Метод

Ган нервничал. Офф за сутки написал всего одно сообщение — короткое и сухое: «Долетел. Всё нормально». Больше ни слова. Была глубокая ночь в Бангкоке, а в Токио уже три часа утра. Сон не шёл. Ган лежал с телефоном в руках, периодически проверяя LINE в надежде увидеть точечки набора текста. Он написал несколько сообщений — ничего важного, просто чтобы почувствовать связь. Но Офф игнорировал их. Ган бесцельно листал новостную ленту, будто там могло быть что-то важное. И вот среди обычных постов ему попались фотографии, явно только что выложенные. Офф и Мук. Вдвоём. Тело будто обдало ледяной водой. Голова закружилась, сердце сжалось до боли. Его и без того измученный организм, всё ещё подавленный похмельем, не выдержал — его накрыло. Он почувствовал, как внутри начинает разрастаться пустота, тяжёлая и давящая. Чёрная дыра, которая засасывает внутрь, рвёт на части, не оставляя шанса выбраться. Офф и его бывшая снова рядом. Он не отвечает на сообщения. Значит… «Что это значит? Они случайно встретились? Или договорились? Или... может... он хочет вернуться к ней?» Эмоции захлестнули с такой силой, что стало трудно дышать. Мыслить рационально не получалось. Ган чувствовал себя преданным, брошенным, использованным. А самое страшное — он не мог понять, правда ли это начало конца или всего лишь ему так кажется? Ему нужно было разобраться. Понять, что происходит. Он не мог просто сидеть и ждать, пока его мысли раздавят окончательно. Ган резко сел на кровати, взял дрожащими пальцами телефон и набрал Оффа. Молчание. Секунда… ещё одна… третья… [Абонент временно недоступен... ] Монотонный голос автоответчика звучал почти издевательски. Телефон выключен. «Села зарядка? Или он отключил его специально?» Ган чувствовал, как внутри него поднимается волна паники. Руки дрожали так, что телефон едва не выпал из них. Что делать? Нужен кто-то с холодной головой. Нужен Тэй. Он снова открыл список контактов и набрал друга. Длинные гудки. Один… второй… третий… Сброс. Ган попробовал снова. И снова. Примерно пять раз подряд. Ни ответа, ни даже намёка на него. Телефон упал на кровать. Ган уткнулся лицом в подушку и замер. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым дыханием. Он лежал один, охваченный страхом, болью и множеством вопросов без ответов. Казалось, мир вокруг перестал существовать. Остались лишь он и хаос в его голове, сквозь который пробивались лишь осознание того, что что-то важное в его жизни рушится, и он бессилен это остановить. Внезапно телефон завибрировал. Этот резкий звук в тишине заставил Гана вздрогнуть. Он схватил телефон, как будто это был его единственный шанс на спасение. [Что случилось?] — раздался сонный голос Тэя. — Приезжай, пожалуйста… — голос Гана дрожал, срывался. Он не просил — умолял. — Я не могу один. Я схожу с ума. Тэй на мгновение замялся. Где-то на фоне слышались шуршание постели, глухие шаги, звук закрывающейся двери. [Я смогу приехать через час. Дождёшься?] — Да… Да, конечно. Только приезжай. Просто приезжай. Ган повесил трубку. Слабость вновь накрыла его с головой. Он обхватил руками лицо, пытаясь сосредоточиться. Всего один час. Шестьдесят минут. Но в тот момент это казалось бесконечностью. Нужно продержаться. Выжить этот час, не наломать дров, не утонуть в подозрениях и не написать Оффу сотню истеричных сообщений. Просто дождаться Тэя. Он встал, пошёл в ванную и ополоснул лицо холодной водой. Взглянул на своё отражение в зеркале и нахмурился: тёмные круги под глазами, искусанные губы, бледная кожа. «Продержись, — мысленно повторял он, стиснув зубы. — Просто продержись этот час».

***

— Рассказывай, — Тэй сел рядом на диван. Снаружи за окном стояла глубокая ночь, в комнате мягко светили бра, распространяя уютный тёплый свет. После кружки горячего чая и длительного молчания между ними Гану вдруг стало стыдно. Его подозрения, казавшиеся такими реальными в одиночестве, теперь выглядели глупо и надуманно. Второй час ночи. Он сидел, ссутулившись, с чашкой в руках, и не решался начать. Но потом он не выдержал. — Вот, — Ган протянул телефон. На экране фотографии — Офф и Мук. Они шли по улице, смеясь, почти прижавшись друг к другу. Тэй взглянул на снимки, немного помолчал, потом перевёл взгляд на друга. — И? — Ну, он мне не отвечал весь день! — Ган повысил голос, сам не ожидая этого. — Он не писал, не звонил. А кто-то их сфотографировал, значит, они были вместе. Долго. — И? — Тэй снова спросил спокойно. Ган растерялся. Он думал, что друг испугается или возмутится из-за фотографии. Или скажет что-то ужасное, к чему Ган не был готов. Но Тэй молча ждал. — А вдруг… — Ган сглотнул, голос дрогнул. — Вдруг Офф бросит меня из-за неё? — Что? — Тэй чуть приподнял брови. — Ты серьёзно? Вы вместе уже девять лет. — Да, но… — Ган опустил глаза, — с ней он был семь. И это семь лет до меня. До всего. — Но теперь он с тобой. — Я понимаю. Но… — Ган замялся, а потом почти прошептал: — Я не могу дать ему то, что может она. Между ними повисла тишина. Тэй медленно положил телефон на столик. — Что она может дать? — тихо переспросил он. — Ты о прошлом? О детях? О семье? Ган не ответил. Он лишь сжал пальцы на кружке, а затем поднял глаза. В них стояли слёзы. — Я боюсь, что он выберет привычное. Знакомое. Безопасное. Тэй вздохнул и взял кружку. Сделав глоток, он поставил её обратно. — Послушай, — сказал он, — если бы он хотел вернуться к Мук, он бы уже это сделал. Но он выбрал тебя. У вас общие планы, проекты, дом… — Но… тогда… почему он не отвечает? — тихо спросил Ган. Тэй саркастично закатил глаза и цокнул языком. Однако в его голосе проскользнуло сочувствие: — Возможно, потому что сейчас в Токио четыре часа утра и Офф спит, а не потому, что он изменяет тебе с бывшей. Ган открыл рот, чтобы возразить, но Тэй уже встал с дивана и решительно ткнул его пальцем в грудь: — А теперь иди спать. Утром ты проснёшься как разумный человек, позвонишь ему и спросишь: «Как долетел? Как ты?» Без истерик и обвинений. Понял? Ган кивнул, чувствуя невыносимую усталость. Тэй, наверное, прав. Возможно, это просто бред его измученного и встревоженного мозга. Но где-то в глубине души у него оставалось сомнение: «А вдруг...» — Ты останешься со мной? — тихо спросил Ган, не отводя взгляда. — Мне не хочется быть одному сегодня. Ган знал, что его просьба была чрезмерной, но он отчаянно нуждался в Тэе. Это не просто каприз. Это было детское желание не оставаться наедине со своими страхами. — Конечно, останусь, — мягко сказал Тэй. — Уже поздно. Пошли, отдыхать. Они оставили кружки на столе и молча пошли в спальню. Ган упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. Тэй потянулся к выключателю, оставаясь у двери. — Ты куда? — резко спросил Ган, приподнявшись на локте. — В гостевую... Ган удивился. Это было так непохоже на Тэя. Иногда они засыпали втроём на одной кровати, и никто не смущался. — Поспи со мной, пожалуйста. Тэй замер. В тёмной спальне его лица не было видно, но свет из коридора выхватил напряжённые плечи. Тэй закрыл дверь и, не раздеваясь, лёг на край кровати, держа дистанцию. «Странно». Ган медленно подполз ближе и прижался лбом к груди Тэя, вцепившись в футболку. — Просто... не уходи, — прошептал он, уткнувшись в ткань. Тэй автоматически положил руку на вздрагивающую спину Гана. Он смотрел на стену, слушая, как неровное дыхание друга постепенно успокаивается. За окном проехала машина. Шум колёс нарушил тишину, и тень от ветки скользнула по стене, словно пытаясь что-то стереть. Тэй не мог уснуть. Ган лежал на боку, уткнувшись лицом в его футболку, как вдруг тишину разорвал его голос: — Я тебя разбудил звонком? Тэй повернул голову, чтобы увидеть лицо Гана. — Немного. — Прости... — Ничего. Нью всё равно нужно было домой. Ган резко приподнялся на локте. В его голосе внезапно появился живой интерес: — Что? Вы... были вместе? Можно вас поздравить? Наступила тишина. В темноте не было видно, как изменилось лицо Тэя, но его дыхание на мгновение сбилось. — Пока нет. Не знаю... Мы просто общаемся чуть больше... Ган шумно выдохнул и снова рухнул на подушку: — Не понимаю, почему вы так долго думаете. По-моему, вы отлично друг другу подходите. Тэй не ответил. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Ган пошевелился: — Можно тебя обнять? Тэй кивнул, хотя понимал, что в темноте этого не разглядеть. Ган сразу же прижался, положив голову ему на плечо. Немного поёрзав, он устроился поудобнее. Ган обнял Тэя, а его нога удобно легла на бедро. «Совсем как коала», — подумал Тэй и улыбнулся. — Тяжело? — спросил Ган с явным удовольствием в голосе. — Нет. — А вот Папи не любит спать так, — Ган внезапно рассмеялся, и его дыхание коснулось шеи Тэя. — У тебя плечо такое мягкое. Как раз под мою голову. Словно специально для меня. Спокойной ночи. Тэй ощутил, как тело рядом расслабилось. — Спокойной ночи, — прошептал он в темноту. Ган уже засыпал, его голова отяжелела на плече Тэя. Тэй лежал, размышляя о том, как странно, именно сейчас, с Ганом на плече, он ощущал себя удивительно... на своём месте.

***

Ган проснулся от учащённого сердцебиения и жара, охватившего его тело. Это была утренняя дрёма — тот момент, когда тело уже пробуждается, а сознание ещё скользит между сном и реальностью. В голове лёгкая дымка, тело расслаблено. Он почувствовал прикосновения. Нежно и осторожно чьи-то руки скользили по его груди, животу, бёдрам. Сначала это были едва заметные касания, затем всё более настойчивые и уверенные. Горячее дыхание обжигало шею, вызывая мурашки по телу. Возбуждение разливалось по нервам тонкими искрами. Ган не хотел открывать глаза — так хорошо и сладко было в этом состоянии. Волнующе. Офф давно не будил его так… Если бы это продолжалось… если бы его руки перешли к чему-то большему… Он слегка выгнул спину, наслаждаясь лаской. Его тело отзывалось на прикосновения, а разум захлестнуло предвкушение. Ган ощущал чужое возбуждение — горячее, плотное, прижатое к его ягодицам. Инстинктивно его бёдра сделали едва уловимое движение, намекая на согласие. Да, утро обещало быть прекрасным... Ган потянулся за поцелуем, ощутив жар чужого дыхания на губах, но в этот момент сознание окончательно пробудилось. Отрезвляющая мысль, как ушат холодной воды, Офф сейчас в Токио. А значит, рядом не он... Сердце замерло, а потом забилось быстрее, но уже не от страсти, а от страха. Ган резко открыл глаза, стараясь не смотреть на Тэя. Прикосновения прекратились, как будто их и не было. Руки, ласкавшие его мгновение назад, замерли. Он сел, отодвинувшись на край кровати, и не оборачивался. Не мог. Боялся увидеть в глазах друга то, чего не должно быть. «Неправильно. Это всё неправильно». Он поднялся, чувствуя, как подкашиваются ноги, а сердце колотится так, словно готово выпрыгнуть из груди. Ган вышел из спальни и почти бегом спустился на кухню. Холодный пол приятно охлаждал ступни, но облегчения не приносил. Ни один глоток свежего воздуха не мог изгнать из мыслей те несколько секунд, когда все казалось слишком близким. Когда он чуть не переступил невидимую черту. Хуже всего — возможно, ему самому хотелось сделать этот шаг. Телефон внезапно ожил, вырвав его из размышлений. Ган неспешно направился к журнальному столику, где ещё стояли их с Тэем кружки с недопитым чаем, и взял трубку. — Привет, Папи. [Детка, прости… прости… прости… Я такой идиот! Совсем забыл зарядить телефон, даже не проверил уровень заряда. Ты сильно волновался?] Ган моргнул, пытаясь восстановить в памяти вчерашний вечер. Он казался ему теперь далёкой, незначительной мелодрамой на фоне того, что сейчас произошло между ним и Тэем. — Да, я так и подумал. Но в следующий раз будь внимательнее. Я волновался. [Ну, прости меня, малыш. Прости-прости-прости...] Ган не успел договорить, как услышал шаги на лестнице. Он медленно повернулся и увидел Тэя. Тот стоял внизу, уже переодевшись и приведя себя в порядок. Взгляд Тэя был напряжённым, словно он пытался прочитать мысли Гана. Телефон в руке Гана не умолкал, но он уже не слушал Оффа. Слова доносились, как сквозь воду — глухо и отстранённо. Он делал вид, что внимательно слушает, кивал и поддакивал, но взгляд его был прикован к Тэю. Тот всё ещё стоял на месте. Ган виновато улыбнулся и отвёл взгляд. Он указал на телефон, словно оправдываясь, и молча направился к холодильнику. Ган сделал вид, что вспомнил о завтраке. Это выглядело глупо и нелепо, но другого выхода из неловкой ситуации он не видел. [Кстати, я вчера встретился с Мук] — раздался в трубке голос Оффа. Ган замер, открыл холодильник, хотя не понимал, что ищет. «Главное – не поворачиваться и не смотреть на него». — Ммм, и как она? — спросил он, стараясь звучать непринуждённо. [Хорошо. Она приехала на съёмки рекламы, и мы немного погуляли. Приятно вот так просто увидеться] — сказал Офф с лёгкой грустью, словно вспоминая что-то тёплое и давно забытое. — Угу. Ган захлопнул дверцу холодильника с такой силой, что сам вздрогнул от резкого хлопка. Есть ему не хотелось. Желудок всё ещё сжимался от напряжения — слишком близко был Тэй, буквально в нескольких шагах. [Детка, у тебя всё хорошо?] — обеспокоенно спросил Офф. Ган обернулся — Тэя уже не было. Шум холодильника заглушил хлопок входной двери, и Тэй ушёл, даже не попрощавшись. Ган почувствовал смесь облегчения и разочарования. — Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Скучаю по тебе. [И я.]— тихо ответил Офф. — Возвращайся поскорее. [Постараюсь. Но это от меня не зависит] — вздохнул Офф. — [Ладно, я должен идти. Пока.] Ган положил телефон на стол и опёрся на него руками. Его тело словно налилось свинцом. «Наконец-то Тэй ушёл». Но почему-то от этого ему стало ещё хуже.

***

[переписка в чате] Нью: Скучно-о-о-о Нью: Вчера ты меня кинул, сегодня не хочешь общаться. Нью: Весь день молчишь. Нью: Я так и обидеться могу Нью: Мне просто интересно, что тебя так отвлекает от меня прекрасного? Тэй: твоё самомнение начинает уже смешить Нью: Это плохо? Нью: Я настолько офигенен, что ты не можешь не улыбаться Тэй: Эй, твой флирт становится всё лучше Нью: Когда хочешь флиртовать, тогда и получается лучше Тэй: А ты хочешь флиртовать с кем-то? Нью: Существует три вещи, которые я хочу: выпить пива, поесть пиццы, и флиртовать с тобой. Тэй: Ты прям становишься профи. Тэй: Могу исполнить два пункта Нью: Третий приложится. Жду у себя