Метод

Ган аккуратно припарковал машину у подъезда. Выключил зажигание, взял телефон и посмотрел время: первый час ночи. Офф должен спать до семи. Завтра их ждёт напряжённый день. Нужно быть на студии к обеду для финальных примерок перед съёмками. Ган откинул голову на подголовник. Пальцы нервно постукивали по рулю. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, он открыл приложение будильника и поставил его на пять утра. Целых четыре часа, чтобы разобраться с Тэем. Ган вышел из машины, осмотрелся, проверяя, не заметил ли его кто, и направился к подъезду. Лифт доставил его на нужный этаж. Дверь квартиры открылась беззвучно — Тэй его ждал. Он молча пропустил Гана внутрь и медленно пошёл в сторону спальни. Ган, сняв обувь, последовал за ним. Тэй лежал на животе, поперёк кровати, уткнувшись лицом в подушку. Его поза не давала понять, что он чувствует: усталость, раздражение, задумчивость или всё вместе. Ган остановился на пороге, прислонился к косяку и некоторое время просто смотрел, собираясь с мыслями. В комнате царила тишина, которую никто не хотел прерывать. — Ты хотел поговорить, так что же молчишь? — спросил Тэй, не глядя на собеседника и продолжая лежать на животе. Ган снова удивился переменам в Тэе. Тот, кто всегда был душой компании, чья улыбка и умение находить позитив в самых трудных ситуациях, поднимая настроение всем вокруг, теперь говорил тихо, отстранённо, будто разговаривал сам с собой. Ган впервые за несколько лет взглянул на Тэя по-новому: заметил скрытую усталость, напряжение в его плечах, боль, которую тот умело прятал за улыбкой. — Мы ещё друзья? — неуверенно спросил он, и голос дрогнул. Тэй медленно перевернулся на бок, упираясь на локоть, и посмотрел на Гана, как будто он давно ждал этот вопрос, но надеялся, что его всё же не зададут. — Ты как думаешь? — спросил он, прищурившись. — Можем ли мы считаться друзьями? Ган не ответил. Слова застряли у него в горле. Внутри всё сжалось и одновременно рвалось наружу — хотелось кричать, объясняться, просить прощения и просто обнять. Он видел его боль, скрытую за маской холодности, чувствовал её каждой клеточкой. Но стоял неподвижно, будто прирос к полу. Он не мог пошевелиться. Не из-за страха. Просто знал: стоит сделать шаг — и обратной дороги не будет. А он не готов сделать выбор. Ган ощущал, как воздух в комнате становится тяжёлым от невысказанных слов. Каждая секунда пробуждала воспоминания: их смеющиеся лица после долгих репетиций, бессонные ночи с разговорами обо всём, шутки, поддержка, объятия. Теперь между ними зияла пропасть. — Я не знаю, — тихо сказал Ган. Его голос дрожал от неуверенности. — Хочется, чтобы да. Но я не понимаю, кто мы теперь друг другу. Тэй опустил взгляд. Пальцы его правой руки нервно теребили край простыни. Плечи напряглись, он упорно смотрел в пол. — Ты всегда предпочитал молчать и ничего не замечать, — тихо сказал он. — Почему же сейчас решил заговорить? Ган сжал кулаки. Затем расслабил руки. Он с трудом сдерживал желание подойти к Тэю и обнять его. Чувствовать его боль так близко было невыносимо. Ган не хотел, чтобы Тэй страдал. — Я не замечал... Потому что боялся всё испортить, — признался он. — Боялся тебя потерять. Боялся услышать правду и всё изменить между нами. Боялся, что ты уйдёшь. Я этого не хотел. Не хочу и сейчас. Тэй фыркнул, но в его звуке не было насмешки, лишь грустная ирония. — Ты считаешь, это выход? Продолжать делать вид, будто ничего не произошло? Будто всё можно вернуть? Ты ведь знаешь, что это не так. Ты такой эгоист, — её голос дрожал от обиды. Ган сделал шаг вперёд, сам не понимая, как его ноги снова начали двигаться. Он оказался у кровати и посмотрел на человека, который был ему ближе всех, но оставался для него загадкой. — Я не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни, — произнёс он с мольбой в голосе. — Даже если больше не сможешь притворяться. Даже если возненавидишь меня за эгоизм. Просто… я не хочу тебя потерять. Тэй молчал. Потом тихо усмехнулся — коротко, горько. — Не могу тебя ненавидеть, — сказал он наконец, подняв взгляд. — В этом и проблема. Ган сел на край кровати. Он был так близко к Тэю, что чувствовал его тепло, но не решался прикоснуться. Тэй обессиленно уронил голову на подушку и закрыл глаза. — Все эти годы я верил, что если буду рядом, то смогу избавиться от своих чувств. — его голос дрожал, губы искривились в горькой усмешке. — Оказалось, что это не так. Но я научился справляться. По крайней мере, я так думал. Он внезапно открыл глаза и уставился в потолок. — Были моменты, когда я был уверен в твоей взаимности, — Тэй говорил медленно, подбирая каждое слово. — Твой взгляд... — Его пальцы сжались. — Но ты всегда отступал. Даже когда я был готов шагнуть в пропасть по твоему зову. Ган почувствовал, как горло перехватило. Нижняя губа Тэя дрожала — едва заметная, предательская дрожь, которую он старался скрыть. — То утро... — Тэй резко обернулся к нему. В его глазах Ган увидел то, что заставило его сердце биться быстрее: чистую, искреннюю надежду. — Я не собирался ничего делать. Но когда ты прижался ко мне... О, это было похоже на пробуждение в правильной реальности. — Тэй сжал простыню пальцами. — Ты не спал, Ган. Ты отвечал мне. Почему же тогда...? Ган ощутил, как по спине пробежали мурашки. Зрачки Тэя расширились, а пульс на шее забился быстрее. Это был уже не тот насмешливый Тэй, которого он знал. Теперь он был невероятно уязвим и открыт. — Это будет звучать как слабая отговорка, — Ган с трудом сглотнул ком в горле. — Но я... Я правда подумал, что это Папи. Это было первое, что пришло в голову. Но... — Но? — прошептал Тэй. — Но потом... — голос Гана дрогнул, он прижался лбом к плечу Тэя. Его пальцы впились в ткань футболки. Стыдно было признаваться, но он продолжил: — Потом я понял... что хочу... Тебя. Рука Тэя медленно поднялась, пальцы нежно коснулись волос Гана. Он словно боялся, что тот рассыплется, если он сделает хоть одно резкое движение. — Я не знаю, как поступить, — голос Гана дрожал, слова вырывались между вдохами. — Я люблю Оффа, и... чёрт возьми, меня тянет к тебе. И я не могу… не разрушив всё вокруг. Я просто хочу... — Чтобы никто не пострадал, — перебил его Тэй с привычной иронией. Его пальцы продолжали бережно перебирать волосы Гана. — Добро пожаловать в клуб. Громкий, почти истерический смех Гана, который быстро перерос в рыдание, разнёсся по комнате. Его горячие слёзы оставляли мокрые следы на футболке Тэя, но остановиться он уже не мог. Тэй просто держал его, осторожно перебирая пряди волос, словно это было единственное, что он сейчас мог себе позволить. Гана разрывало изнутри. Разум и сердце больше не подчинялись друг другу. Тело жаждало того, что разум категорически отвергал. Одна часть его души, эгоистичная и жадная до тепла, стремилась немедленно сделать Тэя своим. Хотелось прижать его к себе так крепко, чтобы он не мог уйти. Чтобы он знал, что принадлежит только Гану и никто другой не смел на него претендовать. Но как только эта мысль возникала, её сразу же вытесняла другая, отрезвляющая: выбор, который он сделает, затронет всех. Оффа. Человека, чья любовь была безмерной, кто делил с ним каждый день, поддерживал в минуты боли и страха. Ган не мог его бросить. Не мог причинить такую боль. Он слишком любил его, чтобы предать. Тэя. Он молчал столько лет, терпел и наблюдал, как любимый человек принадлежит другому. И ради чего? Чтобы стать третьим в отношениях, которые уже были для двоих целым миром? Нет. Он не имел права так поступать с Тэем. Не после всего, что тот пережил. Нью. Он всегда любил Тэя, верил в него и поддерживал. Нью не заслужил, чтобы его отодвинули в сторону, будто его чувства ничего не значат. Как будто он временная замена Гана. Их дружба. Она уже не будет прежней, и, если поддаться желанию, от неё ничего не останется. Было бы проще сказать: «Давай оставим всё как есть». Но это малодушное решение, которое разрушит всех. Рано или поздно правда выйдет наружу, и тогда станет ещё больнее. Ган не знал, что делать. В любом случае он кого-то потеряет. Возможно, даже себя. — Ты так и будешь молчать? — тихо спросил Тэй. Его голос звучал устало, но спокойно. Казалось, он уже всё решил. Ган поднял глаза. — Что мне сказать? — его нервы сдавали. — Что выберу тебя? Останусь с ним? Или… просто забудем обо всём? Тэй покачал головой. — Нет, ты должен быть честен. Хотя бы с собой. Ган знал правду: он хотел их обоих. Но именно из-за этого желания он мог потерять всех. В глубине души он молился, чтобы Тэй взял инициативу на себя. Схватил бы его за руку, прижал к кровати и дал понять, что выбор сделан. Тогда всё было бы гораздо проще. Ган сдался бы. Но Тэй не стал. Реальность не оставляла Гану места для слабости. Поэтому он должен был стать сильнее. — Я не хочу никого терять, — тихо сказал Ган, его голос дрогнул. — Но, если я попытаюсь сохранить всё как есть, я просто разорвусь на части. А если шагну вперёд, обязательно кого-то потеряю. Тэй тяжело вздохнул и сел, прислонившись к стене. Ган инстинктивно потянулся к нему, но в последний миг остановился. Им обоим сейчас было нужно пространство. — Скажи мне честно, — произнёс он, впиваясь ногтями в ладонь. — Если бы не было Оффа, Нью и никого, кроме нас, ты бы выбрал меня? Этот вопрос был самым пугающим из всех. Ган заметил, как Тэй поморщился от боли, но затем выражение его лица стало бесстрастным. Он выглядел как осуждённый в зале суда, ожидающий приговора. Сердце Гана сжалось. — Да, — сказал он, не отводя взгляда. — Я бы выбрал тебя без колебаний. Каждый день просыпался бы рядом, был бы счастлив. Но… не могу представить мир без Оффа. Он — часть меня, моя семья. Тэй горько улыбнулся. — Хорошо, что ты не отрицаешь свои чувства ко мне. Ты признаёшь их, но не забываешь о других. Это качество делает тебя хорошим человеком. Может быть, даже слишком хорошим. Ган почувствовал, как внутри всё сжалось от тревоги. — Я люблю тебя… Возможно, буду любить всегда… Но я не хочу разрушать то, что уже есть. Не хочу быть той ошибкой, о которой ты пожалеешь. Не хочу быть третьим. Даже если мне придётся страдать. — Что нам теперь делать? — тихо спросил Ган. Тэй долго молчал. Потом протянул руку и нежно коснулся его щеки, словно боялся, что Ган рассыплется под его прикосновением. — Нам нужно подумать. Обоим. О наших чувствах и о тех, кто рядом. Нам нужно время, чтобы понять, чего мы действительно хотим и что нам делать дальше. Ган закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. Он хотел произнести: «Не отпускай меня», остаться в этом мгновении, в этой близости. Но понимал: сейчас не время. — Хорошо, — прошептал он. — Время. Будильник на телефоне оглушительно прозвенел. Ган вздрогнул и усмехнулся. «Время вышло». Он медленно поднялся с кровати, пошатываясь от накопившейся усталости после бессонной ночи. Хотелось остаться. Обнять Тэя, прижать его к себе так крепко, чтобы тот понял, как он важен. Но сейчас он не мог. Не после этого разговора. Тэй сидел на кровати, обняв колени. Он не пытался остановить Гана и не просил его остаться. Его взгляд был устремлён в пустоту, которая казалась единственным подходящим отражением его состояния. Ган стоял, силясь совладать с собой. Каждый нерв в его теле словно кричал: «Обернись! Скажи что-нибудь! Поцелуй его!» Но он не поддался. Обернись — и он никогда не уйдёт. Собравшись с силами, он направился к двери. Не оглядываясь. Даже когда услышал за спиной тихий, судорожный вздох. Сев в машину, он закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе хотя бы иллюзию контроля. Но стоило ему тронуться с места, как он понял, что не готов к дороге. Руки дрожали, слёзы катились по щекам. Хорошо, что улицы были пусты — ещё слишком рано для машин. Иначе Ган, наверное, попал бы в аварию. Он припарковался у дома, уронил голову на руль и разрыдался. Без стеснения, без попыток сдерживаться. Его мир рушился. Во рту чувствовался солёный вкус слёз. Дыхание сбилось. Грудь сдавило так, что он боялся, что сердце остановится. Он задыхался, хрипел, умирая от боли. Впервые в жизни он осознал: любовь может разорвать на части.

***

[переписка в чате] Тэй: Спишь? Нью: Уже соскучился? Тэй: Можешь приехать? Тэй: Мне паршиво. Тэй: Ты мне нужен. Нью: Скоро буду. Лекарство взять?