Тень паука

Глава 19: Рождение призрака и погружение во тьму

Неделя отдыха не прошла даром. Питер проспал почти двое суток подряд, а оставшиеся дни потратил на то, чтобы наладить подобие режима. Он ел, учился, ходил на стажировку и... планировал. Его разум, очищенный от тумана истощения, работал с пугающей холодной ясностью. Ирония была в том, что пока он отдыхал, город, не видевший своей черной тени, начал скучать по ней. Не по герою, а по символу. И эта пустота породила нового идола. Им стал «Феникс» — загадочный борец с преступностью в сияющем бело-золотом костюме, использующий ослепляющие вспышки света и пафосные речи. Он появлялся на крышах, эффектно нейтрализуя мелких грабителей, всегда на виду у камер. Пресса обожала его. «Новая надежда Нью-Йорка!» — кричали заголовки. «Свет, что пришел на смену тьме!» Питер видел его по новостям. Он видел, как «Феникс» одним ударом сносил с ног ограбившего ларек подростка, ломая ему ключицу, и потом с улыбкой позировал для селфи. Эта показушная, жестокая «героика» вызывала у Питера тошноту. Он был тенью, которую ненавидели. «Феникс» был светом, которому рукоплескали. И этот свет был куда более слепым и жестоким, чем любая тьма. Он понял, что его путь во мраке был единственно верным. Публике был нужен не защитник, а зрелище. И он больше не собирался ему соответствовать.

Глава 20: Деловой партнер

В понедельник утром Мстители обнаружили в своей системе новый файл. Название: «График поставок. v.1.0». Это был безупречно составленный документ. Питер выделил себе «рабочие дни» — вторник, четверг, суббота — для «полевых операций». А воскресенье объявлял своим «выходным», в течение которого он будет предоставлять сводку информации и доказательств за неделю. Были указаны точные время и виртуальные «точки выдачи» — зашифрованные каналы связи. Тони зачитал это вслух с невозмутимым лицом, пока Сэм не фыркнул: —Парень выдает нам график, как курьерская служба. «Ваш пакет будет доставлен с 18:00 до 20:00». Серьезно? — Это гениально, — мрачно заметила Наташа. — Он систематизировал наше преследование. Он знает, что мы не тронем его в воскресенье, потому что он принесет нам подарок. И мы знаем, когда он будет наиболее активен. Это не вызов. Это... партнерство на его условиях. Стив вздохнул: —Он мыслит как стратег. Не как солдат. Мы играем по его правилам, хотим мы того или нет.

Глава 21: Подвиги, записанные как преступления

Игра Питера стала еще более рискованной и изощренной. Его «злодеяния» были теперь направлены не только на спасение людей, но и на дискредитацию лже-героя. · «Нападение» на инкассаторов: Камеры зафиксировали, как Черный Паук напал на инкассаторскую машину, перевернул ее и скрылся с мешками. Что не показали в новостях: машина была фальшивой, а «инкассаторы» — членами банды, перевозившими партию фентанила. Паук подменил наркотики на муку, а деньги (которые были фальшивыми) сжег. «Феникс», примчавшийся на шум, попал впросак, пытаясь арестовать уже перепуганных и обезвреженных бандитов, и выглядел глупо. · «Взрыв» в лаборатории: Паук «взорвал» частную биолабораторию. На деле он запустил вирус, который уничтожил все данные по незаконным генетическим экспериментам над людьми, предварительно эвакуировав через задние ходы подопытных. Прибывший на место «Феникс» лишь размахивал руками в дыму, не понимая, что произошло. · «Похищение» ученого: Черная фигура похитила ведущего генетика со свитой охраны. Через два дня ученый оказался в участке, привязанный к стулу и с флешкой в кармане, содержавшей полное признание в работе на международную террористическую организацию. Паук провел с ним «несколько интенсивных бесед», не оставив на нем ни единой царапины, но сломав его волю. Каждое такое «преступление» заставляло общественность ненавидеть Паука еще сильнее и боготворить «Феникса», который всегда опаздывал к раздаче. Мстители же, получая воскресные отчеты, видели всю подноготную. Они видели спасенных заложников, уничтоженное оружие и разоблаченных предателей. И они видели, как «Феникс» с каждым днем становится все более агрессивным и неконтролируемым.

Глава 22: Кровь и Сталь

Рискованная игра не могла не иметь последствий. Однажды ночью Питер попал в засаду, устроенную не Мстителями, а наемниками, нанятыми одним из обанкротившихся из-за него криминальных боссов. Их оружие было оснащено вибраниумными наконечниками. Схватка была короткой и жестокой. Он выжил, но заплатил страшную цену. Пуля прошила ему бок, оставив рваную рану, а удар монтировкой с вибраниумным наконечником чуть не сломал ему руку. Истекая кровью, он едва унес ноги, спрятавшись в канализационном коллекторе. Он не мог пойти в больницу. Не мог даже вернуться в свой подвал — след крови привел бы к нему. И тогда его осенило. Самое безопасное место в городе для него сейчас — логово его главного охотника. Пробравшись через систему вентиляции и технических тоннелей, известных только ему, он оказался в заброшенном ангаре на одном из нижних уровней Комплекса Старк. Когда-то здесь тестировали первые модели дронов. Теперь здесь пылилось старое медицинское оборудование — продвинутые сканеры, хирургические манипуляторы, аппараты для квантового сращивания тканей. Дрожащими руками, стиснув зуба от боли, Питер запустил аппараты. Он сам провел себе МРТ, сам наложил швы с помощью роботизированных рук, сам ввел себе обезболивающее и антибиотики из запасов Старка. Он работал на автопилоте, его разум был чистым, холодным расчетом. Он был и пациентом, и хирургом, и инженером. Закончив, он стер все логи доступа, уничтожил использованные материалы и, обессиленный, проспал несколько часов на холодном металлическом столе, завернувшись в стерильную простыню. На рассвете он исчез так же бесшумно, как и появился. Утром техник, проверявший уровень энергопотребления, заметил аномальный скачок в том секторе. Но списал на сбой в сети. Идеальное преступление. Или идеальное спасение. Питер возвращался на свою стажировку, под безупречной маской уставшего студента, чувствуя под одеждой швы на собственной плоти, наложенные машинами его врага. Граница между ним и его легендой стиралась. Он больше не просто притворялся монстром. Он становился им, чтобы остаться человеком. И его одиночество стало абсолютным.