Blood and ashes

Неделя спустя

      Дейна посмотрела на своё отражение в зеркале: золотистое платье мягко облегало её тело, подчёркивая стройную фигуру, а оранжевые рукава, словно языки пламени, спадали почти до самого пола и напоминали крылья дракона. В бледно-фиолетовых глазах отражалась скрытая нотка печали. Казалось, что принцессу готовят к выходу на эшафот, но её бы это ничуть не расстроило, а наоборот, принесло бы облегчение. Но сегодня она шла не на казнь, а на встречу с предполагаемым мужем — Лионелем Баратеоном.       Принцесса с отцом и братом уже прибыли в Эшфорд сегодня утром. Десять дней пути изрядно её измотали: иногда они ночевали в замках лордов, но чаще всего в шатрах. Раньше ей не доводилось проводить столько времени в дороге. Порой она жалела, что у её семьи не было драконов: с ними королевская семья добралась до Эшфорда всего за один день.       Лишь по просьбе отца Дейна согласилась на эту встречу, хотя желания развлекать лорда у неё совсем не было. Но это её долг, как принцессы, и она обязана исполнить его. Так ведь?...       Ветер осторожно играл каштановыми локонами принцессы, касаясь кожи вечерней прохладой. Дейна шла медленно, почти в такт шагам лорда, держась рядом с ним. Пальцы её крепко сцеплены в замок, будто только так она могла скрыть напряжение, вызванное этой встречей.       Лионель же казался удивительно спокойным: либо умело скрывал волнение, либо не испытывал его вовсе. И при первой встрече, и сейчас лорд был необычайно разговорчив. Он без устали рассказывал о чём-то, чаще всего о собственных подвигах. Дейна вежливо кивала, хотя едва понимала, с чем именно соглашается: слушала она вполуха, пропуская большую часть его историй.       — Дорога не сильно вас утомила, принцесса?       Дейна незаметно вздрогнула, возвращаясь к беседе, лишь когда уловила обращённый к ней вопрос.       — Что, простите?..       — Я спросил, как прошел ваш путь? Все-таки он был долгим.       Она коротко взглянула на него, а затем вновь устремила вдаль задумчивый взгляд.       — Раньше мне не приходилось уезжать от дома так далеко, — призналась принцесса. — Но я не жалуюсь, — добавила она, чуть сильнее сжимая пальцы.       Принцессу долгое время мучил вопрос: правда ли, что лорд хранит её портрет в своих покоях или это просто нелепые слухи? Дейне не хотелось верить, что мать настолько одержима этим браком, что готова была отправить к лорду не только портрет дочери, но и её саму… прямо в его постель.       — Лорд Лионель, до меня дошли слухи… — принцесса внезапно остановилась и лорд был вынужден сделать то же самое. — Говорят, что вы храните мой портрет, — Дейна не хотела смущать ни его, ни себя, но ей нужна была правда. — Это так? — она требовательно посмотрела на него, давая одним взглядом понять: лжи она не потерпит.       Лорд слегка потупил взгляд, как неопытный мальчишка. Вопрос, заданный в лоб, явно застал его врасплох. Он едва заметно усмехнулся — прямолинейность принцессы позабавила его.       — Принцесса, я… — начал лорд, но её голос перебил его.       — Прошу, скажите мне правду, — твердо произнесла Дейна. — В этом нет ничего дурного… Просто мне говорили, что мой портрет потерялся в пути. И, насколько я понимаю, его нашли в Штормовых Землях?       Лорд Лионель хитро улыбнулся, кивнув.       — Простите, я думал вы знаете.       Дейна невольно кивнула, окончательно убеждаясь: для ее матери политика стоит выше счастья единственной дочери.       Баратеон пристально посмотрел на принцессу и окончательно убедился в том, что никакие портреты не способны передать всей её красоты. В жизни Дейна была куда прекраснее, чем на полотне. Но больше всего лорду нравилась её скрытая невинность. Пусть в ней жил нрав дракона и непоколебимая гордость за своё происхождение, одно Лионель знал точно: такая девушка будет верна и принадлежать только ему одному.       — Если вас это как-то оскорбляет, то...       — Нет, все хорошо, — вновь перебила его Дейна, случайно задев ногтями свежую ранку на пальце. — Как я уже сказала, в этом нет ничего плохого, — девушка безразлично пожала плечами, хотя для неё это была настоящая катастрофа. — Портреты представителей дома Таргариенов есть не только в галерее Красного замка, но и во многих других. Это нормально.       Принцесса и лорд продолжили прогулку. Закатное солнце давно скрылось за горизонтом, а небо медленно окрасилось в тёмно-синий цвет. На нём проступили яркие звёзды, а над всеми ними светилась Луна, будто указывая путникам дорогу и даря потерянную надежду.       После недолгого молчания Баратеон снова заговорил.       — Я слышал, что между принцами в замке Феллов произошла сильная ссора? — осторожно произнес он, взглянув на принцессу.       Дейна иронично усмехнулась. В этом мире тайное редко остается тайным.       — Кто вам сказал?       — Птички нашептали, — с хитрой улыбкой ответил Лионель.       Принцесса одарила его хмурым, почти отстраненным взглядом.       — Свернуть бы шейки этим болтливым птичкам, — язвительно ответила она, вновь глянув вперед себя. — Меньше слушайте сплетников. Никакой ссоры не было. Эйрион и Валарр никогда не уступали друг другу: вот и вышло недоразумение.       Лионель иронично усмехнулся.       — Всегда был невысокого мнения о сыновьях принца Мейкара: ни ума, ни благородства.       Дейна резко обернулась к нему, и во взгляде её мелькнуло осуждение.       — Один не расстается с вином даже во сне, а второй — жестокий ублю..       Лионель, казалось, забыл, что он говорит и в присутствии кого, но Дейна тут же напомнила ему.       — Достаточно, — она внезапно остановилась.       Мужчина тут же прикусил язык. Из-за неприязни к Мейкару и его сыновьям, он не сдержался и сболтнул лишнего.       — Принцесса, простите, я…       Дейна подняла ладонь, жестом приказывая ему замолчать.       — Вы уже сказали достаточно, лорд Лионель, — спокойно, но холодно произнесла она и сделала шаг ближе. — Да, Эйрион и Дейрон не идеальны. Но в этом мире нет идеальных людей. Даже вы не исключение, — её взгляд скользнул по нему с откровенным презрением, замечая растерянность лорда. — Они внуки короля и наследники дома. И судить их имеет право лишь моя семья и я.       Она подняла голову, глядя ему прямо в тёмно-голубые, но растерянные глаза.       — Если вы ещё раз позволите себе осуждать моих кузенов, — Дейна выдержала короткую паузу. — Я прикажу вырвать вам язык с корнем. Поверьте, я не бросаю пустых слов на ветер.       Лионель невольно выпрямился, и усмешка исчезла с его лица.       А Дейна, блеснув раздражённым взглядом, резко развернулась и, не прощаясь, направилась к замку. Она не терпела тех, кто позволял себе дурно отзываться о её семье. Несмотря ни на что, Дейна всегда вставала на защиту своей крови: будь то Эйрион или кто-то другой. Так учил её отец: семья превыше всего.       Однако стоило Дейне войти в замок, как королевский гвардеец преградил ей путь и почтительно сообщил, что её ожидает принц Бейлор.

***

      — Отец.       Дейна зашла в покои, которые принадлежали лорду Эшфорду, но на время турнира были предоставлены её отцу — принцу Бейлору, как самому почётному гостю.       Принц пристально наблюдал за мерцающими языками пламени в камине, погружённый в свои мысли. Но появление дочери вдруг развеяло их. Хотя бы на мгновение, даря мужчине уставшую, но тёплую улыбку.       — Дочка, проходи.       Бейлор медленно отошел от камина и жестом указал на два стула возле широкого стола, приглашая дочь присесть. Дейна села, а он расположился напротив неё.       — Как все прошло? — спросил Бейлор сразу: эта встреча была главной причиной его тревоги. — Лорд Баратеон не позволил себе лишнего?       Дейна сжала пальцы на коленях, а губы дрогнули в безжизненной улыбке. Оскорбления Дейрона и Эйриона считаются для ее отца «не позволил себе лишнего»?       — Нет, — спокойно ответила она, прижавшись спиной к резной спинке стула. — Все прошло нормально.       Бейлор внимательно наблюдал за дочерью, пытаясь понять: врёт она сейчас или говорит правду. Ведь он знал: Дейна умела сглаживать углы и иногда что-то скрывала, чтобы не тревожить его. По её одинокому взгляду, опущенному в пол, было ясно, что она недоговаривала.       — Дейна.. Дочка.       Принц поддался вперед, взял дочь за руку: её кожа была холодной, словно лёд, и крепко сжал в своих ладонях.       — Если ты помнишь, два года назад мой отец устроил турнир в честь годовщины свадьбы с моей матерью. На праздник съехались многие лорды и их сыновья. И с тех пор я постоянно получаю предложения о твоём замужестве, — принц мягко улыбнулся, когда Дейна посмотрела на него невинным, почти детским взглядом. — Но Лорд Лионель был первым, кто заговорил со мной о браке с тобой. Его дом силён и влиятелен, но для меня важнее твоё мнение.       — Но зачем тогда всё это? — перебила она отца, нахмурив брови. — Ещё два года назад я тебе сказала, что не хочу быть его женой! — Дейна резко высвободила руки из хватки отца, давая понять: его слова не успокаивают её, а лишь сильнее напрягают. — Но ты всё равно просишь меня видеться с ним, а матушка даже отправила мой портрет!       Дейна резко встала, подошла ближе к камину и взглянула на яркое пламя. Она невольно коснулась пальцами шеи, словно ту стягивали веревками.       — Дейна..       — Сначала я подумала, что ошиблась при первой встрече, — Дейна нервно усмехнулась, поглаживая шею. — Но сегодня я в очередной раз убедилась, что мои чувства меня никогда не подводят! — она взглянула на отца. — Лионель — гордый, напыщенный индюк! Он позволяет себе обсуждать принцев в моем присутствии! — с явным отвращением произнесла она, махнув рукой. — Это непростительная дерзость.       — Обсуждать принцев? — Бейлор нахмурился. — Что ты имеешь в виду?       — До него дошли слухи о ссоре Валарра и Эйриона в замке Феллов, — пояснила она. — И он сказал мне, что сыновья моего дяди никогда не отличались ни умом, ни благородством, — Дейна схватилась за кольцо на пальце, нервно теребя его. — Ему ли осуждать моих кузенов? — она хмыкнула и вновь посмотрела на пламя. — Я скорее выйду замуж за Эйриона, чем за него!       На мгновение в комнате воцарилось молчание — тихо, давящее и невыносимое. Лишь треск дров в камине подавал признаки жизни.       — А ты бы этого хотела?       Бейлор задал вопрос так резко и неожиданно, что Дейна растерялась.       Её взгляд тревожно забегал по узорам камина, а пальцы сильнее впились в кольцо. Она искренне не понимала: почему в порыве чувств назвала именно имя Эйриона, а не Дейрона? Почему отец заострил внимание на этом, а не на том, что лорд оскорбил его племянников? Стук собственного сердца отзывался в ушах, не давая ясно мыслить. Невольно Дейна приложила ладонь к груди, чувствуя, как та готова разорваться от противоречивых чувств.       Слабым, безразличным голосом она ответила:       — Я не знаю, чего я хочу, — принцесса продолжала стоять спиной к отцу, почему-то стыдясь повернуться к нему лицом. — Наверно, чтобы меня оставили в покое.       — Но рано или поздно ты все равно выйдешь замуж, Дейна! — Бейлор поднялся со своего места. — Неважно за кого, но ты не можешь всю жизнь оставаться одна, — он подошел к дочери. — Я не буду жить вечно. И единственное, чего я хочу, чтобы мои дети были счастливы.       Дейна горько усмехнулась, поджав губы.       — И браки сделают нас счастливыми?       — Семья! — твердо, почти раздраженно ответил Бейлор на упрямство дочери. — Твоя собственная семья сделает тебя счастливой.       — Но у меня есть семья! Ты, мама, Валарр и Матарис — моя настоящая семья! И другая мне не нужна! — резко ответила принцесса и, развернувшись, торопливо направилась к выходу, ясно давая понять, что разговор окончен.       — Дейна! — крикнул Бейлор ей вслед, но дочь проигнорировала его.       Она больше не хотела продолжать бессмысленный разговор. Ведь прекрасно понимала, что Баратеон устраивал её родителей, как будущий зять. Хоть отец и говорил, что её мнение имеет значимость в этом вопросе, но Дейна глубоко сомневалась. Иначе ей бы не пришлось ехать сюда и общаться с лордом.       Пускай Бейлор еще не дал согласия на этот брак и не внушал лорду ложных надежд, Дейна знала — это вопрос времени. За одну минуту жизнь человека может перевернуться до неузнаваемости. И сейчас её собственная жизнь стояла на грани такого поворота.       Принцесса едва не столкнулась с лордом Эшфордом в проходе, так глубоко она была погружена в свои мысли и так быстро шла.       — Принцесса, простите.       Но девушка проигнорировала извинения. Сейчас ей было не до любезностей. Она обошла лорда и двинулась дальше по коридору, отстукивая каблуками по холодному камню. Позади неё тем же быстрым шагом следовали гвардейцы, оберегающие принцессу.       Дейна вошла в свою комнату, закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Столько чувств бушевало в ней, что она едва выдерживала это напряжение.       Принцесса понимала, что должна выйти замуж ради блага семьи, ради будущего своего дома. Но как же тяжела была эта ноша…       Её взгляд случайно зацепился за книгу. Ту самую, которую ей вернул Эйрион.       Дейна подошла к письменному столу и кончиками пальцев коснулась твёрдой обложки. Она раскрыла страницу, которой когда-то пыталась привлечь внимание кузена: про Рейнис Таргариен. Губы тронула детская, почти невинная улыбка. Как же в детстве она старалась удержать Эйриона рядом: просила посидеть с ней, рассказать очередные страшные истории, от которых кровь стыла в жилах. И частенько Дейна запрыгивала ему на спину и, называя кузена своим драконом, просила покатать её. Эйрион цокал, закатывал глаза, но всё же исполнял прихоть младшей кузины.       Воспоминания обжигали сердце, вскрывали старые раны. Дейна закрыла книгу, оставляя внутри свои противоречивые чувства.        Прошлое не вернуть, а настоящее не изменить. Пусть все идет так, как суждено. Хотя смириться с этим было непросто.       А порой — невыносимо.

***

Следующий день.

      Ночь унесла с собой заботы вчерашнего дня. Но вот чувства ночь не в силах забрать: не властна вырвать их из груди и сердца. Они остались, тихо напоминая, что вчерашние переживания ещё не отпущены.       Дейна вышла во двор. Прохладный утренний воздух пробрался под тонкую ткань платья и пробежался по коже, вызывая мурашки. Принцесса обхватила себя за плечи и потерла их ладонями, пытаясь согреться. Её взгляд скользнул по людному двору в поисках брата. Валарр через слуг позвал её во внешний двор, чтобы показать новые доспехи, изготовленные специально для турнира, и как раз проверить их удобство во время верховой езды.       Наконец она увидела парня в доспехах, стоявшего к ней спиной. Вокруг него толпились королевские гвардейцы с белыми плащами, а рядом приспешники держали щит с изображением трехглавого дракона. Сомнений, что это был Валарр, не осталось.       — Валарр, — окликнула его Дейна, подходя ближе.       Парень обернулся, но снимать шлем не спешил.       Дейна внимательно посмотрела на новые доспехи брата.       Рыцарь был облачён в тёмные доспехи цвета обугленного металла, прорезанные тонкими, кроваво-красными линиями. Пластины на груди и плечах напоминали чешую, гибкую и смертоносную. Шлем выделялся особенно. Его гребень переходил в острые, пылающие шпили, словно языки адского пламени. Шлем скрывал лицо всадника, превращая его в подобие дракона в человеческом обличье. На руках кожаные рукавицы, усиленные металлическими креплениями, чьи края выглядели острыми, почти хищными.       Принцесса искренне улыбнулась, разглядывая брата.       — Это твои новые доспехи? Очень красивые и величественные. У меня нет слов! — она подошла ближе и провела ладонью по наплечникам, похожих на драконьи крылья. — Перед таким рыцарем не устоит ни одна леди. Даже я не смогу, — принцесса лучезарно улыбнулась, не переставая восхищаться доспехами.       Но восхищение продлилось недолго. Стоило парню поднять забрало шлема, как улыбка Дейны мгновенно исчезла, словно её и не было. Принцесса стыдливо отвела взгляд и цокнула языком.       Эйрион, напротив, широко улыбнулся, явно наслаждаясь досадой кузины.       Дейна крепко сжала пальцы, пытаясь удержать нарастающую неловкость. Боги, как же она злилась на себя! Столько мелочей указывало на то, что под броней скрывался именно Валарр. О приезде Эйриона и дяди ей никто не сообщал, да и ожидали их только к вечеру, а брат уверял, что будет ждать здесь — во дворе. И в броне здесь больше никого не было, кроме принца.       Судьба явно решила посмеяться над ней.       Принцесса не смотрела на кузена, но кожей почувствовала его ухмылку: самодовольную, дерзкую.. с легкой насмешкой. Эйрион победно улыбался. Он застал её врасплох, заставил почувствовать себя наивной дурочкой.       Дейне хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, чтобы не видеть торжества на его лице. Щёки залились ярким румянцем, почти обжигающим. Она не понимала: лицо горит от неловкости или от злости на саму себя?       — Не скалься, Эйрион, — буркнула она, пряча от кузена неловкий взгляд. — Я говорила это не тебе.       Принц довольно кивнул, ухмыльнувшись уголком губ.       — Не мне, да, — согласился он, подойдя ближе настолько, что его дыхание коснулось её порозовевшей щеки, а пространство между ними сузилось до нескольких жалких сантиметров. — Но доспехи-то мои.       Дейна взглянула на него и столкнулась с его хитрым, но таким завораживающим взглядом. Его густо-фиолетовые скользили по её лицу, будто фиксируя каждое дрожание ресниц, каждую мелькнувшую эмоцию и тут же спрятанную. Принц словно хотел рассмотреть в ней что-то ещё, помимо явной неловкости и негодования.       — Кроме этих доспехов, в тебе нет ничего хорошего, — резко ответила Дейна и, развернувшись, направилась в сторону замка.       — Неужели ты по мне совсем не соскучилась, милая кузина? — бросил Эйрион ей вслед, уловив, как она на долю секунды замерла.       Принцесса коротко усмехнулась, прикоснувшись ладонью к животу. Его вопрос вызвал внутри такое странное, тягучее, но до боли приятное чувство. Она медленно повернулась к нему.       — Очень соскучилась, — язвительно произнесла она. — День и ночь только о тебе думала, — сделала несколько шагов к кузену, но сохраняя между ними дистанцию. — Особенно одинокими ночами, — добавила она уже на валирийском, наблюдая, как его улыбка разрастается: хищная и довольная. Очевидно, что их словесные дуэли доставляли ему явное удовольствие.       Эйрион вдруг взглянул на своего подручного, стоявшего неподалеку, и протянул ему руку. Он мигом подошел к принцу, вручил ему маленькую коробочку и отошел в сторону, чтобы своим присутствием не мешать разговору.       Принц посмотрел на озадаченную кузину, ухмыльнулся и протянул ей коробочку.       — Что это? — спросила она, не спеша брать.       — Подарок. Я заказал его специально для тебя.       Дейна удивлённо приподняла бровь. Сначала она внимательно посмотрела на коробочку в руке кузена, а затем снова взглянула на него. Внутри пробуждалось детское любопытство: маленькая девочка, жаждущая поскорее раскрыть подарок. Медленно она протянула руку и взяла коробочку в свои руки.       Принцесса открыла её. Внутри лежало серебряное кольцо: тонкое и холодное на вид. В центре — острый полумесяц, словно изогнутый клинок с едва заметным узором звёзд. Внутри изгиба полумесяца горит каплевидный рубин, похожий на каплю крови. На ободе кольца виднелся рельеф драконьей чешуи, а внутри скрыта крошечная валирийская гравировка — знак, который видит только тот, кто носит. Чтобы прочитать её, следовало поднести кольцо ближе к лицу из-за мелких букв, чего Дейна не хотела делать при Эйрионе.       Она сохраняла безразличное, почти отстранённое выражение лица, глядя на кольцо, но её сердце ликовало от восхищения: до чего красивым и необычным оно было.       — И зачем? — Дейна посмотрела на кузена.       — Хотел извиниться за тот инцидент с твоим братцем, — почти тихо произнес Эйрион, будто каждое слово давалось ему с трудом, а признание расплавленным железом растекалось по горлу.       — Только за тот инцидент? — спросила она, почувствовав лёгкую волну надежды.       Эйрион нахмурил брови, не понимая, и Дейна мягко подтолкнула его к воспоминанию:       — А за тот инцидент в саду ты извиниться не попробуешь?       — Хочешь, чтобы я на коленях извинялся за тот блохастый комок шерсти? — раздраженно спросил он и повернулся к своему коню.       Дейна разочарованно выдохнула.       — Дело не в котенке… — возмущенно произнесла она. — А в тебе! — она схватила Эйриона за предплечье и жестом заставила повернуться к ней лицом. — Всё, чего я ждала от тебя все эти годы — извинение! Банальное извинение! — она почувствовала, как голос начинает дрожать: от злобы или от нахлынувших чувств. — Не за котенка, а за твое поведение!       Эйрион оглянулся, убедившись, что рядом нет отца, и снова посмотрел на кузину.       — Дейна… — начал он, но она не дала договорить.       — Мало того, что ты угрожал мне, потом, даже не извинившись и не объяснив свой поступок, молча уехал в Летний Замок! — с плохо скрываемой обидой выпалила Дейна на одном дыхании.       — А что я должен был сделать? — голос Эйриона выдавал нарастающее раздражение. — Ты была ещё ребенком и ничего не поняла бы. — Да, ребенком, — согласилась она, чувствуя досаду. — Ребенком, который был так привязан к тебе!       Эйрион хмыкнул и посмотрел куда-то в сторону. Он был растерян и раздражён одновременно.       — Но моя привязанность к тебе уже давно превратилась в ненависть…       Дейна взглянула на кольцо и прикусила внутреннюю часть щеки, чтобы сдержать чувства. Буря эмоций будто разрывала грудную клетку на части. Она резко закрыла коробочку и пнула её в грудь Эйриона, заставив его машинально подхватить подарок.       — Так что извинения не принимаются! — бросила она ядовито и следом добавила: — И не стоило возвращать мне книгу, Эйрион. Я давно забыла об этом обещании и ты забудь. Мне не нужна ни твоя, ни чья-либо помощь.       Не дожидаясь ответа, Дейна развернулась и вернулась в замок, оставив Эйриона наедине с его мыслями и подарком.       Некоторое время он смотрел ей вслед, пока фигура кузины не скрылась за стенами. Какое странное чувство. Из всех девушке именно Дейна вызывала в нем столько противоречивых эмоций, что даже он, жестокий и суровый человек, едва мог их вынести.       Эйрион помнил, как в детстве она запрыгивала ему на спину, крепко обхватывала шею и просила покатать её, пока его родные сёстры будто вовсе не замечали его существования. Дейна была единственной, кто не избегала его. Единственной, кто смотрела на него горящими, полными интереса глазами, тогда как во взглядах остальных братьев и сестёр он видел лишь холодное презрение.       Теперь презрение читалось и в глазах Дейны. Она больше не смотрела на него сияющим от радости взглядом, не просила поиграть с ней и не умоляла рассказать очередную историю о драконах. Всё это осталось в прошлом: далёком и невозвратном.

***

      Дейна медленно шла по коридору, нервно теребя кольцо на пальце. Когда казалось, что все потихоньку встало на свои места, Эйрион вновь перевернул все верх дном. Он был ярким пламенем, сжигающим все на своем пути, а она — белым мотыльком, порхающий слишком близко вокруг пламени. Как бы не опалить хрупкие крылья... или не сгореть дотла.       Принцессу вырывает из тревожных мыслей смех: чистый и звонкий. Она заглядывает за угол коридора и видит, как незнакомая девушка заливается смехом рядом с её братом Валарром. Они мило беседовали о чём-то, и Дейна сразу заметила, с каким особым вниманием брат смотрел на собеседницу. Одета девушка была прилично, но особое внимание привлекали её яркие нежно-розовые волосы. Раньше Дейне не доводилось видеть такой необычный цвет у девушек. Для неё это было в новинку.       Дейне не хотелось прерывать их милую беседу, но злость на брата была сильнее понятий. Она направилась к ним, шагая так быстро, что звук каблуков эхом разносился по пустующему коридору замка.       — Валарр! — окликнула брата она.       Незнакомка отшатнулась от принца, словно их застали за чем-то запретным. Валарр же остался стоять на месте и, сохраняя безупречную осанку, повернулся к сестре.       Девушка почтительно поклонилась принцессе.       — Принцесса Дейна, — её голос звучал мягко и приветливо. — Я так много слышала о вас, — она выпрямилась и посмотрела на сестру принца, искренне улыбнувшись. — Для меня великая честь познакомиться с прекрасной представительницей правящей династии.       Дейна ответила сдержанной улыбкой и едва заметно кивнула. Настроения для любезностей у неё не было: она утратила его ещё во время разговора с любимым кузеном.       — Леди Кира Тирошийская, — представил Валарр сестре свою спутницу. — Она прибыла с семьей в Эшфорд, чтобы посмотреть турнир.       — Приятно познакомиться, леди Кира, — мягко ответила Дейна. — Но мне нужно переговорить с братом, — добавила она и заметила, как девушка мельком взглянула на принца зелёными глазами. Кажется, в них промелькнула грусть. — Наедине.       Леди тотчас поклонилась.       — Конечно, принцесса, — она взглянула на Валарра, улыбнулась и поклонилась ему. — Ваше Высочество.       Дейна заметила, с каким теплым и заинтересованным взглядом провожал Валарр новую знакомую до самого поворота, за которым та скрылась. Брат явно витал в облаках после нового знакомства, и принцесса решила вернуть его на землю.       В следующую же секунду Валарр зашипел от боли в плече.       — Ах ты гаденыш! — Дейна безжалостно ущипнула брата, вкладывая в это движение всё накопившееся негодование. — Пока я жду тебя во дворе, ты по углам замка с девками любезничаешь!       Валарр потер ладонью пострадавшее плечо и взглянул на сестру с недовольством.       — Не говори глупостей, Дейна, — отозвался он.       — Глупостей!? — возмущенно переспросила она. — Ты где должен был меня ждать? Во дворе! Я выхожу, вижу, стоит принц в доспехах и, конечно, думаю, что это ты, — Дейна почувствовала, как щеки заливает румянец от воспоминаний. — Я распелась, как словей, расхваливая тебя.. И тут он поднимает забрало, и я вижу Эйриона! — принцесса беспомощно махнула рукой. — Я его таким довольным никогда не видела.       Дейна рассказывала это с таким возмущением в голосе, будто ещё раз переживала этот момент. И пока она мысленно сгорала от стыда, её брат искренне расхохотался, продолжая потирать ушибленное место.       — Тебе смешно, да? — Дейна вновь ущипнула брата, но уже за другое плечо.       Но Валарр не переставал смеяться, несмотря на боль. Стоило ему лишь представить всю эту сцену, как смех сам вырывался из груди.       — Прости, сестра, — Валарр виновато поднял руки. — Кто же знал, что наш кузен окажется таким шустрым. Я вот только недавно видел его в другом дворе: он прибыл вместе с дядей и свитой. И уже там успел докопаться до какого-то конюха.       — Конюха?       — Ну, или рыцаря, — Валарр пожал плечами, ухмыльнувшись. — Я так и не понял, кем был этот бедолага и чем именно он не угодил нашему великому принцу-дракону. Но, похоже, нелюбовь к конюхам у вас общая, — усмехнулся он, припоминая недавнюю ситуацию, устроенную сестрой конюху в замке Феллов. — Стоит сказать отцу, чтобы выдал тебя замуж не за Баратеона, а за Эйриона.       Губы принца скривились от собственных слов, но он всё же добавил:       — Ваш союз будет держать всех конюхов в страхе.       Дейна недовольно взглянула на брата. Теперь ей хотелось не просто ущипнуть его, но и стукнуть чем-нибудь тяжелым.       — Если я выйду замуж за Эйриона, я рожу ему сына, — Дейна подошла ближе к брату, заметив, как улыбка мгновенно исчезла с его лица. — И тогда не только конюхи, но и весь Вестерос застынет в страхе, ведь... — она наклонилась к его уху и прошептала: — ... от осинки не родятся апельсинки.       Губы Валарра дрогнули в слабой, почти безжизненной улыбке.       Дейна же лишь беззаботно приподняла брови, принимая его реакцию без слов. Ей так хотелось рассказать брату о встрече с Баратеоном, о разговоре с отцом, но сейчас она ясно поняла, что поддержки от него ждать не стоит. Валарр никогда не шел против воли отца, и тут не станет. И, подхватив подолы платья, принцесса прошла мимо, направляясь дальше по коридору, даже не оглянувшись.       Валарр посмотрел сестре вслед. И вдруг по его коже пробежал холодок от слов Эйриона, сказанные тем суровым вечером:

«Я быстрее окажусь с Дейной в одной постели…»

      Эти слова не давали принцу покоя. Ещё в детстве ему не нравилось, как Дейна постоянно крутилась возле Эйриона, как одаривала его тёплым, почти влюблённым взглядом. Тогда Валарр списывал всё на детскую привязанность. Но теперь Дейна уже не ребёнок, а Эйриона ничего не сдерживает: он холост, жесток и нагл.       Валарр прерывисто выдохнул и отвёл взгляд в сторону пустого коридора. В груди поселилось тяжёлое предчувствие. Он слишком хорошо знал, что если Эйрион что-то захочет — остановить его будет почти невозможно. Значит, тянуть нельзя.       Принц понял, что Дейну нужно как можно скорее выдать замуж за Лионеля Баратеона. Ведь привязанность никогда не исчезает бесследно…       С этой мыслью принц, наконец, двинулся с места, направившись во внутренний двор замка.

***

      Вечер наступил неожиданно быстро.       Дейна и не заметила, как солнечный свет за окнами сменился густыми сумерками. Днём она хотела встретиться с отцом, чтобы обсудить их последний разговор, но стража у покоев Бейлора остановила её. Вежливо, но непреклонно принцессе сообщили, что принц занят делами и сможет принять её лишь завтра. Это «завтра» тянулось в её мыслях бесконечно.       Девушка приняла ванну, переоделась в ночную сорочку, поверх которой надела красный бархатный халат. И теперь сидела за низким столиком, склонившись над новым кафтаном Матариса, чтобы скоротать время и приблизить завтрашний день. Тонкая игла скользила по густому дорогому бархату, оставляя за собой тонкие узоры из золотых нитей. Ворот кафтана, широкий и высоко стоящий, словно маленький щит, постепенно оживал под её руками: драконьи крылья, сплетённые в витиеватые завитки, переплетались с тонкими узорами огня и пламени.       На Драконьем Камне не было развлечений, а все возможные книги принцесса давно перечитала. Чтобы не зачахнуть от тоски, Дейна в свободное от учебы время увлекалась вышиванием.       У неё получалось настолько хорошо, что Матарис неустанно восхищался талантом сестры и просил украшать его одежду узорами. И вот уже который год принц Матарис носил кафтаны только с рисунками, которые лично вышивала для него младшая сестра.       Несколько раз Дейна украшала вышивкой кафтаны отца и Валарра, отправляя их в Красный Замок. В этом простом занятии заключалась вся её преданность, любовь и забота дому и семье.       Дейна аккуратно вонзила иглу с золотой нитью в ткань, когда внезапно раздался стук в дверь. На мгновение она подняла взгляд, а затем коротко произнесла:       — Войдите.       В комнату вошла фрейлина и почтительно поклонилась.       — Принцесса.       Дейна лишь мельком взглянула на неё, затем снова сосредоточилась на вышивке.       — Сандра, это ты, — сказала она, чуть приблизив ворот кафтана к лицу. — Завтра вечером будет открытие турнира. Подготовь к вечеру моё любимое платье, которое я как раз хранила для таких церемоний, — Дейна улыбнулась, вспоминая красоту и изысканность платья. — К открытию должны прибыть оставшиеся гости и мои кузены: Эйгон и Дейрон. Я слышала, что они задержались в пути       — Как прикажите, — покорно кивнула фрейлина. — Но вам просили передать.       Принцесса подняла голову и увидела в руках знакомую коробочку.       Это была та самая, которую Эйрион хотел подарить ей утром.       Дейна прерывисто выдохнула. Она взяла коробочку в руки и открыла её, вновь взглянув на прекрасное кольцо. Осторожно подняла его, словно оно было не из серебра, а их хрупкого хрусталя. Губы невольно дрогнули в слабой, но такой искренней улыбке.       Кольцо выглядело так необычно, словно таило в себе глубокую и древнюю тайну. Но Дейна не знала её и знать не хотела. Это был подарок Эйриона. Когда он в последний раз сделал кому-то что-то хорошее? В каждом своем поступке он искал лишь выгоду для себя, не заботясь о чувствах окружающих.       Пусть кольцо ей очень понравилось, но оставить его у себя она не могла.       — Кто принес? — спросила Дейна, взглянув на фрейлину.       — Я не знаю, Ваше Высочество, — пожала плечами прислужница. — Какой-то гвардеец сказал, что это подарок для вас. Но от кого не сказал.       Дейна тихо усмехнулась. Эйрион в своем репертуаре.       — Найди его и верни ему это. Пусть скажет своему хозяину, что его подарки не принимаются.       Фрейлина заглянула в коробочку и с восхищением посмотрела на кольцо.       — Это же то самое кольцо... — пробормотала она. — Видимо, вы небезразличны тому человеку, раз он выбрал именно это кольцо.       Дейна укоризненно взглянула на фрейлину, и та мгновенно опустила голову.       — Простите, моя принцесса.       — Что же необычного в этом кольце? — спросила Дейна, внимательно рассматривая подарок.       — Вы разве не слышали легенду о кольце?.. — произнесла фрейлина, слегка понизив голос.       Дейна нахмурилась, непонимающе взглянув на неё.       — Легенду? Что за легенда?       Фрейлина сделала шаг ближе и, взглянув на кольцо, тихо начала:

«Говорят, что раньше на небе светила только одна яркая звезда — Солнце. Долгие годы и долгие столетия оно царило над небосводом в полном одиночестве.

Солнце было всесильным, ярким, гордым и столь опасным, что само небо трескалось под натиском его жара.

И в какой-то момент Солнце вдруг стало уничтожать все живое: сжигало всё, к чему только прикасалось.

Мир погрузился в хаос.

Даже Боги, его создатели, не могли приблизиться к нему без страха: их крылья сгорали, глаза слепли, а сущности испарялись в пламени.

Тогда они решили подарить Солнце супругу, что по силе будет равна ему и сможет вернуть в мир потерянное равновесие.

Боги стали создавать для него спутниц.

Каждая из них была прекрасна и могущественна. Но вот их судьбы печальны.

Они поднимались к Солнцу гордыми, сияющими и уверенными в своей силе.

Но все они погибли, едва приблизившись к нему.

Богини света не могли вынести его яркость, его пламя и его одиночество, что превращалось в свирепую ярость.

Одна за другой богини превращались в пепел.

Потому что ни одна из них не могла выдержать его истинной природы.

Боги погрузились в отчаяние и страх.

Солнце оставалось одно, а мир разрушался от его неуправляемой силы.

И тогда, на грани гибели всего сущего,

Боги сотворили не новую богиню света, а спутницу не равную ему, не похожую на него, а противоположную.

Так появилась Луна.

Она была слабее всех богинь света:

Луна не сияла сама — не соперница Солнцу.

Не стремилась превзойти его — не угроза Солнцу.

Не пыталась покорить его — не вызывала гнева Солнца.

Но то, что выглядело слабостью, стало её силой.

Боги создали её как последнюю надежду в почти разрушенном мире.

И вот Луна поднялась на небосвобод и Солнце впервые увидело ее.

Луна не испугалась, когда его разрешительный огонь коснулся края её нежного света.

Она не ослепла, когда заглянула в самую сердцевину его ярости.

И не убежала, когда он попробовал сжечь её, как всех остальных.

Потому что Луна не боялась его.

Её слабость стала её силой, а её тишина — щитом.

Солнце в холодном лике Луны узнало себя.

И тогда произошло то, чего не ожидали даже Боги: Солнце и Луна сильно полюбили друг друга.

Солнце полюбило Луну не за её слабость, а за то, что она увидела его настоящим и не отвернулась, не испугалась и не попыталась покорить его, как делали богини света.

И потому именно Луна стала богиней — женой Солнца.

Не по воле Богов, а потому, что только она могла укротить его гнев.

Поскольку Боги не возлагали больших надежд на Луну, думая, что ее постигнет участь прошлых богинь, то не предвидели, что их союз окажется опасен.

Когда Солнце приближалось к Луне слишком близко, то оно обжигало ее серебряный лик своим пламенем и она становилась Кровавой Луной.

Когда Луна уходила слишком далеко, то Солнце терялось в одиночестве и мир погружался в такую тьму, что даже его пламя не могло пробить её.

Солнце и Луна не могли быть вместе на одном небе, но и не могли быть порознь — так сильно и крепко они любили друг друга.

Чтобы сохранить равновесие и не потерять друг друга, Солнце вырвало из своей груди сердце, наполненное любовь, и вручило супруге — красный рубин.

А Луна отдала ему свою душу, полную любви и нежности — полумесяц.

Две частицы их тел: огня и холода, соединились между собой, и так появилось это кольцо. 

Говорят, кто носит это кольцо, несёт в себе судьбу Солнца и Луны:

любовь, что может спасти,

и огонь, что может разрушить.

Они не могли быть вместе, но это кольцо стало символом их непростой, но сильной любви.

Когда Солнце сильно тоскует по Луне, небо пламенеет багрянцем, а закат становится кровавым — вспышкой его тоски.

А когда Луна скучает по Солнцу, она бледнеет, теряя свой серебряный свет, словно тает в ночи от собственной печали.

Каждый новый день и каждая ночь — это их попытка вновь найти друг друга, не уничтожив то, ради чего они были созданы.

Такова их судьба: быть раздельно, чтобы мир жил, и любить так сильно, что самим жить больно".

      Пока фрейлина рассказывала легенду, Дейна всё это время не отрывала взгляд от кольца. История так глубоко тронула её сердце, что душа не выдержала: слёзы скатились по щекам, падая прямо на узоры кафтана. Она осторожно коснулась пальцами красного рубина — сердца Солнца, а затем провела по полумесяцу — символу Луны.       Принцесса отложила кафтан брата и подошла к окну. Сегодня луна казалась особенно бледной, а закат оставил багровый след на горизонте.

Луна скучала по Солнцу, а Солнце — по Луне.

      Эйрион иногда рассказывал Дейне в детстве легенды: о Валирии, о драконах, о предках. Но эту историю она никогда не слышала от него и не читала в книгах.       — Давайте я отнесу, — фрейлина потянулась к кольцу.       Но Дейна внезапно закрыла коробочку и сжала её в руках.       — Не нужно, Сандра… — тихо сказала она. — Лучше иди, я сама потом отнесу.       Фрейлина непонимающе кивнула и вышла из комнаты, оставив принцессу наедине с мыслями и кольцом.       Дейна подошла к кровати, села на неё и внимательно посмотрела на кольцо. Губы невольно раскрылись в улыбке. Оно было красивым, и если бы подарок сделал другой мужчина, принцесса растаяла бы от такой истории и носила бы кольцо до конца своих дней. Но это был подарок от Эйриона. И несмотря на всю красоту, на таинственную историю, Дейна не могла его носить.       Как бы горько ей ни было, как бы ей не хотелось обратного — она не могла…       Надеть кольцо, значит, покориться кузену и закрыть глаза на всё, что он сделал. Но она не хотела этого. Не могла.       Дейна далеко не леди Лайанна и не одна из тех, кого можно было бы так легко заманить таким дорогим подарком и красивой историей. Это не было искренним желанием Эйриона вернуть доверие. Это было просто ещё одно красивое оправдание для его совести.       Принцесса сомневалась, что кузен искренне раскаялся в своём поступке. Хоть ей и хотелось в это верить, но восемь лет без единого извинения говорили сами за себя. Ни одного письма, ни одной встречи она от него не получила за все это время. Он так легко отказался от неё после всего, что было между ними. Но вот теперь, после простой драки, он решает «искупить» свою вину?       Может, в этом подарке действительно не было ничего дурного. Но доверия к Эйриону почти не осталось. И душа Дейны, как бы она этого не хотела, не могла так легко простить и забыть.       Она аккуратно положила коробочку с кольцом на маленький столик, пододвинула одеяло и легла в постель. Но взгляд продолжал невольно скользить к кольцу. Оно лежало там, словно напоминание о том, что было и чего больше не будет.       Завтра она вернёт Эйриону подарок. А что будет дальше — покажет время.