Время с нами.

Овсянка казалась безвкусной, но они заставили себя проглотить хотя бы половину. Мысль о том, что Том Реддл находится в одном с ними помещении, отбивала всякий аппетит. Молча, по обоюдному согласию, они встали и направились к выходу, стараясь не смотреть в сторону одинокого мальчика с идеально причëсанными черными волосами. По пути в комнату Гермионы их остановила суровая на вид женщина в форменном платье экономки. – Новенькие? – буркнула она, окинув их оценивающим взглядом. – Держите. Форма и пижамы. Стирайте сами, когда загрязнится. – Она сунула каждому по свертку из грубой ткани. – Не теряйте. Второй раз не выдадут. Они молча взяли свертки и, не замедляя шага, двинулись дальше. Комната Гермионы была такой же пустой и безрадостной, как и утром. Они вошли, закрыв за собой дверь, оказываясь в абсолютной тишине. Первым не выдержал Рон. Он швырнул свой сверток на соседнюю кровать, и его лицо исказило гримаса чистой, неподдельной ярости. – Всё! Всё, я больше не могу! Он тут, в нескольких метрах! – он зашёлся в почти истерическом шепоте, его глаза горели. – Авада Кедавра! И всё! Быстро, чисто, и с этим покончено! Никто ничего не поймет, подумают – с сердцем проблемы. И мы свободны! – Рон, нет, ты не понимаешь! – Гермиона, бледная как полотно, схватила его за руку. Ее пальцы дрожали. – Это не решение! Это... это убийство! Мы сведëм себя к его уровню! И последствия... Мы здесь первый день, а уже один из воспитанников умер. – А что нам остается, по-твоему?! Ждать, пока он вырастет и начнёт убивать?! – прошипел Рон, вырывая руку. – Ты слышала, что тот парень сказал! Из-за него дети в больнице! Он уже монстр! Мы не можем рисковать! Спор зашёл в тупик. Они уставились друг на друга – Рон, пылающий яростью, и Гермиона, дрожащая от ужаса перед моральной пропастью. И в этот момент заговорил Гарри. – Рон прав. Его голос прозвучал тихо, но с такой ледяной, стальной решимостью, что оба замолчали и уставились на него. Гарри стоял, сжимая свой сверток с формой. Его взгляд был пустым. Он только что переступил ту грань себя, которая отделяла его от Волдеморта. – Мы не можем ждать. Не можем рисковать. Каждый день, который он здесь проводит, делает его сильнее и опаснее. – Он медленно перевел взгляд на Гермиону. – Ты говоришь о последствиях. А каковы последствия, если мы ничего не сделаем? Тысячи смертей. Мои родители. Сириус. Твои родители, Гермиона, которых тебе пришлось стереть из памяти. Твои братья и сестра, Рон. Все они умрут снова. И это будет наша вина. Наша трусость. Он сделал шаг вперед. – Авада Кедавра... да. Это будет выглядеть как несчастный случай. Никаких ран, никаких следов. Маггловские врачи ничего не поймут. – В его голосе не было сомнений, только холодная, отточенная решимость. Его собственная ярость, которую он чувствовал еще вчера, теперь кристаллизовалась во что-то иное – в безжалостную необходимость. – Последствия меня не волнуют. Цена одной жизни, даже жизни ребенка, ничто по сравнению с ценой тысяч. Он должен умереть. Сегодня. Гермиона смотрела на него с ужасом, в ее глазах читалось осознание того, что ее друг исчез, остался в том мире. Здесь был солдат, готовый на все ради победы в войне, которая еще даже не началась. Рон, напротив, выдохнул с облегчением. Он кивнул, его ярость сменилась мрачной готовностью. – Убьем его заклинанием, которое так ему нравилось, – Рон удовлетворённо кивнул. – Когда? – Сегодня ночью, – без колебаний ответил Гарри. – Мы подождем, пока все уснут. Я пройду в его комнату. И... сделаю это. Он не стал называть заклинание. В этом не было необходимости. В коридоре послышались шаги. Они замерли, обменявшись быстрыми, понимающими взглядами. Спор был окончен. План принят. Моральные терзания отложены в сторону ради высшей цели. Дверь открылась, и на пороге появилась девочка лет одиннадцати, та самая соседка Гермионы. Она удивленно посмотрела на троицу. Гермиона первая пришла в себя, сделав над собой невероятное усилие. – Мы... мы уже уходим, – сказала она, и голос ее дрогнул лишь на секунду. Они молча вышли в коридор, оставив девочку разбираться со своими вещами. Воздух между ними был густым и тяжелым от невысказанного. Они только что приняли самое страшное решение в своей жизни.

***

– Ты уверен, что готов? – шёпотом спросил Рон, смотря на Гарри с беспокойством. – Если хочешь, я могу пойти с тобой. – Не нужно, Рон, – Гарри отрицательно покачал головой. – Если мы будем вместе, у нас будет больше шансов, что нас поймают. Рон поджал губы и кивнул. – Тогда я подожду тебя здесь, – Рон улёгся на кровать, а потом повернулся к Гарри. – И дружище... Мне жаль, что именно тебе приходится делать это. Гарри улыбнулся и грустно кивнул Рону, выходя в коридор. Выйдя из комнаты, Гарри набросил на себя мантию-невидимку. Коридор поглотила абсолютная тишина, нарушаемая лишь скрипом старых балок где-то над головой. Гарри прильнул ухом к щели двери под номером 27, затаив дыхание. Оттуда доносилось ровное, спокойное дыхание. Спит. Он толкнул дверь, и та, к его удивлению, бесшумно поддалась. Внутри царил мрак, пронизанный серебристыми лунными лучами, падающими из окна. Они выхватывали из тьмы железную кровать и фигуру на ней. Том Реддл спал. Его бледное лицо в лунном свете казалось беззащитным. И в этот миг сердце Гарри, вместо того чтобы застыть, принялось бешено колотиться, будто пытаясь вырваться из грудной клетки. Волна ярости, горя и ненависти, которую он так тщательно скрывал, накатила на него с новой силой. Воспоминания вспыхнули перед глазами: зеленый свет, падающая мама, насмешливый голос в Зале Тайн, окровавленная рука Сириуса, исчезающая за аркой и куча смертей, которые пали на войне, сражаясь с Волдемортом. Его пальцы так сильно сжали палочку, что она, казалось, вот-вот треснет. Дыша прерывисто и тяжело, он одним резким движением откинул ткань мантии, чтобы освободить руку. Он нацелился на спящую грудь. – Авада Кедавра! – выдохнул он, вкладывая в слова всю свою боль. Но вместо ослепительной вспышки смерти, из кончика палочки с жалким шипом вырвалась тонкая, змеевидная искорка зелёного света. Она пронеслась по комнате, осветив на мгновение стену жутковатым отсветом, и погасла, не долетев и до середины пути. Недоумение пронзило Гарри. Он смотрел на свою палочку, не веря глазам. – Авада Кедавра! – повторил он громче, почти отчаянно. Снова ничего. Лишь слабая зелёная вспышка, беспомощная и неспособная навредить даже мухе. В этот момент на кровати послышалось движение. Гарри замер, парализованный ужасом. Том Реддл медленно повернул голову. Его глаза были открыты. Они были чистыми, острыми. И они смотрели не в пустое пространство, а прямо на смутный, дрожащий контур воздуха, где стоял Гарри. Он смотрел в его сторону. Ледяной ужас обжег Гарри изнутри. Он инстинктивно рванул руку назад, под складки мантии, пряча палочку. Он не дышал, боясь, что стук его сердца выдаст его громче любого крика. Том не моргнул. Его тёмные глаза рассматривали территорию, пытаясь понять, что его разбудило. Он пролежал так, казалось, целую вечность, его лицо оставалось невозмутимым, но в его взгляде читалось не детское любопытство, а холодный интерес хищника, почуявшего чужое присутствие на своей территории. Наконец, медленно, он перевернулся на другой бок, спиной к Гарри. Но Гарри видел — его плечи не были расслаблены. Он не спал. Он притворялся. Испуганный до глубины души, Гарри остался стоять, не смея издать ни малейшего звука. Гарри казалось, что мир вокруг остановился. Он стоял молча, не делая ни шагу, так долго, что ноги начали трястись от напряжения. Он не знал, сколько так простоял, пока Том, наконец, успокоившись, не заснул. Только после того, как Гарри убедился, что Волдеморт снова уснул, он позволил себе сделать первый прерывистый, дрожащий вдох и, наконец, выйти из комнаты в коридор. Провал. Полный, унизительный провал. И самое страшное — он был замечен. Пусть и не напрямую, но Волдеморт точно почувствовал его присутствие. Его душа, даже искалеченная войной, отказалась принять это заклинание. Гарри не мог этому радоваться, но в глубине души он чувствовал от этого удовлетворение. Волдеморт так долго говорил Гарри, как они похожи, что он сам не заметил, как начал в это верить. То, что он не смог использовать столь страшное заклинание, было прямым доказательством, что Гарри не стал бесчеловечным. Почти сразу Гарри стал ругать себя за эти мысли. В том, что он не сможет убить Волдеморта, не было ничего хорошего. Он струсил. Гарри один раз уже подвёл всех и сделал это снова. Сердце забилось в груди так быстро, что Гарри даже испугался,и с ужасом понял, что не может нормально дышать. Он пошатнулся на едва стоящих ногах и попытался ухватиться за стену. В висок било быстрое сердцебиение, не давая ни шанса посторонним звукам пробиться к сознанию Гарри. Дверь в их комнату показалась ему единственным безопасным местом. Он ввалился внутрь, срывая с себя мантию-невидимку. Дыхание срывалось, в груди колотилось бешено сердце, а перед глазами стояло бледное, безмятежное лицо Волдеморта и его пронзительный, взгляд, устремленный прямо в пустоту, где он стоял. – Гарри? – Рон тут же перестал метаться по комнате и подскочил к другу. – Что случилось? Ты как... Он не договорил. Гарри не отвечал. Он просто стоял, глядя в одну точку, его тело начало мелко и часто дрожать. Пальцы непроизвольно подрагивали, он пытался сделать вдох, но получались лишь короткие, хриплые вздохи. Стены комнаты начали сжиматься. Провал. Позор. Ужас быть обнаруженным. Он не смог. Он, Мальчик-Который-Выжил, не смог. – Гарри! – Рон схватил его за плечи, но Гарри не реагировал, его глаза были широко раскрыты от паники. Рон, недолго думая, резко развернул его и потащил по коридору в сторону уборной. Они ворвались в холодное, кафельное помещение. Рон, не церемонясь, сунул голову Гарри под струю ледяной воды из крана. Шок сработал. Гарри вздрогнул всем телом, отшатнулся и с силой оттолкнул Рона, делая наконец полный, хоть и дрожащий, вдох. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с потом и, возможно, слезами ярости на самого себя. – Что? – прохрипел он. – Ты в порядке? – спросил Рон, вытирая мокрую руку о брюки. – Ты просто стоял и не двигался. Я не мог понять, сколько прошло времени, из-за стресса, пока не глянул на часы в холле. Прошло около полутора часов с тех пор, как ты ушёл. Полтора часа. Он провел полтора часа в этом оцепенении, в комнате Волдеморта, замерев от страха быть обнаруженным. – Что там произошло? – снова спросил Рон, и в его голосе уже сквозил не только страх, но и нетерпение. Гарри сглотнул ком в горле, глядя на воду, уходящую в слив. – Не получилось, – его голос был глухим и сломанным. – У меня не получилось. Рон замер. На его лице сначала отразилось чистое недоумение. – Как это... не получилось? – он покачал головой. – Гарри, это же ты. Ты тысячу раз сталкивался с ним лицом к лицу! Ты должен ненавидеть его больше всех! Как у тебя может «не получиться»? Непонимание медленно, но верно начало сменяться чем-то более тёмным, более острым. Злостью. – Ты же сказал, что сделаешь это! Ты был так уверен! Мы договорились! – Я пытался, Рон! – взорвался Гарри, поднимая на него мокрое, искаженное отчаянием лицо. – Я сказал заклинание! Дважды! Но... ничего не произошло. Только какая-то искра. – Искра? – Рон фыркнул с неверящим презрением. Его лицо покраснело. – Так значит, ты просто не смог? Не смог убить этого монстра, этого будущего убийцу наших семей? После всего, что он сделал? – Рон... – Нет! – Рон резко встал, его тень упала на Гарри. – Я всё понимаю! Но это Волдеморт! Он даже не человек! Он чудовище в облике ребёнка! И если ты не хочешь этого делать... – голос Рона сорвался на крик, эхом разнёсшийся по голым кафельным стенам, – то я сам это сделаю! Похоже, кому-то из нас нужно иметь для этого храбрость! С этими словами он резко развернулся и тяжёлыми, гневными шагами вылетел из уборной, громко хлопнув дверью. Гарри не двинулся с места. Он медленно сполз по стене на холодный, мокрый пол, обхватив голову руками. Эхо от крика Рона всё ещё звенело у него в ушах, смешиваясь с гулом в собственной голове. Он сидел там, в луже воды, в полной темноте, чувствуя, как стыд и страх разъедают его изнутри. Он не знал, что хуже — провалившееся убийство или яростное презрение лучшего друга. Он так и остался сидеть в ванной комнате, не в силах сдвинуться с места, пока из коридора не послышался голос экономки, которая будила всех на завтрак.

***

Гарри поднял голову, его тело затекло и окоченело от холода пола. Каждая мышца ныла, но пустота внутри была куда болезненнее. Он с трудом поднялся, опираясь о раковину, и взглянул на свое отражение в запотевшем зеркале – бледное, измождëнное лицо с темными кругами под глазами. На нём больше не было прежней решимости. Он собрался с духом, чтобы выйти и встретить осуждение Рона, и потянулся к двери. Но в этот момент из щели между дверью и полом послышался легкий шорох, и внутрь медленно проскользнул сложенный листок бумаги. Гарри замер, сердце вновь заколотилось в груди, но на этот раз не от паники, а от недоумения. Он вышел за дверь и стал озираться – в пустом коридоре ни души. Он наклонился и поднял листок. Бумага была качественной, плотной, такой не могла быть в приюте. Развернув его, он увидел несколько строк, написанных изящным, убористым почерком.

"То, что вы задумали, – не выход.

Смерть – это дверь, которую, однажды открыв, уже не закроешь. Его путь только начинается, и его время еще не пришло. Не вам его назначать. Подумайте о последствиях, которые простираются дальше вашей мести. Вы играете с огнём, способным спалить не только ваше будущее, но и саму ткань времени".

Гарри в упор смотрел на буквы, не в силах осознать их смысл. Кто? Кто мог знать? Только они трое... и, возможно, тот, кто дал им Хроновик. Мысли путались. Он судорожно сунул письмо в карман и выскочил из уборной, уже не чувствуя усталости, – его гнал прилив адреналина. Он почти бегом бросился к комнате Гермионы и резко постучал. Дверь открылась, и на пороге появилась подруга, уже одетая в выданную накануне унылую форму. Её лицо выражало смесь тревоги и вопроса. – Гарри! Что случилось? Ты выглядишь ужасно! Почему ты всё ещё в пижаме? Ты должен... –Гермиона, у меня не вышло, –быстро пробормотал Гарри опустив взгляд. –Я не смог. Прости. –Что? Но как... –Гермиона запнулась, пребывая в шоке. –Не беспокойся, Гарри. Ничего страшного, мы придумаем новый план. – Позже, – резко перебил он, все еще пытаясь перевести дух. – Сейчас мне нужно найти Рона и сказать вам кое-что очень важное. Они двинулись по коридору и вскоре увидели его. Рон стоял у входа в столовую, прислонившись к стене. Он смотрел в пол, его плечи были напряжены. Услышав шаги, он поднял голову. Его лицо пылало от стыда. – Гарри, я... – он начал, запинаясь. – Я не знаю, что на меня нашло вчера. Я просто не смог с этим смириться, понимаешь? Просто я так разозлился. Мои родные мертвы, а он жив. Прости. Я был последним ублюдком. Я не должен был на тебе срываться, –Рон говорил быстро и нервно, стараясь как можно чётче выразить свои мысли. Гарри молча подошёл к нему и сжал плечо. В его глазах не было упрека, только грустный проблеск с благодарностью. – Я все понимаю, Рон. Сейчас это не важно. Важнее вот это. – Он вытащил из кармана смятый листок и протянул ему. – Это подсунули под дверь уборной, пока я был там. Пока Рон читал, его глаза расширялись от изумления. Гермиона, заглядывая через плечо, тихо ахнула и выхватила письмо, чтобы прочесть самой. – Но... это невозможно... – прошептала она, в ужасе глядя на Гарри. – Кто? – Я не знаю, – тихо ответил Гарри. – Но я почти уверен, что это тот, кто дал нам Хроновик. Он следит за нами. И он... предупреждает. В этот момент дверь в столовую распахнулась, и их взгляды непроизвольно устремились внутрь. И снова они увидели его. Том Реддл сидел за своим отдельным столом, как и вчера, с невозмутимым и холодным видом. Казалось, он чувствовал их взгляды, и его глаза на мгновение встретились с Гарри. В них не было страха или подозрения – лишь холодное любопытство. Гарри первым отвёл взгляд. – Идём, – тихо сказал он друзьям. – Нужно вести себя как обычно. Они вошли в столовую, стараясь не смотреть в сторону Тома, и направились к своему столу. Друзья ели молча, стараясь закончить с завтраком быстрее, чтобы выйти и поговорить без лишних ушей. Едва они вышли из столовой в пустой коридор, как Гермиона схватила их обоих за рукава и оттащила в глубокую оконную нишу, скрытую от посторонних глаз. – Этот человек, написавший письмо... – начала Гермиона, всё ещё бледная. – Он явно знает о Хроновике. Возможно, это он и есть. Тот, кто его нам прислал. И если он против... если он предупреждает нас. Мы не можем поступать, так как хотим. Мы не должны убивать Реддла. – О чём ты, Гермиона? – Рон резко повернулся к ней, его лицо исказилось от непонимания. – Мы собираемся пожалеть Волдеморта, просто потому что кто-то сказал, что нельзя? Разве ты не понимаешь, что его смерть – это решение всех наших проблем, – Он мотнул головой в сторону столовой. – Нет Реддла – нет Пожирателей, нет Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть, нет войны! Не будет никаких проблем! Гарри молчал, сжимая и разжимая кулаки. Внутри него снова закипала знакомая, едкая ярость. Пустота уступила место ей, и это было почти облегчением. – Мы должны это сделать, Гермиона,– тихо, но твёрдо сказал Гарри. Его голос был низким и ровным. – Что бы там ни писал этот человек, мы не можем сидеть сложа руки. У нас есть шанс. Один шанс. И мы должны его использовать. Мы должны убить Реддла. – Но письмо! "Способный спалить саму ткань времени"! – Гермиона умоляюще смотрела на них, в её глазах стоял настоящий ужас. – Мы не понимаем, с чем играем! Мы можем всё испортить, Гарри! Мы можем уничтожить не только его, но и всё, что будет после! Гарри посмотрел на неё, и в его зелёных глазах было столько тьмы, с которой он боролся. В них не было ни сомнений, ни страха. – Тогда, – сказал он, отчеканивая каждое слово, – если в этот раз у нас снова не получится... если его время "ещё не пришло", тогда мы придумаем другой план. Но мы не остановимся. Он вышел из ниши, оставив их двоих в напряжённом молчании.

***

– Что будем делать?–спросил Рон, поправляя свою форму. Они сидели на третьем этаже приюта. Здесь были складские помещения для хранения старых вещей или одежды для детей. А так же большая комната, используемая под гостинную. Куча небольших, старых диванчиков. Старые ящики с поломанными и порванными игрушками. Самое интересное, что здесь было – это книжные стеллажи. Книг было немного, но самое главное то, что они были далеко не детскими. Казалось, их просто подобрали с мусорки, чтобы создать видимость "умных" детей. Сначала Гермиона обрадовалась, надеясь, что найдет что-нибудь стоящее, но быстро разочаровалась. Сейчас они молча сидели, наблюдая за небольшой группой детей 6-8 лет, которые играли в старые игрушки. – Думаю, если мы не можем убить его заклинанием, так как у вас нет палочки, а у меня просто не получится, – последние слова дались Гарри тяжело, но он сделал вид, что его это не волнует. – В таком случае, нужно инсценировать несчастный случай. Например, падение с лестницы. – Хорошо, – кивнула Гермиона. – Когда начнём? Гермиона выглядела такой же подавленной, как и пару часов назад, но на этот раз спорить не стала. Это был единственный шанс проверить удастся ли им изменить будущее, убив Волдеморта. – Сейчас. Гарри и Гермиона резко повернулись к Рону. Но он не смотрел на них. Его взгляд был прикован к дальнему углу комнаты, где стояли книжные стеллажи. Они последовали за его взглядом и замерли. К стеллажам подошёл Том Реддл. Он неторопливо водил пальцем по корешкам, словно выбирая самую интересную книгу, и наконец вытащил потрёпанный том в тёмном переплёте. – Сейчас, – вновь прошептал Рон неторопливо. – Лучшего шанса не будет. Он пойдет в свою комнату. Подойдёт к лестнице, и мы его... – Подождите, – тихо, но отчаянно взмолилась Гермиона. – Подумайте! Что, если письмо было правдой? Что, если мы сейчас что-то сломаем? Но её слова разбились о каменные лица друзей. Гарри уже достал палочку, его глаза были прищурены, сосредоточены на фигуре Реддла. – Вы с ума сошли! – выдохнула она, но больше ничего не сказала. Они молча смотрели, как Волдеморт, взяв книгу, приближался к лестнице. Сердце Гарри заколотилось в такт его шагам. Он вытащил палочку, пряча её за ногой от чужих глаз, и, выждав момент, когда Реддл был в самом начале спуска, резко и тихо прошептал: – Пронго! Невидимый кулак магии ударил Реддла в спину. Тот пошатнулся, его руки беспомощно взметнулись в воздухе. Раздался глухой, костный звук удара о ступени, а затем тишину разорвал тяжёлый, недетский стон, оборвавшийся на полуслове. На секунду в коридоре повисла мёртвая тишина. Потом все, кто был в комнате, бросились к лестнице и, затаив дыхание, заглянули в пролёт. Внизу, в коридоре второго этажа, лежало неподвижное тело Тома Реддла. Глаза были закрыты. – О Мерлин... – прошептала Гермиона, закрывая рот рукой. Гарри, не говоря ни слова, начал спускаться. Его ноги были ватными, а в ушах стоял оглушительный звон. Он подошёл к телу, опустился на колени и потянулся к шее Реддла, чтобы нащупать пульс. В этот момент веки Реддла плавно поднялись. Его тёмные, абсолютно ясные глаза уставились прямо на Гарри. Гарри отшатнулся. Том Реддл медленно, с пугающей лёгкостью поднялся на ноги. Он отряхнул свою потрёпанную форму, повертел головой, словно разминая шею, и его взгляд упал на валявшуюся неподалёку книгу. – Всё в порядке, – произнёс он своим ровным, холодным голосом. – Падение не принесло мне большого ущерба. Он наклонился, подобрал книгу, ещё раз посмотрел на бледное, застывшее в ужасе лицо Гарри, разглядывая его с отстранённым любопытством, и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл прочь, его шаги были такими же бесшумными и уверенными, как и всегда. Гарри, Рон и Гермиона остались стоять у лестницы, не в силах пошевелиться, глядя в спину мальчику. Дети, которые сразу после падения побросали свои игрушки, быстро вернулись на свои места,тихо переговариваясь. Гарри повернул голову к друзьям. Гермиона стояла в раздумьях, а Рон сжимал кулаки от еле сдерживаемой ярости. – Значит, мы должны оставить его в живых и молча наблюдать, как он становится монстром? – беспомощно прошептал Рон. – Он убил всех, кого мы любим, но не можем теперь убить его? Гермиона в немой поддержке положила руку на плечо Рона, а потом повела его по лестнице вниз к Гарри. – Мы должны придумать что-нибудь другое. Мы найдем способ всё изменить, – прошептала Гермиона с грустной улыбкой. – Обещаю.