Blood and ashes

      Всю ночь дождь неустанно лил с неба, тревожно барабаня по окнам. Молнии рассекали тьму над Эшфордом так ярко, словно второе солнце, а раскаты грома перекатывались по крышам диким, гортанным рёвом.       Дейна с трудом сумела уснуть — усталость всё же оказалась сильнее страха. Но стоило ей закрыть глаза, как в каждой вспышке молнии ей мерещился Эйрион: в самом дальнем, самом тёмном углу комнаты. Гром звучал как его медленные, тяжёлые шаги, а резкий свет молнии рождал на стене его опасную тень. Ей казалось, что ещё мгновение, и он точно отделится от мрака, выйдет из угла и приблизится к ней так близко, так невыносимо близко... От навязчивых мыслей кружилась голова.       Тело предательски отзывалось не только на его мнимое присутствие, но даже на саму мысль о нём: мучительно, чувственно и пугающе желанно.       Эйрион будто паразит, затаившийся под кожей и медленно разрушающий изнутри. Ей хотелось избавиться от него, стереть из памяти и никогда больше не вспоминать. Но беда заключалась в том, что этот паразит пустил корни слишком глубоко. В самое сердце. Давно. С самого детства. С того дня, когда Дейна впервые увидела Эйриона.       Чтобы избавиться от него, пришлось бы вырвать собственное сердце.       Но... разве человек способен выжить без сердца?       — Дейна?       Родной голос мягко рассеял навязчивую дымку, в которой она медленно тонула. Словно вынырнув из глубокого сна, Дейна медленно моргнула и опустила взгляд на свою руку.       Бейлор осторожно коснулся ладони дочери, заметив, как та бездумно постукивает пальцами по краю стола. В последнее время он почти не узнавал свою девочку. В её красивых глазах затаилась печаль. Она всё чаще выглядела задумчивой и тревожной.       — Дочка, что с тобой? — тихо спросил принц, всматриваясь в её лицо. — Ты даже не притронулась к еде.       Его голос звучал спокойно, но за этой сдержанностью пряталась отцовская тревога.       Дейна почувствовала, как напряжение, сковывавшее тело, понемногу отпускает. Прикосновение отца возвращало в реальность.       — Все хорошо, — она слабо, почти по-детски улыбнулась и накрыла его ладонь своей второй рукой.       Бейлор кивнул, но в его взгляде осталось сомнение. Что-то гложет её — он это чувствовал. И не нужно было долго размышлять, чтобы понять возможную причину. Нежеланный брак. Мысль о нём тяжёлой тенью легла на сердце принца. Больше всего на свете он хотел одного: чтобы каждый его ребёнок был счастлив без всяких жертв. И если этот союз приносит Дейне лишь боль, он откажется от него. Пойдёт против договорённостей, против целого мира, если потребуется. Лишь бы его сыновья и дочь были счастливы.       Ведь в этом и заключалась отцовская любовь: пойти по головам, но спасти своих детей.       — Я просто соскучилась по маме и Матарису, — тихо добавила она, и в голосе её прозвучала едва уловимая грусть.       Мужчина печально улыбнулся и мягко похлопал дочь по ладони.       — Когда мы уже поедем домой? — Дейна взглянула на отца, кивнув вопросительно головой.       — Скоро, дочка. Я тоже очень по ним скучаю, — с лёгкой досадой ответил он. — Скоро мы вернёмся домой, и снова будем все вместе. Вы с Матарисом теперь будете жить с нами в Королевской Гавани. Хватит вам без моего надзора слоняться по Драконьему Камню, — с мягким укором произнёс принц, давая понять, что ему прекрасно известно о всех их проделках.       Принцесса не смогла сдержать искренней улыбки. Сколько бы родители ни уговаривали их вернуться в столицу, Дейна и Матарис упрямо оставались на Драконьем Камне, исследуя каждый уголок острова в поисках драконьих яиц. Ходили упорные слухи, будто все яйца в столице были отравлены мейстерами по приказу Эйгона III. Верить им или нет — вопрос спорный, но наследники не оставляли надежды отыскать нетронутую кладку.       Валарр лишь лениво усмехнулся и сделал глоток вина. Как второй претендент на трон, он был обязан жить в Красном Замке рядом с отцом и дедом. И порой он невольно завидовал младшим: у них хотя бы была свобода — пусть и на ветреном, сыром Драконьем Камне.       Дейна взглянула на нетронутый завтрак. Она наколола вилкой кусочек жареной утки, положила его в рот и тщательно прожевывала.       — Кстати… что всё-таки случилось вчера? — осторожно спросила она, сначала глядя на брата, а потом на отца. — Почему тот предатель напал на Эйриона?       Принцесса так и не узнала, что именно произошло между кукольниками и кузеном на площади. Вчера было слишком поздно, и никто толком ничего не знал. Но сегодня все подробности должны быть уже известны.       Однако Бейлор не спешил отвечать, и Дейна это сразу заметила.       Слуги, словно безмолвные тени, стояли в разных углах комнаты, лишь иногда подливая напитки или поднося любимые блюда королевской семьи. Но нарастающий гул торопливых шагов за дверями заставил их одновременно обернуться.       Двери распахнулись, и семейная атмосфера в покоях мгновенно натянулась, стала заметно напряжённой.       Принц Мейкар бесцеремонно вошел внутрь и выглядел крайне раздражённым. Почти сутки он искал своих сыновей и нашёл лишь грязного, пьяного Дейрона в борделе. Казалось, хуже уже не будет, но по возвращении во дворец известие о происшествии со вторым сыном выбило его из колеи.       На нём всё ещё была дорожная одежда, словно напоминание о том, что мужчина даже не успел добраться до своей комнаты. Сыновья причиняли ему столько головной боли, что ему казалось легче воткнуть себе кол в горло, чем снова стоять перед братом и краснеть за этих своих оболтусов.       — Какого черты ты вытворяешь, брат!? — срываясь на сквернословие, воскликнул принц и резко остановился в центре комнаты.       Присутствие племянников за столом его ничуть не смущало. Терпение давно иссякло: вместо рассудка им владели лишь животная усталость и неукротимый гнев.       — Мейкар... — Бейлор осторожно вмешался, зная непреклонный характер брата, и попытался смягчить накал, объяснив суть произошедшего.       — Почему этого гребаного ублюдка, посмевшего напасть на моего сына, посадили в темницу, а не казнили сразу!? — слова рвались с губ и звучали как удар по комнате. Лицо принца отражало усталость, напряжение и неукротимую ярость.       Дейна и Валарр переглянулись. Принцесса тревожно взглянула на дядю и вдруг увидела в нём не принца, а отца. Отца, готового рвать и метать за своего ребёнка. Каким бы ни был этот ребёнок...       Бейлор не успел вмешаться: Валарр набрался смелости сделать это за него.       — Потому что корона не рубит головы, опираясь только на слова Эйриона, — спокойно ответил наследник, бросив кусочек хлеба на тарелку. — И только на совете решится участь того человека.       Мейкар смерил племянника холодным, недовольным взглядом. Ему не хватало, чтобы всякие сопляки поучали его.       — И к тому же рыцарь не напал на него просто так, — беззаботно продолжил Валарр, бросив вызывающий взгляд на сердитого дядю. — Он защищал невинных.       Желваки на скулах принца напряглись. Мейкар слегка наклонил голову и с холодным, пронзительным взглядом взглянул на старшего брата.       — Защищал? — робко, но с тревогой переспросила Дейна, не зная всех подробностей.       — Ну как же, ты ещё не слышала? — с лёгкой насмешкой произнёс Валарр, откидываясь на спинку стула, словно наслаждаясь моментом. — Наш достопочтенный Эйрион лично сломал невинной девушке палец.       — Сломал палец?.. — дыхание Дейны сбилось, а глаза расширились от недоумения.       Дейна посмотрела на собственные пальцы и представила их неестественно выкрученными. В её глазах заиграл тихий ужас. Каждый раз кузен поражал её своими выходками, будто раньше Эйрион не был способен на подобное. Сердце неприятно сжалось внутри.       Мейкар сурово устремил взгляд на племянника.       — Эта предательница подстрекала народ к бунту своей идиотской сценой, — повторял слова сына принц. — Возможно, мой сын был слишком суров, но его гнев справедлив.              — Что за сцена? — тихо спросила Дейна, переводя взгляд с дяди на отца и брата, ища объяснений, которых ей так не хватало.       — Кукольница, переодетая в рыцаря, убила дракона, — монотонно произнёс Валарр, беззвучно сдвинув пальцами кубок с вином.       Дейна опустила взгляд. Она не знала, что думать и что сказать. Словно собственные чувства одновременно сломали все пальцы. Ведь знала, на что способен Эйрион, но всё равно эта борьба внутри причиняла почти невыносимую боль.       Принцесса устало покачала головой, проведя ладонью по лбу.       — Я бы приказал её казнить, — резко отсек Мейкар, бросив острый взгляд на племянника.       Валарр собирался возразить, но встретил недовольный взгляд Бейлора. В нем не было слов, но смысл был ясен: «Ты уже сказал всё, что хотел». Принцу оставалось лишь сжать губы и раздражённо выдохнуть, подавляя желание спорить.       — Возвращайтесь к себе, дети. Турнир скоро начнется.       — Я не пойду.. — тихо ответила Дейна, отодвинув от себя тарелку с едой.       Валарр едва заметно усмехнулся.       — Ну конечно, Эйрион же сегодня не участвует. Смотреть уже не на что.              В комнате повисла гнетущая тишина. Её тяжесть усиливалась, когда все взгляды одновременно обрушились на Дейну, словно ожидая её реакции.       Пальцы неприятно закололо — смесь волнения и раздражения бурлила внутри. Ей хотелось взять что-нибудь тяжёлое и швырнуть в брата.       — А на что там ещё смотреть? — хмыкнула Дейна. — На то, как какие-то старики бросают тебе вызов, а сильные рыцари проезжают мимо? Так себе зрелище.       Она посмотрела на брата и с силой бросила салфетку в тарелку. Поднявшись с места, девушка поклонилась отцу и вышла из комнаты.       Бейлор тяжело вздохнул, слегка опустив плечи, и недовольно посмотрел на сына. Но Валарр лишь тихо усмехнулся, скользнув взглядом по уходящей сестре.       Мейкар многозначительно посмотрел племяннице в след. Его взгляд был холодным и тяжёлым, как наковальня. Слишком часто имена Эйриона и Дейны мелькали рядом друг с другом, как и они сами. Слишком тесно, чтобы это можно было игнорировать.

***

      Духота коридора сжимала грудь сильнее любого корсета. Принцесса сложила руки на груди, ощущая, как неприятно пульсирует в висках, а сердце бешено колотится от смеси раздражения и беспокойства.       Сцена с кукольниками хоть и была невинной, но безмерно глупой. Дракон — символ правящего рода. Для Таргариенов их гибель — величайшая потеря. Вся слава дома, всё их величие и могущество держалось на этих огнедышащих существах. Но их смерть заметно пошатнула трон династии, лишив прежней силы, власти и уверенности.       Дейна знала, что Эйрион до мозга костей гордился своим происхождением, и драконы для него значили гораздо больше, чем многие могли себе представить. Он считал себя драконом в человеческом облике. Для него эта сцена с убийством стала настоящим оскорблением.       Она могла понять его злость, но не могла понять жестокость...       Эйрион был импульсивен, вспыльчив и невероятно жесток. И это пугало Дейну до дрожи в пальцах. Она глубоко вдохнула, стараясь собраться мыслями. На мгновение в её памяти вспыхнули воспоминания вчерашней ночи... его невесомые касания, пробуждающие в ней каждую клеточку. Щёки покрылись румянцем.       Почему Эйрион, будучи раненным и уязвимым, пришёл именно к ней? Почему не к любой другой леди, которая с радостью приняла бы его и залечила раны? Почему с самого детства он проявлял благосклонность именно к ней, позволяя себе издеваться над всеми остальными?       Ответ лежал на поверхности, но Дейна упорно отказывалась его признавать.       Она боялась.       Боялась узнать правду, которая могла ответить на все её вопросы... и изменить всё навсегда.       Дейна сильнее сжала пальцы, желая унять колкое чувство на коже.       — Дейна...       Принцесса подняла взгляд и заметила, как навстречу ей идёт Эйгон.       — Эйгон... — тихо произнесла она.       Когда кузен подошёл ближе, она крепко обняла его. На губах Дейны заиграла мягкая улыбка.       — Слава Богам, с тобой всё хорошо...       Она отстранилась, внимательно осмотрела его с ног до головы, убеждаясь, что на нём нет ни царапины. Но стоило заметить отсутствие привычной копны серебристых волос на голове, как её брови нахмурились в непонимании. Дейна провела ладонью по его затылку.       — Что случилось с твоими волосами?       — Я их сбрил, — коротко ответил он. — Не хотел выглядеть, как это чудовище..       Дейна грустно опустила голову. Не сложно догадаться, о ком он говорил…       Она подбадривающие коснулась плеча кузена.       — Расскажешь мне, где ты пропадал?       Вместе с Эйгоном они направились в её комнату. По пути и уже в покоях кузен на одном дыхании рассказал всё — от начала до самого конца. Слушая его, Дейна порой не могла понять, как принц драконьей крови мог добровольно жить под деревом и питаться сухим хлебом. Но больше всего её поражало другое: ему всё это нравилось. Ему нравилась простая, крестьянская жизнь.       Дейна никогда бы не смогла так: променять жизнь принцессы на жизнь простой крестьянки. Даже на один день. Лучше сразу вскрыть вены, чем провести хотя бы один час в блошином конце.       — Потом пришёл Эйрион... — голос принца померк, стал тяжёлым. — Он разозлился, когда увидел, как Тансель убила дракона, и с него полетели красные отметки...       Эйгон замолчал, а лицо исказилось ужасом от воспоминаний вчерашней ночи.       — Эйрион приказал уничтожить кукольников... Его стражники ломали кукол. Повсюду валялись части дракона — голова, крыло, разломанный на три части хвост. А Эйрион сломал палец Тансель. Она на коленях молила его о пощаде, но он не слушал.       Дейна чувствовала, как от услышанного выворачивается наизнанку душа. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах мелькало глубокое разочарование и грусть. Она невольно коснулась шеи и провела по ней пальцами, словно пытаясь унять чувства.       — Я ненавижу его... — вырвалось у Эйгона со злостью, а горечь мелькала в каждом слове. — Он не дракон, а чудовище в человеческом облике!       Дейна не знала, что сказать. Она сложила руки на коленях, словно онемев от услышанного рассказа.       — Дейрон тоже хорош... Наврал отцу, что Дунк похитил меня...       Эйгон вдруг посмотрел на Дейну так наивно, так невинно и по-детски, что её сердце на мгновение защемило от боли и жалости.       — Его теперь казнят, да?.. — голос его дрожал, и в нём звучала смесь страха и отчаяния.       Дейна порывисто выдохнула. Пальцы её сжались так сильно, что кожа побелела.       — Я не знаю, — тихо ответила она, стараясь держать себя в руках. — На совете вечером должны вынести решение. Но по закону его должны казнить.       — Нет! — резко вскрикнул Эйгон, вскакивая с места. Его глаза сверкали яростью, отчаянием и бессилием одновременно.       — Эйгон, послушай... — Дейна мягко перехватила ладонь младшего кузена. — Дракон — символ королевского дома, и показывать сцену, где его убивают — неразумно даже в спокойное время. Невинно, но неразумно.       — Дунк защищал невинных! — отрезал он, а голос дрожал от напряжения.       — Я знаю! — Дейна чуть повысила голос, но тут же смягчилась. Нежно взяв кузена за плечи, она продолжила. — Дунк поступил храбро и смело, защитив девушку. Но иногда смелость — это большая глупость, — она слегка нажала ему на плечи, заставляя Эйгона поднять голову и посмотреть на неё. — Эйрион был не прав, но он представитель династии Таргариенов. Какой бы ни была причина, бить принца драконьей крови неразумно и за это нужно наказывать.       — Нет! — Эйгон резко сбросил с себя её руки. — Ты всегда защищаешь Эйриона! Значит, ты такое же чудовище, как и он!       Дейна отпрянула. Брови сошлись к переносице, на лице возникла гримаса сильной, нестерпимой боли. Эти слова, словно отравленная стрела, пронзили сердце и ядом растеклись по всему телу.       Эйгон ушел, оставляя после себя гнетущую, почти невыносимую атмосферу.       Дейна поднялась на ватных ногах. Зеркало встретило её равнодушным блеском. Она всматривалась в черты своего лица так пристально, будто пыталась разглядеть в себе то чудовище, о котором говорил Эйгон. Но в отражении была лишь она сама: живая, но расстроенная.

 «— Зачем вы мне это всё рассказываете?

— Потому что вы с ним похожи.»

      Слова леди Дианны, матери Эйриона, глухо отозвались в памяти.       Что именно она тогда имела в виду? Тоже, что и Эйгон?       Или её слова скрывали совсем другой смысл?...

***

      На улице начинался дождь. За пределами двора слышался нарастающий гул — вот-вот должен был начаться второй день турнира. Несмотря на непогоду, трибуны уже собирали зрителей, а народ набился у оград, чтобы поглазеть на фаворитов. Многие делали ставки и не хотели терять свои деньги.       Но у Дейны не было ни малейшего желания идти туда. Настроение полностью исчезло, оставив лишь тяжесть и пустоту внутри. Она знала: как бы ни развивались события, Валарр всё равно сохранит место защитника. Ни один разумный рыцарь не посмеет спешить принца и наследника трона с коня. А сидеть там весь вечер ей совершенно не хотелось.       Надевая капюшон на голову, Дейна спрятала волосы от дождя. С каждой каплей, падающей на ткань, ощущалась холодная тяжесть утра, словно сама погода отражала её внутреннее состояние.       Тишину конюшни нарушил звук шагов. Еще до того, как она вошла внутрь, из стойла донеслось нетерпеливое, низкое фырканье. Подойдя ближе, Дейна увидела его.       Деймакс стоял у самой дверцы. Его крупное тело было напряжено, как струна, а глаза: огромные и темные — сияли мягким светом. Уши были повернуты к ней, ловя каждый звук, а широкие ноздри трепетали, втягивая воздух.       — Здравствуй, мой милый, — Дейна улыбнулась искренне, и её голос дрогнул от нежности.       Деймакс сразу прижался своей мощной мордой к её груди, выдыхая тепло. Он терся лбом о её плечо и мягко пощипывал губами край плаща.       Принцесса мягко рассмеялась, обняла любимца за шею, ощущая под ладонью жар его тела.       Деймакс вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, полностью расслабившись в её руках.       — И я очень скучала по тебе, — тихо произнесла Дейна, прижимаясь лбом к тёплой коже и целуя коня в массивную шею. — Прости, что так долго не приходила.       Принцесса прикрыла глаза. Безграничная радость встречи и то спокойствие, которое она ощущала только рядом с ним, разливались по телу тёплой волной. Её ладонь нежно скользила по его шее, ощущая под пальцами тепло.       — Скоро мы отправимся домой, — тихо сказала она. — Там есть Королевский лес, и мы будем с тобой его изучать, да?       Деймакс кивнул всем своим массивным корпусом. Затем снова прильнул к её груди, пряча морду в изгибе плеча. Дейна улыбнулась и поцеловала любимца в шею.       — Принцесса.       Голос фрейлины позади заставил Дейну отвлечься. Она обернулась и взглянула на Сандру.       — Сандра? В чем дело?       Фрейлина подошла ближе и тихо прошептала:       — Там пришел лорд Баратеон.. Он срочно хочет видеть вас.       Дейна нахмурилась, раздражённо цокнув. Она посмотрела поверх плеча служанки и вдалеке, у входа на конюшенный двор, заметила блеск желтых доспехов. Мужчина стоял неподвижно, не пытаясь укрыться от начинающегося дождя.       — Покорми Деймакса яблоками, он их очень любит, — сказала она, в последний раз проведя ладонью по тёплой лошадиной шее.       Сандра поклонилась и, взяв разрезанное пополам яблоко, протянула коню. Она осталась у конюшни, гладя Деймакса, но взгляд её был прикован к удаляющейся фигуре принцессы. Фрейлина служила Дейне почти восемь лет. Они были одногодками — Дейна взяла её к себе перед отъездом на Драконий камень. Сандра знала о принцессе больше, чем кто-либо другой. И сейчас, наблюдая, как Дейна идёт к лорду, она непроизвольно затаила дыхание.       Дейна медленно вышла из-под крыши конюшни, и первые капли дождя упали ей на плечи. Лионель стоял совсем рядом, задумчиво глядя куда-то вдаль. Желтые доспехи, которые вдалеке казались яркими и сияющими, вблизи выглядели тяжёлыми и холодными. Дождь собирал на металле мелкие капли, и те медленно стекали вниз по наплечникам.       Внутри Дейны зародилось странное, терпкое чувство, от которого становилось всё труднее дышать. Она сжала отцовское кольцо на пальце, словно ища немую поддержку.       — Милорд? — тихо проговорила она, стараясь контролировать голос.       Лионель резко обернулся. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, но он тут же спрятал это за вежливой улыбкой. Мужчина склонил голову, и капли дождя слетели с его кудрявых волос.       — Принцесса Дейна, — тихо произнес он. — Рад нашей встрече.       — Взаимно, — ответила она ровно, хотя в голосе скользнула лёгкая холодность. — Вы хотели поговорить со мной, но разве вы не должны сейчас готовиться к турниру?       — Должен, — он кивнул, бросив быстрый взгляд по сторонам. — Но я ещё успею надрать задницы маленьким рыцарям.       Дейна усмехнулась, вздернув бровь, но усмешка получилась натянутой.       — И что же вы хотите от меня? — тихо произнесла она, ощущая, как дождь усиливается, превращаясь из мелкой мороси в настоящий. — Получить благословение?       Лионель криво усмехнулся. Он чуть подался вперёд, но тут же одернул себя и остался на месте.       — Благословение, да, — произнёс он, будто тщательно прожёвывая каждое слово. — На наш брак.       Принцесса замерла. Ноги пригвоздились к влажной земле, а сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она сжала кольцо на пальце сильнее: металл вонзился в кожу, оставляя болезненный след.       — Я два года пытаюсь добиться вашего расположения и всё никак, — усмехнулся мужчина, но усмешка вышла горькой. Его доспехи предательски звякнули, когда он переступил с ноги на ногу.       Дейна опустила взгляд. Слова легли на шею тяжёлой цепью. Дождь стекал по лицу, и она уже не понимала: то ли это капли, то ли легкие слезинки застилают глаза.       — Тогда пора бы догадаться, почему я всё ещё не даю согласия, — хмыкнула она, поднимая взгляд. — Всего доброго.       Она развернулась, подхватив подол платья. Ткань намокла и отяжелела, путаясь в ногах, но Дейна рванула прочь, лишь бы скорее скрыться.       — Изволите сказать причину? — голос Лионеля ударил ей в спину, полный горечи. — Или я не заслужил даже правды?       Дейна застыла. Вдохнуть удалось, а выдохнуть уже нет. Пальцы невольно коснулись груди, пытаясь унять бешеный стук сердца, но тут же беспомощно опустились. Она повернулась вполоборота.       — Боюсь, вам она не понравится.       — Ничего, — он усмехнулся, но в голосе не было веселья. — Как-нибудь с кубком вина переживу.       Дейна прикусила губу. Дождь хлестал по лицу, но она не ощущала холода. Только пустоту в душе.       — Потому что я люблю другого, лорд Лионель, — произнесла она тихо, но каждое слово падало между ними тяжёлыми каплями дождя.       Лионель замер. Доспехи на мгновение перестали звенеть, а он даже перестал дышать.       Сандра подошла чуть ближе, но осталась в тени, слушая разговор.       — И даже если я стану вашей женой, — продолжила Дейна, и голос её дрогнул. — Моё тело будет принадлежать вам, но сердце — никогда. Ни вы, ни даже Боги не сможете вырвать этого человека из него.       Сердце сжалось до боли, но вместе с болью пришло странное облегчение... будто с души упала не камень, а целая скала.       Лионель сделал шаг вперёд, затем замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Рука, сжавшая меч, побелела в суставах. Он хотел что-то сказать, но выдохнул сквозь зубы.       — И кто же сей счастливчик? — голос его сел, стал хриплым. — Один из ваших братцев, я так полагаю? — в кривой усмешке скользнула горечь.       Дейна побелела от злобы. Пальцы, сжимавшие кольцо отца, дрогнули.       — А это уже не вашего ума дело! — отрезала она, а голос её прозвучал сталью.       Принцесса развернулась и пошла к замку. Дождь усилился, заливая глаза, но ноги отказывались слушаться. Дейна шла без спешки, как будто каждое движение давалось трудом.       Лионель же остался стоять под дождём. Он не двинулся с места, лишь смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока она не скрылась в дверях. Пальцы разжались, отпуская меч. Доспехи жалобно звякнули, когда он опустил плечи и пошел прочь со двора.       Сандра, всё ещё стоя у конюшни, прижала ладонь к губам. Деймакс позади беспокойно забил копытом о землю. Фрейлина лишь посмотрела на исчезающую фигуру лорда под дождём, а затем на дверь, за которой скрылась её принцесса.       В тени двора замка вдруг появился Вейт, стражник принца Эйриона. Он не сводил с неё взгляда и едва заметно кивнул. Сандра глубоко, почти тревожно, вздохнула. Она осторожно шагнула туда, где её ждал Вейт.

***

      Ближе к ночи погода снова ухудшилась. Облака почернели так густо, что даже яркое пламя факелов едва могло разрезать эту тьму. Где-то вдали прогремели раскаты грома, предупреждая о своём приближении.       Дейна волнительно сминала пальцы и медленно шла по тёмному коридору замка. Собственные шаги отдавались болью в висках, словно каждый удар о каменный пол сотрясал голову. Позади шёл королевский гвардеец, оберегавший принцессу от любой опасности.       От любой, кроме Эйриона...       Принцесса шла навестить отца и заодно узнать, успел ли Лионель донести ему о разговоре во дворе. Возможно, она была слишком резка, но если лорд был непонятлив, приходилось говорить прямо.       Подойдя к большому залу, Дейна остановилась у дверей. Внутри уже доносились голоса, и она сделала паузу, прислушиваясь.       — Совет ещё идет?       — Да, принцесса, — ответила стража у двери.       Дейна кивнула и отошла в сторону, чтобы дождаться окончания совета. Она задумчиво теребила кольцо на пальце. За стенами замка раскаты грома становились всё громче и отчётливее. Гул ветра под сводами напоминал вой раненного зверя.       Мурашки пробежали по спине. Дейна глубоко вдохнула и начала неспешно ходить из угла в угол, стараясь собраться с мыслями. Но вдруг она услышала шаги.       Обернувшись, она заметила, что из большого зала вышел Эйрион, а за ним его отец — Мейкар. Принцы не заметили её: они сразу свернули в другой конец коридора.       Дейна нахмурила брови, когда увидела, как принц Мейкар грубо пихнул сына в плечо.       — Идиот! — ядовито бросил он сыну в спину, не смущаясь, что кто-то может услышать.       Эйрион на удивление промолчал, беспрекословно шагая вперёд.       Дейна тихо усмехнулась. Дядя напомнил ей мать-кошку, несущую нашкодившего котёнка за шкирку домой.       Принцесса зашла внутрь большого зала. Сделав всего пару шагов по холодному каменному полу, она замерла. То, что открылось её взору, было настолько нелепо, что на мгновение Дейна даже задумалась: не шутка ли это всё.       Лорд Эшфорд стоял на коленях. Под столом. В протянутой руке он держал орех, словно хотел отдать кому-то. Но вот что именно хотел лорд, оставалось загадкой, но выглядело это до крайности странно.       Дейна удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала. Она перевела взгляд на стол.       В центре стола сидел принц Бейлор. Отец выглядел озадаченным и смертельно уставшим. Морщины на его лице словно стали глубже, подчёркивая бремя десницы и тяжёлые раздумья. Заметив дочь, он только медленно прикрыл глаза, будто даже это движение давалось ему с трудом.       По правую руку от него расположился лорд Тирелл, по левую — два места пустовали, явно принадлежавшие ушедшим принцам.       Однако внимание Дейны вскоре привлекло другое. В самом центре зала стоял незнакомый мужчина. Его внешний вид оставлял желать лучшего: грубая ткань одежды выдавала в нём безземельного рыцаря, а то и вовсе бродягу.       Тем временем лорд Эшфорд наконец выбрался из-под стола, отряхивая колени, но Дейна уже почти не замечала его.       Всё её внимание было приковано к незнакомцу. Принцесса поняла, что он тот самый, кто посмел напасть на её кузена.       Дунк, почувствовав пристальный взгляд за спиной, резко обернулся. Впервые он видел принцессу так близко. Вблизи она была ещё прекраснее, чем с трибун, и теперь он смог разглядеть цвет её глаз. У её отца, принца Бейлора, глаза были разноцветные: один карий, другой голубой, как у его старшего сына. А вот у дочери — фиолетовые.       При дворе давно заметили, что лишь двое детей принца унаследовали черты дома Таргариенов: Валарр — серебристую прядь, Дейна — фиолетовые глаза. Матарис же полностью похож на Дондаррионов: рыжие волосы и голубые глаза.       Но у всех них было одно общее: гордость, пылавшая в глазах, и драконья кровь, струившаяся по их венам.       Дейна усмехнулась и сделала властный шаг вперёд. Она оглядела рыцаря с ног до головы, а на губах мелькнула лёгкая насмешка.       — Моя бабушка, королева Мирия Мартелл, однажды сказала мне: «Мужчины живут меньше, потому что дураки: совершают глупые, неоправданно рискованные поступки. А вот женщины мудры, поэтому и живут дольше».       Дунк ничего не ответил. В её словах звучала чистая правда... и всё же он ни о чём не жалел и лишь молча опустил голову.       Дейна усмехнулась и, не сказав больше ни слова, прошла вперёд, заняв место рядом с отцом.       — Я могу идти? — спокойно спросил он.       Бейлор долго смотрел на него тяжёлым, задумчивым взглядом, словно взвешивая что-то в уме. Наконец он коротко кивнул, поднялся со своего места и отвернулся к камину.       — Ищите себе хороших рыцарей, сир Дункан.       Дейна непонимающе нахмурилась, но промолчала.       Когда зал опустел и тяжёлые двери закрылись за последним из присутствующих, оставляя её с отцом наедине, она всё-таки нарушила тишину:       — Лорд Лионель не заходил к тебе? — тихо спросила Дейна, внимательно вглядываясь в его спину.       Бейлор по-прежнему стоял у камина, не отрывая взгляда от порхающих языков пламени. Огонь отражался в его глазах, но мысли его были далеко. Что-то глухо тяготило его, тревожило душу. Казалось, он вовсе не слышит дочь, погружённый в тяжёлые раздумья.       — Папа? — позвала его Дейна.       Бейлор вынырнул из тумана собственных мыслей и сразу повернул голову к дочери. Он вопросительно кивнул, ожидая, что она повторит сказанное.       — Я спрашивала: Баратеон не заходил к тебе? — уточнила Дейна, проследив взглядом, как отец медленно возвращается к своему месту.       — А должен был? — невозмутимо спросил Бейлор, внимательно глядя на неё.       Значит, Баратеон ещё не успел пожаловаться. Странно.       Дейна едва заметно повела бровью, сохраняя внешнее безразличие.       — Да я просто спросила, — наигранно улыбнулась она, но тут же решила перевести разговор в другое русло. — Что, кстати, совет решил насчёт этого человека? — она кивнула в сторону двери, за которой скрылся Дунк. — Его казнят?       — Эйрион хотел его головы, — резко произнёс Бейлор, взглядом пронзая дочь. — Но я не позволил. Вместо этого на рассвете состоится Суд Семерых.       Дейна нахмурила брови, не понимая такого решения.       — Суд Семерых? Но почему?..       Принцесса знала, что это разновидность испытания поединком, старинная и редко применяемая. Обвинитель и обвиняемый просят богов рассудить их. Андалы верили, что если с той и другой стороны сразятся семь бойцов, боги будут более милостивы и уж верно вынесут справедливый приговор.       — Так захотел Эйрион, — устало произнёс Бейлор, явно намереваясь на этом закончить разговор.       — Ты же говорил, что он требовал его головы.       — Требовал. Но я отказал ему в этом, — строго ответил Бейлор, слегка подавшись вперёд. — Однако в праве на суд я отказать ему не могу.       — Но это глупо, — внезапно сказала Дейна и тут же почувствовала на себе его острый взгляд. — Этот человек напал на принца правящего дома, а ты вместо наказания ещё пытаешься спасти его?              В её голосе звучало искреннее недоумение и тень упрёка, которую она даже не пыталась скрыть. Бейлор резко встал с места и отошел в сторону.       — Я бы ещё поняла, будь он сыном какого-нибудь лорда. Но он... просто оборванец из Блошиного конца. Зачем тебе лишние проблемы?       — Этот человек защищал невинных, — тихо, но твёрдо ответил Бейлор.       — И народ его не забудет, — устало произнесла Дейна. — Безусловно, он поступил благородно, встав на защиту бедной девушки. Но каждый выбор имеет последствия. Он знал, на кого поднимает руку, и всё же сделал это. Значит, должен отвечать за свои поступки.       Дейне и вправду было жаль ту девушку. Однако поступок Дунка она считала непростительным. Никто не смеет бить внука короля: каким бы праведным ни был его гнев. Если это сойдёт ему с рук, простолюдины осмелеют и начнут бросаться на представителей династии по поводу и без.       — Дейна, возвращайся к себе, — строго произнёс Бейлор, ясно давая понять, что разговор окончен.       Он лишь коротко взглянул на дочь и снова обратил взор к огню. В пляшущих языках пламени было что-то тревожное, притягательное, но в то же время безысходное. Глядя на него, Дейна вдруг остро почувствовала собственную беспомощность. Отец устал. Отец тоже разрывается между тем долгом и семьей.       Её пальцы невольно сжались так сильно, что кожа побелела. Несколько мгновений она сидела неподвижно, а затем всё-таки встала и шагнула вперёд. Осторожно, почти робко коснулась его плеча. Так же, как в детстве, когда боялась грома и тихо приходила к нему в покои искать защиты.       — А если этот рыцарь выиграет... — опасливо произнесла она. — Что будет тогда?       Бейлор молчал, и это молчание было тяжелее любых слов.       — Наша династия и так держится из последних сил, — голос Дейны сорвался на шёпот. — Если он победит... если Боги встанут на его сторону, то каждый встречный решит, что может поднять на нас руку и не понести наказания. Эйрион дал им повод, а Дунк даст им право.       Она судорожно вдохнула и коснулась пальцами серебряной броши на платье.       — Дракон никогда не должен не проигрывать...       Бейлор продолжал молчать. В камине что-то сухо щёлкнуло, искра взметнулась вверх и погасла, не долетев до каминной полки. Он лишь крепче сцепил руки за спиной и снова уставился в пламя, словно искал в нём ответ, которого не мог дать дочери.       Дейна медленно кивнула то ли отцу, то ли самой себе в этом тягостном, натянутом до предела молчании. Затем развернулась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.       Принц остался у камина, не двигаясь. Он смотрел в огонь, но видел совсем другое. Душу разрывало на части: между долгом и кровью, между справедливостью и страхом за собственный дом.       Пламя трещало, пожирая поленья, и в этом сухом звуке ему слышался приговор, которого он так отчаянно хотел избежать.

***

      Свет факелов мягко ложился на каменные стены, а шаги Дейны звучали сдержанно и глухо. Она медленно шла одна в глухом коридоре, погружённая в тяжёлые мысли. Гвардейца принцесса отправила на поиски Сандры, которая странным образом куда-то исчезла. Как вдруг услышала приглушённые голоса. Звук был едва уловим, но в нём чувствовалась напряжённость. Дейна невольно замедлила шаг и, приблизившись к повороту, осторожно выглянула из-за угла.       У высокого окна стоял Эйрион. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне тёмного ночного неба. Он опирался плечом о колонну и что-то горячо втолковывал высокому мужчине в красном плаще. Лицо незнакомца разглядеть не удалось. Они говорили тихо, склоняясь друг к другу, будто обсуждали нечто важное: явно не предназначенное для чужих ушей. Слов Дейна не различала, но сама интонация разговора заставила её насторожиться.       В воздухе повисло напряжение, которое Дейна буквально чувствовала кожей.       Она уже собиралась отступить, сочтя своё присутствие неуместным, но вдруг под её ногой предательски хрустнул мелкий камень. Дейна крепко зажмурилась. Боги побрали бы этот камень!       Звук в тишине коридора прозвучал слишком отчётливо. Мужчины мгновенно обернулись в её сторону. Дейна отшатнулась и поспешно скрылась за стеной, прижавшись к холодному камню. Сердце её билось так сильно, что казалось, его стук разносится по всему коридору.       Прошло несколько томительных мгновений. Не услышав ни шагов, ни голосов, она осторожно выглянула вновь. Коридор оказался пуст. Ночной свет по-прежнему струился через окно, занавесь слегка колыхалась от сквозняка, но ни Эйриона, ни незнакомца больше не было видно. Всё выглядело так, будто здесь давно никого не было.       Дейна настороженно вышла из своего укрытия и огляделась, пытаясь понять, куда могли так внезапно исчезнуть эти двое. Не найдя объяснения, она повернулась, намереваясь быстро уйти, однако в тот же миг столкнулась с кем-то так неожиданно, что едва не потеряла равновесие.       Она наткнулась прямо на Эйриона.       Он стоял вплотную — так близко, что она чувствовала тепло его тела. Его густо-фиолетовые глаза, почти черные в темноте смотрели на неё с холодным любопытством. На губах заиграла лёгкая, почти мечтательная улыбка: улыбка кота, который только что поймал мышь и раздумывает, отрывать ли ей голову сразу или поиграть сначала.       — Ну надо же, — произнес он тихо, почти ласково. — Мотыльку так не терпится опалить свои крылышки об яркое пламя?       Дейна попятилась назад, но лишь упёрлась спиной в стену. Эйрион шагнул следом, оказавшись ещё ближе. Одной рукой он упёрся в камень рядом с её головой, другой — лениво, словно между делом, потянулся к её лицу. Кончиками пальцев он провёл по её щеке нежно, почти заботливо.       Кожа Дейны покрылась волной мурашек, и с губ едва не сорвался сладкий стон: она сдерживалась изо всех сил.       — Твое пламя погасло, едва разгоревшись, — произнёсла она с легкой усмешкой.       Эйрион криво ухмыльнулся и скользнул большим пальцем по её нижней губе.       — Люблю твой острый язычок... но только когда он острит не в мою сторону, — сказал он, наклоняясь так близко, что дыхание жгло кожу. — А то ведь могу и откусить его.       Его пальцы вдруг сомкнулись на её шее — не сжимая, просто обозначая свое присутствие. Большой палец поглаживал ямочку под подбородком, явно дразня.       Дейна с трудом сглотнула.       — Не сомневаюсь... — прошептала она, сжимая кулаки. — Вырвать язык, сломать палец, пронзить шею копьём... для тебя это всё равно что орехи разбивать рукояткой кинжала.       Эйрион недовольно цокнул. Разговор уходил в нежеланное для него русло, и это явно раздражало его.       — Не смей жалеть эту шлюху, — сквозь зубы прошипел он. — Я оказал ей милость, сломав лишь один палец, — глаза его загорелись тёмным, опасным огнём. — В моих планах их было больше.       Дейна смотрела в его глаза и ощущала, как внутри всё переворачивается. Она должна была отшатнуться, закричать или позвать на помощь. Но вместо этого она стояла, прижатая к стене его телом, и ловила каждое его слово, каждое движение губ, каждую вспышку безумия в его лиловых глазах.       Она отрицательно покачала головой, ощущая, как его пальцы плавно скользят по линиям её шеи.       — Ты чудовище...       — Ты уже говорила, — напомнил Эйрион, и его большой палец погладил её нижнюю губу. — Но всё же… ты ещё здесь, кузина.       Дейна покраснела от злости. Она дернулась, пытаясь вырваться, но Эйрион перехватил её запястья быстрым, хищным движением. Одной рукой он прижал оба её запястья к стене над головой, лишая всякой возможности сопротивляться. Теперь она была полностью в его власти. Лопатки вжались в холодный камень, а тело ощутило отчётливый напор мужского тела, от которого исходил жар. Его лицо, его губы были слишком близко. Непростительно близко.       — Я ненавижу тебя... — выдохнула она, и в её голосе смешались ненависть и такая болезненная привязанность, что слова прозвучали почти как признание в любви. — Ненавижу!       Её ладони, освободившиеся лишь на миг, впились в его напряжённые грудные мышцы. Она чувствовала под пальцами жёсткую ткань алого камзола, а под ней — жар его тела, его бешено колотящееся сердце.       — Ненавижу тебя! — повторила она, вкладывая в это слово всю боль, всю страсть, всё отчаяние. — От тебя одни проблемы! Ты проклятие нашей династии! Бельмо в глазу нашей семьи!       Она хотела его ударить. Хотела замахнуться и влепить пощёчину по этому наглому, прекрасному лицу. Хотела оттолкнуть от себя, причинить такую боль, чтобы он прочувствовал всё, что чувствует она. Чтобы он хоть раз понял, каково это — любить того, кого ненавидишь.       Но вместо этого её пальцы сжались на его груди, впиваясь в ткань, невольно притягивая ближе.       Эйрион молча смотрел на неё, наслаждаясь её гневом. Смотрел долго, изучающе, и в его душе мелькнуло что-то, чему он не мог найти названия. А затем принц медленно, почти дразняще коснулся губами её губ. Не поцеловал. Просто коснулся. Провёл своей губой по её нижней губе, задержался на мгновение, чувствуя её тяжелое дыхание, её дрожь и её отчаянное желание.       Они вдруг посмотрели друг на друга. В его фиолетовых глазах плескалось безумие и одержимость, а в её — ненависть и отчаяние. Но что-то ещё. Что-то, чему они оба отказывались давать имя.       И в этот момент Дейна осознала страшную правду.

Эйрион — это её проклятие.

Её проклятие — это любовь к нему.

      Она поняла это так ясно, так отчётливо, словно кто-то прошептал ей это на ухо. Всю жизнь она пыталась отрицать это. Убеждала себя, что презирает его, что её тянет к нему лишь из любопытства. Но сейчас, прижатая к стене его телом, чувствуя, как сильно он хочет её, она больше не могла лгать.       Она любила его. Любила это чудовище, этого безумца, этого проклятого принца. Любила так, что это причиняло физическую боль. Любила так, что готова была сгореть в его пламени, зная, что от неё останется только пепел.       Дейна закрыла глаза. По щеке скатилась слеза — горячая и отчаянная. Она ненавидела его. Ненавидела себя. Ненавидела эту любовь, которая жгла её изнутри сильнее любого пламени.       Ощутив, как он большим пальцем вытер эту слезинку, а губами почти соприкоснулся с её дрожащими, Дейна уже не отдавала отчёт своим действиям. Она потянулась ему навстречу, желая ответить на поцелуй. Желая утонуть в этом безумии окончательно и бесповоротно. Её веки дрогнули, прикрываясь в предвкушении...       — Дейна!       Громкий, отчётливый голос ударил по ним сильнее грома.       Дейна дёрнулась так резко, что ударилась затылком о стену. Эйрион не отстранился от неё, но замер, напряжённый, как струна. Его рука по-прежнему удерживала её, а лиловые глаза медленно и без спешки скользнули в сторону неожиданного свидетеля.       Принц Бейлор стоял в проёме коридора. Его лицо, обычно спокойное и благородное, теперь было искажено гневом. Взгляд его метался между Дейной и Эйрионом, задерживаясь на их близости дольше, чем следовало. Позади него, чуть в тени, находился Валарр: его челюсть была напряжена, а в глазах читалось не меньшее раздражение. Он не произносил ни слова, но само его молчание казалось ярким обвинением.       Воздух в коридоре стал почти невыносимым. Даже пламя факелов словно пригасло, не решаясь нарушить эту напряжение.       Дейна глубоко вздохнула, осознавая, что теперь её ждёт неизбежное.       За стенами замка послышались раскаты грома, словно подтверждая все её опасения.