Chapter IX. Part I.
18 марта 2026 г., 17:09
Примечания:
Глава снова вышла большой, и я её разделила на две части.
ПБ включена.
— Где же мои маленькие драконы?
Принц Бейлор внимательно огляделся. В саду звонко щебетали птицы, над цветами лениво гудели пчёлы, собирая нектар с самых ярких бутонов. Королевский сад цвёл и дышал жизнью: лёгкой, беззаботной и, казалось, бесконечно долгой. Все заботы короны остались позади: чёрный дракон пал, а его войско было разбито. Наконец королевская семья могла спокойно перевести дух и снова наслаждаться тихими днями.
И вдруг принц уловил лёгкий шелест в кустах. Он обернулся на звук и заметил, как из густой листвы выглядывает маленький уголок подола фиолетового платья.
Бейлор мягко улыбнулся. Неслышно ступая по садовой дорожке, он приблизился к кусту и тихо, но и достаточно громко сказал, чтобы дать детям время улизнуть:
— Попались!
Шестилетняя Дейна и восьмилетний Матарис радостно взвизгнули, выскочили из своего укрытия и со всех ног бросились бежать, лишь бы отец не успел их поймать. Ведь тогда они проиграют. Снова!
Бейлор звонко рассмеялся. Конечно же, он нарочно медлил, давая детям время добежать до нового укрытия и спрятаться получше.
— Сейчас поймаю! — весело крикнул он.
Дейна и Матарис забежали за массивный дуб, но тут же наткнулись на неожиданное сопротивление.
— Это моё укрытие! — десятилетний Валарр недовольно посмотрел на них. — Найдите своё!
— Нет! Теперь это наше! — Дейна показала брату язык.
— Да, ты же старше — вот и ищи! — Матарис передразнил недовольного старшего брата.
— Вы такие глупые! — пробормотал Валарр, в ответ скорчив им ещё более нелепую гримасу.
Пока дети спорили, корчили друг другу смешные рожицы и наперебой дразнились, Бейлор тихо подкрался и поймал их.
Дети радостно завизжали и тут же бросились врассыпную. Но одного из них Бейлор всё-таки успел схватить.
— Попалась! — рассмеялся он, подхватил дочь на руки и закружил её вокруг себя.
Принц кружил дочь, и мир вокруг них кружился вместе с ними. Фиолетовое платье Дейны взметнулось воздушным облаком, а её смех разлетался по саду.
Бейлор замедлил шаг, останавливаясь, но Дейну не отпустил — перехватил поудобнее, усаживая на сгиб локтя. Она обхватила его за шею и прижалась щекой к нему, чувствуя себя в полной безопасности.
И в этот миг из-за дуба вылетели Валарр и Матарис. Они неслись наперегонки, пихаясь плечами, зная, что отец уже никуда не денется и можно не спешить. Подбежав, они врезались в него с двух сторон, прижимаясь к бокам, и Бейлор, не раздумывая ни секунды, свободной рукой обхватил обоих сразу так крепко, как только мог.
Валарр уткнулся носом в отцовский камзол, скрывая довольную улыбку, а Матарис просто зажмурился от счастья, чувствуя тепло родного тела.
И стояли они так вчетвером. Бейлор держал их всех сразу: дочь на локте, сыновей под боком. Держал и не думал отпускать. Потому что это и было главным. Важнее короны, важнее трона, важнее всех интриг и войн.
Трое его детей. Трое маленьких драконов.
Всё было так хорошо, что казалась, так будет всегда.
Вечно…
***
— Принц Бейлор Таргариен! — воскликнул юный Септон. — Принц Драконьего Камня, наследник Железнего Трона, десница короля Дейрона II Таргариена. Да хранят его Боги. Погребальный костёр полыхал, поднимая в небо тяжёлый запах гари. Яркие языки пламени медленно пожирали тело принца, превращая его в горький пепел. Принца Бейлора кремировали, как и всех Таргариенов до него. Было решено провести обряд в Эшфорде: дорога до столицы была слишком долгой, и тело не выдержало бы столько дней в пути. На похоронах собралась лишь его семья: дети, принц Мейкар с Эйгоном, а также принцесса Элейна Таргариен с мужем и детьми. Они тоже направлялись на турнир, но прибыли с небольшим опозданием. Принцесса спешила увидеть родных на празднике, однако успела лишь на похороны своего внучатого племянника. На похоронах присутствовал Манфред Дондаррион тоже. Валарр стоял непоколебимо, но его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки пальцев. Взгляд принца застыл: стеклянный, почти безжизненный. Он смотрел на костёр и чувствовал, как внутри трескается душа, рассыпаясь на острые осколки, которые впиваются в ткани всё глубже. Но Валарр не мог позволить себе открытое горе. Всё-таки он — наследник Железного трона. А наследники должны быть стойкими, хладнокровными и непоколебимыми. Уже наследник… Но нужен ли ему этот проклятый титул, этот трон, если ценой за него стала жизнь его отца?… На лице Дейны и вовсе не осталось ничего, кроме пустоты. Принцесса была облачена только в чёрное — без единого намёка на красный цвет. Тяжёлая ткань платья мягко облегала её фигуру, а длинные рукава ниспадали почти до самой земли. Тёмный плащ на плечах должен был защищать от пронизывающего ветра, но едва ли справлялся с этой задачей. Волосы принцессы были распущены, лишь два локона аккуратно собраны в узел на затылке. Ни одного привычного украшения — ни в волосах, ни на шее, ни в ушах. Только на руке поблёскивали два кольца: подарок отца и Эйриона. Дейна едва держалась на ногах. Казалось, она не до конца осознаёт, где находится и что происходит вокруг. Ещё вчера её с трудом удалось отвести от тела отца: она кричала, вырывалась, не позволяя оттащить себя. Мейстерам пришлось дать ей успокоительные настои, чтобы она смогла хоть немного поспать. Но стоило ей проснуться, как слёзы начинались снова, а вместе с ними — отчаянный зов к отцу. Девушка беспомощно смотрела, как огонь медленно поглощает тело её отца: дюйм за дюймом, от конечности к конечности. В груди разрасталась пустота: такая глубокая, что каждый вдох отдавался невыносимой болью. Аметистовые глаза покраснели и наполнились горькими слезами, которые тихо скользили по её влажным щекам. Погребальное сооружение громко потрескивало под натиском пламени. Но Дейна знала — это не просто звук горящего дерева. Это трещит её собственный мир, рассыпаясь на части: безвозвратно и навсегда."Помнишь, перед восстанием я обещал тебе и твоим братьям, что никогда не брошу вас и вернусь? Я сдержал слово. На этот раз будет так же. Иди, дочка. Я скоро вернусь."
Голос отца так отчётливо звучал в её сознании, будто он стоял рядом и шептал ей на ухо. И от этого становилось почти невыносимо. Дейна так сильно прикусила нижнюю губу, что во рту появился металлический привкус крови. Новые слёзы наполнили глаза, а кулаки сжались до боли так, что ногти впились в ладони, оставляя тонкие следы. Она крепко зажмурилась, опустила голову и, больше не сдерживаясь, позволила чувствам вырваться наружу. Принцесса снова заплакала: горько и надрывно, сотрясаясь всем телом. Сердце разрывалось изнутри, причиняя такую острую боль, что казалось, её невозможно вынести. Тело принцессы пошатнулось, и она непременно упала бы на землю, если бы не крепкие руки старшего брата. Валарр обнял сестру, прижал к себе так бережно и так крепко, словно хотел одним прикосновением забрать её боль. Его ладонь мягко скользила по дрожащей спине сестры, пока взгляд, полный скорби, был прикован к погребальному костру. Смерть отца возложила на его плечи тяжёлое бремя: не только наследника, но и защитника семьи. Теперь он отвечал за неё. И Валарр поклялся оберегать мать, брата, сестру и всех близких. До последнего вздоха. Дейна уткнулась лицом в его грудь и заплакала ещё сильнее. Её пальцы вцепились в камзол брата, словно в этом прикосновении она искала единственную опору в мире, который внезапно стал таким страшным, жестоким и пустым. Мейкар смотрел на племянников и чувствовал, как внутри всё разъедает едкая кислота. По его мнению, это он стал причиной слёз Дейны и молчаливого траура Валарра. Это он лишил их отца, сделал сиротами. Но тяжелее всего давила мысль о том, что именно он убил. Убил своего старшего брата — человека, которого искренне любил. От этих мыслей душа рвалась на части. Как жить дальше с этой болью? Он даже не помнил момента, когда нанёс тот роковой удар. Было ли это даром или проклятием? Мейкар не знал… И никто не знал. Таргариены молча стояли у погребального костра, наблюдая, как вместе с пламенем исчезает не только тело принца, но и их надежда на светлое будущее.***
Двери медленно распахнулись, отозвавшись гулким и неприятным скрипом. Внутри комнаты пахло горелыми дровами, потухшими свечами и старыми книгами. Казалось, время здесь остановилось: слишком тихо, слишком холодно и слишком одиноко… Дейна держалась за дверной косяк и смотрела в пустоту комнаты. Комнаты отца. Её лицо исказилось от боли, и уже через мгновение она разрыдалась. В груди сжалось так сильно, что она инстинктивно прижала руку к сердцу, будто это могло унять нестерпимую боль. Собрав последние силы, она шагнула вперёд. Двери за её спиной мягко закрылись сами собой. Комната встретила её лютым холодом и тяжелыми воспоминаниями. Слёзы непрерывно стекали по щекам, а ладонь всё ещё была прижата к груди. Дейна не могла поверить в происходящее. Ведь ещё вчера она стояла здесь, на этом самом месте, а напротив, за столом, сидел её отец. Она громко всхлипнула и медленно, словно на ватных ногах, подошла к столу. Пальцы осторожно коснулись открытой книги. Той самой, страницы которой отец листал накануне. Плечи принцессы снова задрожали, а солёные капли падали с ресниц на пожелтевшие листы. Скользя ладонью по бумаге, она внезапно наткнулась на письмо. Дейна на мгновение успокоилась. Она осторожно взяла письмо в дрожащие руки и, через пелену слёз, попыталась разобрать чёрные строки. Буквы расплывались перед глазами, но она упрямо всматривалась в них.«Дорогая моя жена. Джена.
Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. У нас в Эшфорде все хорошо. Валарр по-прежнему хранит титул защитника королевы и сражается храбро, ты бы гордилась им. А Дейна... С нашей дочерью все хорошо, не волнуйся. Надеюсь, что моему сыну Матарису уже лучше? Я очень соскучился по нему и тебе.
Но я пишу не только о радостях. Здесь произошло несчастье с Эйрионом. Ты же знаешь его буйный нрав — он ввязался в ссору с межевым рыцарем. Говорят, тот защищал кукольников от моего племянника и ударил его. Теперь Эйрион требует Суда Семерых.
И я вижу, как оборачивается дело. Мало кто рискнет поддержать простого рыцаря, посмевшего поднять руку на принца крови. Я буду надеяться, что отважные люди все же найдутся, но если нет… если никто не встанет за правду, мне придется выступить самому.
Пойми меня правильно. Я принял это решение не легкомысленно. Но я всю жизнь носил честь, как доспехи, а справедливость, как щит. И сейчас, глядя на этого межевого рыцаря, я вижу не просто обидчика принца крови, а человека, который сделал то, что должен был сделать — защитил слабых.
Боги мне свидетели: я искренне люблю своего брата Мейкара и уважаю своих непутевых племянников. Но именно поэтому я должен выступить. Мой выбор не против Эйриона. Он моя кровь и мне больно знать, что мой племянник оказался в такой ситуации.. даже по своей вине. Но если мне все же суждено выйти на ристалище, то лишь затем, чтобы…»
Письмо так и осталось незаконченным. Видимо, Бейлор писал его на рассвете и собирался вернуться к нему после боя. Он даже не мог предположить, что этим строчкам уже не суждено быть дописанными, ведь тот бой станет для него последним. Дейна крепко прижала письмо к груди и снова разрыдалась в голос. Но вдруг её взгляд скользнул к кровати. На ней, бережно и почти трепетно, лежал камзол отца. Сердце сжалось ещё сильнее. Боль стала невыносимой. Горько всхлипнув, Дейна аккуратно положила письмо на стол и медленно, с трудом переставляя ноги, подошла к кровати. Её пальцы дрожали, а слёзы всё продолжали литься по щекам, не находя конца и края. Она осторожно взяла камзол отца и посмотрела на него. В нём Бейлор провёл свой последний вечер. Плечи принцессы задрожали от нового приступа отчаянного плача, и она резко прижала одежду к лицу, глухо всхлипывая. Ткань камзола впитывала слёзы, словно разделяя её горе. Душа раскалывалась на части, не в силах вынести такую боль. Дейна медленно убрала камзол от лица и заметила на чёрной ткани тёмное влажное пятно от своих слёз. Она ещё крепче прижала его к груди, словно боялась потерять. Отчаянно оглядевшись, она впервые за весь день тихо произнесла: — Папа? Собственный голос эхом отозвался в тишине и болезненно ударил по ушам. Дейна вновь огляделась, надеясь увидеть отца в пустоте комнаты. Сейчас она была не принцессой, а простым ребёнком. Маленькой, растерянной девочкой, потерявшей самого дорогого человека. — Папочка?… Она снова позвала его и сделала шаг вперёд. Но в ответ была лишь тишина: тихая, оглушающая и пронизывающая до костей. Взгляд её растерянно скользил по комнате, будто искал хотя бы отблеск его присутствия. Хотя бы тень. Но его больше не было. Он больше не откликнется на её зов, не войдёт в эту дверь, не прижмёт к своей сильной груди. Дейна облизнула губы, ощущая солёный привкус слёз, и снова тихо произнесла: — Папа… Почему ты молчишь? — истерика снова захлестнула её. — Где ты сейчас?… Почему оставил меня?… Почему?… Дейна разрыдалась в голос: больно и надрывно. Острая волна боли пронзила грудь, заставив её согнуться, будто от удара в живот, и медленно опуститься на кровать. Она всё ещё крепко прижимала к себе отцовский камзол, пальцы судорожно сжимали ткань, а плечи содрогались от плача. Повернувшись на бок, она легла на холодную постель, в которой ещё совсем недавно спал её отец. Долгое время её тело вздрагивало от рыданий, пока силы не начали покидать её. В конце концов веки стали тяжелеть и сами сомкнулись, унося принцессу в глубокий сон. Но даже во сне её руки не разжались: она всё так же крепко держала камзол у груди, словно пытаясь хоть немного удержать в этом мире то, что навсегда ушло.***
Этим же вечером.
— Принцесса… Дейна во сне едва заметно поморщилась. Пальцы сильнее прижали к себе одежду отца, словно она могла защитить её от холода, пронизывающего комнату. — Принцесса. Она открыла глаза, почувствовав осторожное прикосновение к плечу. Над ней стояла фрейлина. — Сандра.. — сонным, надломленным голосом произнесла Дейна и тут же снова закрыла глаза, не желая возвращаться в этот жестокий мир. — Уходи. — Принц Мейкар пришел, — тихо сказала фрейлина. — Он хочет поговорить с вами. При имени дяди Дейна резко распахнула глаза. Сонливость исчезла мгновенно. Она облизнула пересохшие губы, и боль в груди вспыхнула с новой силой. Перед похоронами Валарр рассказал ей, что именно принц Мейкар нанёс смертельный удар их отцу: взмах булавы и роковой удар по шлему… трагическая случайность, но всё же факт оставался фактом: тот удар оборвал жизнь его старшего брата. Дейна осторожно приподнялась с постели, всё ещё крепко прижимая к груди камзол отца. Волосы были растрёпаны, а глаза покрасневшие от слёз. Она снова облизнула пересохшие губы и тихо, с трудом выговаривая простые слова, произнесла: — Я не хочу его видеть… — голос её дрожал. — Прогони его. Фрейлина опустила взгляд, понимая, что возразить не может. Она направилась к двери, чтобы передать просьбу, но едва открыла её, как столкнулась с принцем Мейкаром, который уже стоял на пороге. Он, по-видимому, ожидал подобной реакции и решил войти сам. Дейна встретилась взглядом со фрейлиной в дверном проёме, та явно не знала, как поступить дальше. Принцесса лишь устало кивнула, давая понять, что хочет остаться с дядей наедине. Сандра тихо поклонилась и бесшумно удалилась. Мейкар медленно вошёл в комнату, не находя слов. Племянница сидела на краю кровати, и в её руках он заметил камзол брата. От этого зрелища его сердце болезненно сжалось. — Я посылаю Эйриона на Восток, — начал принц. — Несколько лет в Вольных городах, возможно, изменят его к лучшему… Дейна медленно опустила руки на колени.Эйрион…
Это имя болезненно отозвалось в её сознании, и она прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая новые слёзы. Взгляд невольно опустился на кольцо на пальце. Траур и боль настолько поглотили её, что она почти забыла обо всём остальном… забыла о нём… Перед глазами всплыло его неподвижное тело в грязи на ристалище. Сначала она решила, что он погиб. Но когда мейстер развеял её страхи, она испытала облегчение: такое искреннее и тёплое. Тогда она ещё не знала, что настоящее горе ждет её впереди. Глаза защипало. Она моргнула, и по щеке медленно скатилась одинокая слеза. Девушка медленно поднялась с постели и посмотрела на дядю. В руках она всё ещё сжимала отцовский камзол. Мурашки пробежали по спине Мейкара — настолько суровым и пронзительным был её взгляд. Волосы Дейны растрепались, лицо побледнело, глаза покраснели и запали, а взгляд казался пустым и разбитым. Она выглядела так, словно не жила, а лишь существовала. Она не сказала ему ни слова. Крепко прижимая к себе камзол отца, Дейна молча прошла мимо него, намереваясь покинуть комнату. — Мне жаль, Дейна… — тихо произнёс он, слыша, как племянница остановилась. — Я не хотел, чтобы все так произошло, — Мейкар медленно обернулся и посмотрел ей вслед. — Люди будут говорить, что я убил брата намеренно, но Боги знают, что это ложь. Голос принца звучал приглушённо, почти измождённо. В нём слышалась глубокая усталость и боль. Мейкар желал, чтобы Боги забрали его самого, но только не его брата. И уж тем более не его руками… Он понимал, что никогда не сможет простить себя. Никогда. — Мне все равно: случайно это вы сделали или намеренно, — Дейна медленно обернулась, посмотрела на дядю холодным и злым взглядом. — Для меня вы навсегда останетесь братоубийцей. Мейкар тяжело выдохнул, словно эти слова ударили сильнее любого меча. Его взгляд, и без того потускневший от траура, окончательно померк. Казалось, Дейна произнесла не фразу, а вонзила в его сердце раскалённый клинок. Мышцы на его лице едва заметно дрогнули. — Я никогда вас не прощу, — прошептала она сквозь сжатые зубы, прожигая дядю взглядом. — Никогда! Развернувшись, Дейна вышла из комнаты, оставив его в тишине. Мейкар остался один. Его взгляд медленно скользнул по столу, где он заметил письмо. Когда глаза коснулись строки: «Боги мне свидетели: я люблю своего брата Мейкара…», дыхание перехватило. Впервые за всё это время он не смог удержаться. Его маска треснула, и в глазах принца блеснули слёзы. Дверь за спиной Дейны тихо закрылась. Она осталась стоять в коридоре, опустив взгляд на свои руки, всё ещё сжимающие камзол отца. Пальцы впились в ткань так крепко, словно это было единственное, что удерживало её на ногах. Сандра ждала неподалёку, не решаясь приблизиться. — Принцесса?… Дейна подняла на неё взгляд, полный дикой боли. — Отнеси в мою комнату, — она протянула камзол фрейлине. — А вы не идете?.. Принцесса посмотрела на девушку так сурово, что та тут же опустила голову. Дейна молча передала ей камзол и, не произнеся больше ни слова, пошла дальше. Гвардейцы тихо последовали за ней. Коридоры сменяли друг друга: бесконечные, каменные, холодные. Дейна не помнила, как шла. Ноги несли сами. Она остановилась у двери в конце коридора. Дейна тихо толкнула ее и зашла внутрь. В комнате пахло кровью, травами и чем-то ещё. Горела всего одна свеча на столике у кровати, и в полумраке лицо Эйриона казалось почти мертвым. Дейна подошла ближе, но вдруг сбоку послушался шорох. — Принцесса, — голос пожилого мейстера вернул комнате дыхание. — Как он? — спросила она хрипло, почти безжизненно. — Рана неглубокая, но принц потерял много крови, к тому же были и другие ушибы, — спокойно ответил мейстер. — Однако беспокоиться не о чем. Рана на ноге заживёт. Гематомы и ссадины на лице тоже исчезнут. Через пару дней он сможет встать, а через месяц от травм не останется и следа. Дейна медленно кивнула, не отводя взгляда от постели принца. — Оставь нас, — тихо, но твёрдо приказала она мейстеру. Мужчина поклонился и вышел, оставив кузенов наедине. Как только дверь закрылась, Дейна медленно подошла к постели и посмотрела на Эйриона. Он лежал неподвижно. Глаза были закрыты, щёки впали, губа разбита, а под глазом темнел фиолетовый синяк. На скуле виднелась глубокая ссадина. Грудь его едва заметно поднималась и опускалась. Она осторожно опустилась на край кровати рядом с ним. Глаза начали медленно наполняться влагой, но слёз уже будто не осталось: лишь тяжёлая и бездонная пустота внутри. Душа болела так сильно, а сердце было так изранено, что в этом оцепенении не осталось даже сил плакать. — Я должна ненавидеть тебя… — тихо начала она. — Ведь некоторые говорят, что если бы ты не потребовал суда семерых, то отец остался бы жив… Дейна сжала пальцы в кулак на коленях почти до боли. Глаза блестели от слёз, но они не падали, а лишь расплывались, размывая взор. — Но я не могу… — дрожащим голосом произнесла она, качая головой. — Не могу ненавидеть тебя. Она опустила голову, чувствуя, как внутри всё предательски сжимается в тугой узел. Боль была невыносимой, будто сердце разрывали на части. — Я… я не знаю, что мне делать… Как мне теперь с этим жить? — её голос дрогнул и затих, растворяясь в тишине комнаты. Она посмотрела на Эйриона глазами, полными слёз и такой тихой, чистой любовью. Он сейчас казался слишком уязвимым, слишком беззащитным в своем поражении. От этого её сердце сжалось ещё сильнее. Дейне хотелось обнять его, прижаться к нему всем телом, почувствовать его тепло и заснуть рядом с ним, словно от этого её боль сможет ненадолго притихнуть. Но разве такое возможно?… Она помнит, как вчера он достойно сражался. До последней капли крови. И если бы не злосчастная рана в бедре, которую Дунк оставил с холодной жестокостью, Эйрион бы выстоял и не позволил этому межевому рыцарю одержать верх над принцем драконьей крови. — Zaldrīzes buzdari issa… Она называла его так в детстве, когда Эйрион катал её на своей спине. Слёзы градом скатились по её щекам. Дейна наклонилась вперёд и осторожно поцеловала Эйриона в лоб. Её губы на мгновение задержались на его горячей коже, глаза крепко зажмурились, и солёные капли упали на его ресницы и раненую щёку. Она не заметила, но его веки едва заметно дрогнули от прикосновения её слёз. Дейна нехотя отстранилась и посмотрела на кузена. Её пальцы осторожно коснулись его сжатого кулака, лежащего на животе. — Прости, Эйрион… — всхлипнула она. — Прости… Слова прозвучали тихо и надломленно, растворяясь в тишине комнаты вместе с её дыханием и невысказанной болью. Дейна поднялась и, не оборачиваясь, медленно направилась к выходу. Когда дверь за её спиной мягко закрылась, в комнате снова воцарилась тишина. Эйрион медленно открыл глаза. Перед взором всё плыло, а голову сковывала пульсирующая боль. Сейчас он ничего не понимал и ничего не слышал, лишь смутно ощущал прохладную влажность на своём лице. Сознание вновь начинало ускользать, погружая его в вязкую темноту сна. И уже почти провалившись в неё, он едва слышно шевельнул губами: — Дейна…***
Дейна призраком шла по коридору замка в свою комнату. Слезы бесшумно обжигали её щеки, а ноги едва касались пола. Даже после недолго сна у неё совсем не было сил: второй день ни крошки во рту. Кусок в горло не лез. Желудок безжалостно болел, скручиваясь в тонкий узел, но принцессе было все равно. Никакая боль не сравнится с той, что витала у неё в душе. Был уже поздний вечер. Лунный свет мягкими бликами просачивался сквозь узкие щели окон, ложась холодным сиянием на бледное лицо принцессы. Она шла по коридору тихо, почти бесшумно. Вдруг до неё донеслись приглушённые голоса. Остановившись у прохода, ведущего в другую часть замка, Дейна заметила у лестницы нескольких служанок в оранжевых одеждах. Они оживлённо о чём-то переговаривались, не замечая её присутствия. — Во всём принц Эйрион виноват! — тихо заявила одна из женщин. — Если бы он не потребовал суда Семерых, принц Бейлор остался бы жив! — Причём здесь принц Эйрион? — удивлённо фыркнула другая: худощавая и более наглая. — Во всём виноват его отец — Мейкар! Если бы он не ударил Бейлора булавой, тот бы уж точно выжил! — Ах вы глупые курицы! — звонко рассмеялась пухлая женщина, щеки которой пылали, словно после вина. — И вовсе не они виноваты. Ясно же, кто всё начал… — она нарочно выдержала паузу. — Тот межевой рыцарь… как его… Дунк! Не ударь он принца Эйриона — ничего бы и не случилось. Женщины заговорили наперебой, перебивая друг друга. Их голоса сливались в гулкий, раздражающий шум, словно на базарной площади. — Да и этот лысый принц хорош! — не унималась розовощёкая. — Не сбеги он, то ничего бы и не было! — Если уж так судить, то виноват лорд Эшфорд! — подхватила другая. — Не устрой он турнир, то Бейлор был бы жив! — она тихо рассмеялась, и остальные поддержали её. Дейна уже собиралась уйти, не придавая значения пустым сплетням. Но следующие слова ударили по ней плетью и заставали застыть на месте. — Да Бог с ними со всеми! — воскликнула розовощёкая, взмахнув рукой. — Недаром в народе говорят: хороший дракон — мёртвый дракон! После этих слов все трое разразились тихим смехом — звонким, почти беззаботным. Но порой такая смелость обходится слишком дорого. Надрывно смеясь, одна из женщин подхватила корзину с бельём, обернулась и резко замерла. Смех оборвался. Остальные, не понимая причины, тоже оглянулись, и их голоса один за другим стихли. Лица побледнели, став почти такими же белыми, как ткань в их руках. Никто и представить не мог, что в такой час по замку будет ходить кто-то из королевской семьи. В конце коридора стояла принцесса Дейна. Позади неё двое гвардейцев в белых плащах и фрейлина. Её руки были сцеплены внизу, а пальцы сжаты так крепко, что побелели костяшки. Взгляд холодный, тяжёлый и пронизывающий до самой глубины — направлен прямо на них. И по её лицу было ясно: она стояла здесь уже давно. Достаточно давно, чтобы услышать всё. Абсолютно всё. — Стража, — тихо произнесла Дейна. Гвардейцы шагнули вперёд, их ладони уже лежали на рукоятях мечей. — Двадцать ударов палкой по ступням этим троим, а потом двадцать плетей по спине. Исполнить приказ во дворе. При всех, — её голос звучал холодно, жёстко и безжалостно. Ни тени сомнения. Дейна могла стерпеть насмешки, могла закрыть глаза на глупость, считая их лишь жалкими словами. Но фраза «хороший дракон — мёртвый дракон» ударила в изнывающее от боли сердце, пробуждая природную жестокость Таргариенов. После всего, что сделал её отец для них… После того, как он вышел в бой, защищая именно таких людей — простых и неблагодарных… Они ещё смеют насмехаться над ним? Этого она простить не могла. Никогда. Гвардейцы ринулись вперёд. Женщины всполошились, как курицы, загнанные лисой в угол. Страх мгновенно сковал их, пробуждая в глазах дикий ужас от услышанного приговора. — Принцесса, простите нас, ради всех святых! — сквозь слёзы молили они, пытаясь вырваться из крепкой хватки стражи. Но Дейна уже не слышала их. И не хотела слышать. Никогда она не простит тех, кто осмелится бросить хотя бы тень неуважения на её отца. Она развернулась и пошла дальше по коридору, не оглядываясь. Сандра молча последовала за ней, а позади ещё долго эхом разносились крики и мольбы, беспомощно разбиваясь о холодные каменные стены. Принцесса не помнила, как открыла дверь и как вошла. Лишь в какой-то миг осознала: она уже стоит в своей комнате, а дверь за спиной закрыта. Здесь было тихо. Слишком тихо. Камзол отца лежал на кровати, где его оставила Сандра. Дейна посмотрела на него, но не могла заставить себя сделать ни шага. Лишь устало прикрыла глаза. — Принцесса… — голос фрейлины позади заставил её на мгновение прикрыть глаза. — Прошу вас, не принимайте близко к сердцу слова этих глупых женщин. Ваше наказание научит их уму-разуму. Дейна ничего не ответила. Ей сейчас было совсем до не этого… Медленно разомкнув глаза, она вдруг посмотрела на окно и решительно вздохнула. — Давайте я прикажу принести вам еды? Вы уже два дня ничего не ели… — осторожно предложила Сандра. — Оставь меня, Сандра… — Но, принцесса… вы так заболеете. — Я же сказала: оставь меня, — Дейна сурово посмотрела на неё. Сандра склонила голову и, тревожно вздохнув, тихо вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дейна подошла к кровати, взяла камзол отца и медленно села на пол. В груди что-то дрогнуло, а потом сжалось так сильно, что она невольно потянулась рукой к сердцу. Слишком больно. Она сидела на полу, смотрела на отцовскую одежду и не могла заплакать. Слёзы кончились. Осталась только пустота. Та самая дыра в груди, которая разрасталась с каждым часом, с каждым вдохом, с каждой мыслью о том, что его больше нет. В какой-то момент створки окна громко скрипнули от сильного порыва ветра. Медленно, словно кто-то потянул её за нитку, Дейна посмотрела на на большое окно. За ним была лишь глубокая ночь, луна, звезды и… острые пики. Дейна смотрела на створки долго. Очень долго, а потом встала. Она положила камзол отца на кровать и ноги сами понесли её к окну, а затем она открыла его настежь. Холодный ветер резко обдул её лицо, развевая волосы. Остановившись у оконной рамы, принцесса выглянула вниз. Острые пики мелькнули под светом луны, словно приманивая её своим блеском. Слеза скатилась по её щеке. Дейна вспомнила трагическую историю королевы Хелейны, что не выдержала боли утраты и бросилась на острые пики. А затем и её дочь, королева Джейхейра, повторила ту же страшную судьбу. От этой мысли внутри всё сжалось. Не только от боли, но и от внезапного, холодного страха. Она не хотела умирать… Не хотела. Дейна хотела жить. Мечтала стать матерью, играть со своими детьми. Наблюдать, как её отец смеётся, держа на руках своих внуков, как учит их чему-то важному. На её губах появилась слабая, почти незаметная улыбка, когда она представляла эту картину. Ей так хотелось большой и полной семьи. Но теперь эта мечта казалась такой далёкой и недостижимой… Отец ушёл, и вместе с ним рухнули все её мечты и надежды. В груди вновь поднималось тяжёлое и жгучее чувство. Оно сжимало сердце, не давая вдохнуть глубже. Боль была такой сильной, что хотелось любым способом заглушить её. Даже если снадобья мейстеров уже не приносили облегчения. Дейна посмотрела вниз — на острые пики, которые так жаждали её крови и плоти. Она медленно закрыла глаза, представляя, как острое лезвие пробивает её тело, рвет кожу, как рот наполняется кровь, а сердце в последний раз забьется в груди, а потом замрет навсегда… Летописцы, возможно, напишут: «Принцесса Дейна Таргариен сошла с ума от горя, выбросилась из окна замка в Эшфорде и погибла, упав на железные пики». Интересно, будет ли ее смерть мгновенной, как у королевы Хелейны? Или мучительной, как у её дочери — маленькой королевы Джейхейры? Пальцы Дейны крепче впились в створки. Медленно, словно во сне, она поставила одну ногу на подоконник. На мгновение замерев, она отрывала вторую ногу от пола, чтобы встать во весь рост в проеме окна, а потом шагнуть в пустоту, повторив судьбу несчастных королев до нее. Как вдруг… — Дочка… Принцесса замерла. Глаза расширились от потрясения, а губы слегка приоткрылись, словно она услышала нечто невозможное. Голос отца. Тот самый голос, который она узнала бы из тысячи. Дейна резко обернулась. Но за спиной была лишь тёмная комната, залитая холодным лунным светом. Тишина и пустота… Она внимательно всматривалась в каждый угол, надеясь заметить хотя бы тень, движение, намёк на его присутствие. Однако комната оставалась пустой. Она была одна. Совершенно одна. Но ведь Дейна слышала отца — так отчётливо, так ясно… Сердце болезненно сжалось, и на мгновение ей стало трудно дышать. Дейна слезла с окна, придерживаясь за створки, а затем прижалась лбом к холодному стеклу, застыв в тишине. Сердце всё ещё болезненно ныло, словно не до конца приняло её выбор. Вдруг за спиной раздался шаг. Принцесса вздрогнула и резко обернулась. В дверях стоял Валарр. Бледный, с красными от недосыпа глазами. Он посмотрел на неё, потом на распахнутое окно, потом снова на неё и в этом взгляде была сначала усталость и боль, а затем — ужас. Тот самый ужас, когда понимаешь, что могло случиться. Он не видел, как сестра открыла настежь окно. Не видел, как она смотрела вниз. Но он увидел её сейчас и понял. Всё понял… — Сестра?… Голос принца сорвался. Всего одно слово, но в нём было столько боли, что Дейна не выдержала. Она сделала шаг, потом ещё один, пока не уткнулась лицом ему в грудь. Валарр обнял сестру так крепко, будто боялся, что если отпустит, то она исчезнет за этим чертовым окном. Он зарылся лицом в её волосы, зажмурился и позволил себе то, чего не позволял ни на похоронах, ни после, ни перед кем. Он заплакал. Беззвучно и тяжело, вздрагивая плечами. Потому что он тоже потерял отца. Потому что он тоже не знал, как жить дальше. Потому что он старший и должен держаться, но сейчас, здесь и в темноте, с сестрой на руках, он мог хотя бы на минуту перестать быть наследником. Дейна чувствовала, как вздрагивает его грудь, как крепко сжимают её руки, и понимала: она не одна. Совсем не одна. Они стояли так долго. В тишине, нарушаемой только их прерывистым дыханием. Никто не говорил ни слова, но слова были не нужны.
