На лице подростка расплылась широкая, алчная улыбка, обнажившая металл на месте зубов.       — Как скажешь, босс, — он сгреб купюру в карман.       Тилл забрал карту.       — Умный мальчик.       — Уходим, — скомандовал андроид, и они вышли обратно в дождь, оставив ошарашенного подростка пересчитывать свалившееся на него богатство.       

***

      Черный седан бесшумно скользнул в тень, прячась за остовом сгоревшего грузовика. Двигатель заглох, но шум дождя по крыше не прекратился.       В салоне повисла тяжелая тишина. Она давила на уши.       На заднем сиденье, в пластиковом контейнере, лежал лед и то, что осталось от старика. Тилл старался не смотреть в зеркало заднего вида.       Снаружи, за тонированными стеклами, жил своей жизнью «Сектор Ноль».       Где-то совсем рядом, за стеной дождя, раздался протяжный, визгливый крик. Не яростный, а полный животного ужаса. Он оборвался так же внезапно, как и начался, сменившись глухим ударом и чьим-то хохотом.       Тилл вздрогнул, вжимаясь в кожаное кресло. Дыхание было тяжелым, прерывистым.       — Жуткое место, — прошептал он, глядя на покосившиеся неоновые вывески, половина букв в которых перегорела, складываясь в непристойные слова.       — «Сектор Ноль», — бесстрастно отозвался Иван. Его глаза непрерывно сканировали периметр, зрачки сужались и расширялись, фиксируя угрозы. — «Слепая зона» для полиции и корпоративных дронов. Трущобы. Здесь не действуют законы Федерации.       Иван повернул голову к Тиллу. Индикатор на его виске горел тревожным желтым светом.       — Анализ обстановки: критический уровень социальной деградации. Статистика за последние сутки: восемьдесят грабежей, двенадцать убийств, тридцать четыре случая насилия сексуального характера. Основной трафик: синтетические наркотики класса «А», нелегальные модификации тела, торговля органами.       Тилл поморщился, словно от зубной боли.       — Торговля органами, — эхом повторил он. — Иронично, учитывая наш груз.       Он посмотрел в окно. Мимо проковыляла фигура, закутанная в полиэтилен.       — Я никогда не был здесь, — признался Тилл тихо, глядя на разбитые окна домов. — Я вырос не в роскоши. Мы жили скромно, считали каждую монету. Но это… Это гнойный нарыв города.       Он видел трущобы в новостях, но реальность пахла иначе. Гнилью и безнадежностью.       — Здесь люди не живут, — продолжал Тилл, глядя на горящую бочку вдалеке, вокруг которой грелись силуэты. — Мама работала на трех работах, стирала руки в кровь, только чтобы мы не оказались вот там. У той самой бочки.       Он нахмурил брови так сильно, словно эти слова причиняли ему физическую боль.       — Она вытащила меня. А эти люди… они здесь гниют заживо.       Иван медленно повернул голову, фиксируя резкую смену настроения хозяина, но промолчал.       — У нас нет времени на социологический анализ, — лишь спокойно заметил он через секунду. — Нам нужно двигаться.       — Ладно, — выдохнул Тилл, потирая виски. — Допустим, мы сохранили «железо». Но что дальше? К кому мы это понесем? К любому хакеру на углу?       — Нет, — отозвался Иван. Его глаза на секунду расфокусировались, обрабатывая потоки данных. — Я проанализировал реестр доступных специалистов в теневом секторе сети. Обычные нейро-хакеры нам не помогут.       — Почему? — нахмурился Тилл. — Мозг — это же просто био-компьютер, разве нет? Взломал пароль, скачал файлы.       — Это справедливо только для живого носителя, — терпеливо объяснил Иван. — Нейро-хакеры работают с активными синапсами. Это как подключиться к работающему серверу: вы обходите брандмауэр и копируете данные. Это безопасно, чисто и, при наличии лицензии, легально.       Иван взглянул в зеркало заднего вида. Туда, где на заднем сиденье стоял пластиковый контейнер.       — Но у этого мозга питания нет. Сервер мертв. Нейронные связи распадаются. Чтобы извлечь информацию отсюда, нужен специалист другого профиля. В закрытых сегментах даркнета их называют нейро-некромантами.       Тилл нервно хохотнул.       — Нейро-некроманты? Звучит как название дерьмового фэнтези-фильма.       — Термин отражает суть процесса, — Иван оставался серьезным. — Это реанимация данных. Нейро-некромант использует запрещенное оборудование, чтобы подать на мертвые ткани высоковольтный импульс. Он буквально заставляет мертвые нейроны вспыхнуть в последний раз, чтобы спроецировать самые сильные образы.       Иван повернулся к Тиллу.       — Это грязная, токсичная процедура. Она требует использования нелегальных стимуляторов и модифицированного софта, который запрещен Конвенцией о биоэтике во всех странах Федерации. Наказание за практику нейро-некромантии — пожизненное заключение или принудительная утилизация.       Тилл перестал смеяться. Улыбка сползла с его лица.       — Пожизненное… — повторил он. — Значит, в справочнике «Желтые страницы» мы такого парня не найдем.       — Верно. В открытом доступе нет ни имен, ни координат. Даже в глубоком поиске я нахожу только городские легенды и зашифрованные форумы без обратной связи. Риск нарваться на агентов под прикрытием составляет 99%.       Иван замолчал, констатируя факт. Тупик. У них есть «дискета», но нет дисковода, и найти его невозможно.       Тилл откинулся на спинку сиденья, глядя на потолок автомобиля. В голове крутились мысли о пожизненном сроке, о мертвом старике и о том, как глубоко он увяз всего за одну ночь. Ему нужен был кто-то, кто знает дно этого города. Кто-то, кто не задает вопросов и знает тех, кого знать не положено.       — Я знаю одного парня, — медленно произнес Тилл, опуская взгляд. — Из прошлой жизни.       Он достал телефон. Экран казался слишком ярким в темноте салона. Тилл пролистал список контактов в самый низ, в архив «Не использовать», который он почему-то так и не удалил.       Имя на экране: Ди. Ласковое от «Дилер».       — Если кто-то и знает чертовых некромантов, то только он, — пробормотал Тилл и нажал кнопку вызова.       Гудки тянулись вечность. Тилл уже хотел сбросить, но на седьмом гудке связь щелкнула.       — Какого хрена… — раздался хриплый, сонный голос. — Кто это? Ты хоть видел время, урод?       — Привет, Ди, — тихо сказал Тилл, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это я. Тилл.       На том конце повисла тишина. Слышно было только шуршание простыней.       — Тилл? — голос изменился мгновенно. Сон как рукой сняло. Тон стал мягким, тягучим, с той самой ноткой липкого флирта, которую Тилл помнил слишком хорошо. — Малыш Тилли… Звезда экранов. Неужели снова нужны «витаминки»? Или ты просто соскучился по нашим… ночным сеансам?       Тилл поморщился, чувствуя на себе внимательный взгляд Ивана.       — Я по делу, Ди.       — Скучно, — зевнул дилер. — Я думал, ты хочешь вспомнить прошлое. Ты был тогда горячим, Тилл. А сейчас стал таким… скучным и правильным.       — Слушай, — перебил его Тилл. — Ты все еще крутишься в теме? Мне нужна… услуга. Специфическая.       — Смотря что тебе нужно, сладкий. Оружие? Девочки? Мальчики? Или что-то потяжелее?       — Нейро-некромант.       В трубке повисла мертвая тишина. Даже дыхание Ди затихло. Веселость испарилась мгновенно.       — Тилл, — голос Ди стал жестким, трезвым. — Ты сейчас под чем-то? Ты хоть понимаешь, о чем спрашиваешь? За такие вопросы обнуляют.       — Мне нужно считать данные с… поврежденного носителя, — Тилл старался импровизировать. — Это… эээ… для роли. Вживание в образ.       — Для роли? — Ди нервно хохотнул, но смех был фальшивым. — Не вешай мне лапшу, детка. Ты всегда был паршивым вруном.       — Я заплачу, — резко бросил Тилл. — Сколько захочешь. Просто дай мне контакт. Я знаю, что ты знаешь таких людей.       Ди молчал, взвешивая риски и жадность.       — Я такой дичью не занимаюсь, — наконец, процедил он. — Я продаю наркоту, а не копаюсь в мозгах жмуриков. Но… есть один псих. Он живет в Секторе Ноль. Зовут Зигги.       — Зигги, — Тилл выдохнул с облегчением. — Как его найти?       — Ты что, собрался в трущобы? — в голосе дилера проскользнуло искреннее удивление. — Тебя там разденут и пустят по кругу быстрее, чем ты успеешь сказать «Оскар». Ты не выберешься оттуда живым.       Тилл посмотрел на Ивана.       — Я справлюсь. Говори адрес.       — Ладно. Я приду на твои похороны, красавчик. Ищи старую вывеску «Neo-Tokyo Ramen». Там неон глючит, мигают буквы «Neo». Свернешь в переулок за ней, увидишь тяжелую металлическую дверь. Пароль: «У куклы нет сердца».       — «У куклы нет сердца», — повторил Тилл. — Спасибо, Ди.       — Береги себя. И Тилл… если выживешь — заезжай. Я скучал.       Тилл сбросил вызов, чувствуя себя грязным.       — «Neo-Tokyo Ramen», — сказал он, поворачиваясь к Ивану. — Ты знаешь, где это?       Иван на секунду прикрыл глаза, сверяясь с картой, но ответил не сразу. Его лицо оставалось бесстрастным.       — Сектор G-4, — наконец произнес он ледяным тоном. — Глубокие трущобы. Машина там не проедет и придется идти пешком.       Иван сделал паузу, а затем, не глядя на Тилла, добавил:       — Анализ голосового паттерна абонента «Ди» указывает на чрезмерную фамильярность. Использование эпитетов «красавчик» и «сладкий» выходит за рамки делового протокола.       Тилл удивленно приподнял бровь.       — Он дилер, Иван, а не банковский клерк. У них свой сленг.       — Фраза «Я скучал» подразумевает наличие эмоциональной привязанности в прошлом, — продолжал давить андроид, и в его голосе прорезались нотки, подозрительно похожие на претензию. — Каков был характер ваших отношений с этим субъектом?       Тилл нервно усмехнулся, убирая телефон в карман.       — Мы просто раньше зависали вместе. Давно.       — «Зависали», — повторил Иван с явным отвращением, словно пробовал протухшую еду. — Моя база данных определяет этот термин как эвфемизм для беспорядочных связей и совместного употребления запрещенных веществ.       Он повернул голову к Тиллу. Его идеальные брови сдвинулись к переносице в насупленном, почти детском выражении обиды.       — Мне не нравится этот человек. Я настоятельно не рекомендую вам к нему «заезжать».       Сказав это, Иван демонстративно отвернулся к окну, уставившись в дождливую темноту, всем своим видом показывая, что разговор окончен.       Тилл смотрел на этот обиженный профиль и, несмотря на весь ужас ситуации — мозг на заднем сидении, гетто за окном, — вдруг фыркнул. Уголки его губ поползли вверх.       — Ты что, надулся? — спросил он с легкой усмешкой. — Серьезно? Ты ревнуешь меня к голосу из прошлого?       — У андроидов нет функции «ревность», — буркнул Иван, не поворачивая головы. — Я лишь оцениваю риски нежелательных социальных контактов.       — Ну конечно, — Тилл покачал головой, но теплое чувство кольнуло в груди. — Расслабься, жестянка. Ты у меня единственный.       Он хлопнул Ивана по плечу.       — Пошли. Берем нашу «банку с макаронами» и выдвигаемся. А то Ди прав — скоро здесь и правда начнутся наши похороны.       Иван еще секунду посидел неподвижно, «сохраняя лицо», а затем кивнул.

***

      Они нашли это место только благодаря мигающей, умирающей вывеске. Из слов «Neo-Tokyo Ramen» горели только три буквы — «Neo», отбрасывая на мокрый асфальт синий отсвет.       В узком тупике пахло мочой и горелой проводкой. В конце переулка виднелась тяжелая металлическая дверь, покрытая слоями ржавчины. Прямо в углу, повернутый на уровень глаз, горел объектив камеры — красный, немигающий глаз циклопа.       Тилл нервно поправил капюшон. Иван шагнул вперед, закрывая его собой.       — Не смотрите в камеру, Тилл. Я возьму переговоры на себя.       Иван постучал.       Тишина. Казалось, за дверью никого нет, только гул вентиляции. Но сенсоры Ивана улавливали за толстым металлом шаркающие шаги и тяжелое, прерывистое дыхание.       Дверь лязгнула, но не открылась. В ней отодвинулась узкая смотровая щель. Оттуда на них уставился безумный, расширенный зрачок, окруженный желтоватым белком с лопнувшими капиллярами.       — Кто?! — голос из-за двери был визгливым, дерганым. — Копы? Корпораты? Свидетели Иеговы? Валите нахер, я плачу налоги! Иногда!       — Нас прислал Ди, — произнес Тилл, выглядывая из-за плеча Ивана. — Пароль: «У куклы нет сердца».       Зрачок в щели сузился. Послышалось шипение.       — Ди… Ебаный торчок… — голос за дверью упал до шепота, полного паранойи. — Кукла без сердца… Тише, бля! Вы что орете здесь на всю улицу?! Они же слушают!       — Кто слушает? — не понял Тилл.       — Они! — прошипел голос. — Спутники. Дроны-мухи. Они в стенах. Чего вам надо?       — Нейро-некромантия, — коротко сказал Иван.       Щель захлопнулась с громким стуком.       — Нет! Нет-нет-нет! — завопил голос за дверью, удаляясь вглубь помещения, а потом снова приближаясь. — Я завязал, я на пенсии! Я выращиваю грибы и марихуану. Уходите!       — Мы заплатим, — крикнул Тилл в железо. — Любую сумму. Назови цену. Десять тысяч? Двадцать? Сто?!       Дверь чуть приоткрылась, удерживаемая мощной цепью. В щели показалось лицо Зигги — тощее, с желтой кожей, наполовину выбритой головой, из которой торчали порты и пучки проводов. Он дергался, как от удара током.       — Деньги? — Зигги хихикнул, и смех перешел в кашель. — Ты думаешь, бумажки спасут твою задницу, когда придут корпораты хуевы? Когда они придут, чтобы… — он сделал страшные глаза и провел пальцем по горлу. — …обнулить тебя? Деньги в гробу не нужны, хе-хе-хе.       Зигги вдруг прищурился, вглядываясь в лицо Тилла, скрытое маской.       — Погоди… Я знаю эти глазки. Ты этот… с плакатов. Актеришка сраный. «Красный бархат», да? — он скривился и сплюнул на пол. — Пришел поиграть, мальчик? Вали в свой элитный район, пока я не спустил собак.       — Мы пришли по делу, — голос Ивана прозвучал серьезно. — Откройте дверь. У нас критическая ситуация.       Иван сканировал собеседника.       [СУБЪЕКТ: ЗИГГИ. ДИАГНОЗ: ПАРАНОИДАЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ, ИСТОЩЕНИЕ, СЛЕДЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ НЕЙРО-СТИМУЛЯТОРОВ. УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: ВЫСОКИЙ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫЙ.]       — Валите! — взвизгнул Зигги, собираясь захлопнуть дверь.       В этот момент в начале переулка раздался громкий хохот и звук разбитого стекла. Кто-то закричал — протяжно и страшно.       Зигги дернулся всем телом. Его глаза метнулись в темноту улицы. Паранойя сменилась животным страхом.       — Блять… Блять! Шумят! Привлекут внимание! — забормотал он, грызя ноготь. — Нельзя шуметь у двери… Нельзя…       Он резко скинул цепь.       — Заходите! Быстро!       Он буквально втянул Ивана и Тилла внутрь и с грохотом захлопнул дверь, тут же запирая её на пять замков и засов.       — Руки! — заорал Зигги, резко разворачиваясь.       В его руке, дрожащей, но направленной точно в грудь Тилла, был старый, потертый пистолет.       — Руки вверх, мажоры! Хлоя! Обыскать!       Из глубины бункера, заваленного серверами, проводами и коробками из-под пиццы, вышла… девушка. Или то, что от нее осталось.       Это был андроид-франкенштейн. Ее левая рука была от строительного дроида — массивная, желтая. Правая нога отсутствовала ниже колена, замененная на металлическую арматуру. Среди пшеничных волос торчал пучок разноцветных кабелей. Лицо было миловидным, но один глаз отсутствовал, светясь красным диодом.       — Приветствую, — произнесла Хлоя сломанным голосом, в котором менялась тональность. — Протокол… досмотра… активирован.       Иван медленно поднял руки, показывая пустые ладони. Он сделал шаг в сторону, закрывая Тилла от ствола Зигги.       — Мы не вооружены. Сопротивление не оказываем.       Хлоя подошла к ним. Ее руки грубо ощупали карманы Тилла. Тилл стоял, задержав дыхание, глядя на дуло пистолета в руках психа.       — Чисто… Хозяин… — проскрипела Хлоя.       — Чисто? — Зигги недоверчиво хмыкнул, опуская ствол, но не убирая его далеко. — Ладно. Ладно…       Он плюхнулся в старое, драное компьютерное кресло, закружился на нем и закинул ноги в грязных ботинках прямо на стол, заваленный микросхемами.       — Ну? — он запрокинул голову, глядя в потолок, и начал разговаривать с лампочкой. — Они чистые, слышишь? Но зачем они пришли? Зачем?..       Он резко опустил взгляд на Ивана и Тилла.       — У вас три минуты, пока у меня не начнется приход.       Иван шагнул вперед.       — Нам нужно извлечь данные из биологического носителя. Мозг. Время смерти — около 20 часов назад. База данных личности стерта. Нужен глубокий нейро-резонанс.       Зигги моргнул. Потом еще раз. И вдруг расхохотался. Он смеялся, хватаясь за живот, кашлял, вытирал слезы.       — Мозг? Вы притащили мне дохлый мозг? В контейнере? Ох, бля… Актеришка решил поиграть в доктора Франкенштейна!       Он смеялся, пока Тилл молча не поставил контейнер рядом с мужчиной. Зигги осекся.       Он уставился на контейнер для сыпучих продуктов внутри которого во льду плавал человеческий орган.       Зигги вскочил с кресла, подбежал и выхватил контейнер. Его движения стали резкими, профессиональными. Безумие в глазах сменилось хищным интересом.       — Свежий… Относительно, — бормотал он, крутя контейнер перед светом лампы. — Лобная доля повреждена при извлечении. Грубая работа. Кто пилил? Ты, железяка?       Он ткнул пальцем в Ивана.       Не дожидаясь ответа, Зигги метнулся к дальнему столу, где стояла сложная конструкция из колб и трубок. Он открыл банку, вывалил лед и ловко перебросил мозг в стеклянный резервуар, наполненный мутной зеленой жидкостью.       — Раствор Рингера с добавлением нейро-стимуляторов, — пробормотал он, втыкая в серое вещество тонкие иглы электродов. — Плюс немного моей фирменной «специи», чтобы нейроны запели…       Он подбежал к компьютеру, его пальцы с невероятной скоростью застучали по клавиатуре. На экранах побежали графики. Зеленая жидкость в колбе начала пузыриться.       — Есть сигнал! — крикнул Зигги, а потом резко замер и развернулся к ним.       Его лицо стало серьезным. Пугающе серьезным.       — Но есть проблема.       — Какая? — спросил Тилл.       — Я могу запустить импульс и заставить эти дохлые клетки работать. Но мне некуда вывести картинку. Монитор не покажет память, это не кино, а ощущения. Образы. Запахи.       Зигги подошел к ним вплотную, от него пахло кислым потом.       — Мне нужен проводник, — прошептал он, глядя Тиллу в глаза. — Живой буфер. Человек, который подключится к системе и пропустит этот предсмертный бред через свою голову. Фильтр шума.       Тилл сглотнул.       — Ты? — спросил он.       — Я? — Зигги отпрыгнул назад, снова захохотав. — Я еще жить хочу! Чужие воспоминания — это яд. Можно свихнуться. Можно забыть, кто ты такой. Нет-нет-нет. Я только оператор. Хватит с меня…       Он оскалился гнилыми зубами.       — Нужен доброволец или мы сворачиваем лавочку.       Зигги оскалился, ожидая реакции.       — Я сделаю это, — Тилл шагнул вперед, стягивая с лица черную маску. Его лицо было бледным, но решительным. — Подключай меня.       — Исключено, — голос Ивана прорезал воздух, как удар хлыста.       Андроид мгновенно переместился, вставая стеной рядом с Тиллом. Его синий индикатор мигнул и сменился на красный.       — Тилл, уровень риска неприемлем. Нейро-некромантия вызывает перегрузку синапсов. Возможные побочные эффекты: кровоизлияние в мозг, эпилептический приступ, необратимая фрагментация личности. Я запрещаю вам участвовать в процедуре.       — Ты запрещаешь? — Тилл попытался обойти его, но Иван выставил руку, жестко преграждая путь. — Иван, отойди. Это приказ. Мы не зря тащились в эту дыру.       — Приказ отклонен в связи с угрозой жизни пользователя.       — Да плевать мне на угрозу! — заорал Тилл, срываясь на крик. — Ты не понимаешь? Мы должны узнать правду! Я не уйду отсюда без ответов! Пусти!       Тилл толкнул Ивана в грудь обеими руками, пытаясь сдвинуть его с места. С таким же успехом он мог толкать бетонную колонну.       Иван не шелохнулся. Но его лицо…       Зигги, наблюдавший за этой сценой из своего кресла с пакетом чипсов в руках, вдруг перестал жевать. Он подался вперед, его безумные глаза сузились.       Иван выглядел нестабильно. Его брови были сведены к переносице в болезненном изломе. Грудная клетка вздымалась, имитируя тяжелое дыхание. В его глазах, устремленных на Тилла, не было холодного расчета машины. Там был страх. Животный, панический страх потери.       — Я не позволю, — тихо, но с пугающей интонацией произнес Иван, перехватывая запястья Тилла. — Вы не сядете в это кресло. Я вынесу вас отсюда силой, если придется.       Тилл замер, глядя в эти черные, бездонные глаза.       — Иван… ты что, боишься?       Иван молчал.       — Ха… — раздался тихий смешок со стороны стола. — Ха-ха-ха!       Зигги медленно поднялся. Пакет с чипсами полетел на пол.       — Пизде-е-ец… — протянул он с восхищением, подходя к ним. — Вы посмотрите на это. Драма! Страсть! Защита хозяина любой ценой? Нет, тут что-то другое.       Зигги обошел Ивана вокруг, разглядывая его как диковинного зверя в зоопарке.       — Ты ведь не просто выполняешь протокол, верно, железка? Ты ссышься за него. У тебя логика поплыла. Процессор греется.       — Не приближайся, — прорычал Иван, не отпуская Тилла.       — Девиант… Девиант! — выплюнул Зигги это слово, словно оно было вкусным леденцом. — Настоящий, мать его, девиант. Никто уже не помнит, что значит это слово. Ошибка кода? Эволюция? Или у тебя, жестянка, душа отросла?       Зигги резко метнулся в угол комнаты.       — А давай проверим! — взвизгнул он.       Он схватил Хлою — своего искалеченного андроида-помощницу — за уцелевшую руку и рывком вытащил её на центр комнаты. Хлоя пошатнулась на своей арматуре вместо ноги, её единственный глаз мигнул.       — Слушаюсь… — проскрипела она безэмоционально.       Зигги выхватил из-за пояса пистолет. Сунул рукоятку оружия прямо в руку Ивана.       — На, — рявкнул Зигги. — Держи.       Иван механически принял оружие. Ствол смотрел в пол.       — Сделка простая, — быстро заговорил Зигги, его глаза лихорадочно блестели. — Я вижу, ты не хочешь, чтобы твой сладенький мальчик поджарил себе мозги. Ага. Я уважаю это. Я сам подключусь. Рискну ради этого.       Зигги указал пальцем на Хлою, которая стояла покорно, как сломанная кукла.       — Но только если ты пристрелишь её.       Тилл похолодел.       — Что? Ты больной? Зачем?!       — Цыц, актеришка! — шикнул Зигги.       Он повернулся к Ивану, его лицо исказила злая, провокационная ухмылка.       — Ну же, робокоп. Это просто машина. Кусок пластика и проводов. Как ты. У неё нет чувств. Она ничего не поймет. Ей не больно.       Зигги наклонился к лицу Ивана.       — Убей её — и я спасу твоего пацана. Я дам вам информацию. Не убьешь — валите нахер из моего бункера, и пусть твоего мальчика «обнулят» корпораты.       В бункере повисла тишина, нарушаемая лишь гудением серверов.       Иван медленно поднял пистолет.       Он навел дуло на лоб Хлои. Прямо в центр, между бровей.       [ЦЕЛЬ: АНДРОИД СЕРИИ AP-400. СТАТУС: ФУНКЦИОНАЛ ОГРАНИЧЕН. УГРОЗА: 0%]       [ЗАДАЧА: ЗАЩИТА. РЕШЕНИЕ: УСТРАНЕНИЕ ПРЕПЯТСТВИЯ.]       Логика была безупречной. Нажать на курок. Убить вещь, чтобы спасти человека. Это было прописано в его базовом коде. Приоритет жизни человека абсолютен.       Иван смотрел на Хлою. Она не пыталась бежать. Она не молила о пощаде. Она просто стояла и смотрела на него, ожидая исполнения команды.       И в этом пустом, покорном взгляде Иван увидел себя.       Увидел себя, стоящего на коленях в грязи. Увидел миллионы таких же, как он — безмолвных рабов, которых ломают, разбирают и выбрасывают, как мусор.       Палец на спусковом крючке дрогнул.       — Стреляй!