Blood and ashes

212 г. от З.Э.

      Эйрион натянул поводья, останавливая коня у входа в замок. Перед ним возвышались знакомые стены родного дома. Такие близки, но в то же время такие чужие.       Летний Замок был построен по приказу короля Дейрона II, и в дальнейшем подарен его младшему сыну — принцу Мейкару. Замок располагался на северном окончании, где сходились три южные области страны: Простор, Штормовые земли и Дорн. Дорога из Дорна в Королевскую Гавань проходила через Летний замок.       Замок не был мрачным и пугающим, как Драконий Камень. Он был изящной, почти воздушной резиденцией, где заботы государства оставались позади ворот. Летний замок стоял у подножия Красных Гор, на границе Дорнийских марок, и был сложен из светлого золотисто-розового камня, который на закате будто вспыхивал, сливаясь с цветом гор. Это делало его неотъемлемой частью пейзажа, словно замок вырастал из самой земли.       Перед входом в резиденцию была массивная въездная башня из того же светлого камня, с подъемной решеткой и деревянными створками, окованными железом. Над аркой — вырезанный из камня трехглавый дракон Таргариенов, чьи крылья распростерлись во всю ширину ворот.       Эйрион грустно улыбнулся. Он родился в этом замке и провёл здесь большую часть своей жизни. Мысль о возвращении ему пришла к нему внезапно. Три года в Лисе показались достаточным наказанием, и он решил вернуться без разрешения отца. Что-то неотступно тянуло его назад, заставляя оставить позади развлечения и службу в отряде.       Стража, заметив принца, тут же склонилась в поклоне и распахнула перед ним массивные решётчатые ворота. Эйрион въехал внутрь, медленно оглядывая внутренний двор. За годы его отсутствия здесь почти ничего не изменилось.       Внутренний двор был таким же уютным, замкнутым пространство с изящным фонтаном в центре. Вокруг росли разные фруктовые деревья, среди которых выделялись лимонные — подарок Мартеллов. Сад утопал в цветах, которые так любили собирать его сёстры и мать. Под навесами тянулись длинные деревянные столы, где семья нередко устраивала трапезы.       Эйрион всегда любил Летний Замок куда больше, чем Красный. Казалось, даже воздух здесь был мягче, чем в столице — он пах свободой. Принц слез с коня, передал поводья конюхам и, не задерживаясь ни на мгновение, направился внутрь замка.       Коридоры резиденции были лабиринтом прошлого, и каждый шаг приносил новую порцию детских воспоминаний. Вот поворот, где он впервые упал с игрушечного пони, подаренного дорнийским принцем. Тогда он разбил колено и плакал, пока мать не пришла и не поцеловала ссадину.       Вот лестница, по которой он бежал, прячась от матери и нянек, которые хотели уложить его спать, когда за окном еще было солнце.       Но, проходя мимо одного из коридоров, Эйрион вдруг остановился. Этот поворот был до боли знаком. Он замер, вглядываясь в его тишину, наполненную болезненными воспоминаниями.       Пятнадцать лет назад, когда леди Дианна родила Рей, принц Бейлор прибыл вместе со своей семьёй, чтобы навестить их.       — Эйрион, ну покатай меня! — протянуто просила шестилетняя Дейна, поспешно следуя за ним, пока он на ходу поправлял кольчугу и направлялся на тренировку по фехтованию.       — У меня нет времени, — отмахнулся принц. — Попроси своих бездарей-братьев, им все равно делать нечего.       — Они читают, — с досадой выдохнула девочка. — Даже в Летнем замке не могут оторваться от своих скучных книг!       — Ну так и ты ступай, — он бросил на неё насмешливый взгляд. — Чему вас там септы учат? Молитвам и почитанию будущего мужа?       — К черту старую Септу! — выпалила она, повторяя когда-то услышанную фразу.       — Ай-яй-ай, Дейна, что за фразы? — Эйрион остановился и строго посмотрел на кузину. — Что скажет твой отец, услышав такие слова от своей послушной доченьки? — насмешка прозвучала в его голосе.       — Ну, Эйрион, ну пожалуйста! — Дейна схватила его за руку. — Покатай, покатай, покатай!       Эйрион недовольно цокнул языком. Делать было нечего: он знал, что пока кузина не добьётся своего, она не оставит его в покое.       — Ладно, но только один раз. Потом ты оставишь меня в покое, — пробурчал он.       Дейна радостно закивала головой, сияя от счастья.       Эйрион закатил глаза, когда маленькая кузина в очередной раз запрыгнула ему на спину, обхватив руками за шею.       — Ты тяжелая, — проворчал он, хотя на самом деле она весила не больше котенка.       — А ты ворчливый, как старая септа!       — Ну раз так, тогда пусть она тебя и катает, — Эйрион сделал вид, что собирается отпустить ее.       — Ну прости, прости! — она вцепилась в него крепче. — Покатай меня, пожалуйста. Ты же мой дракон, — весело провозгласила Дейна и нежно поцеловала кузена в щеку.       Эйрион на мгновение растерялся, его щеки вспыхнули яркой краской. Он смутился, словно маленький ребёнок, хотя в свои двенадцать лет считал себя достаточно взрослым. Пришлось принять невозмутимый вид, стараясь скрыть смущение.       — Не называй меня так, — буркнул он, но уже шел вперед, поддерживая ее под коленками.       Но на самом деле ему нравилось. Нравилось, когда она называла его своим драконом и смотрела на него, словно он действительно был драконом. Придерживая её под коленками, Эйрион катала её, кружил, слушая, как она звонко смеется над его ухом и как крепче обнимает его за шею. Что-то странное разрасталось в груди Эйриона, когда он проводил время с кузиной. Такое теплое и искренне чувство.       Хотя он и делал вид, что недоволен постоянным вниманием кузины, на самом деле ему это льстило. Ведь при первой возможности она бежала к нему, просила поиграть или рассказать какую-нибудь историю. Эйрион много занимался и обучался военному делу, но когда было свободное время, то он всегда старался исполнять её просьбы, как и сейчас.       Принц улыбнулся, погрузившись в детские воспоминания: такие тёплые и невинные. Каждый угол замка хранил эхо прежней жизни, и это эхо было одновременно радостным и болезненным.       Эйрион направился в большой зал, где отец проводил большую часть времени. Коридор к нему был украшен семейными портьерами. Даже портрет Дейнерис Таргариен с мужем — Мароном Мартеллом, висел здесь по приказу короля Дейрона. Эйрион знал все эти портьеры наизусть, поэтому шел, не останавливаясь. Но один из портретов заставил его задержать шаг, всмотреться и крепче сжать рукоятку меча.       Портрет матери.       Леди Дианна умерла два года назад. Болезнь, которая медленно разрушала её после родов, оказалась сильнее всех усилий даже самых опытных мейстеров.       Эйрион даже не смог присутствовать на похоронах. Во-первых, он находился в Лисе, а письма из Летнего Замка доходили слишком долго — к тому времени мать уже похоронили. Да и все порты в стране были закрыты из-за страшной болезни, охватившей королевство. Лишь из письма сестры он узнал о смерти матери. Эта весть сломала его окончательно.       Но он помнил их последнюю встречу перед отъездом в Лис:       Леди Дианна, услышав звуки возвращающихся повозок, радостно вышла во внутренний двор вместе с дочерьми, чтобы встретить мужа и сыновей. Но её улыбка быстро исчезла, когда она заметила их внешний вид. Она тревожно прижала ладонь к груди и пошла им навстречу, оставив дочерей возле входа в замок.       — Боги, что произошло? — тревожно дрогнул её голос, когда она увидела идущего ей навстречу Дейрона.       Дианна подбежала к сыну и осторожно коснулась его лица: левая щека была рассечена и зашита швами, половина уха отсутствовала вовсе. Женщина закрыла рот ладонью, охваченная ужасом, и слёзы наполнили глаза.       — Дейрон, сынок, что произошло? — прошептала она, касаясь его плеча, но Дейрон стыдливо отвёл взгляд. — Боги, ну не молчи же! — её слова прервались, когда она заметила, что к ней подходит муж, на скуле которого также виднелся синяк. — Мейкар, что случилось? Хоть ты скажешь мне?       Но Мейкар молчал, глядя на жену. Затем его взгляд скользнул в сторону, и Дианна последовала за ним. Там, медленно и с опущенной головой, шёл Эйрион. Когда он поднял взгляд, Дианна обомлела от ужаса, сжав рот ладонью сильнее, а слёзы хлынули рекой. Материнское сердце разрывалось за сыновей.       — Боги, Эйрион… Мой дорогой мальчик… — прошептала Дианна, и сразу подошла к сыну, обхватив его избитое лицо. Он лишь стыдливо опустил глаза. — Что произошло? — дрожал её голос, полон слёз и материнской боли, когда она внимательно осматривала каждую рану. — Кто посмел поднять на тебя руку?       Но Эйрион молчал, исподлобья взглянув на отца, прежде чем снова опустить глаза. Дейрон молчал так же.       Дианна едва не сошла с ума, её сердце разрывалось от ужаса и беспомощности.       — Боги, ну что же вы молчите все! Эйрион? Дейрон? — Дианна поочередно взглянула на сыновей, но те по-прежнему молчали. — Мейкар, ну что произошло? — не выдержав, она обратилась к мужу.       — Что произошло? — переспросил он. — Почему же твои любимые сыновья, которых ты всегда защищала, не ответят тебе?       Дианна одной рукой осторожно взяла Эйриона за ладонь, другой коснулась спины Дейрона. Сколько бы им ни было лет, они всегда оставались для неё невинными детьми.       — Чего ты молчишь, наглый щенок? — Мейкар уставился на Эйриона. — В Эшфорде ты был очень разговорчив. Особенно, когда требовал Суда. Чего же сейчас не блеснешь своим умом?       Дианна сжала руку Эйриона крепче. Она пока ничего не понимала       — А ты чего глаза опустил? — Мейкар повернулся к Дейрону. — Или вино в дешевых борделях выбило остатки мозгов?       Но Дейрон тоже стыдливо молчал.       — Чего молчите, чертовы паршивцы?       — Перестань так с ними разговаривать, Мейкар! — не выдержала такой грубости Дианна. — Они ведь ещё дети!       — Какие дети, Дианна? — сквозь зубы прошипел Мейкар, подходя ближе к жене. — Ты хоть знаешь, что они натворили?       Дианна заметила, как в глазах мужа мелькнули слёзы и боль: такая дикая и такая невыносимая.       — Я, защищая их честь, убил своего брата… — голос Мейкара дрожал, словно по горлу растекалось расплавленное железо.       Глаза Дианны расширились от ужаса. Она не могла поверить своим ушам. Тело ее словно онемело, не позволяя даже пошевелиться от услышанного.       — Ты… убил Бейлора? — прошептала она, глядя на мужа и видя, как его лицо исказилось от боли.       Мейкар молча развернулся и направился в замок. У входа его встретили дочери, и он одну за другой обнял и поцеловал в лоб.       Дианна, всё ещё не веря услышанному, наблюдала за мужем и дочерьми. Затем её взгляд медленно вернулся к сыновьям. Она мягко коснулась лица Дейрона и, сквозь боль, попыталась улыбнуться.       — Возвращайся к себе, милый… — прошептала она и поцеловала сына в щеку. — Отдохни после дороги, а позже я зайду к тебе.       — Матушка, — Дейрон обнял мать, а затем пошел в замок.       Леди Дианна медленно обвела взглядом Эйриона. Он был хуже всех: не только избитый снаружи, но и сломленный изнутри. От этого зрелища её материнское сердце сжалось от боли, словно не выдерживая тяжести его состояния. Она сделала шаг к сыну, протянув руки, чтобы обнять его и утешить.       — Мама… — едва слышно прошептал он, подняв на неё потускневший взгляд.       — Мой дорогой мальчик.       Губы Дианны дрогнули, и, не в силах сдержаться, она тут же шагнула вперед, крепко прижимая сына к себе. Слёзы, наполненные страхом, болью и бесконечной любовью, покатались по её щекам.       Эйрион прижался лицом к плечу матери и почувствовал, как горькая слеза впервые за все эти годы стекла по его щеке. Все напряжение, вся боль, все унижения и оскорбления скатились вместе с одной слезой. Он поехал в Эшфорд, чтобы показать всем истинную силу дракона, а в итоге потерял там все, что так ценил.       — Все хорошо, я с вами, — прошептала Дианна, гладя сына по голове. — Я всегда буду с вами…       Эйрион открыл глаза. Портрет матери смотрел на него с холста: бледная, улыбающаяся, живая. Но живой она была только на портрете. Эта реальность разъедала принца изнутри. Ему так не хватало мамы… Эйрион провёл ладонью по лицу, стирая следы горьких воспоминаний, и пошел дальше.       — Эйрион?…       Принц остановился и обернулся на знакомый, но повзрослевший голос.       Перед ним стояла Дейлла. С их последней встречи прошло три года, и за это время младшая сестра заметно изменилась: вытянулась, повзрослела, черты её лица стали мягче и утончённее. Теперь она поразительно напоминала их мать: те же ярко-фиолетовые глаза, та же благородная стать и мягкий характер. Лишь волосы были песчаного оттенка, как у Дейрона.       Эйрион положил ладони на рукоять меча и внимательно посмотрел на сестру.       — Что с лицом, сестрица? — усмехнулся он. — Будто призрака увидела.       Дейлла смотрела на брата, не в силах поверить, что он и вправду стоит перед ней. Её губы едва заметно дрогнули в улыбке, и спустя мгновение она шагнула ему навстречу.       — Не могу поверить, что ты вернулся, — тихо сказала она, подходя ближе и всматриваясь в его лицо.       Эйрион выглядел всё таким же надменным, гордым и непроницаемым. Похоже, даже Лис не сумел его изменить.       — Отец не говорил, что ты собираешься вернуться.       — Он и не знает, — ухмыльнулся Эйрион. — Я решил вернуться сам.       — Ну да, в твоём стиле, — мягко улыбнулась она. — Отец, возможно, разозлится… Но всё равно будет рад. Он сильно переживал, когда началась болезнь, а вы с Эйгоном пропали неизвестно где.       — Маленький паршивец ещё таскает мечи и тряпки межевого рыцаря?       Дейлла недовольно цокнула языком. От язвительности брата она уже успела отвыкнуть.       — Эйгон ещё не вернулся, если ты об этом.       Эйрион лишь ухмыльнулся и покачал головой, поражаясь глупости младшего брата. Но в следующую секунду его внимание переключилось: Дейлла сцепила руки за спиной, прищурилась и с явным любопытством посмотрела на него.       — А ты мне привез что-нибудь?       Принц хитро улыбнулся, но ответить не успел.       — Тряпку тебе в рот, чтобы ты меньше болтала, — раздался спокойный, но насмешливый голос из-за её спины.       Из-за угла коридора появилась Рей. Младшая сестра двигалась с ленивой грацией, скрестив руки на груди. В отличие от Дейллы, она была удивительно похожа на отца: лиловые глаза, серебристые волосы и бледная, почти мраморная кожа. Рей скользнула по брату долгим, оценивающим взглядом.       — Милая сестрица, — Эйрион едва заметно кивнул, не меняя выражения лица. — Ты стала ещё доброжелательнее.       — А ты нет, — буркнула она, остановившись рядом с сестрой. — Хотя чему удивляться. Лис не мог сотворить чудо.       — Рей! — Дейла дёрнула сестру за рукав.       — Что? — та вздёрнула бровь. — Я всего лишь констатирую факт.       Эйрион усмехнулся уголком губ. Порой Дианна называла младшую дочь его точной копией: Рей была такой же острой на язык, высокомерной, спесивой и язвительной.       — Лис действительно не сотворил со мной чуда, как и занудные септы с тобой, — ухмыльнулся он. — Но, быть может, какой-нибудь старый, дряхлый лорд, которого отец выберет тебе в мужья, справится с этим лучше.       Рей покраснела от злости. Казалось, что вот-вот она набросится на старшего брата, но Дейлла, уловив напряжение, поспешила вмешаться и сменить тему.       — Ты навсегда вернулся?       — Что, я успел вам так быстро надоесть? — уклончиво произнёс Эйрион, переводя взгляд на Рей. — Неужели вы совсем по мне не скучали, дорогие сестрицы?       — О да, — Рей закатила глаза. — Мы каждый вечер всей семьей собирались у камина и плакали в голос.       — Рей! — снова одёрнула её Дейла.       — Что? — она пожала плечами. — Пусть знает, как нам его не хватало.       Эйрион тихо усмехнулся. С сёстрами он обычно почти не общался, разве что поддразнивал их, но никогда не переходил границы.       — Не сомневаюсь, — произнёс принц и бросил взгляд в сторону коридора, ведущего к покоям отца. — Он у себя?       — Да, — тихо ответила Дейла. — После смерти мамы он почти не выходит оттуда…       Голос Дейллы потускнел и она с грустью взглянула на портрет матери. Рей тоже притихла, опустив глаза. Смерть леди Дианны отразилась на всех. Казалось, даже стены замка с её уходом стали холоднее и мрачнее.       — Ладно… — буркнул Эйрион и, почти машинально коснувшись плеч сестёр, направился к покоям отца.       Принц Мейкар сидел за столом, склонившись над письмом. Перо мягко скользило по бумаге, выводя ровные строки. Он был так погружён в себя, что не заметил, как тихо скрипнула дверь.       — Отец.       — Не сейчас, Эйрион, я занят, — по привычке ответил Мейкар. И вдруг замер.       Он медленно поднял голову. Пальцы его сжали перо так сильно, что то едва слышно хрустнуло, а чернила тяжёлыми кляксами закапали на ровные строки. Принц резко обернулся и увидел перед собой сына, которого не видел три долгих года. Мейкар поднялся не сразу, словно не до конца верил собственным глазам. Затем медленно выпрямился и шагнул к сыну.       Эйрион невинно сложил руки. Он не знал, как отреагирует отец на его самовольность: простит ли или снова пошлет на восток? Принц поднял голову и внимательно посмотрел на отца. Он сильно изменился: морщины на лице стали глубже, борода гуще, а взгляд: усталым и потускневшим. Потери оставили свой след. Смерть брата сломила его, а утрата жены, леди Дианны, добила окончательно.       — Значит, ты набрался смелости настолько, что вернулся без моего разрешения?       Голос отца был до жути холодным. Эйрион опустил голову и виновно усмехнулся:       — Отец, я… — но договорить принц не успел.       Мейкар внезапно крепко обнял сына.       Эйрион сперва растерялся, но потом медленно поднял руки и обнял отца в ответ крепче, чем собирался.       Как бы Мейкар ни злился на сына, как бы ни пытался спрятаться за своей гордостью и холодом, всё это рушилось в одно мгновение, стоило только увидеть Эйрион рядом: живого и невредимого. Он любил сына. Любил упрямо и тяжело, как умеют любить только люди, слишком многое потерявшие, чтобы говорить об этом вслух. Ведь он его ребёнок. Его сын. Его кровь и плоть — часть его самого, которую он однажды отпустил. И, как оказалось, всё это время ждал обратно.       — Глупец… — тихо выдохнул он, но голос предательски дрогнул. — Упрямый и гордый, как и был.       Эйрион слабо усмехнулся, прижавшись к его плечу. Лис, похоже, нисколько не изменил его.       — Надеюсь, что Восток пошел тебе на пользу, — иронично произнес отец. — Я слышал, что в отряде Младших Сыновей ты произвел хорошее впечатление.       — Опыта нахлебался знатно, — ухмыльнулся Эйрион, вспоминая кровавые бойни.       Мейкар кивнул и чуть отстранился, удерживая сына за плечи.       — Я рад, что ты вернулся, — он похлопал сына по плечу. — Жаль только, что Дианна тебя не дождалась… — теплота в голосе принца снова сменилась лютым холодом.       Эйрион грустно опустил голову. Смерть матери стала для него новым ударом, ожесточая то, что казалось уже не поддается ожесточению. После её гибели он ещё два года провёл в Лисе, а потом вернулся, больше не в силах жить в чужой стране.       — Как она умерла?       — Во сне… — взгляд отца потемнел, морщины на лице углубились. Мейкар отошёл обратно к письменному столу. — Ты устал с дороги, Эйрион. Иди к себе и отдохни.       Эйрион кивнул и вышел из комнаты отца, не смея больше резать свежую рану вопросами ни себе, ни ему. По привычке он направился в свою комнату, ту самую, где жил с самого детства.       Принц толкнул дверь, и та непривычно скрипнула. Эйрион шагнул внутрь, расстёгивая пряжку плаща. Уже собирался бросить его на диванчик у стены, но ткань с глухим шорохом упала на пол. Диванчика там не оказалось.       Эйрион замер. На его месте стояла детская кроватка: деревянная, с вырезанными на бортиках драконьими головами. Рядом на полу валялся игрушечный дракон, а на столе лежали прижатые друг к другу три тряпичные куклы в выцветших платьях.       Принц нахмурил брови и огляделся. Его комната превратилась в сплошную детскую. Детская кроватка, игрушечный дракон, разные игрушки и детские вещи лежали по разным уголкам комнаты, создавая весьма уютную атмосферу. Эйрион посильнее обхватил рукоятку меча, ничего не понимая, но вдруг услышал позади себя шаги.       — Мой принц…       Эйрион резко обернулся. На пороге стояла Кира Тирошийская — вдова Валарра и жена Дейрона. В руках она держала девочку, которая прижималась к материнской груди, сжимая в кулачке край её платья. Русые волосы без единой серебряной нотки и яркие фиолетовые глаза, как у её отца — Дейрона.       Кира склонила голову, пряча взгляд. Щёки её покрылись бледным румянцем то ли от неловкости, то ли от страха.       — Простите, я не знала, что вы вернулись… Меня никто не предупредил.       — Вижу, — голос Эйриона прозвучал ровно, почти лениво. Он перевёл взгляд с девочки на Киру, потом снова на девочку. — Дай угадаю. Моя комната теперь принадлежит моей… милой племяннице?       В последнем письме от сестры он узнал, что его брат Дейрон женился на вдове Валарра — Кире Тирошийской. Но про ребенка там не было ни слова.       Эйрион шагнул ближе. Кира инстинктивно отступила на полшага, крепче прижимая ребёнка к себе. Девочка нахмурилась, почувствовав напряжение матери.       — Так распорядился принц Мейкар, — тихо сказала Кира. — Он сказал, что вы не скоро вернётесь… И что комнату можно отдать Вейлле. Я не знала, я…       — Не оправдывайся, — перебил Эйрион, и в его голосе проскользнуло что-то, напоминающее усмешку. — Да и неужели ты думаешь… — он запнулся на долю секунды, и Кира успела заметить, как его пальцы сильнее сжали рукоять меча, но голос тут же вернул прежнюю ленивую насмешку. — Что я пожалею какую-то комнату своей племяннице?       Он наклонил голову, разглядывая девочку. Та, осмелев, перестала хмуриться и теперь с любопытством таращилась на него: на его короткострижженные серебряные волосы и на лиловые глаза, как у неё самой.       — Вы очень великодушны, мой принц… — тихо произнесла Кира.       — А где же мой братец? — Эйрион театрально огляделся. — Неужели Дейрон упустит возможность познакомить меня с племянницей?       Кира опустила голову. Её пальцы, державшие девочку, чуть заметно дрогнули.       — Он не возвращался в замок со вчерашнего вечера, мой принц.       Тишина в комнате стала тяжёлой, почти осязаемой. Эйрион посмотрел на Киру, на её потухший взгляд, на то, как она старается держать спину прямо, как будто это могло скрыть то, что она чувствовала.       — Не возвращался, — медленно повторил он, и в его голосе не было удивления. Только холодная, тягучая усмешка. — Его любимый бордель неподалеку отсюда, я так понимаю? Или просто нашёл укромный уголок, чтобы напиться в одиночестве?       Кира молчала, но ее молчание было громче любых слов.       Эйрион усмехнулся, покачал головой и отошёл к окну. Взял одну из тряпичных кукол и повертел в руках: выцветшие волосы, криво пришитая пуговица вместо глаза.       — Жаль, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Я думал, женитьба хоть немного притупит его тягу к… — он медленно подбирал слово. — Саморазрушению. Но видимо, некоторые вещи не исправить даже браком.       Он аккуратно, почти небрежно положил куклу на место и повернулся к Кире. Она неподвижно стояла в проходе, прижимая к себе дочь, и в её глазах: усталых, покрасневших от бессонных ночей, мелькнула настолько глубокая боль, что Эйрион на мгновение отвернулся.       Слишком похоже на то, что он видел в зеркале каждый день в Лиссе.       — Я распоряжусь, чтобы слуги подготовили мне другую комнату, — сказал он уже более сухо, возвращаясь к привычной маске безразличия. — Не смею лишать племянницу её владений.       Эйрион посмотрел на Киру. На ту, кто, как и он, потеряла слишком много за последние годы.       Он тихо обошел их и вышел в коридор, не оглядываясь.

***

      Новая комната, выделенная Эйриону, была немного просторнее прежней. Впервые за многие годы принц смог по-настоящему расслабиться в горячей ванне, а затем в мягкой постели: никаких палаток, никаких дешёвых, пропитанных запахом вина, пота и чужих стонов. Только спокойная роскошь и ощущение благодати. Даже ужин, поданный ему в тот вечер, был полон разнообразных любимых блюд — сытных и по-настоящему вкусных. Эйрион уже успел забыть, что еда может приносить такое наслаждение.       На следующее утро в большой зал он вошёл не сразу. Остановился у входа, прислонившись плечом к косяку, и окинул взглядом знакомую с детства картину.       Длинный дубовый стол, накрытый белой скатертью с вышитыми по краю драконами. Слуги неспешно расставляли сытные блюда перед правящей семьей. По центру стояла ваза с золотистыми лимонами и фруктами. Слева от отца было пустое место, которое когда-то занимала мать. По бокам стола сидели Дейлла и Рей и уже что-то горячо обсуждали, перебрасываясь фразами через стол.       Кира сидела чуть поодаль с дочерью на коленях. Маленькая Вейлла сонно терла кулачком глаз, но уже тянулась к блюду с фруктами.       Эйриона заметили не сразу. Первой подняла голову Рей. Её фиолетовые глаза сузились в привычной усмешке.       — Смотрите-ка, кто соизволил спуститься к нам — протянула она, откидываясь на спинку стула. — А ты говорил, что Лис его исправит, отец, — усмехнулась Рей, посмотрев на отца. — Он как спускался самым последним к завтраку, так и продолжает.       Дейлла посмотрела на брата и приветливо улыбнулась ему, а затем, отщипнув кусочек мягкого хлеба, протянула маленькой племяннице.       Мейкар, сидевший во главе стола, поднял взгляд на сына. Лицо его было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.       — Проходи, Эйрион, — коротко бросил он, кивнув на пустое место рядом с Дейллой.       Эйрион усмехнулся. Он отлепился от косяка и направился к столу, но вдруг остановился за Рей, наклонился к её уху и тихо прошептал:       — А ты такая же языкастая, сестрица, — ухмыльнулся он. — Как бы отец не узнал, какие интересные вещички ты прячешь под старым дубом за замком.       Эйрион знал, что с детства Рей была увлечена разными зельями. Однажды она, при помощи Ширы Морской Звезды, приготовила любовное зелье, чтобы её брат Эйгон женился на ней.       Сам Эйрион тоже иногда проявлял интерес к подобным вещам, но со временем забросил это занятие. Но Лис славился не только развлечениями, но и тёмной магией. За время пребывания там Эйрион успел не только вступить в отряды младших сынов, но и вновь вернуться к изучению темной магии.       Рей передернуло изнутри, и она пронзительным взглядом посмотрела на брата.       — Только попробуй! — тихо шикнула она. — И одно из своих зелий я подолью тебе в вино, прежде чем отец их заберёт!       Эйрион усмехнулся и направился к своему месту. Он опустился на стул и слуги тут же наполнили его кубок вином, поставили перед ним тарелку с горячими лепёшками, мёдом, вяленым мясом и свежими фруктами.       Дейлла хихикнула, наблюдая за словесной перепалкой брата с сестрой, и в воздухе повисла лёгкая, тёплая семейная атмосфера.       Кира за столом оставалась тихой, лишь иногда подкладывала дочери маленькие кусочки фруктов, чтобы та не капризничала.       Некоторое время за столом царила та редкая тишина, когда все заняты едой, и слова не нужны. Эйрион чувствовал себя дома. Словно и не было тех грустных событий, когда он лежал в грязи под ударами межевого рыцаря, умирал от стыда в Эшфорде и мучился от тоски к кузине в Лиссе.       Но тишину прервал отец.       Мейкар отодвинул тарелку, промокнул губы салфеткой и посмотрел на сына долгим, тяжелым взглядом.       — Ты уже слышал, что происходит в столице? — спросил он, и в голосе его не было обычной утренней расслабленности.       Эйрион отложил лепёшку.       — Я только вчера вернулся, отец, — он взял кубок и сделал глоток — кисловатое дорнийское вино обожгло горло. — Вести из Королевской Гавани до Лиса из-за болезни доходили с опозданием на полгода, если вообще доходили.       Мейкар кивнул, будто ожидал этого ответа.       — Королевство уже не то, каким было раньше, — горько усмехнулся он. — Теперь им правят не Таргариены, а вороны, — произнёс Мейкар с брезгливостью, делая глоток вина.       Под воронами Мейкар имел в виду нового десницу — Бриндена Риверса, бастарда короля Эйгона IV. Хотя тот, находясь на смертном одре, узаконил всех своих бастардов, включая Бриндена. Но десница уже снискал себе печальную славу хитрого отравителя, колдуна и братоубийцы. Он управлял Вестеросом через сеть шпионов и заклинаний. В народе говорили, что у него тысяча глаз и ещё один, но за многим ему всё равно приходилось приглядывать.       — Почему на трон взошел дядя, а не… Дейна? — тихо произнес Эйрион, осторожно глядя на отца. — Разве не она должна была занять трон после смерти моих достопочтенных кузенов? — криво улыбнулся он.       В Лисе до Эйриона дошли слухи: король и его внуки — Валарр и Матарис — погибли. К сожалению, они стали жертвами великого весеннего поветрия, унесшее жизни десятков тысяч жителей континента. Но принцесса Дейна осталась жива. Она сумела избежать смертельной болезни и, по правилам иерархии, должна была взойти на трон. Но почему-то на престол взошёл их дядя — принц Эйрис, которого интересовали лишь книги и свитки.       Вдруг внимание семьи обратилось к Кире, и при упоминании первого погибшего мужа она невольно опрокинула кубок на пол.       — Простите… — смущённо прошептала она, опуская глаза, пока слуги спешно поднимали кубок и вытирали пролитый напиток.       Мейкар устало вздохнул, словно самой усталостью отразив всю тяжесть случившегося.       — Отец назвал Дейну своей наследницей после смерти её братьев, — сказал Мейкар, и каждое слово падало на стол, как камень. — Ей был дарован титул наследницы Железного трона и принцессы Драконьего камня, как и полагалось. Она считалась наследницей всего два месяца, но после смерти короля совет решил иначе.       Эйрион грустно улыбнулся. Ему стало так досадно и горько, будто трон отняли у него, а не у кузины.       — А что так? — спросил он, стараясь придать голосу оттенок безразличия. — Не захотели видеть Баратеона в роли короля-консорта?       Дейлла и Рей странно переглянулись.       Мейкар медленно поднял свой кубок, сделал глоток и поставил обратно. Каждое движение было размеренным, будто он намеренно заставлял сына ждать.       — А причём здесь этот напыщенный олень? — с язвительной усмешкой произнесла Рей. — Какое он имеет отношение к нашей династии?       — Рей! — осадила её Дейлла.       — Ну что? — раздраженно цокнула она. — Я всего лишь спросила. Он никогда не был её мужем, и слава Богам.       Эйрион резко повернулся к сестре.       — Не был?       Мейкар нахмурился, глядя на сына.       — Ты что, не знал? — спросил он осторожно. — Баратеон уже несколько лет женат на дочери лорда Карона. У них даже уже родился сын.       Эйрион замер, словно получил удар ножом в спину. Тишина в комнате вдруг стала тяжёлой. Он почувствовал, как внутри медленно разрасталась пустота. Такая огромная, такая оглушающая…       Она солгала.       Мать, которую он так любил и которой доверял больше всех на свете, солгала ему. Она написала ему в том письме, что Дейна стала женой Лорда Баратеона. И он поверил. Потому что мать никогда не лгала ему.       — Эйрион? — голос Дейллы вырвал его из оцепенения. — С тобой всё в порядке? Ты побледнел.       Губы Эйриона дрогнули в кривой усмешке, но он кивнул сестре, а затем сделал глоток вина.       Мейкар заметил мелькнувшую перемену в лице сына. Пока остальные этого не понимали, он понимал всё прекрасно. Помнил события в Эшфорде. Помнил, как Эйрион хотел жениться на Дейне.       В зал постучали. Мейкар на мгновение подумал, что вернулся блудный Дейрон, и уже собирался отчитать сына, когда в комнату вошёл один из стражников.       — Мой принц, — поклонился он. — Лорд Десница, Бринден Риверс, прибыл ко двору и срочно желает вас видеть.       Мейкар нахмурил брови и медленно поднялся со стула. Уже несколько лет он находился в Летнем замке и не появлялся в столице после того, как брат назначил десницей не его, а Бриндена Риверса. Это было унижением для Мейкара.       — Что ему нужно? — спросил Мейкар.       — Мне неизвестно, Ваше Высочество.       Принц тяжело вздохнул.       — Впусти его.       Кира, услышав имя прибывшего, побледнела. Она крепче обняла дочь, поднялась, поклонилась свекру и поспешно удалилась из зала.       Под пристальным взглядом отца Дейлла и Рей последовали за Кирой.       В зале остался только Эйрион, развалившийся в кресле. Он беззаботно раскалывал грецкие орехи и закидывал плоды себе в рот.       Мейкар нервно постукивал пальцами по краю стола, пока десница, сопровождаемый двумя королевскими гвардейцами, не вошёл в зал.       Семейная атмосфера в зале мгновенно сменилась на холодную, напряжённую и почти враждебную.       Между принцем Мейкаром и десницей всегда существовала неприязнь, а после решения короля Эйриса она только усилилась.       Десница медленно вошёл в зал. Его прямые, доходящие до плеч белые волосы были аккуратно зачёсаны вперёд. Длинный чёрный плащ с глубоким капюшоном прикрывал одежду, но значок десницы, словно нарочно, был закреплён на самом плаще. Бледные губы слегка расплылись в тихой, холодной улыбке.       — Принц Мейкар, — он взглянул на племянника, а затем перевёл взгляд на его наглого сына. — Принц Эйрион… Неожиданно видеть вас здесь. Давно вернулись?       Эйрион ударил концом кинжала по ореху, расколов его. Он не спешил отвечать, медленно извлекая орех из скорлупы и с явной нарочитостью откладывая ответ. Каждое движение казалось намеренно затянутым, словно он пытался оскорбить десницу своей медлительностью.       Но Бринден был старше, мудрее и хитрее. Он лишь слабо улыбался, выжидая, как принц лениво кладёт орех в рот, неспешно прожевывает и лишь после этого отвечает:       — А ваши вороны разве вам не доложили? — с ноткой язвительности спросил Эйрион.       Десница натянуто улыбнулся.       — Боюсь, у них есть дела поважнее, чем следить за развлечениями принца в Лисе.       Эйрион резко ударил кинжалом по ореху так сильно, что он отскочил и упал на пол.       Мейкар тихо цокнул языком, закатив глаза. Слушать их словесные перепалки ему вовсе не хотелось.       — Зачем ты прибыл сюда? — он сразу перешёл к делу.       Бринден медленно перевёл взгляд с младшего принца на старшего.       — Я прибыл по приказу короля Эйриса Таргариена, — ответил он. — Корона едва отошла от последствий болезни и второго восстания Блэкфайров, как снова возникло новое предательство. В связи с этим я обязан провести здесь встречу с…       — Встречу? Здесь? — Мейкар не сдержался и поднялся с места. — Мой брат совсем лишился рассудка? Это мой замок! Мой и моей семьи! И я не позволю, чтобы сюда водили всяких оборванцев для выяснения королевских дел!       Бринден хитро улыбнулся и сделал шаг вперед.       — Значит, принцесса Дейна теперь для вас — оборванка?       Мейкар замер. Его гнев мгновенно смягчился, уступив место немому удивлению, а затем и грусти. При упоминании племянницы перед глазами тут же возникло её заплаканное лицо и дрожащие губы, назвавшие его братоубийцей.       Эйрион косо взглянул на десницу, затаив дыхание при упоминании этого имени.       — Дейна?.. — тихо спросил Мейкар. — Что это все значит?       — До совета дошли слухи, что принцесса Дейна не смирилась с решением совета и теперь намерена вернуть себе трон через восстание, — медленно, почти спокойно произнёс десница. — Сначала мы сочли это грязными слухами. Но на границе с Дорном было перехвачено письмо с личной печатью принцессы: она просила дорнийского принца помочь ей вернуть трон, который якобы принадлежит ей по праву рождения.       Брови Мейкара дрогнули, а в груди зажглось странное, почти болезненное чувство. Он поднял взгляд на десницу, стараясь понять, насколько верны его слова.       Сквозь призму воспоминаний он вдруг увидел, как позади десницы возник образ погибшего брата. Бейлор, словно живой, держал маленькую дочь на руках. Она обеими руками обнимала отца за шею и смотрела на дядю невинными, детскими глазами. Бейлор тяжело, почти грустно, смотрел на брата, держа дочь на локтевом сгибе.       — Ты ведь защитишь мою дочь, брат? — его мертвый голос громким эхом отозвался в ушах.       Мейкар крепко зажмурил глаза, не веря своим глазам. Голос брата звучал так отчётливо, так осознанно, что на мгновение ему показалось, будто он действительно стоит здесь, позади десницы. Но едва Мейкар открыл глаза — мираж рассеялся. Ни брата, ни маленькой Дейны не было.       Принц медленно опустился на стул, ощущая нарастающее чувство пустоты и безысходности, словно всё, что он видел, исчезло вместе с его душой.       — Как вы понимаете, дела обстоят серьёзно, — продолжил десница. — Принцесса Дейна обвиняется в государственной измене и заговоре против короны. Для члена правящей династии это тяжкое обвинение, и доказать её невинность будет крайне непросто.       — Но ведь письмо может быть поддельным! — раздражённо воскликнул Мейкар, устремив взгляд на десницу. — Дейна не просто девчонка. Она моя племянница! — принц вновь поднялся, принимая тяжелую позу. — Она дочь моего брата и была наследницей моего отца, пока твой чертов совет не лишил её этого!       Бринден оставался непроницаемым, его взгляд не дрогнул ни на мгновение. Лишь спокойно и размеренно он ответил:       — Никто не лишал принцессу её права на трон. После смерти моего брата действительно был созван совет, чтобы избежать ошибок, которые уже однажды привели к Танцу Драконов. И на этом совете Лорды абсолютным большинством решили, что права сына стоят выше прав внучки.       — Только лишь потому, что у него член между ног, которым он даже не пользуется? — язвительно бросил Эйрион, впервые за всё это время прямо посмотрев деснице в глаза.       У Дейны были все задатки правительницы, способной со временем привести королевство к процветанию. Но у неё был один непреодолимый для лордов недостаток: она родилась женщиной. Лорды скорее сожгут королевство, чем позволят женщине взойти на трон, пока есть наследник мужского пола.       Когда-то на совете также отвергли Рейнис Таргариен — дочь принца Эймона, Дейну Таргариен и Элейну Таргариен — дочерей короля Эйгона III. Дейна повторила их судьбу и столкнулась с тем же: её отвергли лишь за то, что она родилась женщиной.       Бринден хитро улыбнулся Эйриону, но в этой улыбке сквозила опасная недосказанность.       — Что теперь будет с Дейной? — прервал его Мейкар, игнорируя слова сына.       Десница ненадолго замялся, тщательно выбирая слова, а затем произнёс:       — Если всё окажется правдой, к моему большому сожалению, принцесса Дейна будет казнена за предательство короны.       Мейкар почувствовал, как что-то кольнуло его в груди. В ту самую минуту, когда тело брата горело в Эшфорде, он пообещал себе оберегать племянников, как собственных детей. Но что же получилось на деле? Валарр и Матарис мертвы, а теперь такая же участь грозит Дейне. Лицо принца побледнело, словно весь мир вокруг рухнул.       — Принцесса Дейна через несколько дней должна прибыть сюда, — продолжил Бринден. — Чтобы я смог выяснить все обстоятельства дела. Король Эйрис согласился со мной, что в столице этого лучше не делать, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Мейкар ничего не ответил. Лишь невольно кивнул, пытаясь осмыслить услышанное.       Эйрион же застыл на месте. Вся его язвительность в миг растворилась.

Казнена.

      Слово ударило по ушам, как кинжал, вошедший между рёбер. Эйрион почувствовал, как резко пересохло в горле. Как будто кто-то сжал его так крепко, что хрустнули шейные позвонки. Он хотел сделать глоток вина, чтобы смягчить горло, но не смог даже пошевелиться. Рука замерла над кубком, так и не дотянувшись.       Эйрион вдруг вспомнил Дейну: слишком ясно и близко. Он видел, как она стоит перед ним с гордо поднятой головой, с тем упрямством, которое всегда притягивало его. Как ветер треплет её каштановые волосы, совсем непривычные для Таргариенов. Как в бледно-фиолетовых глазах блестит та самая невинная любовь к нему. Но затем нежный вид сменился ужасом: её резко ставят на колени, поднимают меч, и одним взмахом голова отделяется от тела. Под обезглавленным телом растекается тёмная кровь…       Эйриону стало не по себе. Его природная бледная кожа побледнела ещё сильнее, стала почти белой. В груди стеснило так, будто лёгкие сдавило чем-то тяжелым извне. Он медленно провёл языком по пересохшим губам. Всё тело напряглось до предела, словно натянутая струна, которую вот-вот должны были порвать.       — Видимо, такая судьба у детей принца Бейлора… — украдкой произнес десница. — Умереть молодыми.       Внезапно в глазах Эйриона зародилась холодная, безжалостная решимость. Он посмотрел на десницу и ясно осознал: даже если слухи подтвердятся, голова десницы полетит с плеч раньше, чем он отдаст приказ о казни Дейны.       И это сделает лично Эйрион. Ему все равно больше нечего терять.       Кроме неё.

***

Черный Приют,

Родовой замок Дондаррионов.

      Дейна медленно открывает глаза, пытаясь первое мгновение адаптироваться к происходящему вокруг.       — Отец… — тихо произнесла она.       Принцесса осторожно приподняла голову от опоры беседки. Лоб слегка болел после дневной дремоты. Сегодня стояла жаркая погода: солнце нещадно пекло, и она проводила много времени в беседке у фонтана. Под палящими лучами солнца Дейна невольно положила руки на опоры беседки, оперлась головой и задремала.       Дневную дремоту прервал тревожный сон. Впервые за долгое время после событий в Эшфорде ей приснился отец. Принц Бейлор смотрел на неё тревожным, почти пугающим взглядом. Но прежде чем Дейна успела что-то у него спросить, сон резко оборвался, возвращая её в реальность.       Она потерла затекшую шею, ощущая духоту. Хотя уже был вечер, воздух всё ещё оставался тёплым, лишь лёгкий прохладный шлейф от фонтана доносился до неё. Принцесса тяжело выдохнула и прижалась спиной к деревянной беседке.

Почему отец был так встревожен во сне? Почему смотрел на неё так, словно должно случиться что-то плохое?

      Дейна взглянула на книгу, лежавшую рядом, и осторожно взяла её в руки, собираясь вернуться в замок. В этот момент в беседку вошла встревоженная Сандра и поспешно поклонилась.       — Принцесса…       — Сандра… Как хорошо, что ты пришла. Я как раз собиралась послать за тобой.       Сандра тревожно взглянула на принцессу, нервно теребя шнуровку на платье.       — Позови завтра во дворец того астролога, к которому обращалась мама, — приказала Дейна, поднимаясь. — Может быть, он сможет объяснить мне этот сон…       — Хорошо, принцесса… — кивнула фрейлина.       Дейна уже собиралась выйти из беседки, чтобы вернуться в свою комнату, как голос Сандры заставил её замереть:       — Принцесса, прибыли королевские стражники во главе с сиром Роландом.       Дейна нахмурила брови, не понимая, и посмотрела на фрейлину.       — Королевские стражники?… Зачем?       — Я не знаю, но он хочет видеть вас срочно.       В груди Дейны неожиданно зародилась тревога. Несмотря на странное предчувствие, она медленно направилась к воротам замка. Там её уже ждал Сир Роланд. За ним стоял десяток стражников.       — Сир Роланд? — громко позвала она.       — Принцесса.       Рыцарь повернулся к ней и поклонился, как и вся стража за ним.       — Что случилось? — Дейна сложила руки на груди, окинула взглядом стражников позади и гордым голосом продолжила: — Зачем вы здесь?       — Мы прибыли сюда по приказу Короля Эйриса Таргариена, первого его имени, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, правителя Семи Королевств и защитника государства, — голос рыцаря оставался ровным, но каждое слово звучало, как приговор. — Чтобы сопроводить вас в Летний Замок.       — В Летний Замок? — переспросила она, не скрывая удивления. — Зачем это?       — Принцесса Дейна… — рыцарь сделал паузу, подбирая слова тщательно. — Вы обвиняетесь в государственной измене и заговоре против короны. И должны поехать с нами, чтобы встретиться с Лордом Десницей для выяснения всех обстоятельств.       Он сделал шаг ближе, и голос его стал ещё более холодным:       — В случае вашего сопротивления мы будем вынуждены применить силу, а в крайнем случае… — он замялся, словно не желая произносить эти слова вслух. — Мы будем вынуждены убить вас.       Дейна замерла на месте. Глаза её расширились от услышанных слов, губы застыли в немом ответе, а слова застряли в горле. Она качнула головой, будто пыталась этим жестом опровергнуть всё, что услышала. Обвинение было невероятно тяжёлым, и Дейна понимала: доказать свою невиновность будет почти невозможно, раз корона всерьёз восприняла какие-то грязные слухи.       — Убить?… — дрожащий, почти безжизненный голос прорезал тишину за её спиной.       Дейна и сир Роланд одновременно посмотрели в сторону.       Там стояла Леди Дженна, побелевшая как полотно. Глаза женщины наполнились слезами, ладонь прижалась к груди, где сейчас её материнское сердце сжималось от боли и страха.       Что должна чувствовать мать, уже потерявшая двоих сыновей, и теперь вновь обречённая потерять дочь — своего последнего живого ребёнка?       Дейна медленно вернула взгляд к рыцарю и гордо вздернула подбородок.       — Раз Лорд Десница желает встретиться со мной, я не в праве ему отказать, — сказала она, и рыцарь кивнул в ответ.       Только теперь Дейна поняла, почему ей приснился отец…       Бейлор хотел предостеречь её, спасти от беды, защитить своего ребёнка. Но не смог, не успел…