Blood and ashes

      Дейна вернулась на трибуны. Она шла медленно, почти бесшумно, словно ноги обрамляли невидимые оковы. Слова безумной старухи ещё витали вокруг, как пыль в воздухе, но она мотнула головой, пытаясь отогнать гнетущие мысли. Вытирая остатки слёз, принцесса вдруг заметила, что рядом с ней теперь сидит Валарр, а чуть поодаль — Эйгон.       Принц Валарр сидел ровно и стойко. Ни один мускул его не дрогнул, пока он наблюдал, как на ристалище обвинители и защитники готовились к бою. Но все же лёгкое постукивание пальцев по подлокотнику выдавало его напряжение, пульсирующие под кожей.       Дейна бесшумно опустилась рядом. Её глаза, заплаканные и покрасневшие, устремились на турнирное поле, где она уже предчувствовала надвигающуюся резню.       — Iksā kēsīr, Valarr! — раздражённо прошипела Дейна на валирийском. — Зачем ты отдал отцу свою броню?       Принц глубоко вздохнул, не отрывая грустный взгляд от ристалища.       — Māzigon iā rȳbagon, riña— ответил он тем же жёстким тоном. — Отец попросил меня. Разве я мог отказать ему?       — Мог! — Дейна впилась взглядом в брата. — Хотя бы раз в жизни мог сказать ему «нет»! Ведь речь идет о жизни нашего отца!       Валарр резко повернул к ней голову. В его взгляде вспыхнул холод. Он приоткрыл губы, чтобы осадить сестру, но в этот миг над ристалищем протрубил рог.       Звук прорезал воздух, обрывая спор. В центр поля вышел молодой септон.       — Да будут Семеро свидетелями нашего торжественного и кровавого жертвоприношения! — воскликнул юный септон. — Да заглянут они в наши смертные сердца и откроют истину. Да дарует Воин победу невинным и обличит виновных в их лжи. Да поддержит смерть жизнь.       Септон повернулся к трибуне, поклонился хозяину дома и неспешно покинул ристалище.       Глубокая, звенящая от ожидания тишина опустилась на Эшфордский луг.       Дейна затаила дыхание. Невольно нащупав на пальце подарок Эйриона, она стала нервно его вращать. Её взгляд метался по краям поля. Она искала только двоих: отца и Эйриона. Сердце болезненно сжалось.       Как же гадко она себя чувствовала. Когда отец не сражался на стороне межевого рыцаря, всё казалось проще. Но теперь… Теперь её душа рвалась надвое.       И вдруг протрубил рог.       Все пришли в движение. Кони двух сторон рысью ринулись вперед, а копья опустились. Ошметки грязи стали разлетаться в разные стороны под напором лошадиных копыт.       — Копье! Копье! — закричал Эгг.       И только после его крика Дейна заметила: Дунк всё ещё стоял на месте, тогда как остальные уже набрали ход.       — Вперед!       Дунк после крика Эйгона словно очнулся. Его конь сорвался с места. Тяжело, но стремительно.       Дейна сжала пальцы так, что кожа побелела. Копьё Эйриона и копьё Дунка с каждым ударом сердца становились всё ближе: неумолимо и неизбежно. Глухой треск столкновения и изумлённый гул толпы вырвали из её груди резкий выдох. Она подалась вперёд и увидела, как межевой рыцарь схватился за бок.       Копье Эйриона пробило его щит и сталь: из бока рыцаря торчал обломок копья. Дунк схватил его правой рукой и резко выдернул сквозь острую боль. Из раны хлынула кровь. Конь рыцаря в суматохе поскользнулся в грязи и вместе с ним повалился на землю.       Эйрион отшвырнул сломанное копье и рывком выдернул из креплений булаву: тяжёлую и с острыми шипами.       Дейна посмотрела на другую сторону поля и заметила, что её отец и дядя уже успели сломать копья, но пока что оба остались в седле.       Эйрион подошел к лежавшему на земле рыцарю и занес булаву, целясь в лицевую часть шлема. Дунк в последний миг рванулся в сторону, поднимаясь на колени. Булава с тяжёлым хрустом вонзилась в землю. Эйрион выдернул её и замахнулся вновь. На этот раз удар пришёлся точно в шлем. Звон металла оглушил Дунка. Мир на мгновение поплыл перед глазами рыцаря. Он пошатнулся, но тут же получил новый удар сбоку.       Принц Мейкар, проскочивший мимо, обрушил на него свою булаву.       Дунк снова рухнул в грязь.       Дейна прижала сжатый кулак к губам, едва сдерживая эмоции. Она перевела взгляд на отца и почувствовала, как её сердце тревожно сжалось.       Бейлор уже успел выбить из седла королевского рыцаря и сам спешиться, чтобы прикрыть Дунка. Он настиг младшего брата, когда тот снова занёс булаву над межевым рыцарем. Сталь лязгнула о сталь. Принц Мейкар выпал из седла и в следующее мгновение два брата сошлись уже на земле, отбросив всякое притворство турнира. Грязь летела из-под сапог, доспехи глухо сталкивались, а толпа взорвалась криками.       Принц Валарр опустил взгляд. Смотреть, как два брата, стоявшие всегда плечом к плечу, теперь сходятся друг против друга — было невыносимо.       В груди у Валарра тяжело сжалось. Он покосился на сестру и заметил, как дрожат её пальцы, прижатые к губам, как её взгляд: напряжённый и неотрывный — прикован то к отцу, то к Эйриону. Ни слова не говоря, принц коснулся её холодной ладони, лежавшей на подлокотнике, и мягко сжал её в своей.       Эйрион же не медлил. Стоило Дунку подняться, как принц с яростью стал обрушивать удары булавой на него: по плечам, по спине, по рёбрам. Металл глухо бил о доспехи, пока очередной удар не сбил межевого рыцаря с ног. Дунк вновь рухнул на землю.       Трибуны визжали и ревели. Принц Эйрион выигрывал схватку, и толпа поддерживала его гулом и рокотом.       Но Дейна вдруг заметила: Дунк решительно обхватил Эйриона за колено и повалил его на землю. Она с тревогой наклонилась вперёд, наблюдая, как принц и рыцарь ворочаются в грязи, стараясь нанести друг другу увечья.       В этот момент Эйрион выхватил кинжал из бедра и с силой вонзил его прямо в ногу Дунка. Рыцарь закричал от боли, на миг потеряв контроль над ситуацией. Эйрион же приподнялся, готовясь нанести новый удар, как вдруг приспешник Дунка метнул что-то тяжелое и принца с силой отбросило в сторону.       Дейна тихо всхлипнула, впившись пальцами в шею. С трудом сдерживая слёзы, она чувствовала, как сердце сжимается каждый раз, когда Эйрион получает удар, который мог стать для него последним.       Но Эйрион не из робкого десятка. Принц быстро поднялся на ноги. Вся его броня была испачкана грязью, а шипы на шлеме почти сломались. Он схватил меч с земли и стремительно ринулся на рыцаря, нанося колотые раны.       Но Дунк тоже не отставал. Он подхватил свой меч и они снова сошлись в бою. В какой-то момент Дунк резко дал пощечину Эйриону, и принц рухнул на землю.       — Давай! — внезапно крикнула рыжеволосая женщина, сидевшая рядом с Манфредом Дондарионом.       Все взгляды осужденно обрушились на неё, включая Дейну. Под давлением взглядов она смущённо села на место.       Но Эйрион мгновенно поднялся, и бой продолжился.       Дунк, тяжело дыша, сделал шаг назад, оценивая противника. Эйрион, несмотря на падения, двигался с грацией хищника, заставляя толпу на трибунах затаить дыхание. Принц снова перешёл в наступление. Его удары сыпались градом: ложный выпад в плечо, резкий разворот и хлесткий удар по руке Дунка. Рыцарь покачнулся, но удержался на ногах.       — Добей его! — крикнул принц Эйгон межевому рыцарю, вскакивая с места.       Дейна бросила на кузена испепеляющий взгляд, но потом перевела глаза на поле.              Дунк был весь в грязи, но не сломлен. Он снова поднял меч. Эйрион, почувствовав близкую победу, ринулся вперед, готовый завершить бой эффектным ударом. Но Дунк был готов к этому.       В последний момент рыцарь ушёл в сторону, пропуская принца мимо, и изо всех сил толкнул его в спину. Эйрион, не удержав равновесия, врезался плечом в каменное изваяние. Статуя дрогнула под ударом. Принц развернулся, но Дунк уже был рядом.       Он навалился всем телом на Эйриона, прижимая его к холодному камню. Меч принца беспомощно скрежетал по каменной поверхности. Дунк перехватил свой клинок и, целя в щель между латами, нанес короткий, страшный удар снизу.       Сталь неглубоко вошла во внутреннюю часть бедра Эйриона — в то место, где броня заканчивалась. Принц захлебнулся воздухом, не в силах даже закричать от шока.       Но Дунк не остановился. С холодной жестокостью человека, который бьется не на жизнь, а на смерть, он резко провел клинком по ране — одно короткое, рваное движение, полоснувшее по мышцам, а затем резко выдернул меч.       Крик Эйриона разорвал тишину стадиона. Кровь хлынула алым потоком по ноге, смешиваясь с грязью. Принц выпустил свой меч, схватился обеими руками за бедро и рухнул на землю.       На трибунах воцарилась гробовая тишина, сменившаяся гулом ужаса.       Когда Дейна увидела это, её ладонь сама прижалась ко рту, удерживая рвущийся наружу крик. Пальцы дрожали, как она сама. А потом из глаз хлынули слёзы: горькие, солёные и обжигающие. Они текли по щекам, попадали в рот и смешивались с прикушенной до крови губой. Она зажимала рот всё сильнее, чтобы не закричать, чтобы не разорвать тишину этим страшным воем, который рвался из самой глубины души. Но плечи её затряслись от плача.       — Нет, нет, нет... — бормотала она сквозь пальцы, не замечая, что говорит вслух.       — Дейна, успокойся…       Валарр попытался успокоить сестру, осторожно коснувшись её плеча, но она машинально оттолкнула его руку. Принц горько сжал губы.       Дейна смотрела, как Эйрион корчится в грязи у подножия статуи. Смотрела, как его пальцы судорожно сжимают бедро, пытаясь удержать то, что невозможно было удержать: кровь лилась между пальцами горячими струйками, пропитывая броню и штаны. Широкое тёмное пятно расползалось прямо на глазах, смешиваясь с грязью в страшное месиво.       Дейна смотрела на это и чувствовала, как её собственное сердце разрывается на куски вместе с каждой каплей его крови.       — Эйрион! — вдруг послышался отчаянный крик среди гула лошадей и звона мечей.       Принц Мейкар ударил Бейлора булавой по шлему и отбросил его, словно котёнка, а сам ринулся на помощь сыну. Путь ему попытался преградить Баратеон, но принц схватил с грязной земли обломок копья и пронзил шею его коня.       Мейкар бежал к сыну, надрывно крича:       — Мой мальчик! Мой мальчик!       Но принц не успел добежать до сына: принц Бейлор и Лионель Баратеон мгновенно встали у него на пути, не подпуская к Эйриону.       Трибуны ревели, но для Дейны этот звук утонул в густом тумане. Она видела лишь, как Эйрион с трудом приподнялся, опираясь на локоть.       Дунк, раненный не меньше принца, обессилено опустился на колени.       Тяжело дыша, Эйрион поднял забрало. Лицо его было мокрое от пота, с прилипшими ко лбу волосами. Грудь принца вздымалась часто и глубоко, ловя воздух широко открытым ртом.       — Сдавайся! — крикнул он хрипло межевому рыцарю.       Но Дунк не шевелился. В ушах у него звенело так сильно, что каждый тихий звук казался болезненным гулом.       Эйрион двинулся ближе. Нога его болела и пульсировала: рана в бедре давала о себе знать.       — СДАВАЙСЯ! — нечеловеческим голосом закричал принц.       Тишина. Дунк не двигался, а потом и вовсе всем телом рухнул в грязь.       Эйрион замер. Его тело ломилось и дрожало от усталости. С большим трудом он поднялся на ноги, но тут же пошатнулся.       Принц моргнул. Потом ещё раз. Зажмурился сильно, тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и снова уставился на неподвижное тело. Он смотрел на Дунка, а потом потом повернулся к трибунам.       Эйрион искал кого-то глазами и нашёл. Нашёл её. На миг их взгляды встретились, и Дейна похолодела.       Взгляд Эйриона горел. Сейчас в нем плескалась та самая тьма, о которой шептались при дворе. Безумны и злой огонь раненого зверя, загнанного в угол, но выжившего. Глаза человека, который только что убил и готов убивать снова.       — Он мертв! — крикнул он, и голос его прозвучал над ареной хрипло и торжествующе. — Все закончилось!       Дейна порывисто выдохнула. Выдохнула так, словно не дышала целую вечность. Руки её дрожали, а по щекам всё ещё текли слёзы. Но сквозь ужас и боль, сквозь этот страшный и безумный взгляд любимого человека она почувствовала облегчение. Такое острое и всепоглощающее, что на миг закружилась голова.

Он жив. Он стоит. Он победил. Всё кончено.

      Но длилось это лишь мгновение.       Эйрион вдруг посмотрел в сторону. Дейна проследила за ним и увидела то, что снова заставило её сердце провалиться в пропасть: лорд Баратеон и её отец сражались с принцем Мейкаром. Дядя держался из последних сил, стараясь противостоять сразу двоим.       Она вернула взгляд на Эйриона и похолодела. Его лицо менялось на глазах. Боль в ноге ему казалась забытой. Безумный огонь в его глазах разгорался все ярче, превращаясь в холодную, страшную решимость.       Эйрион смотрел на Баратеона с пронизывающей ненавистью.       Этот человек хотел жениться на Дейне. Этот человек получит её руку, если выживет сегодня.       А Эйрион… Эйрион любил её. Любил так, что готов был на всё.       Он наклонился, едва удерживаясь на раненой ноге, и поднял с земли чей-то оброненный меч. Эйрион пошатнулся, едва не упав, но устоял. Сжал зубы так сильно, что желваки заиграли на скулах. И, прихрамывая, направился к Баратеону. Со спины.       Тот не видел скрытой опасности. Увлечённый схваткой, Баратеон стоял к Эйриону спиной — идеальная мишень.       Дейна зажала рот ладонью, чувствуя, как ужас снова сдавливает горло. Он хочет ударить в спину. Он хочет убить Баратеона. Ради неё.       И в этот миг раздался крик.       — Стойте! — закричал Эгг, указывая пальцем на Дунка, когда горнист собирался протрубить в рог, чтобы остановить битву.       Дунк шевельнулся.       Трибуны ахнули. Валарр подался вперед, удивленный не меньше остальных.       Эйрион резко обернулся и увидел живого Дунка. Тот уже поднимался с колен, шатаясь, но все же встал. Подобрал меч и направил на него. Простолюдины заликовали, выкрикивая имя межевого рыцаря.       Эйрион замер на мгновение и взглянул на уязвимого Баратеона всего в нескольких шагах. Потом снова перевёл взгляд на Дунка, идущего на него с мечом.       Принц тяжело и надрывно вздохнул. Весь воздух вышел из него одним долгим выдохом — выдохом человека, у которого отняли последний шанс. Плечи поникли, но лишь на мгновение. Затем Эйрион опустил забрало и пошел на Дунка.       Меч в правой руке поднялся в боевую стойку. Левой он подобрал щит.       Дейна смотрела и не могла отвести взгляд. Каждый его шаг отдавался болью в её сердце. Он хромал. Он едва держался на ногах, но шёл.       Мечи скрестились. Раз, другой, третий. Эйрион отбивался, но силы были неравны: слишком много крови он потерял, слишком долго длился этот бой. Дунк наседал, тяжёлый, как медведь, и Дейна видела, как Эйрион отступает, как ноги его подкашиваются снова и снова.       Дейна плакала, даже не замечая этого. Кусала губы в кровь.       — Эйрион… — тихо шепнула она.       Удар. Ещё удар. Эйрион пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, но нога подломилась и он рухнул на колено. Попытался встать, опираясь на меч, но Дунк навалился на него сверху, прижав к земле.       Принц попытался ударить Дунка по голове краем своего щита, но тот ловко увернулся. Эйрион был силен, но Дунк был выше и тяжелее. Он выхватил щит у принца и стал долбить его щитом по шлему снова и снова. Эмалевое пламя разлетелось вдребезги. Щит прицеп был толще, чем у остальных, окованный железом. Эйрион уже лишился своих огненных языков на шлеме, а Дунк еще только вошел во вкус.       Рыцарь вдруг отбросил треснувший щит, поднял забрало шлема Эйриона и принялся бить его кулаками по лицу. Безжалостно, сильно и отчаянно.       Дейна зажала рот обеими руками, но крик все равно вырвался из груди. Её пальцы возле губ дрожали, а с глаз рекой катались слезы. Она смотрела на кузена, и сердце её разрывалось на части. Она любила его. Любила так сильно, что эта любовь жгла огнём. И видеть его там: раздавленного, обессиленного и истекающего кровью — невыносимо.       — СДАВАЙСЯ! — заорал рыцарь.       — Сдаюсь, — внезапно прошептал принц, едва шевеля бледными губами.       Дунк заморгал, не сразу поверив своим ушам. Он повертел головой из стороны в сторону, все еще плохо видя из-за удара, повредившего левую сторону его лица.       Принцы и лорд лязгали о щиты и шлемы булавой и мечом одновременно. Мейкар получал три удара на один свой, и Дунк видел, что он скоро выдохнется. Надо положить этому конец, пока кого-нибудь не убили. Один из королевских рыцарей уносил с поля своего раненого собрата.       Дунк схватил принца за ногу и поволок через поле.       Дейна медленно встала.       Ноги не слушались. Дрожали так сильно, что пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть. Она смотрела, как Дунк тащит Эйриона по грязи, как какую-то тушу. Принц отчаянно хватался пальцами за землю, пытаясь зацепиться, но силы оставили его давно. Грязные разводы оставались на том месте, где только что были его руки.       Дунк дотащил Эйриона до трибун — туда, где под навесом сидели лорд Эшфорд с семьёй, правящая семья и все важные гости. Рывком он поставил принца на ноги. Тот покачнулся, едва устояв, и Дунк грубо схватил его за подбородок, задирая голову вверх так, чтобы Эйрион смотрел прямо на трибуны.       Прямо на них.       — Скажи им!       Эйрион поднял голову насколько мог, посмотрел на трибуны и увидел только её. Дейна стояла у самого края трибун: бледная, с мокрым от слёз лицом. И ему самому стало плохо.       Не от боли в раненом бедре, не от унижения, не от того, что его тащили по грязи как нашкодившего щенка. А оттого, что Дейна это видит. Она видит его таким: разбитым, обессиленным и жалким. Она, ради которой он хотел быть победителем.       Эйрион отвёл взгляд. Не смог больше смотреть в её глаза.       — Я отказываюсь от своего обвинения.       Дейна замерла, а сбоку от неё раздался гул рога. Люди завизжали от вострога и начали аплодировать.       Она видела, как Эйрион стоит там внизу: грязный, окровавленный, едва держась на ногах. И тут Дунк разжал хватку на плече принца и грубо толкнул его. Сильно, со всей дури, вкладывая в этот толчок всю свою усталость, всю злость, всё напряжение этого бесконечного боя.       Эйрион даже не попытался удержаться. Он просто рухнул в грязь.       Дунк стоял над ним, тяжело дыша, но смотрел на поверженного принца без торжества. Только с усталостью.       — Эйрион! — крикнула Дейна с трибун, вжавшись пальцами в опору так сильно, что побелала кожа. — Эйрион!       Но он не вставал. Эйрион лежал в грязи: побеждённый, униженный, истекающий кровью из раны в бедре, и даже не пытался подняться. Может, сил больше не было. Может, просто не видел смысла.       Дейна сорвалась с места и убежала с трибун.       — Дейна! — окликнул её Валарр, но сестра даже не остановилась. Принц поднялся с места и подошел к краю трибуны, взглянув на кузена, бездарно лежавшего в грязи.       Валарр ничего не чувствовал: ни радости, ни огорчения. Лишь полное безразличие к кузену. Он оглянулся в поисках отца и заметил, как тот помог встать младшему брату с земли, а затем куда-то ушел с ристалища.       Дейна вышла на поле и в этой суматохе она оглянулась. Отца на поле уже не было. Заметив лежавшего без сознания Эйриона, она побежала к нему:       — Эйрион!       Принцесса подбежала к нему и сразу же села перед ним на колени. Она дрожащими пальцами перевернула его тело и с ужасом заметила, что глаза принца закрыты.       Кровь поледенела в жилах.       — Нет, нет, нет! — голос ее дрожал, а пальцы вцепились в шипы наплечников, оставляя на коже порезы. — Эйрион, открой глаза! Эйрион! — она трясла его, но принц не двигался. — Эйрион, пожалуйста!       Она с ужасом схватилась за его шлем, сняла и бросила куда-то в сторону. Дейна осторожно уложила голову Эйриона себе на колени и попыталась вытереть кровь и грязь с его лица, но вместо этого размазала их лишь сильнее.       — Эйрион, Эйрион! — она легонько похлопала по щекам, а потом отчаянно оглянулась. — Стража! Стража!       Плечи её затряслись от беззвучных рыданий. Она склонилась над ним, насколько могла.       — Пожалуйста, только не умирай…       Дейна не смогла сдержаться и разрыдалась, что есть силы. Слёзы обжигающе катались по её щека и падали прямо на его испачканное кровью лицо. Сердце принцессы разрывалось на части — больно и беспощадно. Даже физическая боль не была так сильна, как моральная.       Она помнила, как в детстве показывала Эйриону язык, корчила ему рожицы, а он лишь цокал и закатывал глаза в ответ.       Она помнила, как запрыгивала ему на спину, называла его своим драконом, а он катал её.       Помнила, как с замиранием сердца слушала его пугающие, захватывающие рассказы о драконах.       Все воспоминания пронеслись перед глазами, как один миг: плохие и хорошие. Ей не хотелось верить, не хотелось думать, что теперь это будет её единственным спасением в этом мире — лишь воспоминания о нем.       Каким бы чудовищем он ни был, каким бы подлецом ни казался — она любила его. Так отчаянно, так крепко и сильно. С самого детства. С самого первого вздоха она принадлежала лишь ему одному — и не желала принадлежать никому другому.       Дейна захлёбывалась слезами, дрожащими пальцами проводя по его бледному, окровавленному лицу. Раны на его щеках, синяки на костяшках — всё это резало её без ножа. Она не хотела жить. Не хотела жить без него.       — Эйрион! Эйрион! — отчаянно закричал Мейкар, подбежав к телу сына и рухнув рядом. — Мой мальчик! — он ладонью коснулся брони принца, слегка потряс его, а затем перевёл взгляд на заплаканную племянницу. — Что с ним? Он жив?       Дейна не могла произнести ни слова. Она буквально захлебывалась в истерике, дышала тяжело и порывисто.       — Чего ты молчишь, Дейна? — крикнул Мейкар. — Где этот чертов мейстер!?       Из-за спин зевак показался запыхавшийся мейстер Йормвель, личный лекарь принца Бейлора.       — Ваше Высочество…       — Где черти тебя носят!? — яростно кричал не принц, а отец.       Мейкар сам нуждался в помощи мейстера, но сейчас важнее для него был собственный сын.       — Простите… Как только я получил новость, то сразу поспешил к вам.       Мейстер опустился на колени, достав зеркальце. Поднес к носу принца.       — Он жив? — рвано спросил Мейкар. — Мой сын жив?       Мгновение растянулось в вечность.       Мейстер посмотрел на зеркальце и выдохнул:       — Жив, мой принц. Принц Эйрион жив, но без сознания.       Дейна облегчено выдохнула и закрыла глаза, из которых потекли вновь слёзы радости. Её рука, гладившая лицо кузена, обессилено уперлась в землю, а сама она едва держалась из последних сил. Тяжелый камень упал с её души.       — Рана на бедре не глубокая, но принц потерял много крови. Нужно срочно зашить её, иначе он потеряет ещё больше.       — Так давай же! — приказал Мейкар.       Принц Мейкар и мейстер осторожно подняли его. Они подхватили Эйриона под плечи и потащили с ристалища.       Дейна с трудом поднялась с земли. Ноги не слушались, тряслись от пережитых эмоций. Она устало провела ладонью по лицу и ощутила что-то влажное: её руки были в грязи и крови Эйриона. Она заметно пошатнулась, но тут откуда-то подоспела Сандра и подхватила принцессу, удерживая её на ногах.       — Принцесса… — фрейлина достала чистый платок и попыталась вытереть с лица девушки грязь, но в некоторых местах лишь сильнее размазала её.       Дейна нахмурилась и осторожно отпрянула, а затем подняла взгляд наверх.       Валарр всё это время стоял неподвижно, наблюдая за происходящим. На его лице ни единой эмоции. Только пустота. Поймав взгляд сестры, он коротко кивнул и ушел.       Дейна опустила голову и сжала руку фрейлины.       — Он жив, Сандра, — губы Дейны дрогнули, и на лице появилась слабая улыбка. — Я так боялась, что он.. что он.. — она не могла даже произнести это слово вслух, словно оно расплавленным железом растекалось по горлу.       Дейна вдруг заметила на своем пальце подарок отца и взглянула на фрейлину.       — А мой отец… где он? Ты видела его?       Фрейлина на миг задумалась.       — Вроде пошел во внутренний двор.              Дейна мигом пошла туда. Ноги её заплетались, платье тяжело липло к ногам, пропитанное грязью и водой. Миновав арку, она прошла мимо застывших стражников, чьи лица казались каменными, даже напряжёнными.       Внутренний двор встретил её тишиной. Обычно здесь всегда было шумно: слуги сновали, стража переговаривалась, лошадей водили. Сейчас же ни звука. Только ветер шевелил солому, брошенную на камни. И в центре этого безмолвия стояли несколько фигур.       Трое мужчин и принц Эйгон опустили головы, заслоняя собой Дунка.       Огромный, как скала, Дунк стоял на коленях прямо в грязи. Он придерживал чьё-то тело. Даже со спины было видно, как трясутся его могучие плечи и слышно, как он всхлипывает.       Дейна остановилась. Она не придала значение, наверно кто-то из друзей Дунка умер.       — Где мой отец? — требовательно спросила она, глядя в спину мужчин.       Услышав голос принцессы, они обернулись. На их лицах застыл немой ужас. Переглянувшись, они медленно разошлись, открывая полный вид.       Ноги Дейны подкосились и она заметно пошатнулась, когда увидела на руках Дунка… отца. Своего отца. Но стоило ей посмотреть на голову отца, как глаза её расширились от леденящего кровь ужаса. Пол черепа не было: только кровавое месиво вместо костей.       Дейна ахнула от ужаса. Воздух застрял в горле: она попыталась вдохнуть, но не смогла. Легкие сдавило, будто камнем. Она хватала ртом воздух и задыхалась, захлебываясь ужасом.       — Принцесса… — голос Дунка сорвался. — Я не уберёг. Простите. Я не уберёг.       Дейна не слушала рыцаря. Ноги стали ватными — она сделала шаг, другой, не чувствуя земли под собой. Рухнула на колени рядом с телом отца.       Он лежал на руках межевого рыцаря с открытыми глазами. Смотрел куда-то в небо. Лицо его было таким спокойным, будто он сейчас повернется и улыбнется ей.       — Папа… — позвала Дейна тихо. — Папочка, вставай. Нам пора домой.       Тишина.       Она коснулась его лица — дрожащие пальцы встретили лишь жуткий холод кожи. Дейна отдернула руку, будто обожглась. Потом снова прикоснулась, погладила по щеке, пытаясь стереть кровь, пытаясь вернуть в него жизнь.       — Папочка, прошу, вставай, — голос её дрожал. — Мама и Матарис ждут нас дома…       Всхлип вырвался сам. За ним ещё один. Дейна вцепилась пальцами в броню отца, сжала так сильно, что побелели костяшки. Вцепилась и затрясла его.       — Папа, ну пожалуйста! — голос её дрожал и срывался. — Ты не можешь! Ты не можешь меня оставить! Ты же обещал… ты говорил, что всегда будешь рядом…       Отец не отвечал. Только его тело безвольно двинулось в такт её рывкам.       Ветер гулял по пустому двору и где-то вдалеке кричали люди, разнося весть о том, что случилось сегодня на турнире.       — Папочка, пожалуйста, вставай! — Дейна стала трясти его так сильно, словно желая пробудить ото сна. — Ради Богов, открой глаза! Папа! Папочка! Я прошу тебя, вставай же!       И тут последние слова сорвались в крик: надрывный, горький, дикий. Дейна отчаянно закричала во все горло, захлебываясь слезами и собственной болью. Ее пронизывающий крик разнесся по всему внутреннему двору, заставляя присутствующих застыть в немом ужасе. Пальцами Дейна впилась в собственное лицо, будто хотела выцарапать себе глаза от увиденного ужаса.       Сердце сжалось так невыносимо больно, что Дейна согнулась над телом отца пополам, будто получила сильнейший удар под дых. Больше нечем было дышать. Мир сузился до холодного лица отца и пустоты внутри. Она вновь потрясла его, погладила по холодному лицу, снова потрясла. Молилась всем Богам, в которых верила и не верила. Обещала всё, что угодно, лишь бы он открыл глаза.       Но принц Бейлор не очнулся от глубокого и вечного сна…       Стражники, стоявшие по краям двора, опустили головы. Самые суровые из них отводили взгляд, не в силах выдержать надрывный крик не принцессы, а ребенка.

Потому что крик ребенка, потерявшего своего родителя, был страшнее любой битвы.

      — Папочка, я прошу тебя, вставай! — из последних хриплым, осипшим голосом произнесла Дейна, а затем припала мокрым лицом к брони отца.       Тело её содрогалось от сильнейшей истерики. Дыра в груди разрасталась, а пальцы вжимались в холодный металл до глубоких ран.       Больше она не услышит его голос. Больше не увидит его улыбку. Больше не прижмется к его теплой груди, в которой бьется сердце.       Больше нет смысла. Весь мир перестал существовать. Потерял привычные краски.       Горло сдавило так сильно, что стало больно дышать. Она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть — только захлебывалась слезами, уткнувшись лицом в холодную броню, под которой уже ничего не билось.       Когда Валарр прибежал на крик сестры во внутренний двор, то картина, открывшаяся ему, выбила воздух из его лёгких.       Дунк на коленях. Трое мужчин, стоящих истуканами. И Дейна припавшая к чьему-то телу, залитому кровью.       Принц сделал шаг. Второй. И увидел лицо. Нет.

Нет, нет, нет!

      — Отец… — выдохнул Валарр одними губами.       Ноги стали ватными. Принц рухнул на колени прямо в грязь, не чувствуя, как холодная жижа пропитывает штаны, не замечая боли от удара.       Тело отца было бездыханным, а половины головы нет — затылочная кость выпала. А рядом с телом — Дейна, которая трясёт его, зовёт, кричит, задыхается от слёз.       Валарр смотрел и не мог пошевелиться. Внутри всё оборвалось. Глаза принца защипало.       Он не плакал с детства. Считал слёзы слабостью, недостойной принца. Но сейчас… сейчас он смотрел на отца и не видел его. Только кровавое месиво на его затылке. Только крик сестры, который разрывал его изнутри. Только руки Дейны, вцепившиеся в броню. В личную броню Валарра, в которой умер его отец.       Валарр опустил голову, крепко зажмурился и.. дал волю чувствам. Слёзы рекой полились из его глаз.       Ветер вдруг стих.       Во дворе стало тихо. Только грязь чавкала под ногами уходящих и где-то вдалеке всё ещё кричали люди — они жили своей жизнью, ещё не зная, что сейчас рухнул целый мир.       Мир Дейны.