12
20 декабря 2025 г., 20:35
— А у тебя все задания такие… абсурдные? — Хотару негодующе сложила руки на груди.
Обычно самодовольный вид ёкая сегодня был сосредоточенным и серьёзным. Даже волосы, всегда рассыпанные по плечам, были стянуты в тугой, высокий хвост — по-видимому он и вправду готовился к делу.
— Не нравится — найди себе другого наставника, — парировал он мгновенно, не дав ей и секунды на раздумье. — На улице полно кэгарэ, которые только и ждут, чтобы ты к ним присоединилась.
Хотару пришла в онсэн ближе к вечеру, так и не успев вернуться к дневнику бабушки. Она не смогла узнать, как пробуждать свои силы, а потому слова Кеидзи о «тренировке способностей» её обнадёжили.
Ирония заключалась в том, что на этот раз он не просил ничего сверхъестественного — лишь навести порядок в онсэне, где словно прошёл ураган. Будь её силы подконтрольны, она бы наверняка сделала всё в два счёта. Но работа, которая ждала её сейчас, для обычного человека могла занять несколько дней.
Она тяжко вздохнула, отпустила напряжение и взялась за швабру — ёкай благородно предоставил все средства, сложив их у входа. Глядя на масштабы разрухи, казалось, проще снести здание и построить заново. А груда мусора в центре зала лишь нарочито подчеркивала абсурдность поручения.
— И всё это… мне нужно вытащить отсюда самой? — недоверчиво кивнула она в сторону завалов.
— А что, просишь помочь? — Кеидзи сделал шаг вперёд, и на его губах заиграла пренебрежительная ухмылка. — Не пристало ёкаю в грязи возиться.
Он замер, с явным удовлетворением наблюдая, как возмущение заливает её лицо.
— Напомню, птичка, — он изящным жестом указал на её плечо, — этим хрупким плечикам напрягаться не нужно. Твоя внутренняя сила должна работать на тебя. — Его лицо смягчилось на долю секунды, лишь чтобы вновь стать непроницаемым. — И поторопись. У меня на эту ночь большие планы. Не намерен тратить драгоценное время только на тебя.
Так и потекли часы в размеренном ритме уборки. Хотару таскала мусор к выходу, скребла старые половицы, оттирала потускневшие таблички… Внутри не умолкал мысленный монолог, обращённый к Мамору — она всё ещё надеялась, что тот подскажет, как правильно поступить. Однако уголёк лишь изредка вздрагивал, помогая с чуть большей лёгкостью поднять очередной мешок с хламом.
Его незримая поддержка чувствовалась, хотя уже через полчаса стало ясно: Хотару придётся полагаться на собственные силы, как это было со сбором лунного света. Тогда маленький огонёк лишь дал направление, а основную работу проделала именно её воля.
И всё же, управление даром совсем не походило на занятия спортом, где понимаешь, какую мышцу напрячь, а какую расслабить. Она представляла свою внутреннюю энергию как запутанный клубок невидимых нитей — нужно было найти и потянуть за правильную, чтобы всё распуталось и заработало.
— Я не понимаю, — запыхавшись сдалась Хотару и бросила тряпку. — Ты говоришь использовать силу, но не уточняешь, как. Либо объясни, либо признай, что это просто издевательство.
Кеидзи лениво посмотрел в её сторону.
— Я дал тебе достаточно. Пора подумать головой, — он пожал плечами и, обнаружив её сокрушённое выражение, дополнил: — Моя спешка — не повод для того, чтобы я разложил всё по полочкам. В таком обучении нет смысла. Посмотрим, как ты будешь самостоятельно искать выход.
Скучающий ёкай вальяжно развалился у замшелой купели, перебирая в длинных пальцах облупившиеся дощечки — вероятно, их когда-то оставили посетители. Его взгляд игнорировал Хотару, однако в воздухе висело ощущение, что он сверлит её насквозь.
Она же сосредоточилась на соседней ванне, пахнущей застарелой плесенью. Каждое движение щётки лишь открывало следующий слой вековых нечистот — только для неё это был символ собственной беспомощности. Хотару злилась на упрямую грязь, неуклюже задевала ведро с водой и с надрывом тёрла дальше, смахивая испарину со лба.
Мамору внутри свернулся в тугой, недовольный комочек, и каждый раз, когда глаза Хотару слезились от вони, он едва уловимо фыркал, словно чихая. Это неизменно вызывало хихиканье у ёкая — он, разумеется, слышал.
Усилия перед устойчивой грязью были тщетны. Совершенно вымотавшись, Хотару прислонилась к краю купели и осела на пол.
— Ты же банный дух… Почему в твоём онсэне так грязно? — её голос звучал устало, без ожидания ответа. — Тут нужна не уборка, а капитальный ремонт… — уже тише, себе под нос, добавила она.
Вопрос заставил Кеидзи отвлечься от дощечек. Он выпрямился, а его губы тронула хитрая ухмылка.
— Потому что грязь — моя пища, дорогая, — слова прозвучали сладко, коварно. — До тебя ещё никто не пытался отмыть то, что должно быть грязным.
— Значит, я занимаюсь бесполезным делом? — в голосе Хотару вновь зазвенела обида.
Аканамэ издал протяжный стон, элегантно поднялся и, с мальчишеским размахом, пнул кучу дощечек. Та рассыпалась с сухим треском, а он подошёл ближе и наклонился, заложив руки за спину.
— Если так считаешь, то не расходуй мою милость попусту, — его взгляд стал острым, как отточенная сталь, а брови сошлись у переносицы.
Их глаза встретились. Хотару застыла, как олень в свете фар, а по спине пробежали мурашки — его вид в этот миг давил почти физически.
— Но… — начала она, только аканамэ одним резким жестом оборвал её и отошёл к стойке, принявшись рыться в ящиках. Её оправдания его не интересовали.
— Ты здесь не для того, чтобы убираться, — безразлично бросил Кеидзи через плечо, доставая с полки кристально чистый бокал, который резко выделялся на фоне хаоса. — Тебе следует благодарить меня за то, что я любезно предоставил свой дом в качестве полигона для испытания твоей силы.
Замолчав, он извлёк из ящика пыльную бутыль и до краёв наполнил стакан бордовым напитком. Поднеся его к свету, ёкай изучил оттенок, а потом сделал небольшой глоток.
— Мой онсэн вернёт свой облик через пару дней, так что эта уборка и вправду ни к чему, — причмокнул он, смакуя. — Поэтому можешь всё крушить, наводить порядок, а потом снова ломать. Но с одной лишь целью — изучить свои способности.
Он снова отпил, выпустил воздух сквозь зубы и кивнул в сторону выхода.
— Впрочем, если учиться не желаешь… Дорогу домой помнишь.
Хотару, стиснув зубы, оставила его щетинистые нравоучения без ответа и через пару минут вернулась к делу, получив в спину наполненный усладой смех — ёкай знал её шаги наперёд. Может быть, она и впрямь неверно поняла его просьбу, но и ему следовало бы говорить яснее.
За время их сотрудничества она успела подметить одну закономерность: Кеидзи обожал недоговаривать и упиваться её ступором. Он выражал мысли загадками, как поэт хайку, а Хотару и в школьные годы не получала удовольствия от попыток разгадать смысл таких стихов.
Пока она продолжала оттирать глубокую ванну, ёкай осушал бокал за бокалом, всем своим видом показывая, что его великие планы сорваны из-за нерасторопности Хотару. Он молчал, но она-то знала: у него на языке крутится поток жгучих высказываний в её адрес, которые тот, к счастью, сдерживает.
Она отрешённо мыла поверхность, но вскоре застыла, сжимая щётку, с которой капала грязная вода. Процесс упёрся в стену.
Хотару делала всё, как в прошлый раз: взывала к Мамору, прислушивалась к себе, искала ту самую нить… Но внутри было лишь онемение. Будто дверь, приоткрывшаяся тогда, у Киришима-дзингу, сейчас захлопнулась наглухо, оставив её снаружи.
Маленький огонёк, чувствуя давящую атмосферу онсэна, сопротивлялся. Его редкие импульсы были похожи на попытки отодвинуть пелену, мешавшую говорить, а потому Хотару обречённо капитулировала перед невозможностью применить способности. Пытаясь отвлечься, она задумалась о другом.
Сегодня Кеидзи впервые заговорил про свою суть. Хотару на днях искала статьи о банных духах и наткнулась на рисунки безобразных чудищ с красной кожей и длинным языком.
Изображения вызывали отвращение, однако ёкай, которого знала Хотару, всегда обладал превосходной внешностью: его длинные, ухоженные волосы струились по спине, подобно течению холодной реки, белоснежная кожа практически светилась изнутри, а одежда выглядела так, словно тот сошёл со страниц учебника по истории Эдо. Казалось, он был олицетворением противоположности таких духов.
Легенда об аканамэ гласила: рождённые из помоев и нечистот, они выходят по ночам, чтобы слизывать грязь, скопившуюся в домах неопрятных людей. Эти создания не считались злыми, но их появление расценивалось как наказание за нечистоплотность. Кеидзи сказал, что грязь является его пищей — значит, о своей природе не солгал.
— Чувствуешь, как энергия скапливается на кончиках пальцев? — тут же подал он голос, будто зная, о чём она думает. — Нет? Жаль, а я уж было подумал…
Она осталась в своих размышлениях, но его слова ещё раз подтвердили, что не стоит обращаться к нему за помощью ещё раз. Хотару чувствовала себя унизительно глупо, а просить — значило признать своё поражение и выслушать новую порцию сарказма. Хотелось найти ответ самой, но его не было.
Поднявшись, она почувствовала, как от бессилия затряслось не только тело, но и что-то внутри. Мотивация, с которой она шла сюда, испарилась без следа. Осталась лишь пустота и неутешительное осознание: нельзя выиграть битву, не зная правил. С мрачным видом Хотару направилась к выходу, где громоздились мешки с мусором.
Закончить начатое по-человечески и вынести этот хлам — последнее, что она могла сделать, чтобы сохранить лицо перед ёкаем. Подмоги ждать не стоило. Но и валиться к его ногам с мольбами Хотару не намеревалась.
Закрадывались сомнения, что насмешки Кеидзи действительно были таковыми. Может, он со своими язвительными советами как раз и пытался подсказать правила? Хотару мотнула головой, отгоняя навязчивые идеи. Нет, это точно была издёвка.
Она решительно взяла пакеты и переступила порог онсэна.
— Хочешь посветить задом перед паучком? — кинул вслед ёкай. Он вновь развалился с бокалом у купели, а голос звучал раскрепощённее — вино делало своё дело. — Могу побыть сопровождающим, чтобы поклонник с ног не сбил.
Хотару рассерженно закатила глаза, стоя к нему спиной. Любое его слово было заточено на то, чтобы задеть или найти новую уязвимость для насмешки. Он, конечно, был прав: сопровождение не помешало бы. Но щёки пылали от злости, и она ни за что не показалась бы ему сейчас. Пусть подавится своим вином — его компания лишняя.
— Я быстро вернусь, помощь не нужна, — сухо парировала она, шагнув в темноту. Он что-то крикнул вдогонку, но она не расслышала — мысли уже заполнил шум желчных фраз, которые стоило бы швырнуть ему в ответ.
Хотару освещала путь телефоном, ступая энергично и уверенно. Она шла к местной свалке, что виднелась неподалёку от трассы, ведущей к другим онсэнам. Местные сбрасывали туда всё барахло, проезжая мимо.
Изучив карты Киришимы, она узнала, что общественных бань здесь было поистине немало. Теоретически, убегая с кладбища, Хотару могла бы наткнуться на любую. Но судьба привела именно сюда, прямиком к ёкаю.
Сложно было сказать, помогает ли союз с Кеидзи в её поисках, пока она выполняет его смехотворные поручения. Наверняка в округе водились духи и попроще, которые могли бы рассказать о мире магии и помочь справиться с недоброжелателями. Но… с Кеидзи всё было ясно. Его цинизм и прямолинейность стали уже привычными. Он искал в этой сделке выгоду — значит, не станет притворяться другом. Его острая, беззастенчивая правда была куда ценнее сладкой лжи.
К тому же Хотару не горела желанием снова прыгать в неизвестность и связываться с кем-то другим. За маской доброго духа могла скрываться куда большая опасность. Да и договор с аканамэ не оставлял за ней морального долга. Быть обязанной такому неприятному типу, как Кеидзи, оказалось на удивление… легко. Его не ранишь, если случайно разочаруешь — он лишь посмеётся.
Эту, на удивление, успокаивающую мысль перебил едкий запах гнили. В потёмках она наконец добралась до свалки, огороженной металлическим забором. Смрад говорил о том, что мусор здесь не вывозили месяцами. Хотару с досадой представила: возвращаться сюда придётся не раз — хлама в онсэне накопилось предостаточно. Она миновала узкую калитку и швырнула мешки на кучу, что была выше её роста.
Всю дорогу Хотару сопровождал назойливый стрёкот цикад. Но здесь он внезапно умолк, сменившись непонятным шуршанием, доносившимся из глубины мусорных залежей. Пятки тут же закололо знакомым предупреждающим холодком, а Мамору внутри встрепенулся — верный знак, что пора уходить.
Она не планировала выяснять, что притаилось в темноте, и резко развернулась к выходу. Взгляд судорожно метнулся в сторону онсэна: до него было чуть меньше километра, а огни здания, скрытые стеной деревьев, почти не виднелись.
Сделав несколько быстрых шагов спиной к свалке, она вдруг ощутила удар в плечо — что-то хрупкое впечаталось и рассыпалось на осколки. Тёплый огонёк внутри дёрнулся, подталкивая её бежать.
Не успела Хотару опомниться, как в спину полетел и другой мелкий мусор: старые тряпки, пластиковые бутылки, коробки… Рефлекторно она прыгнула за забор, чтобы укрыться, и тут же осмотрелась.
Сердито рыча и булькая, к ней приближался тёмный, небольшой силуэт. Первой мыслью были кэгарэ, но это создание выглядело иначе: по воздуху плыл комок чёрной слизи, мокрой земли и разлагающихся отходов.
— Дух?.. — потрясённо прошептала Хотару.
Он продолжал атаковать, подхватывая вещи на лету, но попадал только в ограду, отчего свирепел ещё сильнее.
В голове лихорадочно проносились варианты: бежать — значит, попасть под град из мусора, остаться — тоже не вариант. Счёт шёл на секунды. Она оттолкнулась от забора, чтобы кинуться прочь, но в затылок болезненно прилетел очередной предмет.
Потирая ушиб, Хотару споткнулась о старую покрышку и рухнула на траву, откатившись на пару метров. Колено пронзила жгучая боль от столкновения с землёй, а ногу свело судорогой. Неведомое создание, заметив её промах, ускорилось. От него исходила удушающая, тошнотворная вонь.
— Не подходи! — отчаянно крикнула она, выставив руку вперёд, будто могла его остановить, и зажмурилась.
Хотару уже была готова к новому, болезненному удару, но ничего не произошло. Распахнув глаза, она растерянно заметила, как пугающее существо начало отступать к свалке. Оно светилось красноватым яростным свечением, но больше не двигалось в её сторону.
Лицо скривила мучительная боль, когда она с трудом поднялась, цепляясь за призрачный шанс на спасение. Едва держась на подгибающихся ногах, Хотару развернулась и начала отступать, стремясь скорее убраться из этого места. В сознании билась только одна мысль: сегодня она даже с человеческими делами не справится, ведь возвращаться сюда снова совершенно не хочется.
И только ей удалось выдохнуть, как резкий, визгливый вопль пронзил тишину, а шум со свалки усилился. Хотару обернулась и с ужасом осознала: дух, захлёбываясь гневом, скапливал вокруг себя шар из мусора, который уже вдвое превышал её в размере — ничем хорошим это не кончится.
Мамору торопливо посылал внутренние импульсы, помогая ей справиться с болью, но это не спасало от новой волны паники в груди. Ковыляя, она ринулась к лесу, надеясь укрыться там. Колено ломило, а в плече вспыхнул пожар — она задела ствол сосны на бегу.
Прижавшись к дереву и притягивая ноги к груди, она приготовилась к худшему. Но удар так и не наступил. Вместо него послышались шаги и знакомое раздражённое ворчание. Хотару высунула голову — и облегчение волной накрыло её.
У свалки, чуть пошатываясь, стоял Кеидзи. Неприбранная прядь серебряных волос спадала на рассерженно сведённые брови, а в его осанке не было узнаваемой собранности — лишь усталая, злая необходимость разгребать чужие проблемы.
Ёкай вытянул руку, и ладонь озарилась холодным голубоватым сиянием. Одно резкое, методичное движение — и создание тотчас испарилось с заупокойным воем. На земле осталась лишь мокрая кучка мусора.
Хотару изумлённо наблюдала за тем, как неопознанный дух рассыпается в ничто: злобный и агрессивный секунду назад, теперь — лишь облачко пыли. Аканамэ в очередной раз выступал идеальным орудием уничтожения нечисти, демонстрируя всё новые грани своей мощи. От осознания этой силы внутри всё сжалось.
Наступила недолгая тишина, вскоре нарушенная уже родным, умиротворяющим тарахтением цикад.
— Вылезай, — пробормотал Кеидзи, разглядывая лёгкий дымок, струящийся между пальцев. Ему даже не нужно было осматриваться — он точно знал, где она прячется.
Повинуясь не столько его приказу, сколько собственному онемению, Хотару выбралась из укрытия, растирая ноющее плечо.
— Поиграла в независимость? — слова сорвались с его губ сердито и резко. Ёкай демонстративно отряхнул кимоно и зашагал к онсэну, не оглядываясь и не дожидаясь её. А она поплелась следом, физически не в силах идти быстрее.
Он отчитывал её, но Хотару не чувствовала вины — лишь новый приступ глухого негодования.
— Я просто хотела вынести мусор, — возразила она, отводя взгляд от его спины и качая головой, но тут же поморщилась от резкого движения. — Откуда мне было знать, что здесь…
— Я десять раз повторял, что тебе не нужно таскать этот хлам и вручную оттирать те ванны! — вспыхнул Кеидзи, резко остановившись, и тут же, едва ли не обидчиво, добавил: — Ты тратишь моё время.
Он вёл себя нетипично, по-человечески уязвлённо. Наверное, виной тому был алкоголь, но Хотару не собиралась списывать всё только на это. От его слов жар прилил к лицу — и не от смущения. Под рёбрами загорелось острое, разрушительное желание доказать, что он неправ.
Поход к свалке был неспроста — она стала свидетелем чего-то необычного. Но связать события в логичную цепь пока не получалось, ведь тело всё ещё потряхивало от столкновения с тем созданием.
— Я… — начала она и вдруг запнулась. В памяти чётко проступил момент, когда всё пошло не по плану. Вернее, когда пошло слишком по плану. Повадки духа резко изменились именно после её крика — он не просто отступил, а перестроил тактику.
От этого открытия мир накренился. Она замерла, гипнотизируя спину ёкая и прокручивая события по кадрам. Вся злость внезапно отступила, позволив занять место отчётливой ясности. Медленно, с расстановкой, она начала излагать всё, что произошло во время стычки. К её собственному удивлению, раздражение на Кеидзи растворилось перед новой, куда более важной зацепкой — ключом к разгадке её способностей.
Они продолжили путь, а Кеидзи, будто немного протрезвев, слушал внимательнее, ни разу не перебив. И только когда она закончила, уже в стенах онсэна, он опустился на пол и наконец заговорил — задумчиво, с ноткой живого интереса в голосе.
— Значит, ты приказала ему не подходить, и он отошёл, но продолжил атаковать издалека, — заключил он, соединив пальцы в замок и уставившись в пространство перед собой.
Обычно партии, которые он проигрывал в чертогах своего разума, оставались исключительно там. Но сейчас аканамэ размышлял вслух, будто что-то в самой картине мира сдвинулось. Хотару села напротив, удивлённая его непривычной манерой.
— Ты столкнулась с низшим мусорным духом. Ими легко управлять, но такое поведение для них несвойственно, — его голос звучал ровно, рассудительно. — Они либо бросаются, как голодные псы, либо тупо следуют приказу. Но этот… — Кеидзи замолчал, словно наткнулся на нестыковку в собственных рассуждениях, — …отступил и нашёл лазейку? Слишком умно для безмозглой твари.
Он повернул голову и уставился на неё с такой пронзительностью, что Хотару невольно вздрогнула.
— Я думаю, ты не просто крикнула ему, — произнёс он, не отводя пристального взгляда. — Ты оговорила правило. И он был вынужден подчиниться ему буквально. Сам по себе такой дух на подобную уловку не способен.
Выходило, что существо действовало не по своей воле или из страха, а по её прямому, хоть и неосознанному, приказу. Раньше Хотару не пришла бы к такому выводу, но теперь, испытав это на себе, она безоговорочно поверила ёкаю. Клубок начинал распутываться.
Слабость и ноющая боль в местах ушибов напоминали о цене, а слова бабушки из дневника, подтверждали: её реакция во время нападения мусорного духа имела магическую природу. И сейчас она расплачивалась за это, отдавая частицу себя.
Кеидзи заметил её понурый вид, вздохнул и потянулся к бокалу с бордовой жидкостью, оставленному на стойке — видимо, с того самого момента, когда ему пришлось выручать её у мусорных баков.
— Эликсир богов к твоим услугам, — он устало протянул вино.
Хотару посмотрела на него как на настоящую отраву.
— Я не пью алкоголь, — отрезала она, отмахиваясь, что вызвало у ёкая короткий, утомлённый смешок.
— Какая же ты чистая и принципиальная, — произнёс он, всё ещё держа бокал на вытянутой руке. Его взгляд, поблёскивающий в слабом свете, стал укоризненным. — Придётся выпить, птичка, если не хочешь слечь с лихорадкой. Сегодня в моих закромах не найдётся того горького снадобья, что ты пила в прошлый раз.
Хотару не двинулась с места, продолжая с подозрением смотреть на напиток.
— А это… тоже восстанавливает силы? — в её голосе звучало колебание, смешанное с недоверием. — По тебе не скажешь.
— Ты сравниваешь себя со мной? — он приподнял бровь, и в уголке его губ дрогнула тень мягкой улыбки. — Это не то пойло, что пьют твои человеческие друзья. Такое вино делают исключительно в мире духов. Оно восстанавливает энергию. Если, конечно, знать меру.
Он поставил бокал прямо перед ней, и в этом жесте не было упрямства — лишь практическая настойчивость, точь-в-точь как у врача, выписывающего лекарство.
— В другой раз я не буду так добр, чтобы делиться столь ценным ресурсом. Пользуйся случаем, — сложив руки на груди, он продолжил наблюдать.
Хотару осмотрительно взяла бокал за тонкую ножку, поднесла ближе и вдохнула. Пахло терпко, с нотками забродившего винограда и луговых цветов. Раньше ей не приходилось пробовать вино, так что сравнивать было не с чем.
Отхлебнув совсем немного, она поморщилась. Горечь расползлась по рту, ударила в нос, а потом разлилась жгучим теплом по горлу, стремительно спускаясь вниз. Она кашлянула, желая поскорее забыть этот вкус, но вместе с тем боль от ушибов начала стихать, а общая слабость превращалась в обычную, почти приятную усталость.
Сделав через силу ещё несколько глотков, Хотару оставила бокал, чувствуя, что этого достаточно. Её взгляд встретился с Кеидзи, исподлобья следящим за ней.
— Я на своей шкуре выяснила, как работает сила… — она замялась, чувствуя себя уязвимо под его взором. — Теперь-то я не трачу твоё время зря?
Ёкай вышел из короткого оцепенения и рассмеялся — без капли иронии или ехидства.
— Я уже начал думать, что мне вечность придётся смотреть, как ты трёшь ванны, — он расслабленно откинулся назад. Однако в его глазах мелькнуло то самое раздражение, что было у свалки, только с примесью расчётливого любопытства. — Сейчас же мы сдвинулись с мёртвой точки. Считай, что с сегодняшнего дня твоё нахождение здесь всё-таки обрело смысл.
Хотару кивнула. Усталость от уборки и столкновения с мусорным духом накатывала медленно, но верно. Остаток ночи она пыталась отдавать приказы щёткам и швабрам, но пока получалось слабо. Кеидзи молча смотрел на её тщетные попытки, а в его взгляде читалось странное сочетание усталого удовлетворения и скрытого нетерпения.
— Оставь, — наконец сказал он, глядя, как Хотару вновь нависла над купелью, шепча команды. — Сегодня ты сделала главное — нашла дверь и толкнула её. Вино залечило синяки, но не дар. Завтра начнёшь учиться управлять тем, что открыла.
Она молча согласилась. Покидая онсэн, Хотару ощутила редкое удовлетворение от находки, которая давала ей мотивацию двигаться дальше. Сила пустила корни глубоко внутри, а её полное раскрытие требовало терпения. Но она была готова ждать и учиться, чтобы в следующий раз, когда тень схватит её за лодыжку, она могла… противостоять ей. Возможно, сегодня она сделала первый шаг к победе.
