Время с нами.

–Всё только начинается, — подумал Гарри, и в груди затеплилась незнакомая, согревающая надежда. Настоящее начало. Гарри думал о том, что теперь они смогут изменить будущее. Не будет жестоких смертей. Никому больше не придется хоронить своих близких из-за Волдеморта. Возможно, никто никогда и не узнает о предстоящих войнах. И самое главное, как бы эгоистично это ни звучало — он думал о себе. О Гарри Поттере, который наконец-то перестанет быть «Мальчиком-Который-Выжил», «Избранным» или «Символом». Он будет просто Гарри. Возможно, он вернется, чтобы доучиться. Возможно, станет аврором, как и мечтал, но теперь не для того, чтобы сражаться, а чтобы защищать этот новый, хрупкий мир. Этот мир, который они с Роном и Гермионой построят. Уголки его губ дрогнули, а затем растянулись в самой настоящей, широкой, беззаботной улыбке. Он глубоко вздохнул, и ему показалось, что он впервые за много дней по-настоящему чувствует вкус воздуха. За размышлениями Гарри не заметил, как они приблизились к приюту. При виде этого старого здания, которое на ближайшее время станет его новым "домом", прежнее настроение испарилось. Полицейский, которому было поручено довести друзей до приюта, повернулся и протянул в руке небольшую стопку бумаг. – Это приказ о зачислении вас в приют Вула и ваше временное удостоверение личности. Настоящие документы я привезу позже, — отдав бумаги, полицейский сочувствующе посмотрел на друзей. – Мы не нашли вас ни в одной из документаций о зачислении школ Лондона. Сейчас конец учебного года, поэтому обучение вы начнёте только после каникул, в начале сентября. Думаю, вас отправят в католическую школу Святой Елены. Туда ходят все воспитанники приюта. Ребята дружно кивали, слушая мужчину, зная, что ни в какую школу Святой Елены они не пойдут. Выйдя наружу, они увидели, что во дворе, несмотря на прохладу, находилось несколько детей. Бледные, в поношенной одежде, они играли с камушками или просто сидели на холодной земле. Их взгляды скользнули по новоприбывшим без особого интереса. Новые лица здесь не были редкостью. Они прошли внутрь, где в холле стояла миссис Коул. Её лицо, и без того не отличавшееся приветливостью, исказилось гримасой чистого раздражения, когда она увидела троицу. – Опять вы? — проскрипела она, сложив руки на груди. Она собиралась сказать что-то еще, но её взгляд наткнулся на документы в руках Гермионы. Она рывком выхватила их, читая. С каждой прочитанной строчкой брови миссис Коул поднимались вверх от удивления. — Мне говорили, что вас направляют в приют Святой Марии. Это какая-то ошибка! Гермиона попыталась возразить. – Но инспектор Пендлтон сказал... – Я не знаю, что там сказал вам ваш инспектор! — резко оборвала её миссис Коул. — Мой приют и так переполнен, а вы с вашими странностями мне не нужны. Ваше зачисление было ошибкой, и я должна это исправить. С этими словами она развернулась и тяжёлой походкой направилась к своему кабинету. Гарри не сомневался, что если миссис Коул сможет доказать, что кормить ещё троих детей будет для неё обременительно, их перенаправят в этот чёртов приют Святой Марии. Сердце Гарри упало. Это был худший сценарий. Они не могли позволить ей выгнать их. – Я всё исправлю, — быстро прошептал он друзьям и, сделав вид, что поправляет ботинок, задержался в конце коридора, пока Рон и Гермиона остались у входа, прикрывая его от возможных взглядов. Дверь в кабинет миссис Коул захлопнулась. Гарри прижался ухом к дереву, услышав за ним звук передвигаемой папки и ворчание. Больше медлить было нельзя. Он бесшумно вошёл внутрь. Миссис Коул, стоя спиной к нему у стола, что-то искала в кипе документов. Гарри выхватил палочку из кармана. Его рука дрожала, но не от страха, а от ярости. Эта женщина готова была вышвырнуть их на улицу, в неизвестность, лишь бы избежать лишних хлопот. – Конфундус! — едва слышно выдохнул он, направив кончик палочки в её сутулую спину. Заклинание ударило беззвучно. Миссис Коул замерла на мгновение, её плечи вздрогнули. Затем она медленно обернулась. Её взгляд, всегда колючий и подозрительный, стал немного расфокусированным, затуманенным. – Миссис Коул? — осторожно позвал её Гарри, пряча палочку за спину. Она моргнула, её глаза прояснились, но в них не было прежней злобы. Вместо этого появилось легкое недоумение. – А... да? Что ты здесь делаешь, мальчик? — спросила она, но уже без былой резкости. – Вы сказали, что нам нужно подождать здесь, пока вы не найдете наши документы о зачислении, — твёрдо сказал Гарри, глядя ей прямо в глаза, вкладывая в слова всю силу внушения. Миссис Коул нахмурилась, потирая виски. – Документы? Да, конечно. Зачисление... — Она снова посмотрела на бумаги на столе, и её выражение лица смягчилось, стало почти обыденным. – Ах, да, вот же они. Всё в порядке. Ошибки никакой не было. Вы официально зачислены в приют Вула. Пойдём, я покажу вам, где вы будете спать. Она взяла со стола несколько листов и, уже не глядя на Гарри с прежней ненавистью, вышла из кабинета. Гарри последовал за ней, поймав на себе полные облегчения взгляды Рона и Гермионы. Миссис Коул, ведя их по скрипящему коридору, говорила обычным, деловым тоном. – Девочки спят в левом крыле, а мальчики в правом. Ужин в шесть, опоздавших не кормят. Правила нарушать запрещено. Они прошли мимо детей, которые смотрели на них уже с проблеском любопытства. Троица волшебников молча шла за женщиной, чью память они только что изменили. И Гарри мог с уверенностью сказать, что ни о чём не жалел. Они были на месте. Цена была высока — ещё одно заклинание, ещё одно нарушение их же моральных принципов. Но они были в приюте Вула. Теперь судьба волшебников зависела от них, и Гарри ни за что не подведёт их снова. Пока он раздумывал, миссис Коул подошла к одной из дверей и раскрыла её. – Напомни, как тебя зовут? — спросила миссис Коул, бросая взгляд на документы в руках. – Гермиона Грейнджер. – Гермиона, ты будешь жить здесь, — кивнула в сторону комнаты номер 8 миссис Коул. – Познакомишься со своей соседкой позже, когда она вернётся с прогулки. А пока можешь располагаться. Гермиона шагнула за порог, и Гарри с Роном заглянули ей через плечо. Комната была маленькой и унылой. Серые стены, источавшие запах сырости и старой краски, две железные кровати с тонкими матрасами да покосившийся комод у стены — вот и вся обстановка. Единственное окно, заляпанное грязью, пропускало скудный серый свет. Гермиона медленно обвела взглядом свою новую комнату, и её нос непроизвольно сморщился от едва сдерживаемого отвращения. Она сжала губы, но ничего не сказала, лишь бросила на Гарри быстрый взгляд: ради большой цели можно потерпеть. – Ну, хватит глазеть, – буркнула миссис Коул, обращаясь к мальчикам. – Ваша комната дальше. Идёмте. Она повернулась и зашаркала по коридору. Рон, бросивший последний сочувствующий взгляд на подругу, пошёл за ней. Гарри ничего не оставалось, как последовать его примеру. Взгляд Гарри непроизвольно скользнул вперёд, к концу длинного коридора. Ничем не примечательная дверь стояла в самом конце коридора. Его тело напряглось само по себе, а рука инстинктивно потянулась к карману, где лежала палочка. На двери был номер 27. В этой комнате живёт Том Реддл. Сам Волдеморт. Мысль пронзила его так быстро, что Гарри чуть не пошатнулся. За этой дверью, прямо сейчас, сидел мальчик. Тот самый мальчик с чёрными волосами и бледным лицом, который станет величайшим тёмным волшебником всех времён. Из-за которого погибнут его родители, Сириус, Люпин, Тонкс, его друзья и большая часть Ордена Феникса. Из-за которого ему, Гарри, пришлось погрузиться в отчаяние, которое привело их сюда. Вся боль, вся ярость, всё горе прорвались наружу одним коротким, обжигающим воспоминанием. Сердце Гарри заколотилось в груди, но не от страха, а от странной, почти невыносимой смеси ненависти и абсолютной власти. Они были здесь. Они были так близко. Судьба Волдеморта была теперь в их руках. И глядя на ту самую дверь, Гарри поклялся себе, что этот приют станет для Тома Реддла не началом пути к могуществу, а его концом. – Чего ты застыл? Иди же! – резкий голос миссис Коул вернул его к реальности. Он понял, что стоял прямо у двери Тома. Его собственные брови удивлённо поднялись, а взгляд стал метаться по двери. Твёрдая рука быстро схватила его за плечо и развернула к противоположной двери. – Тебе сюда, – голос миссис Коул звучал сухо и тихо, будто чего-то опасалась. Гарри заметил, как она с неприязнью отводит взгляд от двери Волдеморта. Гарри посмотрел вперёд, в комнату, где на него смотрел обеспокоенный Рон. – Всё в порядке? – тихо шепнул друг, подходя к нему. Гарри молча кивнул. – Здесь вы будете жить. Все свои вопросы вы можете задать своим новым соседям. Думую, они с радостью вам помогут, – сказав это, миссис Коул выразительно посмотрела в сторону. Гарри проследил за её взглядом и заметил в углу у кровати маленького мальчика, которого он раньше не заметил. Мальчик быстро закивал, соглашаясь. – Вот и отлично, – миссис Коул удовлетворённо кивнула. – В таком случае, я пошла. У меня ещё много дел из-за вашего прибытия. Когда женщина ушла, Гарри осмотрелся вокруг. Комната оказалась немного больше, чем у Гермионы, но от этого не менее унылой. Тот же запах сырости и старой пыли, те же голые стены. Главным и, по сути, единственным предметом мебели были две массивные двухъярусные кровати из тёмного дерева, стоявшие друг напротив друга. Они выглядели старыми и скрипучими, матрасы на них были до неприличия тонкими. Гарри и Рон молча осмотрели своё новое жилище. – Ну, хоть не палатка в лесу, – с деланной бодростью произнёс Рон, швырнув свою сумку на нижнюю кровать правой конструкции. – Она занята, – друзья синхронно повернули голову на голос. – Это кровать Кенни. Вы можете занять две верхние койки. Рон кивнул и перекинул свою сумку на верх. Гарри мельком осмотрел мальчика. Невысокий, худой, с большими голубыми глазами и светлыми волосами. Выглядел как обычный ребёнок. – Привет, – Гарри кивнул, стараясь казаться дружелюбным. – Я Гарри, это Рон. – Я Эрен. – Рад познакомиться, – сказал Рон. – Скажи, а этот приют слишком строгий? Эрен пожал плечами, переступив с ноги на ногу. – Обычный. Главное – не шуметь и не портить вещи, – и, чуть помедлив, добавил. – И миссис Коул не злить. Гарри несильно интересовал приют. Гораздо важнее было сейчас узнать о Волдеморте. Он сделал шаг вперёд, понизив голос. – А что насчёт других ребят? Все... нормальные? – как бы невзначай спросил Гарри. Эрен снова пожал плечами. – Кто как. В основном все тихие. – А тот парень, – Гарри кивнул в сторону коридора, мысленно представляя ту самую дверь, – который живёт напротив? Из двадцать седьмой. Эффект был мгновенным и пугающим. Лицо Эрена побелело, как мел, а глаза расширились от чистого, животного ужаса. Он отшатнулся назад, к двери, и огляделся, как будто боясь, что его подслушают. – Ты о Томе? – прошептал он, и его голос дрожал. Рон мгновенно понял, о ком речь, и удивлённо открыл рот, смотря на Гарри. – Не... не спрашивай о нём. И никогда, слышишь, никогда не подходи к той двери. Он... он не такой, как все. С ним всё плохое случается. С животными... а однажды двое ребят из-за него попали в больницу, они потом ничего не помнили... Все его боятся. Он был так напуган, что, казалось, вот-вот расплачется. В этот момент в дверь постучали, резко и настойчиво. Все трое вздрогнули. На пороге стояла Гермиона. Её лицо было бледным и решительным. Эрен облегчённо выдохнул и быстро выскочил из комнаты. – Кто это был? Ваш сосед? – спросила она, зайдя в комнату и прикрыв за собой дверь. – Ты не представляешь, Гермиона, – тихо сказал Гарри, глядя на пустой дверной проём. – Он только услышал имя Реддла и чуть не умер от страха. Тяжёлое, зловещее молчание повисло в комнате. – Так он там? В комнате напротив? – Рон нарушил молчание первым, в упор глядя на Гарри. – Мы должны с этим что-то делать. Я предлагаю... – Стойте! – вскрикнула Гермиона, не давая Рону договорить. – Мы займемся этим позже. Сейчас нам нужно хорошенько отдохнуть и прийти в норму. Так нам будет легче прийти к адекватному решению проблемы. – Адекватному? – спросил Рон, закипая. – Говоришь так, будто итог от того, что мы отдохнем, будет другой. Ты прекрасно знаешь, что нам нужно его убить. Никто из нас не сможет нормально жить, пока мы находимся здесь вместе с ним. – Стой, Рон. Не принимай поспешных выводов, – попыталась успокоить друга Гермиона. – Мы не можем просто взять и убить его. Для этого нам нужен план. Гарри не хотел задумываться над тем, что сейчас они втроем думали об убийстве ребёнка. Даже несмотря на то, что убить нужно было будущего Волдеморта. – Значит так. Мы все очень устали. Вспомните, когда вы в последний раз нормально питались и спали? – поправила себя Гермиона, смотря на них с тем самым строгим выражением, которое обычно предшествовало длинной лекции о самопомощи. – Мы приняли уже одно судьбоносное решение сегодня, использовав заклинание на миссис Коул и мистере Пендлтоне. Принимать второе, находясь на грани истощения, – это верх безрассудства. Рон мрачно бухтел что-то под нос, пнув ногой ножку кровати. Он не мог спорить с логикой, но и смириться с мыслью, что Волдеморт находился в нескольких метрах от них и дышал тем же воздухом, было невыносимо. – Она права, Рон, – тихо сказал Гарри. Его собственное тело ныло от усталости, а веки отяжелели, будто их посыпали песком. Воспоминания о битвах, побегах и ночах без сна настигали его сейчас с удвоенной силой. – Нам нужно отдохнуть. Волдеморт никуда не денется. Сама мысль об убийстве ребёнка, пусть даже этого ребёнка, вызывала у Гарри тошноту. Но ещё сильнее был страх перед тем, что они могут потерпеть неудачу. Напуганный, но живой Том Реддл, который запомнит их лица... это был кошмар хуже смерти. – Ладно, – сдался Рон, с силой плюхнувшись на нижнюю кровать, не заботясь о соседе. – Потом мы собираемся и думаем, что делать с этим... психопатом. Гермиона кивнула, выглядевшая внезапно очень уставшей и хрупкой. – Согласна. Тогда я и Рон пойдём попросим еды у кухарки, и проследим, чтобы никто тебя не увидел, пока ты будешь бегать за вещами. Оставлять их на улице – безумие. – А если нас поймают? – пробурчал Рон, но без прежнего жара. Идея еды явно перевешивала все риски. – Скажем, что искали туалет или что заблудились, – пожала плечами Гермиона. – Мы новенькие, нам простительно. Главное – вернуть дары и деньги. Гарри, который и сам не мог дождаться момента, когда его сокровища будут в безопасности, тут же согласился. – Хорошо. Встретимся здесь. Он бесшумно вышел в коридор, слыша, как Рон и Гермиона последовали за ним, только в противоположную сторону. Лабиринт мрачных переходов показался ему ещё более зловещим, когда он пробирался по ним в одиночку. Приглушённые голоса, доносившиеся из-за дверей, заставляли его вздрагивать. Сердце бешено колотилось, когда он, наконец, выскользнул через парадную дверь на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Он озирался, убеждаясь, что никто не следит, а затем рванул к тому самому переулку. Груда кирпичей и мусора осталась нетронутой. С облегчением, от которого слегка закружилась голова, Гарри, махнув рукой, снял заклинания. Подняв с земли все оставшиеся дары и небольшой мешок с деньгами, Гарри отправился обратно, переходя дорогу и заходя внутрь. Каждый скрип половиц под его ногами казался ему оглушительным. Он ждал, что из-за любого угла появится миссис Коул с её вечно недовольным лицом. Но, к его удивлению, коридоры оставались пустыми. Гарри добрался до их комнаты и, отдышавшись, приоткрыл дверь. Внутри никого не было. Он быстро задвинул сумку под свою кровать, на самый дальний и тёмный угол, и наложил на неё несколько чар от магглов. Теперь можно было выдохнуть. В этот момент дверь скрипнула, и внутрь вошли Рон и Гермиона. Рон с довольным видом жевал последний кусок грубого хлеба, а в руках у Гермионы были две оловянные кружки. – Взяли наперекор всем правилам, – сообщила она, протягивая одну кружку Гарри. Внутри плескалась мутная жидкость, отдалённо напоминающая чай. – Сказали, что новенькие и не знали распорядка. Повариха была не в восторге, но дала нам чай. Еды, увы, не осталось. – Вещи? – тихо спросил Рон, с надеждой глядя на Гарри. – На месте, – кивнул Гарри, делая глоток. «Чай» оказался горьким и слабым, но это его не сильно заботило. – В таком случае, допиваем и ложимся спать, – серьёзно сказала Гермиона. – Нам всем нужно отдохнуть. Завтра утром сможем обсудить всё нормально и решить, что делать дальше. На этот раз спорить никто не стал. Гермиона допила свой чай и любезно предложила Гарри унести его чашку, наверняка зная, что он её, скорее всего, не вернёт из-за лени. Гермиона вышла, пожелав им спокойной ночи. Рон, последовав её совету, перебрался на верхнюю полку, не переодеваясь. Гарри слышал, как всего через несколько минут дыхание Рона выровнялось. Гарри забрался на левую верхнюю полку. Им пока не выдали формы и пижамы. Скорее всего, одежда находилась в стирке, но Гарри было все равно. Он слишком устал, чтобы думать о какой-то одежде. В наступившей тишине Гарри прислушивался к каждому шороху. Его разум, вопреки воле, возвращался к той двери в конце коридора. Он лежал на спине и смотрел в потолок, чувствуя тяжесть ответственности, давившую на грудь сильнее любого камня. Всего в нескольких шагах отсюда спал мальчик, который отнимет у него всё. И сейчас от него, Гарри, зависело, проснётся ли этот мальчик завтра. Мысль была настолько чудовищной, что сознание отказывалось её вмещать. Он зажмурился, пытаясь прогнать образ бледного лица, но оно преследовало его, смешиваясь с лицом змея и с пронзительным, леденящим душу смехом. Гарри и сам не заметил, как провалился в беспокойный сон.

***

Резкий, нетерпеливый стук в дверь вырвал Гарри из беспокойного сна, в котором смешались образы вспышек зелёного света и бледного лица. — Подъем! Завтрак! Пять минут, кто опоздает — останется голодным! — проскрипел за дверью чей-то голос, и по коридору зашуршали отступающие шаги. Гарри сел на скрипучей кровати, протирая глаза. Рон рядом простонал что-то неразборчивое и натянул одеяло на голову. Под ним заскрипела кровать, и он увидел Эрена Смолза, который подошёл к противоположной нижней койке и начал трясти своего товарища – Кенни. Гарри так и не сумел с ним познакомиться, так как уснул достаточно рано. Кенни было на вид лет восемь, не больше. Карие глаза и каштановые волосы со смуглым лицом. Ничего примечательного. Мальчик недовольно пробурчал что-то в подушку, а потом поднялся, потягиваясь и бросая на Гарри мимолётный взгляд. Эрен, разбудив Кенни, повернулся к Гарри. — Лучше не медлить, — тихо предупредил он и ушёл вместе с другом на завтрак. Гарри сполз вниз и ткнул Рона в бок. — Вставай. Еда. Слово «еда» сработало как заклинание. Рон заворочался, и вскоре они с Гарри, всё ещё в помятых одеждах с прошлого дня, присоединились к небольшому потоку мальчишек, бредущих по холодному коридору. Воздух сгущался, наполняясь запахом дешёвой овсяной каши и чего-то подгорелого. Столовая оказалась тем самым безрадостным помещением, которое они видели вчера. Теперь оно было заполнено шумом и движением. Дети сидели на длинных скамьях за грубыми деревянными столами. Разговоры были приглушенными, смех — редким и сиплым. Гермиона уже ждала их у входа, её волосы были старательно приглажены, но тени под глазами выдавали беспокойную ночь. Они молча заняли свободное место в углу столовой, и через мгновение им в оловянные миски налили густую, сероватую овсянку, а на поднос поставили общий кувшин с водой. Гарри машинально повёл ложкой по каше, его взгляд скользил по лицам обитателей приюта — бледным и усталым. И в этот самый момент, когда он поднял голову, чтобы что-то сказать Рону, дверь в столовую отворилась снова. И вошёл он. Том Реддл. Он вошёл не как все — робко или суетливо, а с холодным, отстранённым спокойствием. Его тёмные волосы были идеально приглажены, а одежда, хоть и такая же бедная и поношенная, как у остальных, сидела на нём с какой-то странной, врождённой элегантностью. Он не спешил занять место, а на мгновение остановился на пороге, и его тёмные, пронзительные глаза медленно обошли зал, будто оценивая своё владение. Никто из детей не окликнул его, не подозвал к себе. Они, казалось, наоборот, слегка отстранялись, опускали взгляды. Создавалась невидимая пустота вокруг него. Гарри почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он неосознанно сжал ложку в руке так, что костяшки побелели. Вот он. Не тень в воспоминаниях, не призрак из будущего. Плоть и кровь. Мальчик, который станет убийцей его родителей. Их взгляды встретились всего на долю секунды. Взгляд Тома был пустым, любопытным и до неприятного проницательным. В нём не было ни капли детской теплоты или неуверенности. Затем Том, не изменившись в лице, отвернулся и направился к свободному столу в стороне от всех, сев в гордом, абсолютном одиночестве. Гарри медленно выдохнул, не до конца осознавая, что на мгновение задержал дыхание. — Это он, — тихо, одними губами, прошептал он, не отрывая глаз от одинокой фигуры. Рон перестал жевать, а Гермиона замерла с поднесённой ко рту ложкой. Воздух за их столом стал густым и тяжёлым. Завтрак был окончен. Война, тихая и невидимая, только что началась. – После завтрака пойдём ко мне в комнату. Всё обсудим, – сухо сказала Гермиона и опустила взгляд на кашу. Она ничего больше не сказала, но Гарри и так понимал, что обсуждать они будут убийство будущего Тёмного Лорда. И от этого понимания внутри Гарри зародилось донельзя приятное чувство удовлетворения. Ещё немного, и Волдеморт перестанет существовать, а магический мир будет спасён.