Метод

Ган сидел у двери в комнате GMMtv, окружённый коллегами. Он рассеянно слушал руководство, которое рассказывало о планах компании. Его мысли то и дело возвращались к Тэю, сидевшему на полу рядом с Кхаотаном. Тэй почти засыпал, его глаза оставались открытыми, но взгляд был пустым. Три дня. Три дня они не виделись. Даже не переписывались. Ган так и не решился заговорить о произошедшем. Стоит ли ворошить? Пока они не обсуждали тот момент, он мог убеждать себя, что ошибся. А у Тэя... просто сработала физиология. Они друзья. И останутся ими. Да, возможно, это самообман, но их дружба стоит этой лжи. У Гана есть Офф. Тэй и Нью однажды решаться и, наконец, сойдутся. Они продолжат дружить. А тот момент забудется. Такое бывает. Забыли. Проехали. Хотя… В эти дни вынужденного одиночества, пока Ган готовился к съёмкам и механически выполнял обязанности, его мысли постоянно возвращались к тому утру. Он анализировал произошедшее, пытаясь понять, что было случайностью, а что — нет. Неожиданно для себя Ган признался: часть его наслаждалась тем, что Тэй хотел его. Ощущать себя желанным было приятно. Их же связь с Оффом была иной — спокойной, гармоничной, основанной на взаимопонимании и доверии. Секс был естественным продолжением их чувств, но никогда не был главным. Офф ценил Гана за его личность, за то, кем он был вне постели. Даже обычные прикосновения — объятия, ласки — поначалу давались ему с трудом. Это было частью его натуры, и Ган давно это понял. А Тэй... Тэй всегда был другим. Его прикосновения — лёгкие касания плеча, руки, спины — казались непринуждёнными. Ган не придавал этому значения, это было для него естественно и комфортно. Его потребность в тактильности удовлетворялась. Но теперь, когда он оглядывался назад, всё выглядело иначе. Каждое прикосновение, взгляд, задержавшийся дольше обычного, неловкая шутка – обретали новый смысл. Он вспомнил ту ночь, когда в шутку укусил Тэя за мочку уха слишком сильно. Вместо привычной реакции — боли или смеха — Тэй тихо и невнятно произнёс: — Лучше найди Оффа, пока ещё можешь. Ган тогда подумал, что это просто шутка. Намёк, что Тэй знает об их зарождающихся отношениях с Оффом. Но теперь… эта фраза звучала иначе. Почти как попытка отстраниться от него. Или предупреждение, что ждут последствия? Или вот ещё одна фраза, которая раньше казалась безобидной: — Я стараюсь быть хорошим другом для вас двоих. Простые слова. Но теперь они будто светились изнутри, открывая то, что Тэй, вероятно, скрывал от него, оберегая их дружбу. Это была правда, и именно поэтому ничего не предпринимал, чтобы изменить ситуацию. Тэй действительно ценил их обоих и не хотел нарушать хрупкий баланс. Но Гана это уже не устраивало. Он понял: чтобы разобраться в клубке чувств, ему нужно сделать первый шаг. Даже если этот шаг может всё изменить... Телефон тихо завибрировал в кармане, вырывая Гана из мрачных мыслей. [Офф: Сел в самолёт. Чем занимаешься?] Ган невольно улыбнулся и быстро набрал ответ. [Умираю от скуки на собрании в GMMtv. Хорошего полёта.] Он поднял глаза и снова посмотрел на Тэя. Он сидел в том же положении — скорчившись на полу, обхватив колени руками, с полуоткрытым ртом и затуманенным взглядом. Вид у него был такой беззащитно-смешной, что Гану даже стало немного жаль его. Дурашка. Из-за того, что он опоздал, начало собрания задержалось. Конечно, не только он был виноват — кое-кто из команды тоже пришёл с опозданием. Но Пи’Та, как всегда, с добродушной иронией сказал: — Давайте подождём П’Тэя Тавана немного. В зале раздался лёгкий смех. Кто-то хихикнул, кто-то одобрительно хмыкнул. Пи’Та добавил, чуть театрально вздохнув: — Мы не можем начать встречу, если он ещё не пришёл. Когда Тэй вошёл в зал и занял своё место, смех усилился. Он не слышал слов Пи'Та, но, почувствовав на себе взгляды, недоумённо огляделся, а затем смущённо потёр лицо руками. Ган улыбнулся. Тэй был забавным, немного неуклюжим и часто попадал в неловкие ситуации. Но Ган любил его таким… как друга. Только как друга. Не давая себе передумать, он открыл чат с Тэем и написал: [Надо поговорить.] Тэй вздрогнул от вибрации, будто его слегка ударило током. Он моргнул, растерянно посмотрел на экран, затем медленно обвёл взглядом комнату и остановился на Гане. Они на мгновение застыли, глядя друг на друга. Затем Тэй кивнул. Ган выдохнул, хотя и не заметил, как задержал дыхание. Теперь пути назад не было.

***

Они стояли на лестнице у пожарного выхода, прижавшись друг к другу. Город за пределами студии тихо гудел. Здесь, в уединении, можно было поговорить без лишних глаз. Но ни один из них не решался начать разговор. Вместо слов они обнялись. Крепко, долго, как будто пытаясь заполнить три дня молчания. Тэй опустил голову на макушку Гана, тот прижался к нему всем телом, вдыхая знакомый запах и чувствуя тепло его рук. Только в этом молчании Ган понял, как сильно скучал. Не по лицу, голосу или шуткам — по прикосновениям, ощущению, что Тэй рядом. Всегда рядом. Без слов и пафоса Тэй стал для него опорой. Неожиданно, но именно сейчас, в этом тихом уголке, Ган впервые почувствовал, как Тэй меняется — не внешне, а внутри. Из беспечного, иногда даже наивного парня, он превращался в кого-то надёжного, крепкого, способного поддержать. Это ощущение было новым. Тэй медленно гладил его по спине, пальцы слегка прижимали ткань ветровки, будто пытались запомнить каждый изгиб. — Я тут... — начал Ган, но голос предательски дрогнул. Тэй чуть сильнее прижал его к себе, словно говоря: «Я знаю. Я тоже». И, кажется, этого было достаточно. Внезапно дверь пожарного выхода открылась, и Кхаотан застыл в проёме. Его глаза на мгновение расширились, прежде чем он смог скрыть удивление. Первым отреагировал Тэй: он медленно разжал руки и отступил, пытаясь вернуть себе обычное, слегка беспечное выражение лица. Но это получилось не сразу. Кхао перевёл взгляд с Тэя на Гана и обратно. Затем он глубоко вздохнул, стараясь сохранить невозмутимость. — Пи'... ты забыл телефон на стуле... Он не переставал звонить... Он протянул гаджет и быстро развернулся, будто собирался исчезнуть, но в последний момент его взгляд вновь задержался на них. Ган едва сдержал улыбку. Забавно. В GMMtv не осталось ни одного актёра, с которым Ган не обнимался бы. А с Тэем они постоянно обнимались на глазах у всех — то в шутку, то просто так. Но взгляд Кхао был многозначительным и говорил, что сейчас выглядит всё иначе. Ган посмотрел на экран. Пять пропущенных от Оффа. Сердце сжалось. Он быстро нажал на вызов и поднёс телефон к уху: — Папи? Что стряслось? [Спускайся.] — голос Оффа был спокойным, но в нём чувствовалась усталость. — [Я приехал за тобой.] Ган ощутил, как по спине пробежал озноб. Он поймал взгляд Тэя, в котором читалось понимание. — Ладно... Сейчас буду, — пробормотал Ган, убирая телефон. Тишина между ними была гнетущей, наполненной невысказанными мыслями и чувствами. Спокойствие Гана испарилось, уступив место нервозности. Тэй глубоко вдохнул, будто собирался что-то сказать, но вместо этого лишь кивнул, показав на дверь: — Иди. Ган задержал на нём взгляд, ощущая, как что-то важное ускользает. Жаль, что времени не хватило разобраться. Он развернулся и вышел, оставив позади Тэя, лестницу и тот момент, который изменил всё... но так и не завершился. Телефон в его руке снова замигал сообщением Оффа: «Я жду».

***

Тусклый свет ночника на тумбочке мягко рисовал очертания тел на смятых простынях. Воздух был насыщен теплом, запахом кожи и лёгким ароматом парфюма Оффа. Его руки медленно скользили по груди Гана, губы касались шеи — нежно, но настойчиво. — Ты сегодня какой-то рассеянный, — прошептал Офф, не прекращая целовать его. Ган не ответил. Он просто закрыл глаза, позволяя Оффу ласкать себя, но его мысли упрямо ускользали — туда, к пожарной лестнице, к объятиям Тэя, к тому странному, почти болезненному чувству, которое осталось с ним после их несостоявшегося разговора. Офф почувствовал напряжение и немного отстранился, чтобы взглянуть на Гана. — Ты не против? — спросил он тихо. Ган покачал головой. Нет, он не против. Он никогда не был против. Просто сегодня его тело было здесь, а мысли — далеко. Офф начал медленно растягивать его, вводя палец, но Ган мягко перехватил его руку. Он не был груб или раздражён, просто остановил. — Давай сегодня я сам, — сказал он мягко, чтобы не обидеть. Офф замер, его пальцы остановились. — Ты в порядке? Тебе больно? — уточнил он, приподнимаясь на локте, чтобы лучше рассмотреть лицо любимого. Ган посмотрел в эти тёмные глаза — глаза человека, который всегда был рядом и знал его лучше всех. Ему стало стыдно. Стыдно, что он не может дать ему всё, что тот заслуживает. Стыдно за мысли о другом. — Я просто хочу так, — пробормотал он, не веря своим словам. Офф не стал спорить. Он откинулся на спину, заложил руки за голову и просто наблюдал. Ган взял флакон, выдавил смазку на пальцы. Его движения были точными, словно он делал это сотни раз. Он лёг грудью на простыню, приподнял бёдра, и пальцы плавно скользнули внутрь — спокойно, без дрожи. Офф следил за тем, как напрягаются мышцы спины Гана. Это зрелище завораживало — Ган выглядел сосредоточенным и почти отстранённым. — Входи, — глухо произнёс Ган, зарывшись лицом в подушку. Офф аккуратно попытался перевернуть его на спину, как они привыкли. Но Ган упёрся локтями, настаивая на своей позиции. — Ты же так не любишь, — нахмурился Офф. — Сегодня просто такое настроение, — коротко ответил Ган. Офф списал странное поведение любимого на каприз. Он натянул презерватив, нанёс смазку и пристроился сзади. Головка его члена легко вошла в расслабленное и подготовленное отверстие. Офф застонал, а его пальцы впились в бёдра Гана. — Боже, ты… всегда так тесен… Тело Гана сжалось, затем расслабилось. Он тихо выдохнул в подушку. Офф не шевелился, давая ему время привыкнуть. Он целовал плечи, лопатки Гана, гладил рукой бедро. Тепло, теснота, близость — были привычными, но сегодня всё ощущалось немного иначе. Офф начал двигаться — размеренно, внимательно, следя за реакцией любимого. Ган закрыл глаза и отпустил мысли, впервые за долгое время, не пытаясь их прогнать. Он думал о Тэе. О его запахе. О прикосновениях. О том, как тот обнимал его, будто знал всё, что творится в душе Гана. И впервые он не стыдился этих мыслей. Потому что понял: это не просто влечение, а нечто большее. И он больше не мог притворяться. Он качнулся навстречу и раздался звонкий шлепок. Офф попытался придержать его за бёдра, чтобы сохранить размеренный, неспешный ритм, но Ган, запрокинув голову, хрипло прошептал: — Жёстче. Он снова подался назад, встречая каждый толчок. Звуки шлепков, тихие стоны и скрип кровати наполнили комнату. Офф не сдерживался и ускорил движения — они стали глубже, резче, горячее. — Детка, я скоро… — выдохнул Офф, ощущая нарастающее наслаждение. Он попытался замедлиться, чтобы продлить это мгновение, но Ган, словно прочитав его мысли, ускорил темп, не оставляя времени на передышку. Офф не смог сдержать себя — его тело напряглось, и волна нарастающего удовольствия стёрла остатки контроля. Громкий, срывающийся стон вырвался из груди, эхом разнёсшись по комнате. Колени подогнулись, и он всем весом навалился на спину Гана, прижимая его к матрасу своим горячим, потным телом. Сердце глухо стучало — то ли его, то ли Гана. В ушах звенело от тяжёлого дыхания. Ган под ним слегка дёрнулся, пытаясь отдышаться, но не стал сопротивляться. Он лишь повернул голову, и его губы мягко скользнули по щеке Оффа в мимолётном, усталом поцелуе. — Ты кончил? — запыхавшись, спросил Офф. — Нет. — Извини. Давай помогу. — Не надо, — мягко ответил Ган, снова нежно касаясь щеки Оффа губами.

***

После душа Ган не мог уснуть. Он лежал на животе, ощущая, как под его правой рукой медленно поднимается и опускается грудь Оффа. Тот крепко спал, безмятежно — дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали тени на скулы. Таким Ган видел Оффа только наедине: беззащитным, мягким, своим. Раньше бы он давно уснул, но сейчас мысли не давали покоя. Как странно устроены чувства! Они могут быть противоречивыми. Ган не мог понять, как можно любить одного человека глубоко и безоговорочно, чувствуя эту любовь, как нечто надёжное, и при этом испытывать влечение к другому, где чувства сопровождаются болью, тревогой и неопределённостью. Это похоже на прогулку по краю обрыва: знаешь, что можешь упасть, но не можешь остановиться. Звук уведомления прервал его размышления. Ган потянулся за телефоном и посмотрел на экран. От Нью пришло сообщение. Он открыл мессенджер и увидел фото: две руки с переплетёнными пальцами. Зачем Нью прислал это? Догадка пришла мгновенно — на фото были руки Нью и Тэя. Они решили быть вместе? В тот же миг в животе всё сжалось. Ган стиснул зубы, пальцы сами потянулись к клавиатуре. [Ган: Поздравлять? Нью: Ещё рано. Но подвижки есть. Ган: Хорошо. Нью: 😊 (улыбающийся смайлик) ] Ган отложил телефон. Через пару секунд он снова взял его в руки. Встал с кровати, стараясь не шуметь, и вышел из спальни. Пройдя в гостиную, открыл переписку с Тэем. Палец завис над клавиатурой, но ненадолго. [Ган: Ты дома? Тэй: Да. Ган: Один?] Три точки слишком долго мигали на экране, но, возможно, это только, казалось Гану. [Тэй: Да. Ган: Я сейчас приеду.] Не дожидаясь ответа, Ган развернулся и направился в гардеробную. Быстро натянул джинсы, футболку, бейсболку, на ходу влезая в конверсы. Забрал ключи от машины со стола в прихожей и вышел из дома. Ему нужно было увидеть Тэя. Просто увидеть. Или больше. Он ещё не знал. Но оставаться на месте больше не мог.