Blood and ashes

      Дождь за окном лил не переставая, монотонно барабаня по стёклам.       Дейна молча стояла в отцовской комнате. Ногти болезненно впивались в ладони, раня нежную кожу почти до крови. Голова принцессы была опущена, словно на шее висело не просто ожерелье, а тяжелая деревянная табличка с позорным именем — как у преступников.        В комнате стояла напряженная и раскалённая тишина, напоминавшая угли, тлеющие в камине. Тяжёлый шелест страниц болезненно отдавался в ушах. Дейна исподлобья посмотрела на отца: Бейлор выглядел очень уставшим, почти измождённым. Он сидел за столом, подперев лоб рукой, и медленно перебирал страницы старой книги, будто пытался найти в ней ответы на вопросы, на которые не могли ответить даже сами Боги. Несколько свечей тускло горели по углам, едва освещая чёрные строки.       Бейлор коротко взглянул на дочь и снова вернулся к книге, словно так он пытался удержать всю свою горечь.       — Рассказывай, — его голос звучал измученно и тяжело.       Дейна лишь усмехнулась и едва заметно покачала головой.       — Что именно ты хочешь услышать от меня, отец?       — Правду. Чистую правду.       Ком подступил к горлу. Дейна с трудом сглотнула. Пальцы сами собой сцепились в крепкий замок, словно пытаясь удержать дрожь, пробегавшую по телу.       — Я уже рассказала её... Между мной и Эйрионом ничего не бы... — но она не успела договорить.       Принц Бейлор захлопнул книгу так резко и яростно, что Дейна невольно вздрогнула.       — Не было? — в его голосе прозвучало отчаяние, хотя говорил он спокойно. — Тогда что вы делали в тёмном коридоре вдвоём? — он откинулся на спинку стула. — Обменивались увлекательными историями?       Дейна глубоко вздохнула. Взгляд снова упал на пол, а пальцы продолжали сжиматься до боли. Она чувствовала, как горит лицо, как кожа краснеет от прилива крови. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть — да что угодно, лишь бы отец не смотрел на неё этим тяжёлым взглядом.       Она была невинна и знала это. Но как доказать это отцу, когда все обстоятельства были против неё?       — Если ты не веришь мне, тогда зачем всё это? — горько усмехнулась Дейна. — Запри меня в Девичьем Склепе, как когда-то Бейлор запер там своих сестёр.       Отец медленно поднялся, опираясь пальцами о стол. Пламя свечей дрогнуло, и по его измождённому лицу скользнули пляшущие тени.       — Издеваешься? — принц обошел стол, не сводя с дочери взгляда.       — Нет, — она покачала головой. — Но если ты всё равно не веришь… что мне ещё остаётся?       Бейлор подошёл к дочери ближе. Его присутствие давило так тяжело, что ей захотелось отступить на шаг.       — Я всего лишь хочу услышать от тебя правду, Дейна.       — И я тебе её рассказала, — отчаянно ответила она. — После разговора с тобой я возвращалась в свою комнату и… случайно встретила Эйриона в коридоре.       Что говорить дальше, Дейна не знала. Взгляд отца проникал в самую душу. Он пытался вытянуть из неё правду, но эта правда обжигала сильнее пламени.       — А прошлой ночью что он делал у тебя в комнате?       Дейна резко взглянула на отца. Глаза расширились от изумления, а губы замерли полуоткрытыми. Она хотела что-то сказать, но не смогла: язык будто онемел. Откуда отец узнал?…       — Кто тебе сказал?… — едва произнесла она.       — Разве это имеет значение? — раздражённо произнёс он. — Важно лишь то, что это правда.       Дейна стыдливо опустила голову.       — Он действительно приходил ко мне… но мы просто разговаривали.       Бейлор усмехнулся.       — Как и в коридоре?       Он разочарованно отошёл в сторону, повернувшись к дочери спиной.       — Эйрион не трогал меня! Между нами никогда ничего не было.       Дейна забегала взглядом по комнате, прикусила нижнюю губу, активно противясь произнести следующие слова, но отчаяние в ней было сильнее.       — Я девственница, — девушка стыдливо опустила взгляд, чувствуя, как щёки заливаются жаром. — Если не веришь, прикажи септам осмотреть меня. Если уж топтать честь нашей династии, то делать это до конца.       — Перестань ерничать, дочка.       Бейлор медленно повернулся к ней. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня — неподвижным, холодным и бесконечно уставшим. Он молчал так долго, что Дейна начала слышать бешеный стук собственного сердца, отдающийся в висках.       — Поэтому ты так противилась браку с Баратеоном? — Бейлор сложил руки за спиной и посмотрел на дочь. — Причина в Эйрионе, верно? — его губы тронула грустная улыбка. — Ты его любишь.       Последние слова отца прозвучали как приговор.       Дейна подалась вперед, желая возразить, но резко остановила себя. Пальцы её нервно теребили ткань платья, пытаясь хоть немного унять дрожь.       — Жаль, что он не питает к тебе подобных чувств, — с горечью произнёс принц и отошёл к камину.       Слова отца хлыстом ударили по Дейне. Она никогда не думала о чувствах Эйриона к ней, но услышанное задело её за самое сердце.       — Почему ты так думаешь?..       Бейлор горько усмехнулся.       — Потому что так оно и есть, — произнёс он, поворачиваясь к дочери и делая шаг вперёд. — Если бы он любил тебя, то давно пришёл бы ко мне и попросил твоей руки, а не ставил бы твою добродетель под сомнение, зажимая тебя по углам!       В комнате повисла гнетущая тишина. Дейна стояла, не в силах даже пошевелиться. Каждое слово отца вонзалось в неё, как раскаленный нож.       — А ты бы дал согласие? — тихо спросила она.       — Никогда, — наконец произнёс он глухо. — Эйрион — жестокий и надменный. Что он сотворил с той кукольницей из-за нелепой сценки… И к тому же покалечил несчастного Хамфри только потому, что тот посмел потанцевать с тобой. И это вы даже не в браке, но слепая ревность заставила его так жестоко покалечить человека.       У Дейны перехватило дыхание. Она даже не задумывалась об этом, но теперь обрывки событий сложились в единую картину. Принцесса вспомнила, как Эйрион хотел подойти к ней на пиру, но Хамфри встал у него на пути, посмел танцевать с Дейной, посмел дотронуться до её талии — и жестоко за это поплатился. Эйрион покарал рыцаря за неслыханную дерзость.       — Он не способен на любовь, Дейна. Таким, как он, не нужны жёны. Им нужны трофеи. Красивые куклы, которые будут молчать и улыбаться, пока они потешают своё тщеславие. А когда кукла надоест… — он замолчал, не договорив.       — Это не так… — попыталась возразить Дейна, хотя понимала, что это бесполезно. — Ты его не знаешь.       — А ты? — принц внимательно посмотрел на дочь, видя в её глазах ту девичью, наивную влюблённость. — Ты его знаешь?       Тишина в комнате стала невыносимой.       Дейна не могла ответить на этот вопрос. Раньше ей казалось, что она знает кузена лучше всех, но с каждой его новой выходкой уверенность в этом таяла. Эйрион порой вытворял такое, что ей и в голову не могло прийти. Взять хотя бы Суд Семерых. Дейна даже помыслить не могла, что он решит восстановить свою подпорченную репутацию подобным образом. Обычно рыцари решали дела честными поединками, но её кузен предпочёл устроить бойню помасштабнее.       — Я не отдам тебя ему, — негромко произнес Бейлор, но каждое его слово падало так, как камень в воду. — Ты моя дочь. Моя единственная дочь, Дейна.       Он взял дочь за подбородок, заставляя поднять глаза. В его взгляде было столько боли, сколько Дейна не видела никогда в жизни.       — И моё единственное желание — чтобы ты была счастлива, — голос отца дрогнул. — Но с ним ты этого счастья не найдешь.       — Отец…       Дейна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Бейлор не дал ей договорить.       — Только через мой труп ты станешь его женой! — произнес он, чеканя каждое слово. — И пусть Боги будут мне свидетелями — я скорее умру, чем отдам тебя этому человеку.       Повисла тишина. Тяжелая, давящая, как могильная плита.       Дейна смотрела на отца и видела в его глазах такую непоколебимую решимость, что поняла: это не пустые слова. Это приговор. Приговор её несбыточным мечтам.       Она медленно разжала пальцы, которыми всё это время сжимала собственные ладони почти до крови.       Бейлор тяжело выдохнул. Он отошел от дочери и вновь повернулся к ней спиной.       — Сир Доннель.       В комнате в ту же секунду появился королевский гвардеец в белых доспехах.       — Отведите принцессу Дейну в её комнату, чтобы она опять не заблудилась.       — Отец…       — Иди, Дейна, — устало произнес принц, не желая спорить.       Дейна медленно пошла к выходу. У самого порога она остановилась, обернулась. Хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле.       Бейлор стоял у камина, глядя на огонь. Спина его была прямой, но в этой прямой спине чувствовалась такая усталость, словно он нес на плечах всю тяжесть мира.       Принцесса вновь кивнула — то ли себе, то ли отцу. На душе было так паршиво, так тяжело, что хотелось выбежать в открытое поле и закричать. Закричать так надрывно, чтобы хоть немного унять бурю внутри.       Дейна вышла.       Путь до собственных покоев казался ей дорогой до гильотины. Она сжимала пальцы, теребила кольцо — только это помогало унять внутреннюю дрожь. Позади шагали двое отцовских гвардейцев. Они должны были проводить её до комнаты и остаться дежурить до рассвета. Раньше они всегда сопровождали её, но сейчас королевские гвардейцы ощущались как оковы.       Как только дверь за спиной закрылась, Дейна зарылась лицом в ладони и глубоко выдохнула.       Сколько она так простояла — принцесса не знала. Но в какой-то момент дрожь в теле наконец утихла, и она смогла позвать служанок.       Тёплая ванна немного притупила горечь, и когда Дейна переоделась в ночное платье, ей даже показалось, что она сможет уснуть. Девушка уже собралась забраться под одеяло, как вдруг.       — Принцесса... — тихий голос фрейлины отвлек от гнетущих мыслей.       — Сандра? — Дейна выпрямилась и сделала пару шагов навстречу. — Где ты была? Я тебя весь вечер не могла найти.       — Я...       Фрейлина запнулась, лихорадочно подыскивая оправдание, но её спасло появление в дверях принца Валарра.       — Если ты пришёл цитировать отца, то не трать время, — устало подчеркнула Дейна и накинула на свои плечи бархатистый халат. — Я с первого раза всё поняла.       — Разве? — принц вошёл в комнату, оперевшись ладонями о навершие меча. — Если бы ты поняла, то не оказалась бы в таком положении.       Дейна устало выдохнула. Взглянула на фрейлину, кивнула, и та быстро вышла, оставляя наследников наедине.       — Что ты хочешь услышать от меня, брат? — раздражённо бросила она. — Я уже сказала отцу, но повторю и тебе: между мной и Эйрионом ничего не было.       Дейна заметила, как брат тихо усмехнулся от её слов. Эта насмешка неприятно кольнула.       — Он меня и пальцем не тронул.       — Ну… — тихо протянул он. — Приди мы с отцом на пару минут позже, он бы ограничился не только одним пальцем.       Дейна раздраженно взглянула на брата.       — Прямо как ты с Кирой?       Валарр остро взглянул на сестру, но в ответ она лишь безобидно вздернула бровями.       — В отличие от кузена, у меня есть честь, — раздраженно бросил он. — И я сначала попрошу руки девушки, а потом уже полезу зажимать её в углах, а не наоборот.       После этих слов Валарр вышел из комнаты, оставляя после себя гнетущую атмосферу.       Дейна осталась стоять неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь. Пальцы её всё ещё сжимали край халата. Она даже не заметила, как вцепилась в него побелевшими костяшками.       Слова брата врезались в память, как раскалённое клеймо. Она хотела бы отмахнуться, сказать себе и ему, что он ничего не понимает, что Эйрион не такой, но перед глазами всплыло лицо кузена. Как он смотрел на неё в коридоре, как дразняще касался её губ…       Дейна зажмурилась, прогоняя наваждение. Она медленно опустилась на край кровати.       — Дурак, — прошептала в пустоту.       Она не знала, кого имела в виду: брата или кузена.       Пальцы невольно коснулись шеи, тихо погладили её, пытаясь унять ком в горле. Столько чувств пожирали её изнутри, что становилось невыносимо. Дейна вдруг встала, подошла к шкатулке и взяла кольцо, подаренное Эйрионом. Пальцы несмело коснулись красного рубина.       Нет, она не верит отцу и брату…       Прогремел гром. Дейна повернулась к окну. Там бушевала непогода. Но внутри неё бушевало нечто страшнее…

***

      Рассвет наступил непростительно быстро, словно ночи и не было. Дейна постоянно ворочалась в постели, слушая, как за окном бушует стихия. И только под утро, когда небо начало светлеть, провалилась в тревожную дремоту, но ненадолго.       С первыми знаками рассвета она уже стояла перед раскрытым сундуком. Выбор платья занял всего минуту. Длинные черные рукава платья ниспадали почти до самого пола — широкие, струящиеся они напоминали крылья дракона. По краю рукавов и глубокому вырезу лифа шла алая вышивка — тонкие языки пламени, что вились по ткани, словно живой огонь.       Сегодня она надела только два кольца. На правую руку то, что подарил отец в день её именин. Она носила его всегда. А на левую руку — подарок Эйриона. Красный камень блестел на пальце, как капля крови.       Дейна глубоко вздохнула, поправила тяжёлый рукава, скользнула ладонью по ткани, словно придавая себе сил. Напоследок она взяла оберег и направилась к выходу. Внизу уже ждала фрейлина и королевский гвардеец — сир Доннель. И этот бесконечный день, который обещал стать самым суровым в её жизни.       Она хотела поговорить с отцом, но ей сообщили, что принца нет в покоях. Видимо, решил пошел на трибуны без неё.       — Что, сир Доннель, будете теперь ходить за мной попятам? — усмехнулась Дейна, украдкой взглянув на королевского гвардейца.       Белая броня рыцаря выделялась в сумрачном коридоре, как единственное светлое пятно. Сам сир Доннел неподвижно стоял в коридоре, словно каменное изваяние, но при звуке её голоса в глазах мелькнула тёплая искра.       — Пока ваш отец не прикажет обратное — да, принцесса, — губы рыцаря чуть дрогнули в строгой, но мягкой улыбке.       Дейна знала сира Доннела с детства: он служил при короле Дейроне II. Сир Доннел из Сумеречного Дола был сыном краболова. Его отец владел половиной краболовных флотилий в Вестеросе. Принц Бейлор доверял рыцарю безгранично, потому и приставил сейчас к дочери.       — А мои приказы для вас пустой звук? — она посмотрела на рыцаря, вздёрнув брови со строгостью.       — Ну что вы, принцесса, — ухмыльнулся он одними уголками губ. — Я давал клятву служить и оберегать каждого, в ком течёт кровь правящей династии. Даже самых непоседливых её представительниц.       — Ну-ну.       Дейна отвернулась, пряча улыбку, и дала знак фрейлине следовать за ней.       Одной рукой она придерживала тяжёлый подол платья — чёрный бархат глухо шелестел по каменным плитам, волочась за ней длинным шлейфом. В другой руке сжимала оберег. Так крепко, словно боялась, что он испарится в воздухе.       Проходя мимо внутреннего двора, Дейна вдруг заметила кузена.       Эйрион, облачённый в свою зловещую броню, о чём-то беседовал с рыжеволосым мужчиной. По узорам в виде яблок на доспехах нетрудно было узнать Стеффона Фоссовея.       — Принцесса, идем-те, — негромко напомнил стоящий позади рыцарь, уловив её пристальный взгляд.       Дейна ответила не сразу. Она посмотрела на Эйриона и внутри всё болезненно сжалось. Смущённо опустив голову, она перевела взгляд на оберег в своей руке. Суд Семерых должен был назвать виновного. Но что если Боги решат, что виновен Эйрион?.. Каково будет их наказание? Лишат ли его руки, осмелившейся сломать девушке палец, или… отнимут саму жизнь?       От этой мысли по спине пробежали мурашки.       Лёгкий ветерок поднялся во дворе, играя её каштановыми кудрями. Исподлобья взглянув на кузена, Дейна глубоко вдохнула.       — Ступайте, сир Доннел, — приказала она тихо, но твёрдо. — Я сама дойду до трибун.       — Принцесса… — рыцарь попытался возразить.       — Ступайте, — повторила Дейна, укоризненно взглянув на него. — Вы ведь тоже участвуете в Суде. Идите готовьтесь.       Она отвернулась, ясно давая понять, что разговор окончен.       Рыцарь вопросительно взглянул на фрейлину принцессы, но та лишь беспомощно пожала плечами. Сир Доннел поклонился и удалился, отправившись на поиски своих собратьев.       — Жди здесь, — тихо сказала Дейна фрейлине и шагнула вперёд, прекрасно понимая, как многим рискует.       Сандра тревожно огляделась, будто опасаясь, что из-за любого угла вот-вот появится принц Бейлор.       — Кузен.       Эйрион медленно обернулся. Увидев приближающуюся Дейну, он удивлённо приподнял брови, а затем его губы тронула хитрая, почти хищная улыбка. Взгляд скользнул по её изящной фигуре: холодно и внимательно, пока руки неторопливо сомкнулись в замок на животе в мучительном ожидании.       Когда Дейна подошла ближе, она бросила взгляд на Фоссовея. Тот всё понял без слов: коротко поклонился и поспешил удалиться.       Рядом с Эйрионом Дейна вдруг почувствовала себя такой беспомощной и наивной. Её пальцы непроизвольно сжались, крепко пряча в ладони оберег.       — Что, дядя не отправил тебя в Септу отстоять семидневную молитву за столь тяжкий грех? — ухмыльнулся он, вспоминая вчерашний вечер.       — Пока нет, — уголки ее губ дрогнули в ответной усмешке. — Но намекнул: если ещё раз увидит нас наедине, то меня запрут в Девичьем Склепе, как Дейну Непокорную.       Эйрион тихо усмехнулся и сделал шаг вперёд.       — Ну что ж, тогда мне придется повторить подвиг нашего непутевого прадеда и спасти дорогую кузину из башни, — в его голосе скользнула та самая манящая и запретная нота, от которой по коже побежали мурашки.       Он остановился так близко, что Дейна почувствовала жар его тела. Взгляд принца скользнул по её губам, а затем вернулся к глазам.       — Но в знак благодарности ты родишь мне сына.       Дейна замерла на месте, не в силах сделать даже шаг. Она следила за тем, как с каждым новым движением Эйрион сокращает расстояние между ними до минимума. Ей следовало уйти, а вернее — вовсе не приходить сюда. Если отец узнает, её и вправду отправят в Девичий Склеп, но уже по настоянию матери — леди Дженны.       Разум настойчиво твердил бежать, но сердце упрямо не слушалось. С каждым его шагом оно билось всё быстрее, будто стремясь вырваться из груди.       Дейна едва заметно усмехнулась и опустила голову.       — Кто-то говорил, что ему не нужны наследники, чтобы оставить след в истории, — она украдкой взглянула на кузена. — Его имя запомнят и без них, разве нет?       Эйрион усмехнулся, вспоминая, как говорил ей эти слова пару недель назад. Запомнила же.       Но слова о сыне все равно оставили в душе Дейны сладко-горькое послевкусие — то самое, к которому хотелось вернуться снова. На краткий миг перед её взором возникла тёплая, почти невозможная картина: на её коленях сидит мальчик с фиолетовыми глазами, а густые серебристые волосы ласково перебирает рука его отца — Эйриона. От этой мысли сердце болезненно сжалось, так сильно, что стало трудно дышать.       Дейна глубоко вдохнула, стараясь унять волнение. Она неуверенно протянула ему ладонь с оберегом.       — Что это за безделушка? — нахмурившись, спросил Эйрион.       — Оберег… — тихо ответила она, на мгновение оглянувшись. — Здесь записаны самые сильные молитвы Семерых.       Она осторожно вложила оберег в его ладонь и мягко сжала его пальцы, складывая их в кулак.       — Он будет оберегать тебя не только от врагов, но даже от гнева самих Богов. Главное, держи его при себе. Под одеждой, например…       Дейна заметила, как внезапно опустился туман: густой и холодный. Будто сама утренняя пелена укрыла их, защищая не только от чужих взглядов, но и от взора Богов.       Она медленно провела большим пальцем по шероховатой коже его ладони, как вдруг Эйрион перехватил её руку и перевёл взгляд на пальцы.       Его губы дрогнули в самодовольной улыбке: он заметил кольцо, которое на днях подарил ей. И вдруг он оказался ближе. Непозволительно близко.       Эйрион не просто поцеловал её: он впился в её губы жадным, голодным поцелуем. Дейна инстинктивно отклонилась назад, но это было не сопротивление, а лишь попытка удержаться в этом внезапном вихре. Его поцелуй был глубоким и подавляющим, лишающим остатков ясной мысли и воли.       Сначала она растерялась. Но уже в следующий миг чувства взяли верх. Её пальцы, ещё секунду назад беспомощно замершие в воздухе, нашли его затылок, а другая ладонь прижалась к броне. Даже сквозь холод металла она ощущала напряжение его тела и скрытое под ним тепло. Она сама притянула его ближе, отвечая на поцелуй с той же неукротимой силой и страстью.       Но вдруг резкий звук ударил по слуху. Что-то упало за спиной. Инстинкт заставил её вздрогнуть. Поцелуй оборвался. Дейна резко отвела голову, пытаясь понять, откуда донёсся шум, и взгляд её метнулся в сторону. Но Эйрион не дал ей ни секунды на раздумье.       Его крепкая рука мягко, но властно обхватила её лицо, а пальцы вонзились в волосы у виска. Он без малейшего усилия вернул её взгляд к себе. В его глазах горела целая буря эмоций. И прежде чем она успела возразить, он снова накрыл её губы своими. Этот поцелуй был другим: ещё более требовательным и чувственным.  Но именно этот звук разбудил сознание Дейны. Она отвечала на поцелуй, чувствуя, как внутри всё сжимается и разгорается от эмоций. Её сердце бешено колотилось, а тело трепетало от волнения. Она хотела этого, и это желание пугало её.       — Эйрион… — прошептала девушку и резко прервала поцелуй, отворачивая голову в сторону.       Он медленно отстранился, тяжело дыша. Но рук не убрал: они всё ещё мягко, почти бережно удерживали её лицо, словно он не желал отпускать её.       Дейна закрыла глаза, когда почувствовала, как его лоб коснулся её собственного. Присутствие кузена было слишком острым, слишком опьяняющим. Словно яд, он проникал в её вены и стремительно разливался по телу, парализуя волю. Она чувствовала, как его палец скользит по её коже: от этого лёгкого прикосновения у неё захватило дух и закружилась голова. Где-то в глубине живота зародилась сладкая, томительная волна, заставляя пробуждаться каждую клеточку её тела.       Её ладонь невольно коснулась его разгорячённой щеки. Дейне хотелось снова впиться в его сладкие, пьянящие губы, чтобы ещё раз ощутить этот трепет и дрожь от безобидного, но сводящего с ума поцелуя. С большим трудом она сдерживала яркое желание прикоснуться к его шее, где так соблазнительно пульсировала артерия. Ей хотелось снять с него эти чёртовы доспехи, чтобы ощутить жар его кожи, заставить их сердца биться в унисон. Столько чувств боролись в ней, что становилось невыносимо. Невыносимо больно.       — Береги себя.. — тихо прошептала она, оставляя смазанный поцелуй на его щеке.       Дейна слабо улыбнулась, развернулась и сделала несколько шагов ко входу на трибуны. Но вдруг почувствовала, как пальцы Эйриона мягко зацепились за её ладонь, словно пытаясь задержать её хотя бы на мгновение. Она остановилась. Их пальцы переплелись всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы сердце предательски дрогнуло в груди.       Вдруг во дворе донёсся голос принца Мейкара. Принцесса коротко кивнула кузену и быстро направилась к трибунам, чтобы вновь не создать проблем ни себе, ни ему.       Эйрион посмотрел ей вслед. Странное чувство ворочалось в груди — такое тёплое, тягучее, почти болезненное. Оно сжималось где-то под рёбрами каждый раз, когда он вспоминал о ней, когда был рядом с ней.       Эйрион разжал пальцы и взглянул на оберег, который она вложила в его ладонь. Простая бесполезная безделушка.       Он перестал верить в Богов ровно в тот момент, когда понял, что они не отвечают на молитвы. В детстве маленький принц часто молился Семерым — со всей искренностью, на которую способно верящее детское сердце. Он просил их исцелить мать. Леди Дианна с каждым годом чахла всё сильнее, и теперь ей оставалось совсем недолго. Эйрион знал: скоро он потеряет единственного человека, который любил его таким, какой он есть — со всеми недостатками.       Боги молчали тогда — смолчат и сейчас.       Но рука сама потянулась к вороту брони. Эйрион аккуратно сунул оберег под доспех — туда, где под металлом бешено колотилось сердце.       — Ваше Высочество! — донёсся голос Стеффона. — Принц Мейкар зовёт.       Эйрион рвано выдохнул. Когда он обернулся, то на его лице не было ни следа той странной нежности. Только высокомерная, хищная уверенность.       Битва должна вот-вот начаться.

***

      Трибуны медленно заполнялись. Простолюдины теснились у оград, стремясь занять место поближе. Суда Семерых не видели почти сто лет, и каждый считал честью стать свидетелем поединка, где обвинителем выступал сам принц правящей династии. В воздухе повис немой вопрос: чью сторону поддержат Боги? Издавна люди шептались, что лишь Таргариены стояли к ним ближе прочих. Но поддержат ли Боги сегодня своих любимых детей?       Дейна медленно поднялась на трибуны. Вся знать уже заняла свои места — даже королева турнира. Они были заинтригованы кровавым зрелищем не меньше простолюдинов. Принцесса встретилась взглядом с дядей — Манфредом Дондаррионом. Они обменялись учтивым кивком. Но вот пустующее место отца отозвалось в её груди глухой болью. Девушка невольно сцепила пальцы в замок и огляделась. Его не было поблизости. Но всё же Дейна знала: он придёт. Суд без него не начнётся.       Принцесса плавно опустилась на своё место и прерывисто выдохнула.       Глубокая тишина поглотила поле, когда сквозь туман показался межевой рыцарь — сир Дункан, благодаря которому впервые за сто лет вновь свершится Суд. Он медленно обвёл взглядом трибуны, отмечая, сколько знати собралось сегодня. За оградами теснилось ещё больше простолюдинов. Похоже, все они пришли посмотреть на его смерть.       Но вдруг тишину прервал рёв толпы: на северном конце поля из тумана выступили всадники.       Первыми выехали трое королевских гвардейцев. В своей белоснежной эмалевой броне и длинных белых плащах они казались призраками. Следом показались принц Мейкар и его старшие сыновья.       Эйрион на вороном коне казался не просто воином, а настоящим кошмаром, явившимся из сна. Он восседал в седле с той пугающей и неестественной грацией, с какой хищник удерживает долгожданную добычу. В глазах принца читалась непоколебимая гордость и холодная уверенность в победе. Словно он уже знал исход, и этот исход был за ним.       Гнедой конь принца Дейрона был одет в черную с золотом чешую. Но наиболее грозным выглядел их отец. На его плечах, на шлеме и на спине торчали острые гребни, а у седла висела огромная, утыканная шипами булава — смертоноснее оружия трудно было представить.       Дейна зааплодировала своей семье, однако взгляд её снова и снова возвращался к месту отца: оно по-прежнему пустовало. Неужели он не придёт?..       Но вдруг на южном крае поля вспыхнул блеск золотых доспехов. Дейна непонимающе нахмурилась. Неужели Лионель Баратеон решил выступить за межевого рыцаря? Разочарование скользнуло по её сердцу. Лорд решил пойти против её семьи, но всё ещё надеется, что она добровольно станет его женой? Глупец.       У павильона уже ожидал лорд Эшфорд. С северного конца поля выехал принц Эйрион, с южного — сир Дункан. Туман медленно расступался перед ними, словно само небо желало увидеть, чем всё закончится.       — Сир Дункан, — голос лорда прорезал гнетущую тишину ристалища. — Мы не можем больше медлить.       — Похоже, вас всего пятеро, — язвительно заметил Эйрион, брезгливо покосившись на противников.       — Шестеро, — громко возразил Дунк. — Лионель Баратеон посвящает в рыцари Раймуна Фоссовея. Мы будем драться вшестером против вас семерых.       Голос его звучал твёрдо и решительно, но Дейна всё же заметила, как рыцарь напряжённо сжимает поводья.       — Боюсь, это запрещено, — перебил его Эйрион.       Лорд Эшфорд согласно кивнул головой:       — Если вы не сможете найти себе еще одного рыцаря, то вы будете признаны виновным в совершенных вами преступлениях.       — Дайте мне еще минуту, милорд.       — Хорошо.       Дейна взглянула на Эйриона. Его глаза пылали жгучим огнём, жаждой мести и крови. С плохо скрываемым отвращением он наблюдал, как межевой рыцарь выехал в центр ристалища, чтобы произнести свою речь. Конь принца нетерпеливо бил копытом по грязной земле.       — Милорды, — начал Дунк, обращаясь к трибунам. — Я знаю, что никто не помнит из вас сира Арлана из Пеннитри, но я был его оруженосцем. Мы служили многим из вас. Мы ели за вашим столом и жили в ваших замках.       Дейна внимательно слушала его, хотя понимала, что речь рыцаря бесполезна. Ни один здравомыслящий лорд не поднимет меч против правящей семьи.       — Он был хорошим человеком, — продолжил Дунк. — И научил меня быть рыцарем. Не только владеть мечом и копьём, но и хранить честь. Рыцарь должен защищать невинных. И я сделал именно это.       Над ристалищем повисла мёртвая тишина. Лишь голос сира Дунка пытался разогнать гнетущее безмолвие, больше похожее на кладбищенское. Простолюдины слушали внимательно, будто хотели уловить в его словах нечто, что обернётся выгодой и для них.       — Кто выступит и сразится за меня?       Когда голос Дунка стих, а его вопрос повис в воздухе, тишина стала еще более невыносимее. Но вдруг чей-то окрик, как гром среди ясного неба, на мгновение вселил в Дунка надежду… но лишь на мгновение.       — Так выкопай своего старика из земли! — выкрикнул лорд Бракен. — Гляди, он сразится за тебя.       Ристалище взревело смехом. И знать, и простолюдины хохотали яростно, почти безжалостно.       Единственной, кто не смеялся на трибуне, была Дейна.       Боги ей свидетели: межевой рыцарь был ей безразличен. И всё же смеяться над ним ей не хотелось. Она лишь с пустым взглядом наблюдала за происходящим на поле, чувствуя одно лишь отвращение — к глупой знати, к глупому народу… и к самой этой толпе, жаждущей крови.       Дунк померк. Он развернул коня и медленно поехал вдоль оград, гарцуя перед равнодушными лицами. Отчаяние, наконец, побудило его крикнуть:       — НЕУЖЕЛИ СРЕДИ ВАС НЕТ НИ ОДНОГО ИСТИННОГО РЫЦАРЯ?       Молчание стало ему горьким ответом. Никто не встал и даже не пошевелился.       Дейна нервно покрутила кольцо на пальце, понимая: на этом всё и закончится. Никто не решился выступить за межевого рыцаря — значит, его признают виновным, и он понесёт наказание. Её охватило облегчение при мысли, что суда не будет и Эйриону не придётся рисковать жизнью в бою.       Но в следующий миг массивные двери на северном конце поля распахнулись. Из тумана выступил чёрный конь с чёрным всадником. Доспехи его были темны, как ночь, и лишь на груди мелькал эмалевый красный дракон.       Дейна не поверила своим глазам. Она резко поднялась, подошла к ограде трибуны и вцепилась в деревянную балку. В груди зародилась такая тревога, что стало трудно дышать.       — Брат?... — тихо сорвалось с её губ, когда она увидела на рыцаре доспехи Валарра.       Принцесса не могла поверить. Пальцы вцепились в опору так крепко, что кожа побелела. Мышцы на лице дрогнули в болезненной гримасе, будто нож прошёлся по свежей ране. Рыцарь доскакал до центра поля и остановился напротив межевого рыцаря. Обвинители замерли, поражённые эмблемой правящего дома.       Принц Мейкар, разъяренный и ошеломлённый поступком племянника, пришпорил коня и выехал вперёд.       Дунк от удивления едва не раскрыл рот: он не верил своим глазам, как и все остальные.       Когда рыцарь снял шлем, по ристалищу прокатился удивлённый, но восторженный гул.       — Я сражусь за сира Дункана! — воскликнул принц Бейлор.       Ристалище взорвалось аплодисментами и восторженным рокотом. Знать на трибунах удивилась не меньше простолюдин, но рыцари, лорды и их сыновья с почтением поднялись со своих мест, аплодируя принцу Бейлору.       Дейна заметно пошатнулась: ноги подкосились так сильно, что, если бы не опора, она рухнула бы прямо на пыльный пол. Сердце забилось в тревоге.       — Отец... — её голос на фоне ликования прозвучал слабым, почти незаметным.       В последний раз, когда она видела отца в броне, он отправлялся подавлять восстание Блэкфайров. В груди сжалось так сильно, что глаза невольно намокли. Дейна закачала головой.       — Нет…       Она мигом спустилась с трибун, почти бегом направляясь к входу на ристалище под трибуной. Но стража Эшфорда у ворот остановила её.       — Принцесса, простите, но..       — Пошел прочь! — приказала она, остановившись у самого входа.       — Принцесса…       — Я приказываю! — крикнула она. — Иначе тебе отрубят голову за неповиновение!       Стражник замялся, но подчинился.       Дейна вышла и сразу ощутила, как сквозной ветер обволок её лицо и тело. Мурашки пробежали по коже. Она вступила в грязную, липкую землю, пачкая подолы платья. Всё это казалось мелочью по сравнению с тем, что творилось на ристалище.       Принцесса заметила, что разъярённый поступком брата принц Мейкар вместе с сыном отъехал к концу своего поля, тогда как её отец и Дунк готовились направиться к своему.       — Ваше Высочество! — крикнула Дейна и собралась сделать шаг вперёд, но тут же почувствовала, как чьи-то руки удержали её.       Королевские гвардейцы следом вышли за принцессой и преградили ей путь, осторожно и бережно придерживая дочь наследника.       — Принцесса, немедленно вернитесь на трибуны! — сказал один из них.       Бейлор обернулся на зов дочери. На его лице мелькнула смесь щемящего удивления, отцовской любви и скрытой обиды.       — Отведите принцессу обратно на трибуны! — приказал он, собираясь уже отъехать.       Сердце сжалось тугим узлом от услышанных слов. Не простил… Дейна не могла сделать ни шага: гвардейцы держали её слишком крепко. Но она должна. Должна остановить его.       — Ваше Высочество, я прошу вас! — крикнула она ещё раз, но отец словно не слышал, всё дальше отдаляясь. — Папа! — надрывно, почти отчаянно, закричала она изо всех сил.       Вдруг конь Бейлора остановился. Горло принца сжалось от воспоминаний. Он медленно обернулся и увидел её: маленькую дочь, которая смотрела на него с мольбой, как и много лет назад. Тогда она просила его не уезжать, прижимаясь к груди матери. Но теперь она просила о том же сквозь слезы, вырываясь из рук гвардейцев, которые держали её.       Отцовское сердце защемилось. Тяжело выдохнув, Бейлор спешился с коня.       Гвардейцы, заметив кивок принца, разошлись перед принцессой.       Дейна мгновенно ринулась к отцу, не обращая внимания на грязь: липкую и хлюпающую под каждым шагом.       Все замерли, наблюдая за разворачивающейся семейной драмой. Особенно принц Валарр, только что поднявшийся на трибуны. Он был противником выбора отца не меньше сестры, но в отличие от неё не мог так открыто противостоять ему.       — Только быстро, Дейна, — тихо сказал Бейлор, когда дочь подошла к нему.       Дейна не могла произнести ни слова. Всё тело её дрожало, а мысли путались. Пальцы нервно сцепились в замок, словно пытаясь удержать в себе всю горечь и отчаяние.       — Значит… честь всё-таки важнее семьи? — её голос был слабым, безжизненным.       Бейлор опустил взгляд. Всю ночь его терзали сомнения, не давали покоя. Но после долгих раздумий принц понял: он должен. Нет… Обязан. Не только как наследник трона, но и как истинный рыцарь. Люди любили его. Они верили ему. И он должен оправдать их любовь и верность. Должен доказать самому себе, что достоин их преданности. Пусть даже такой болезненной ценой.       — Этот человек защищал невинных, — голос Бейлора звучал хрипло, но твёрдо. — Люди верят ему. Так же, как верят мне. Если я позволю наказать его за то, что он делает своё дело, что тогда останется от моего слова?       Дейна подняла на него глаза, полные слёз, которые так и не пролились.       — В пекло людей! — грубо высказалась она. — Рейнире и Эйгону они тоже верили. Но в итоге подняли против нее восстание, а после смерти Эйгона устроили пир и гулянья. Вот и вся их вера: пока ты им выгоден — они тебе преданы, а совершишь одну ошибку — приставят нож к горлу. Так стоит ли ради них рисковать жизнью?       Бейлор наконец поднял взгляд. В его глазах была такая боль, что Дейне перехватило дыхание.       — Если я сегодня отступлю, если позволю несправедливости свершиться ради спокойствия семьи, то я перестану быть тем человеком, которым бы ты и другие могли гордиться.       — Но мне не нужен герой! — отчаянно воскликнула Дейна. — Мне нужен отец.       Бейлор замер. Он смотрел на Дейну и видел не ту решительную девушку, которая спорила с ним прошлым вечером, а совсем другую: маленькую девочку с растрёпанными косичками, что забиралась к нему на руки, требуя рассказать историю о драконах.       Девочку, что бежала к нему через весь двор, спотыкаясь и падая, но всё равно смеясь, когда он подхватывал её.       Девочку, чьи ладони он нежно сжимал, пока она училась делать первые шаги.       Ту Дейну, которая приходила к нему по ночам после страшных снов, и он укрывал её одеялом, обещая, что ни один монстр не посмеет приблизиться.       Сильное сердце принца защемило так сильно, так горько…       — Папа, пожалуйста, пойдем.. — Дейна схватила его за руку с такой силой, словно пыталась удержать его подальше от битвы. — Ни один межевой рыцарь не стоит твоей жизни.       Бейлор видел тот самый страх в её лиловых глазах: не страх перед турниром, не перед смертью, а страх потерять его. Потерять так же внезапно, как дети теряли родителей на войне.       — Дейна… — голос Бейлора охрип настолько, что слова превратились в хрип.       — Пожалуйста, папочка… — отчаянно прошептала она. — Если хочешь, я готова уйти служить в септы или выйти замуж за Баратеона, но только… — девушка запнулась в собственных слезах. — Прошу тебя… пойдем со мной. — её щеки намокли горькими слезами. — Я не хочу тебя терять… Я не смогу без тебя жить.       Сердце принца защемило так сильно, что дышать стало трудно. Одним рывком он прижал дочь к груди. Его руки, которые должны были держать копье, теперь гладили её по волосам: точно так же, как много лет назад, когда она была крохой и засыпала у него на руках.       Что бы Дейна ни сделала, какими бы грубыми ни были её ошибки, Бейлор всегда любил и будет любить ее безгранично и глубоко — свою единственную, родную дочь.       — Мой любимый ребенок, — ласково прошептал он.       После этих слов Дейна разрыдалась в объятиях отца: так громко, так надрывно. Она сильнее прижалась к нему, обхватив холодную броню руками.       Больше всего на свете она боялась не смерти…

Она боялась потерять отца.

      — Мейкар совершил ошибку, приказав королевским рыцарям сражаться за них, — спокойно произнёс Бейлор. — Ты же знаешь, что их присяга запрещает причинять вред королевской крови. Они ничего не сделают мне, как и мои племянники со Стеффном Фоссовеем. Да и мой брат тоже. Не убьёт же он меня?       Он поцеловал дочь в макушку, прижимая так сильно, что самому стало больно от собственных слов. Большими пальцами он вытер мокрые дорожки на её щеках, держа её лицо в ладонях.       — Ты пойдёшь на трибуны и сядешь рядом с братом.       — Я не могу… — всхлипнула Дейна.       — Можешь. Ты сильная. Моя дочь не может быть слабой, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла такой же дрожащей, как и её губы. — И пообещай мне: когда всё закончится, ты будешь первой, кто встретит меня у выхода с ристалища. Договорились?       Дейна судорожно кивнула, но не отпускала его, вцепившись в броню так, словно от этого зависела его жизнь.       — Папа…       — Иди, — мягко, но настойчиво сказал Бейлор, убирая её руки от себя. — Помнишь, перед восстанием я обещал тебе и твоим братьям, что никогда не брошу вас и вернусь? Я сдержал слово. На этот раз будет так же. Иди, дочка. Я скоро вернусь.       Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Глаза её блестели от слёз, но Дейна послушно разжала пальцы и направилась к трибунам, постоянно оглядываясь.       Бейлор стоял, наблюдая за ней. Но во взгляде дочери было столько отчаяния, столько любви и столько страха, что у принца чуть не подкосились ноги.       Дейна всё шла к выходу, и сердце её сжималось от дурного предчувствия. Что-то тяжёлое, холодное поселилось в груди и не отпускало. Ей казалось, что каждый шаг уводит её от отца всё дальше и дальше. В самую пропасть.       Она уже почти дошла до выхода из ристалища, но вдруг остановилась как вкопанная.       — Грядет великое несчастье!       Голос был старческий, скрипучий, но почему-то перекрыл весь шум турнирного лагеря. Все замерли.       Дейна обернулась. У самых оград среди простолюдин стояла сгорбленная старуха в лохмотьях: нищенка, каких много бродит за турнирами в надежде на объедки с господского стола. Никто не заметил, как она здесь оказалась.       — Четверо стоят у трона, но трон пуст. Трое упадут замертво, даже не коснувшись его. А четвертые… — продолжала старуха, и глаза её были белыми, слепыми, но смотрели прямо сквозь Дейну. — Четвертые окажутся ближе всех. Ибо тот, кто был четвертым в очереди к смерти, станет первым в очереди на трон.       Тишина.       Слепые глаза старухи впились в испуганное лицо принцессы, а затем скользнули по её каштановым волосам.       — Что было однажды, то повторится вновь…       Принцесса замерла на месте. Горло сжалось от ужаса, а ноги словно приросли к земле. На данный момент Дейна была четвертой в очереди на трон после отца и братьев, а её дядя — принц Мейкар, был четвертым сыном короля.       Что всё это значит?…       Пелена тревожных мыслей затмила её взор, а сердце забилось всё быстрее, словно предупреждая о надвигающейся беде.       Но вдруг кто-то из рыцарей рассмеялся:       — Безумная дура, прогоните её!       Стража замахали руками, прогоняя нищенку, но та уже сама повернулась и побрела прочь, не оборачиваясь.       Тишина взорвалась тонами голосов, но Дейна уже не слышала их.       — Принцесса, вам дурно? — спросил подошедший гвардеец.       Но Дейна не ответила.       Она смотрела на ристалище, где отец готовился к бою, и отчаянно надеялась, что пророчество старой безумной нищенки лишь бред или проплаченный обман, призванный посеять смуту перед турниром.       Но разве бред заставляет кровь стынуть в жилах?…