Время с нами.

***

Гостиная на третьем этаже была их запасным убежищем — уютным, тихим и редко посещаемым другими воспитанниками. Место было очень пыльным и мрачным, но друзья не жаловались. Это было лучше, чем сидеть на заднем дворе в окружении кучи детей. — Ты правда хорошо справляешься, Гарри, — сказала Гермиона. — Я рада, что ты решил рассказать именно о магии. Конечно, было бы гораздо лучше, если бы мы придумали другую тему для разговора, но что сделано, то сделано. — Да уж, просто замечательно, — проворчал Рон, сгорбившись в кресле. Он вертел в руках шахматную фигурку, которую так и не поставил на доску. — А я тем временем могу только пялиться на него через зал, как придурок. Почему всё самое интересное всегда достаётся тебе? Я тоже хочу помочь. Не просто сидеть сложа руки, пока ты играешь в кошки-мышки с будущим Пожирателем. — Рон, это не соревнование, — мягко возразила Гермиона. — И ты очень помогаешь — своей поддержкой и... здоровым скептицизмом. Я тоже хочу быть полезнее, но мы должны быть осторожны. Одно неверное слово, один взгляд — и он всё поймет. Мы можем всё испортить. Она прижала колени к груди, её взгляд стал серьёзным. — Сейчас моя задача — наблюдать и анализировать. Я буду следить за его поведением и за реакциями других воспитанников на него. Если я замечу какую-то закономерность, что-то странное, я сразу поделюсь с вами. Но активное взаимодействие – это задача Гарри. В этот момент половицы лестницы скрипнули, и на пороге появился подросток лет четырнадцати. Он выглядел нервным: его глаза бегали по комнате, а пальцы теребили край потрёпанного пиджака. Это был Сесиль Дойл, тихий и неприметный парень. — Э... извините, что вмешиваюсь, — начал Сесиль. — Я видел, как вы пришли сюда... Я просто хотел поговорить. Троица насторожилась. Гермиона выпрямилась, Рон перестал вертеть фигурку, а Гарри почувствовал знакомый холодок под лопатками. — Говори, Сесиль, — произнесла Гермиона ободряюще. — Мы слушаем. Парень сделал шаг вперёд, его взгляд упал на Гарри. — Я видел сегодня утром... в столовой. Реддл. Он тебе кивнул. — Он произнёс это так, будто говорил о чём-то неприличном или опасном. — Ну, да, — осторожно подтвердил Гарри. — Мы разговаривали вчера. Он просто поздоровался. — «Просто поздоровался», — с горькой усмешкой повторил Сесиль. Он оглянулся на лестничный пролёт, словно проверяя, нет ли там кого-то, и понизил голос до шёпота. — Слушайте, я знаю, что это не моё дело. И я не хочу в это лезть, но вы, кажется, нормальные. Я должен вас предупредить. Насчёт Реддла. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь звонкими голосами детей с улицы. — Предупредить о чём? — спросил Рон, его голос потерял всё своё прежнее раздражение и стал серьёзным. Сесиль сглотнул, его лицо побледнело. — Он не тот, кем кажется. Возможно, вы думаете, он такой тихий, умный, образцовый воспитанник. Но это не так. С ним случаются странные вещи. Он посмотрел прямо на Гарри, и в его глазах был неподдельный страх. — Один парень, Билли Стеббс, он... он здорово досаждал Реддлу, постоянно задирал его, отбирал вещи. Однажды он нашёл своего любимого кролика повешанным в чулане на верёвке. Рон ахнул. Гермиона поднесла руку ко рту. Гарри же почувствовал, как его кровь стынет в жилах. — Никто не знал,что с ним случилось,— продолжал Сесиль, его слова теперь лились сплошным потоком. — Но Билли потом всем рассказывал, что за несколько дней до этого угрожал Реддлу. Говорил, что видел, как тот разговаривает со змеёй в лесу. Я знаю, что без доказательств обвенять человека плохо, но поверьте, если бы вы видели с каким удовлетворением на кролика смотрел Реддл, у вас бы не было сомнений, что это сделал он. Сесиль замолчал, переводя дух, но было ясно — это не конец. Самое страшное он приберёг напоследок. Его пальцы с такой силой сжали край пиджака, что костяшки побелели. — А ещё была девочка... Розалинда, — он выдохнул это имя, словно боялся его произнести. — Она появилась здесь позже, ей было лет двенадцать. И она с первого дня влюбилась в Реддла. Он нервно провёл рукой по волосам. — Она была настойчивой. Дарила ему какие-то цветы, которые собирала за забором, пыталась говорить с ним, сидела рядом в столовой. А он все это время смотрел на неё, как на пятно грязи на своём ботинке и игнорировал. Все видели, как она мучается. Сесиль перевёл дыхание и затравленно посмотрел на друзей. — А потом вдруг всё изменилось, — голос Сесиля стал совсем тихим, и троица невольно подалась вперёд, чтобы расслышать. — Ни с того ни с сего Том начал с ней общаться. Не просто кивал, а именно разговаривал. Улыбался ей. Рози потом всем рассказывала, что они теперь друзья. Конечно, мы пытались её предупредить, но она и слушать нас не хотела. Рон и Гермиона переглянулись, на их лицах застыло мрачное предчувствие. Гарри слушал, не двигаясь, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. — И вот однажды она пропала на целый день, — продолжил Сесиль. — Вечером её не было на ужине, все забеспокоились. Обыскали весь приют, двор, окрестности, но Рози нигде не было. А потом, поздно вечером, мы обнаружили её спящей в своей кровати. Как будто так и было. Мы обрадовались, думали, сама пришла, просто где-то засиделась. Он сделал паузу, его взгляд стал пустым и мрачным. — А на утро её как ветром сдуло. Снова. На этот раз мы искали всем приютом, подняли на ноги всех воспитателей и не нашли. Она вернулась только под утро следующего дня. Бледная, вся в грязи, с синяками под глазами. Сесиль посмотрел прямо на Гарри, и в его глазах читался немой укор самому себе, что он ничего не смог тогда сделать. — И знаешь, что самое ужасное? В тот же день у Тома Реддла появилась новая книга. Дорогая, кожаный переплёт, золотой обрез. Таких в нашей библиотеке не было. А с Розалиндой он больше не общался. Ни единого слова. Как будто её не существовало. Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. — Что... что с ней случилось? — прошептала она. — Она была сама не своя, — тихо продолжил Сесиль. — Не разговаривала ни с кем. Почти не ела. Сидела и смотрела в стену. Через пару недель приехала её дальняя тётя и забрала её. И больше мы Рози не видели. Он тяжело вздохнул, и его плечи сгорбились под тяжестью воспоминаний. — Знаете, что? — он горько усмехнулся. — Я думаю, он использовал её. Заманил куда-то, может, напугал до полусмерти, заставил украсть для него книгу из магазина в городе,–Сесиль поджал губы.– Он воспользовался ей. В гостиной воцарилась гробовая тишина. Даже Рон не мог вымолвить ни слова. История с кроликом была ужасна, но именно история с Розалиндой, показалась Гарри более жуткой. Это была не просто жестокость; это был расчётливый акт манипуляции. — И тобой он воспользуется, Эванс, — грустно сказал Сесиль. — Получит, что хочет, и вычеркнет тебя. Или сделает с тобой что-нибудь. Гарри сглотнул, но заставил себя посмотреть на мальчика и улыбнуться. — Спасибо, что рассказал нам, Сесиль. Мы правда это ценим. Сесиль смотрел на него пару секунд, а потом разочарованно покачал головой. — Я предупредил. Мальчик последний раз бросил на троицу обеспокоенный взгляд, а потом повернулся к лестнице и спустился. Когда шаги Сесиля стихли, в гостиной повисла тягучая, гнетущая тишина. Даже Рон, всегда готовый высказаться, сидел, ошеломлённо уставившись в пустоту. Он медленно поставил шахматную фигурку на стол, словно боялся лишним звуком нарушить хрупкое равновесие. Первой пришла в себя Гермиона. Она резко встала и сделала несколько шагов по комнате, её плечи были напряжены. — Он уже такой... — она не могла подобрать слова, разводя руками. — Это не просто жестокость. Это стратегия. Он идентифицировал её слабость — детскую влюблённость, создал иллюзию близости, получил то, что хотел, и оставил, уничтожив её психику. В одиннадцать... двенадцать лет! Она обернулась к Гарри, и в её глазах горел уже не просто страх, а ужас. — Гарри, это не тот, кого можно переубедить словами о добре и зле. Том не «заблудшая душа». Он уже сформировавшаяся личность. Он уже жесток! — Я знаю, — тихо, но твёрдо сказал Гарри. Он не смотрел на них, его взгляд был прикован к пыльному полу, но видел он совсем другое — пустые глаза Розалинды и дорогую книгу в руках Тома. — Я всегда знал, кем он станет. Но слышать, как это происходило на самом деле, когда он был так молод... Он сглотнул ком в горле и поднял голову. В его зелёных глазах не было и тени той уверенности, что была утром. — Но это ничего не меняет. — Ничего не меняет? — взорвался Рон, наконец найдя выход для своих эмоций. Он вскочил с кресла. — Гарри, ты слышал его! Он вешает животных и калечит людей! Этот психопат пригласил тебя в свою комнату! Один на один! После отбоя! — Именно поэтому я и должен идти, Рон! — голос Гарри прозвучал резко, с отчаянием. — Потому что если я сейчас отступлю, если покажу слабину, то я стану для него либо врагом, как Билли Стеббс, либо инструментом, как Розалинда. А врагов он ломает, а инструменты — выбрасывает. У меня нет выбора. Я должен играть эту роль. Должен быть интересным и полезным, но в меру. — Но как? — прошептала Гермиона, подходя ближе. Её лицо вытянулось от беспокойства. — Как ты будешь поддерживать этот баланс? Он хитрее, и у него нет никаких моральных ограничений! — Я буду помнить, — Гарри посмотрел на них обоих, переходя с одного испуганного лица на другое. — Я буду помнить повешенного кролика и Рози. Я буду помнить кем он станет в будущем. И я буду помнить, что каждая моя улыбка, каждое слово — это шаг к нашей цели. Он глубоко вздохнул. — Наш план остаётся в силе. Я иду к нему сегодня. Расскажу ему безобидные вещи о магии, которые он всё равно узнает. И начну вызывать доверие. Я постараюсь быть осторожнее. Рон бессильно рухнул обратно в кресло. — Я теперь даже рад, что это не я, — пробормотал он, бледнея. — Мерлин, Гарри... просто... просто возвращайся целым, ладно? Гермиона подошла и молча сжала его руку. Её пальцы дрожали, но взгляд был полон решимости. — Мы будем ждать здесь. Всю ночь, если понадобится. Если ты не вернёшься к полуночи мы пойдём искать тебя. Гарри кивнул, чувствуя тяжесть их взглядов на себе. Идти в комнату к Волдеморту не хотелось.

***

Стук в дверь отозвался в тишине пустого коридора гулким, слишком громким эхом. Гарри сжал кулаки, чувствуя, как влажные ладони прилипают к швам поношенных брюк. Вскоре за дверью послышались шаги. Дверь открылась беззвучно. На пороге стоял Том. Освещение сзади вырисовывало его силуэт, а на лице играла та же учтивая, подобранная улыбка, что и днём. — Эванс. Ты пришёл. Заходи. Его голос был ровным и приветливым. Он отступил вглубь, жестом приглашая переступить порог. Гарри шагнул внутрь, и дверь закрылась за его спиной, окончательно отсекая его от внешнего мира. Комната была такой же убогой, как и все в приюте: голые стены, скрипучий пол, узкая железная кровать. Но здесь, в отличие от их запылённой гостиной, царила идеальная, почти неестественная чистота. Ни пылинки, ни соринки. Книги на тумбочке были аккуратно сложены в стопку, перо и чернильница стояли под идеальным углом. Лихорадочно осматривая вещи на столе Тома, Гарри вдруг зацепился взглядом за одну книгу. Она выглядела новой и очень дорогой. Кожаный переплёт и золотой обрез. Гарри с ужасом понял, что это именно та книга, которую Том получил благодаря Розалинде. Гарри чувствовал, как сердце начало биться чаще, а ноги начали подрагивать. Машинально, ища опору, Гарри опустился на край кровати. Скрип пружин прозвучал, как выстрел. Том мгновенно поджал губы. Его лоб нахмурился, и во взгляде на секунду мелькнуло ледяное недовольство от того, что кто-то посмел прикоснуться к его собственности. Но так же быстро его лицо вновь стало вежливой маской. Он медленно подошёл к единственному стулу, стоявшему у стола, и сел, скрестив ноги. Теперь Реддл оказался чуть выше Гарри, глядя на него сверху вниз. Поза была расслабленной, но его взгляд был сосредоточенным и тяжёлым. — Итак, — начал Том, его голос вновь стал гладким и вежливым. — Ты говорил, Хогвартс сильно отличается от обычной школы. Мне интересно, в чём именно отличие? — Ну, многим, — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Прежде всего, магией. Здесь её не просто изучают по книгам — она окружает тебя повсюду. Старый волшебник говорил, что портреты на стенах разговаривают и могут общаться друг с другом, лестницы сами решают, куда тебя переместить, а ещё там есть привидения. — Привидения? — взгляд Тома был сосредоточенным. — Интересно. Можешь рассказать ещё что-нибудь. Гарри, стараясь не смотреть Тому в глаза, быстро начал бормотать всё, что приходило на ум о Хогвартсе: о чудесном потолке в Большом зале, о домовых эльфах, которые ухаживают за школой. Он видел, как с каждой минутой улыбка Тома становится всё искреннее. Внезапно взгляд Гарри снова упал на книгу Розалинды, и настроение его сразу изменилось. Спина сразу напряглась, а поза стала скованной. Он быстро начал анализировать свой разговор, надеясь, что он не наговорил ничего лишнего. — Гарри? — голос Тома звучал удивлённым. — Тебя что-то тревожит? — Что? Нет! — Гарри старался выглядеть спокойным. — Просто я переживаю, как меня примут однокурсники. — Думаешь, с этим будут проблемы? Вопрос Тома был намёком на его нынешнее положение. Стоит ли говорить, что приютских детей недолюбливают и обычные люди, что уж говорить о волшебниках. — Ну, я не умею пользоваться магией. Уверен, что другие справятся с этим лучше меня. — Понимаю, — Том важно кивнул. — Я уверен, что если мы будем стараться, то научимся использовать магию не хуже любого другого волшебника. Гарри натянуто улыбнулся Тому. Он готов был поклясться, что Реддл думает,как стать сильнейшим магом, а не "любой другой" волшебник. Просто не хочет озвучивать свои мысли Гарри. — Может, ты знаешь, какие предметы там преподают, чтобы мы могли подготовиться? — Нет, — Гарри покачал головой. — Но это нам не сильно поможет. В Хогвартсе не будет обычных предметов. Думаю, там нас будут учить именно магии. Том нахмурился. — Это плохо. Я хотел бы подготовиться заранее. — Реддл раздражённо провёл рукой по волосам. — Почему они не могут сообщать о такой новости раньше? Завтра уже начало лета, а мне всё ещё не пришло это дурацкое письмо. Если бы не ты, я бы так и продолжал сидеть в неведении. Такое количество слов, произнесённых разом, немного удивило Гарри, но куда большее изумление вызвала внезапная эмоциональность. В этот миг Том выглядел не будущим темным лордом, а самым что ни на есть обычным раздражённым ребёнком, который злится на несправедливость взрослых. — Впрочем, неважно, — Том достаточно быстро пришёл в себя и снова пригладил чёрные волосы. — Сейчас моя главная задача — узнать о магическом мире как можно больше. И раз ты вызвался мне помогать, то, наверное, хочешь что-нибудь взамен. Гарри удивила такая поспешная смена темы, но он тут же сообразил, что Том просто не хочет, чтобы он заострял внимание на его внезапной эмоциональности. Позже, когда до Гарри наконец дошел смысл сказанного, он удивлённо посмотрел на Реддла, и тот поспешил уточнить: —Извини, я был так ошеломлён открытием, что я волшебник, что забыл о правилах вежливости. Разумеется, я готов отблагодарить тебя за помощь. В рамках разумного, конечно. — Я не хотел ничего взамен, — удивлённо пробормотал Гарри. — Я просто хотел помочь. — Ничего взамен? — Том непонимающе приподнял бровь. В его глазах читалось искреннее недоумение, будто Гарри сказал, что вода сухая. — Тогда зачем тебе это? Какой в этом смысл? — Я просто понимаю тебя, — начал он осторожно. — Я тоже поначалу не знал, что со мной происходит. Странные вещи, которых никто не мог объяснить. Это пугает. А потом мне помог тот старый волшебник. Он всё объяснил и показал, что я не один. — Гарри посмотрел Тому прямо в глаза, вкладывая в свои слова всю возможную искренность. — И теперь я хочу помочь тебе. Просто так. Тишина затянулась после слов Гарри. Том не отвечал, его лицо было невозмутимым, но в глазах, казалось, была растерянность. Он не понимал такой простоты. Наконец, он нарушил молчание. Его голос прозвучал тихо и неуверенно. — Я благодарен тебе, Эванс. За информацию. Большинство на твоём месте потребовали бы чего-то взамен. — Он сделал небольшую паузу, выбирая слова. — Я хочу отблагодарить тебя. Есть что-нибудь, что я могу сделать для тебя? Гарри почувствовал, как в его сознании щёлкнул выключатель. Он всё понял. Это не была благодарность. Это был тонкий расчёт. Том уже успел составить представление о нём — о наивном простаке, который верит в бескорыстную помощь и дружбу. И теперь он играл эту роль, подражая тому, что, по его мнению, хотел видеть Гарри. Он предлагал помощь не потому, что чувствовал себя обязанным, а потому, что не мог рисковать. Портить отношения с единственным источником столь ценной информации было бы глупо. А человек, знающий о его магической природе, автоматически становился угрозой. Эту угрозу нужно было обезвредить — не устрашением, как Билли Стеббса, а лестью и видимостью благодарности. Ему был критически важен образ «хорошего парня», благородного и благодарного, чтобы Гарри продолжал видеть в нём жертву обстоятельств, а не хищника. Это была хрупкая, но реальная власть, которую Гарри неожиданно получил в свои руки. Пока он был полезен и верил в маску, Том будет её носить. И тогда в голове у Гарри созрел план. Рискованный, почти безумный, но единственно возможный в этой игре. — Что ты можешь сделать для меня? — переспросил Гарри, делая вид, что размышляет. Он позволил себе на мгновение посмотреть в сторону, на ту самую книгу, а потом вернул взгляд к Тому. — Хорошо. Тогда я хочу с тобой подружиться. Эффект был мгновенным. Непроницаемая маска Тома на миг дрогнула. Его брови едва заметно поползли вверх, а в тёмных глазах отразилось самое чистое, неподдельное недоумение. Он выглядел так, будто Гарри только что предложил ему полететь на Луну. — Подружиться? — Том произнёс это слово с лёгкой насмешкой, словно пробуя его на вкус и находя его безвкусным. — Зачем тебе это? У тебя, я полагаю, будут и другие друзья в Хогвартсе. — Конечно... — сказал Гарри, делая вид, что смущённо подбирает слова. Он посмотрел на Тома не прямо, а чуть искоса, с лёгкой неуверенностью. — Просто мы скоро оба окажемся там, в совершенно новом мире. Всё будет не так, как здесь. Я-то как-нибудь справлюсь, а вот ты... — Он намеренно сделал паузу, давая Тому прочувствовать этот невысказанный вопрос: «А справишься ли ты, такой гордый и одинокий?» — Мне кажется, в такой ситуации всем будет легче, если знать, что там есть если не друг, то хоть кто-то знакомый. Так что давай хотя бы просто попробуем не терять друг друга из виду. Этот подход был гораздо тоньше и, как понял Гарри, потенциально эффективнее. Он не ставил Тома в позицию «особенного» — это могло бы вызвать подозрение. Вместо этого он предлагал себя в качестве опоры, молчаливо намекая на уязвимость самого Тома, которую тот тщательно скрывал. Он не просил дружбы как одолжения, а предлагал её как стратегический союз для выживания, прикрываясь ложной заботой о благополучии Реддла. Он видел, как Том переваривает эту информацию. Логическая часть его ума, вероятно, находила в этом какой-то смысл. Но концепция дружбы, настоящей, а не основанной на выгоде или страхе, была для него чуждой и подозрительной. Гарри решил поддать жару, снизив давление. Он мягко улыбнулся. — Послушай, если у нас ничего не выйдет, не заладится — ничего страшного. Никакой катастрофы. — Он посмотрел Тому прямо в глаза, демонстрируя полную безобидность. — И если ты просто не хочешь со мной дружить, скажи прямо. Я не обижусь. Обещаю. Я всё равно буду рассказывать тебе о магии. Я ведь не для этого начал. Он сделал вид, что собирается продолжить свой рассказ о Хогвартсе, давая Тому пространство для манёвра. Он поставил его в идеальную ловушку. Отказ сделал бы Тома грубым и неблагодарным в этой ситуации. Согласие же ничего от него по сути не требовало — он мог просто играть роль, получая при этом всё, что хотел. Гарри наблюдал, как за неподвижным лицом Тома бушует буря эмоций. Он видел, как тот взвешивает риски и преимущества. Наконец, Том медленно кивнул. — Хорошо, Эванс, — произнёс он, и его голос вновь обрёл гладкие, вежливые интонации. — Я готов попробовать. Подружиться. Гарри почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Слова были правильными, но в них не было ни капли тепла или искренности. «Ладно, — подумал Гарри, снова натягивая улыбку. — Начнём с этого». Он верил, что пока это — хорошее начало. Пусть мотивы Тома были прозрачны, а его согласие — фальшиво, но сам факт этого договора был важен. Гарри ловил себя на наивной, почти детской надежде: что сотни совместных разговоров и время, проведённое вместе, смогут перерасти в нечто настоящее. В ту самую искреннюю привязанность, о которой он говорил. И, возможно, эта хрупкая связь станет гарантией, что, переступив порог Хогвартса и окунувшись в новый мир, Том Реддл не оттолкнёт его как ненужный приютский хлам, а позволит Гарри остаться рядом — наблюдателем, который сможет вовремя предотвратить становление Тома в Волдеморта.