Blood and ashes

      209 г. от З.Э.

Красный Замок.

      После смерти принца Бейлора всё изменилось. Весть о его кончине достигла столицы, и король погрузился в глубокое отчаяние, а город окутал траур. Король потерял первенца и любимого сына, а королевство — свою надежду на будущее. На вратах замка взвились чёрные знамена, а улицы лишились голосов. Народ скорбел вместе с королевской семьёй. Слава о смелости и отваге Бейлора, проявленных на Суде Семерых, давно достигла столицы, и простые люди искренне оплакивали принца, которого любили. Из всей династии именно он был ближе всех к своему народу.       Узнав о трагической гибели мужа, леди Джена лишилась чувств, а придя в себя, горько и надрывно плакала. В своём горе она винила принца Мейкара и его сыновей, убеждённая, что смерть её супруга была вовсе не случайной трагедией, как твердили многие, а преднамеренным убийством.       Король Дейрон разрывался от противоречивых чувств. Он не знал, кому верить: слухам, порочащим имя младшего сына, или ему самому, который уверял, что случившееся было лишь трагической случайностью и что он не желал смерти Бейлора.       Но траур не мог длиться вечно. Спустя три месяца жизнь в столице понемногу начала возвращаться в привычное русло. Король Дейрон повелел готовиться к свадьбе внука и распорядился устроить пышную церемонию. На торжество наследного принца была приглашена вся знать королевства, а улицах города были устроены развлечения.       Дейна медленно перебирала свои украшения, пока слуги позади разбирали её вещи. Она совсем недавно вернулась в столицу. После Эшфорда принцесса провела здесь лишь неделю, а затем, не выдержав тяжести воспоминаний, уехала к Дондаррионам. После свадьбы брата она собиралась вновь вернуться туда, но король запретил ей это, сказав, что «в тяжёлые времена драконы должны держаться вместе».       Какая ирония… Когда-то Дейрон говорил, что «избыток драконов так же опасен, как и их недостаток». Из этих соображений, он отправил внука Эймона в Цитадель, Дейну и Матариса — на Драконий Камень, а принцу Мейкару даровал Летний Замок. Теперь же он не желал разлучаться с детьми Бейлора, находя в них утешение и живое напоминание о своём почившем сыне.       Дейна задумчиво перебирала кольца в своей шкатулке. Их у неё было немало, но на пальце она носила лишь одно — золотое, с алым рубином в центре. Подарок отца, сделанный несколько лет назад. Вдруг её пальцы наткнулись на другое кольцо: более массивное и явно мужское. Перстень отца…       Когда Молчаливые Сёстры готовили тело принца Бейлора к кремации, они сняли с него перстни и передали их семье. Дейна оставила одно из колец себе, как память.       Она печально провела подушечкой пальца по тонкой гравировке, а затем поднесла кольцо к губам и поцеловала его. Несмотря на прошедшие дни и месяцы, её сердце всё ещё болело и сильно тосковало по отцу.       — Принцесса.       Голос стражника за спиной заставил Дейну на мгновение прикрыть глаза. Она бережно положила кольцо обратно в шкатулку и тихо спросила, не оборачиваясь:       — Что?       — Король Дейрон желает вас видеть.       Дейна открыла глаза, чуть повернула голову в сторону стражника и коротко кивнула.       Мужчина поклонился и вышел.       Принцесса глубоко вздохнула, собираясь с силами, и с тихим щелчком закрыла шкатулку.       Путь в Твердыню Мейгора, где располагались покои короля, был недолгим, однако Дейне пришлось пройти почти через весь замок — её комната находилась в другом крыле. По дороге она ловила на себе странные взгляды знати. Их настороженность вызывала причёска принцессы, порождая самые разные слухи. Никто не понимал, что могло заставить её обрезать свои длинные, густые волосы до плеч — для девушки того времени это считалось почти позором.       Но кто осмелился бы осудить принцессу или сказать ей об этом в лицо? Потому им оставалось лишь шептаться за её спиной и придумывать всевозможные истории.       Дейна вошла в покои короля и увидела его у окна. Он стоял к ней спиной и задумчиво смотрел на раскинувшуюся внизу столицу.       — Ваше Величество, — тихо произнесла Дейна и склонилась в глубоком реверансе.       Дейрон не сразу обернулся. Некоторое время он продолжал смотреть в окно, словно не расслышал её голос, но затем его плечи едва заметно опустились, будто он впервые за долгое время позволил себе выдохнуть свободнее. Медленно он повернулся к внучке.       В утреннем свете Дейна смогла разглядеть его лицо.       Королю было почти шестьдесят лет. Когда-то благородные и по-своему красивые черты теперь обременяли глубокие морщины, а траур по сыну ещё сильнее их углубил. Под глазами залегли тёмные тени, а во взгляде фиолетовых глаз застыла усталая, родительская боль. Кожа бледная, как у всех Таргариенов, теперь казалась почти восковой.       Мужчина слабо, болезненно улыбнулся и сделал шаг навстречу.       — Моя милая.       Принцесса подошла к деду, взяла его за руку и почтительно поцеловала морщинистую тыльную сторону ладони, после чего осторожно обняла его.       — Моя дорогая девочка... — Дейрон сжал внучку так крепко, словно боялся, что Неведомый отнимет у него и её. — Как же ты похожа на своего отца, — произнёс он, когда наконец разомкнул объятия и всмотрелся в её лицо. — У тебя его взгляд и его улыбка.       Дейна болезненно улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Эти слова одновременно и радовали, и причиняли боль. Быть похожей на отца для неё гордость и тяжёлое напоминание о его потере.       Дейрон мягко погладил внучку по щеке, затем жестом пригласил её присесть на диван. Они вместе опустились рядом.       — Я хотел поговорить с тобой, дорогая... — хрипло начал Дейрон. — Как ты знаешь, твой брат скоро женится, и я распорядился устроить пышную церемонию. Мои внуки достойны лишь самого лучшего.       Принцесса слабо улыбнулась уголком губ и опустила взгляд на свои пальцы, нервно сцепленные на коленях. Она уже понимала, к чему идёт этот разговор.       — Но твоя мать сообщила мне, что Бейлор хотел выдать тебя замуж за Лионеля Баратеона.       Дейна едва заметно вздрогнула. Пальцы сильнее сжали ткань платья, будто пытаясь удержать на месте внезапно накатившее напряжение.       — Хотя до отъезда мой сын ничего мне об этом не говорил.       — Отец действительно рассматривал Баратеона в качестве моего мужа, — спокойным, но безжизненным голосом ответила она, не поднимая взгляда. — Но он сказал, что без моего согласия этого брака не будет. Потому что ему было важно моё счастье.       Лицо Дейрона оставалось спокойным, но в потухших фиолетовых глазах на мгновение что-то дрогнуло: то ли тоска, то ли сожаление о прошлом. Он лишь коротко кивнул в ответ.       — Джена настаивает на этом браке, говоря, что он принесёт выгоду для всех, — с грустной усмешкой произнёс Дейрон. — Ну, а ты, Дейна...       Он мягко приподнял её подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.       — Ты хочешь этого брака? — тихо спросил он. — Только прошу тебя, внучка, скажи мне правду.       Дейна смотрела в его усталое лицо и не находила в себе сил ответить сразу. Слова застряли в горле. Что ей выбрать: правду, которая может подарить облегчение, или ложь, которая принесёт лишь новые страдания?...       Мысли путались, разрывая её изнутри. Мать неустанно внушала ей, что она должна, даже обязана выйти за Лионеля Баратеона, ведь этот союз выгоден не только дому, но и ей самой. И всё же внутри неё не было уверенности в этом. Лишь тяжёлое, давящее сомнение, от которого невозможно было избавиться.       — Не будь дурой, Дейна, — слова матери эхом отозвались в ушах. — Лучше мужа тебе не найти.       Но вдруг в памяти Дейны всплыл далёкий момент из детства: она, наряженная в пышные платья, с яркими румянами на щеках и увешанная материнскими украшениями. Няньки тогда смеясь спрашивали: «Какому же лорду достанется такая невеста?»       — Я стану только невестой Эйриона! — гордо заявила тогда маленькая Дейна. — Буду его женой!       Принцесса горько улыбнулась этому воспоминанию, а затем подняла взгляд на дедушку. В её глазах стояла боль и утраченная надежда.       — Нет, — тихо и твёрдо ответила она. И в тот же миг почувствовала странное облегчение, смешанное с тяжестью на сердце.       Дейрон лишь кивнул и осторожно похлопал её по руке.       — Я все понял, милая. Возвращайся к себе.       Дейна поднялась, поклонилась и вышла из покоев короля. Она не знала, какое решение в итоге примет дедушка. Король всегда был сторонником политических союзов. Даже свою младшую сестру, Дейнерис Таргариен, он выдал замуж за Марона Мартелла, несмотря на слухи о том, что её сердце принадлежало Деймону Блэкфайру.       Но ждать ответа долго не пришлось. Уже этим вечером в комнату Дейны ворвалась разгневанная мать, а следом за ней вошли Валарр и Матарис.       Щёки Джены пылали от ярости. Фрейлины принцессы, уловив напряжение в семье, поспешно покинули покои, не желая оказаться под ударом материнского гнева.       — Король звал тебя к себе сегодня, чтобы обсудить брак с Баратеоном? — строго, почти раздражённо спросила она, медленно приближаясь к дочери.       Дейна посмотрела на мать, затем на братьев за её спиной и снова перевела взгляд на неё. Глубоко вдохнув, она сложила руки в замок.       — Да, звал.       — И что ты ответила? — Джена сделала резкий шаг вперёд, а её взгляд мог прожечь дочь насквозь.       Принцесса опустила голову, понимая, что её ответ не понравится матери. Но сейчас ей было всё равно. Леди Джена жила в браке, полном любви и преданности, и её дети были рождены от мужчины, которого она действительно любила. Почему же она хотела для дочери иной, куда более тяжёлой судьбы?       Дейна была готова согласиться на этот союз лишь ради отца, ведь Бейлор всегда делал для неё всё, и только так она могла отплатить ему тем же.       Но отца больше нет... Так зачем же жертвовать собой теперь?       — Я сказала, что не желаю этого брака, — на одном дыхании произнесла Дейна и подняла взгляд на мать.       Дженна на мгновение застыла, словно надеясь, что услышанное — неудачная шутка дочери. Затем медленно покачала головой, а её лицо исказилось болью и разочарованием.       Валарр и Матарис переглянулись, но промолчали.       — Мама, я... — но договорить Дейна не успела.       Острая боль пронзила её лицо. Леди Джена ударила дочь, вложив в пощёчину всё своё негодование, боль и отчаяние. На её бледной коже мгновенно стали вырисовываться багровые следы от пальцев. Дейна коснулась ладонью пылающей щеки, а внутри неё нарастал шок, словно удар пришелся ей не по лицу, а прямо по сердцу.       Матарис резко подался вперёд, удивленный поступком матери, и уже был готов встать между ней и сестрой. Но в тот же миг Валарр крепко перехватил его за локоть и едва заметно качнул головой, тем самым, останавливая его. Матарис стиснул зубы, с трудом сдерживая гнев, но остался на месте.       Дейна не могла поверить в происходящее. Впервые в жизни её ударили по лицу, и сделала это родная мать, лишь потому что она отказалась от брака. Отец никогда не позволял себе даже повысить на неё голос, хотя она порой совершала поступки куда более дерзкие. От этой мысли в груди болезненно сжалось.       Она ещё не успела прийти в себя после пощёчины, как Джена резко схватила её за лицо и притянула ближе к себе.       — Почему ты отказалась?! — выкрикнула женщина ей в лицо. — Что, надеешься, что твой ненаглядный Эйрион вернётся и возьмёт тебя в жёны?!       Пальцы матери впились в её щёки так сильно, что скулы свело болью. Дейна смотрела на неё, не понимая, откуда матери известно о её чувствах к Эйриону. И вдруг она всё поняла. Её взгляд невольно скользнул в сторону и встретился с суровым взглядом Валарра. Значит, он рассказал все матери. Да и детские слова, брошенные когда-то бездумно, Джена, конечно, тоже слышала, но тогда это казалось ей глупостью ребёнка. Но теперь... теперь всё выглядело куда серьёзнее.       — Какая же ты глупая! Глупая и упрямая! — Джена грубо оттолкнула дочь и отступила на шаг. — Пока ты здесь страдаешь, он прямо сейчас развлекается с шлюхами на востоке и даже не вспоминает о тебе!       Дейна опустила голову, не желая, чтобы мать видела её реакцию на эти слова. Пусть лицо оставалось почти непроницаемым, но внутри всё разрывалось от боли. Представлять Эйриона в объятиях другой женщины — хуже смерти. Хотя... Дейна прекрасно понимала, что мать говорит правду. Но больнее всего, когда эту правду вот так жестоко бросают тебе в лицо.       — Если у вас была такая любовь, почему он не женился на тебе? Почему оставил тебя и уехал на Восток, зная, что тебя выдадут за другого?       Принцесса крепко зажмурилась, изо всех сил сдерживая подступающие слёзы. Мать безжалостно резала по ещё свежей, незажившей ране. Этот вопрос Дейна задавала себе каждый день: почему Эйрион так внезапно изменился? Почему перед Судом целовал её так, будто она смысл его жизни, а после смотрел так, словно она никогда для него ничего не значила?... Где была правда, а где ложь? Все это время Дейна пыталась найти ему оправдание, пыталась понять его мотивы. Ведь знала, что если позволит себе винить его, если даст волю гневу — это сломает её окончательно.       — Не смей, — сквозь зубы прошипела принцесса. — Не смей так больше разговаривать со мной.       Джена возмущенно взглянула на дочь.       — Что ты сказала?       Дейна подняла голову и встретилась с матерью взглядом. Пусть она старалась выглядеть стойкой, но сердце разрывалось на части.       — Я не только твоя дочь, но и принцесса, — твёрдо произнесла она. — И если я проявляю к тебе уважение, ты тоже должна проявлять его ко мне.       Она сделала шаг ближе, не отводя взгляда.       — Никогда, слышишь? Никогда я не выйду замуж за того, кто мне противен. А если ты снова попытаешься устроить мне нежеланный брак, то я уйду служить в Септу. Там твои руки до меня уж точно не доберутся.       Дейна внимательно всмотрелась в лицо матери, пытаясь прочитать в нём хоть какую-то реакцию. Но Джена смотрела на неё холодно и почти отстранённо. В фиолетовых глазах принцесса стояла твёрдость, не оставлявшая места сомнениям.       — Бейлору было бы стыдно за тебя.       Слова Джены добили Дейну окончательно. Она заметила, как дрогнули мышцы на её лице: намеренно это было сказано или случайно, знали, пожалуй, только Семеро. Подхватив подолы платья, Джена резко развернулась и покинула комнату.       Дейна перевела взгляд на старшего брата, словно ища у него поддержки. Но Валарр ответил ей лишь суровым, холодным взглядом. Он ничего не сказал: просто вышел следом за матерью. В этот момент Дейна поняла всё без слов: он на стороне Джены.       Она зарылась лицом в ладони, сдерживая подступающие слёзы. Внутри всё рвалось от боли: такой сильной, что казалось, её можно было бы унять только слезами. И всё же Дейна уже не ждала ни от кого утешения. Но вдруг...       Матарис подошёл к ней и крепко обнял, как только мог. Его ладонь осторожно легла ей на затылок и мягко провела по волосам.       — Не слушай никого, сестра, — прошептал принц, поцеловав сестру в висок. — Ты все правильно сделала. Твое счастье превыше всего.       Дейна прижалась к брату так крепко, словно он был единственной опорой в её разрушенном мире. Слёзы предательски скатились по щекам, оставляя влажные следы на его кафтане. Матарис всегда был рядом, всегда поддерживал её. Неудивительно, ведь после восьми лет, проведённых вместе на Драконьем Камне, они стали ближе, чем кто-либо ещё.       — Отец бы очень гордился тобой, — тихо добавил он.       Эти слова не уняли боль полностью, но ослабили её остроту. Дейна продолжала держаться за брата, пока слёзы постепенно не исчезли. Матарис лишь мягко гладил её по спине. Когда она наконец затихла, он чуть отстранился и посмотрел ей в покрасневшие глаза. Слабо улыбнувшись, он аккуратно стёр с её щёк остатки слёз большими пальцами и кивнул, словно обещая: всё будет хорошо.       И теперь в этой тишине не было боли и одиночества, потому что Дейна знала: пока у неё есть Матарис, она не одна.

***

210 г. от З.Э.,

Красный Замок.

      — Принцесса Дейна Таргариен, — объявили слуги.       Леди Кира отставила кубок со сладким напитком, поднялась с диванчика, осторожно придерживаясь за округлившийся живот, и склонилась в поклоне. Её компаньонки повторили поклон вслед за ней.       Дейна вошла в покои невестки. На ней было чёрно-красное платье с узорами, напоминающими языки пламени, а каштановые волосы, остриженные чуть выше плеч, мягко шевелились при каждом шаге.       — Леди Кира, — улыбнулась она, переводя взгляд на заметно округлившийся живот.       — Принцесса, — ответила Кира с тёплой улыбкой. — Прошу вас, проходите.       Год назад Кира и Валарр поженились. Церемония была устроена с поистине королевской пышностью: празднества охватили не только знатных гостей в замке, но и простой народ за его стенами. Тогда на свадьбу принца Валарра Баратеоны не прибыли, и многие сочли это оскорблением. Но правящей семье в тот момент было не до обид. Принц Мейкар с семьёй также не присутствовал, хотя приглашение им было отправлено. Одни утверждали, что король вовсе не пригласил сына и приказал ему не появляться при дворе, другие — что леди Дианна тяжело заболела, и потому семья не смогла приехать. Слухи, как всегда, жили собственной жизнью.       Леди Кира заметила, как слуги вносят в комнату просторную детскую колыбель, украшенную резными изображениями драконов.       — Это подарки для моего племянника, — с улыбкой сказала Дейна, принимая от фрейлины ткань золотистого цвета с вышитыми узорами. — Колыбель и вот это одеяло. Я расшивала его сама.       Кира подошла ближе и бережно взяла одеяло в руки, рассматривая тонкую работу: драконы, птицы, цветы и золотистые ветви переплетались в изящный узор.       — Спасибо большое, принцесса, — искренне улыбнулась Кира, встретившись с ней взглядом. — Это действительно прекрасный подарок.       Дейна довольно улыбнулась в ответ.       — Прошу вас, проходите, — Кира указала на диванчик.       Дейна кивнула и села первой, устроившись удобно. Рядом осторожно опустилась Кира, а чуть поодаль разместились её дамы. Слуги подали принцессе кубок с вином. Принцесса взяла его, но прежде чем сделать глоток, снова посмотрела на невестку.       — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила она, переводя взгляд на её живот. — Сильно беспокоит?       Кира мягко улыбнулась и взглянула на свой живот, бережно проведя по нему ладонью.       — Всё хорошо, благодарю… Правда, иногда пинается довольно сильно. Но мейстеры говорят, что это нормально, — добавила она с тёплой улыбкой. — Видимо, будет очень шустрым.       Дейна искренне улыбнулась в ответ, но в её взгляде на мгновение промелькнула боль. Глядя на Киру, счастливую в браке и ожидающую ребёнка, она почувствовала, как в груди сердце сжимается в тугой узел. Невестка жила той жизнью, о которой когда-то мечтала и сама Дейна: выйти замуж за любимого человека и родить от него ребенка.       Принцесса сделала глоток вина и, слегка поморщившись от кисловатого привкуса, поставила кубок на столик.       — Главное, чтобы он был здоровым, — спокойно ответила Дейна.              Кира кивнула, заметив, как в глазах жены брата на мгновение промелькнула грусть. Она чуть приоткрыла губы, словно хотела что-то добавить, но одна из её компаньонок опередила её.       — Принцесса, вы ведь уже знаете, что ваш кузен — принц Эйрион, теперь служит в отряде Младших Сыновей? — спросила одна из дам, беззаботно покачивая кубок в руке.       Дейна почувствовала, как при упоминании кузена в груди болезненно кольнуло. Не было и дня, чтобы она не вспоминала об Эйрионе... И каждая такая мысль оставляла после себя ноющую боль. Она с лёгким удивлением посмотрела на женщину и слабо улыбнулась.       — Младших Сыновей? — переспросила она.       — Да. Это наёмный отряд. В нём служат в основном младшие отпрыски знатных домов, безземельные лорды, изгнанники и просто бродяги, — пояснила дама.       Принцесса медленно покрутила кубок в руках, чувствуя, как в груди поднимается тревожное чувство. Она сделала ещё один глоток вина, пытаясь приглушить всё, что сейчас горело внутри.       Дейна как-то давно слышала об этом отряде в Вольных городах. Но понять, почему Эйрион выбрал именно его, она не могла. Он всегда казался ей человеком, который считает себя достойным большего, чем простая участь наёмника среди изгнанников. И всё же теперь он был там. А это значило, что в чужих землях, где титулы ничего не стоят, его могли принять за кого угодно. Там не смотрят на имена и происхождение, и серебристые волосы на Востоке даже не редкость, как ей доводилось слышать.       — Да, я слышала что-то... — уверенно произнесла принцесса, хотя на самом деле узнала об этом только сейчас. Пальцы её невольно застучали по кубку.       — Странно, что он выбрал наёмников. Хотя... говорят, ему там нравится. Особенно местные женщины, — добавила другая компаньонка между прочим.       В комнате на мгновение повисла тишина.       Сердце Дейны забилось так сильно, что стало больно дышать. Она сильнее сжала кубок, и вино едва заметно плеснуло через край, но ей показалось, что в пальцах сжимает не хрусталь, а собственное горло.       — Неудивительно, — заметила третья. — Говорят, там много красивых женщин, особенно серебристоволосых.       — Серебристоволосых бастардов от принца в Лисе станет ещё больше, — засмеялись молодые компаньонки.       Леди Кира резко посмотрела на принцессу и заметила, как та побледнела. Дейна застыла, глядя в пустоту. Её фиолетовые глаза потускнели, отображая лишь застывшую пустоту.       — Хватит, — резко оборвала их Кира, обведя компаньонок строгим взглядом. — Идите займитесь делами.       Девушки переглянулись с лёгким недоумением, но всё же поднялись, поклонились и покинули покои, оставляя их вдвоём.       — Надеюсь, эти глупые курицы не огорчили вас своими сплетнями? — осторожно спросила Кира.       Дейна горько усмехнулась и посмотрела на невестку взглядом, полным усталости и боли.       — Разве это сплетни? — она поставила кубок с вином на столик. — Эйрион — принц, к тому же холостой. Он может быть с кем угодно и иметь столько бастардов, сколько пожелает... и никто ему ничего не скажет.       Слова звучали спокойно, но внутри неё всё дрожало. Каждое произнесённое слово отдавалось жжением в сердце, словно раскалённый металл. Она прекрасно знала, что в Лисе Эйрион не будет хранить верность. Но одно дело понимать это самой, и совсем другое — слышать, как другие превращают это в обыденный разговор.

— Может, решение отца к лучшему, — губы кузена дрогнули в кривой улыбке. — И шлюхи на Востоке помогут мне забыть о чертовом Эшфорде.

      Видимо, помогли...       Дейна глубоко вдохнула, удерживая внутри целую бурю чувств, и, несмотря на боль и усталость, всё же улыбнулась Кире.       В последнее время семья ужинала вместе — в малой гостиной, где когда-то отец рассказывал им разные легенды. Кира уютно устраивалась в кресле с вышиванием, Валарр — новый десница короля, рассказывал о делах в столице и о том, что в королевстве произошла вспышка неизвестной болезни, а Матарис молча подавал сестре кубок с тёплым молоком, пахнущим мёдом, чтобы смягчить её сон, и только тогда садился напротив.       Для Дейны эти тихие вечера становились настоящим спасением. Только рядом с семьей — с Кирой, которая никогда не лезла с расспросами, с Матарисом, который умел рассмешить сестру, и с Валарром, который хотя и осуждал её выбор, но всё же оставался рядом — боль отступала, позволяя забыться.       Ей начинало казаться, что со временем эта боль и вовсе притихнет, уснёт где-то глубоко внутри, перестанет напоминать о себе, пока рядом будут её близкие.       Но у судьбы, как это часто бывает, были иные планы...

***

Месяц спустя.

      Дейна не могла найти себе места, ходя из угла в угол. Всю ночь она не могла уснуть, блуждая по комнате, словно призрак. За окном уже постепенно наступал рассвет. Слабые лучи солнца лениво поднимались над столицей.       Вчера вечером принцам внезапно стало плохо: сначала поднялся жар у Валарра, затем у Матариса. Их сразу же изолировали в покоях в самом отдалённом крыле замка. Во дворце тут же заговорили о худшем, что хворь, уже свирепствовавшая по всему королевству, добралась и до дворца, поразив принцев. К ночи их состояние ухудшилось: появилась сильная одышка, мучительный кашель с кровью. Мейстеры не отходили от принцев ни на шаг, пытаясь их спасти.       До самого рассвета новостей о состоянии внуков короля не было, а правящую семью не подпускали ближе чем на шаг к закрытым покоям. Дейна не выдержала и направилась к двери, намереваясь сама узнать, что с братьями, но не успела дойти: дверь резко распахнулась.       На пороге появилась Сандра. Её лицо было мертвенно-бледным, а в глазах застыл животный ужас.       — Сандра, ну что, есть новости? — Дейна резко схватила фрейлину за плечи и заглянула ей в глаза. — Если ты опять ничего не знаешь, то я сама пойду туда сейчас и всё узнаю!       — Я всё узнала, принцесса... — Сандра тяжело сглотнула, явно не находя в себе сил произнести дальше.       — Ну же! — голос Дейны дрогнул от напряжения. — Им стало лучше? Я могу их навестить?       Фрейлина опустила голову, словно не выдерживая её взгляда.       — Принцесса... — она запнулась. — Под утро принцам стало хуже, и они... они...       — Нет...       Дейна резко опустила руки и отпустила назад. Нет… Она не хотела слышать это, не хотела верить в то, что собиралась сказать Сандра.       — Принц Валарр и Матарис скончались этой ночью в результате заражения, принцесса... — дрожащим голосом произнесла Сандра, и по её щеке скатилась слеза.       Дейна резко отвернулась от неё и медленно сделала несколько шагов вглубь комнаты. Сандра поддалась вперед, когда тело принцессы пошатнулось, но Дейна удержалась на ногах. Она только схватилась за живот, словно от внезапного удара, и чуть согнулась, отрицательно качая головой.       Сандра опустила взгляд, ожидая чего угодно: слёз, крика, отчаяния, как после смерти принца Бейлора. Но ничего из этого не произошло.       Дейна не заплакала и не закричала.       Она медленно выпрямилась и повернулась к Сандре. И вместо слёз в её покрасневших, чуть влажных фиолетовых глазах вспыхнуло нечто иное: безжизненный и пугающий гнев.       Её взгляд был настолько тяжёлым и пронзительным, что Сандра невольно опустила голову, не выдержав. И именно в этот момент в её памяти всплыли слова, которые давно блуждали в народе:

Одинокий и сломленный Таргариен в мире — это ужасная вещь...

      Погребальные костры полыхали, поднимая к небу чёрный дым, и в этом дыме Дейне вдруг почудились их лица. Словно сами души покидали тело, в последний раз оглядываясь на родных. Она смотрела, как огонь беспощадно пожирает тела её братьев и племянников. Рядом с телом Валарра лежали ещё два маленьких свёртка — младенцы-близнецы.       Леди Кира, узнав о смерти любимого мужа, впала в отчаяние и крик. Как и Дейна когда-то, узнав о смерти отца. Сильный стресс вызвали у девушки преждевременные роды. Протекали они очень тяжело: Кира едва не умерла, а вот близнецы родились мертвыми. Мейстеры сказали, что у детей не было шанса на спасение.       Леди Джена, узнав о смерти сыновей, потеряла сознание. Она была безутешна: кричала, рыдала, отчаянно хваталась за сердце, изнывающее от боли. За один день она потеряла двоих сыновей и двоих внуков.       Король стоял в стороне, помрачневший, постаревший на десяток лет. Он до сих пор не мог поверить, что болезнь пробралась в замок и забрала его наследников, а затем и правнуков. Лицо его стало ещё мрачнее, а морщины глубже. Глаза, некогда ярко-лиловые и живые, теперь казались выцветшими.       И только одна Дейна не плакала. Она стояла у погребальных костров братьев — мертвенно-бледная, словно покойница, и с глазами, в которых не осталось ничего, кроме пустоты. Края её траурного платья трепетал ветер, а саму её фигуру накрыла чья-то высокая тень.       — Вы держитесь непоколебимо, принцесса, — тихий голос Бриндена Риверса прозвучал из-за спины.       Дейна не обернулась, но плечи её чуть напряглись. Она тяжело сглотнула слюну, словно в горле стоял ком.       — У меня больше не осталось слёз, — ответила Дейна, и голос её прозвучал сухо, почти безжизненно. — Свои слёзы и сердце я оставила в Эшфорде. А душа моя горит прямо сейчас в этих кострах.       Она горько усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.       — Как мне заставить себя плакать, если у меня больше нет ни сердца, ни души?       Дейна посмотрела на мужчину покрасневшим и пустым взглядом. Она действительно выглядела так, словно не жила, а просто существовала: сердце её не билось, а душа давно покинула тело. Боль её была настолько глубокой, что даже Бринден, повидавший на своём веку и смерть, и предательство, и отчаяние невольно отвел взгляд. Он тяжело вздохнул и положил ладонь на плечо принцессы. Пальцы его ощутили, как дрогнули её мышцы, словно тело сжалось от неожиданного прикосновения.       — Даже после самой темной ночи наступает рассвет, принцесса, — говорил он тихо, но с такой уверенностью, будто знал все наперед.       Дейна отрицательно покачала головой, осторожно высвобождаясь из-под его руки.       — Эта ночь слишком тёмная, — произнесла она глухо. — И даже самое яркое солнце не сможет рассеять её тьму.       Принцесса отвела взгляд в сторону, где стояла её мать, захлёбываясь слезами, пока фрейлины поддерживали её и пытались утешить. Дейна на мгновение замерла, чувствуя боль внутри. В последнее время между ними были сложные отношения, но сейчас не время для обид... Она захотела подойти к матери и обнять её.       Но вдруг голос десницы остановил её.       — Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, принцесса.       Дейна взглянула на него через плечо. Раньше она сторонилась Бриндена Риверс — его мрачная слава колдуна и братоубийцы внушала страх. Даже принц Бейлор всегда относился к нему с настороженностью и недоверием.       Она коротко, но искренне кивнула ему. Ведь вокруг почти не осталось тех, кто мог предложить нечто большее, чем пустые слова утешения.

***

      Семь дней и семь ночей длился траур.       Дейна почти не покидала своей комнаты. Не только потому, что теперь даже коридоры замка из-за болезни стали опасны, но и потому, что в ней самой не осталось сил выходить наружу. Ей ничего не хотелось: ни есть, ни пить, ни говорить с кем-либо. Дни стали не только длинными, но и невыносимыми. Иногда она просто сидела на краю постели, сжимая в руках вещи братьев и отца, и тихо плакала, всё ещё не в силах поверить в случившееся. В груди образовалась бездонная пустота, которую невозможно было ничем заполнить.       Смерть не выбирала: принц или простолюдин — все были равны перед ней. Из-за болезни даже самые крепкие мужчины засыпали здоровыми, а к вечеру уже лежали мёртвыми. Люди умирали так быстро, что их не успевали хоронить.       В Королевской Гавани ситуация была очень тяжелой: из десяти жителей умирали четверо. Тела огромными грудами скидывали в Драконье Логово, и когда они достигли пугающей высоты, Бринден Риверс приказал пиромантам предать их огню. Пламя уничтожило не только мёртвых, но вместе с ними сгорела четверть города. Но другого выбора уже не оставалось.       По приказу короля Дейна явилась на Малый совет. Заседание проходило в тронном зале, и уже это казалось странным. Она не понимала, зачем деду понадобилось её присутствие на совете.       Когда принцесса вошла, на неё сразу накинулись взгляды мужчин. И все они были разными: сочувствующие, холодные и даже настороженные.       — Ваше Величество.       Дейна склонилась в поклоне перед дедом, восседающим на Железном троне. В его руках покоился меч, на голове — корона. Среди всех советников Дейна заметила и Бриндена Риверса — мастера над шептунами и ближайшего доверенного лица короля.       Дейрон коротко кивнул внучке и продолжил говорить:       — Из-за болезни равновесие в моём королевстве оказалось под угрозой, — с тяжёлой досадой произнёс он. — И лишь король способен его восстановить...       Дейна стояла молча, всё ещё не понимая, зачем её сюда позвали. В словах деда чувствовалось что-то большее, чем просто речь перед советом, словно за ними скрывалось решение, которое вскоре коснётся и её.       — Или королева, — отчётливо произнёс он, глядя прямо на внучку.       Дейна резко подняла взгляд. В зале воцарилась тишина, и все присутствующие посмотрели на принцессу. Она едва заметно качнула головой, словно отказываясь верить в услышанное, но взгляд короля оставался твёрдым. Его короткий кивок подтвердил: речь шла о ней.       О будущей королеве.       Король медленно поднялся с трона. Металл под его рукой тихо звякнул, когда он опёрся на рукоятку меча. Он обвёл взглядом всех присутствующих, словно проверяя, осмелится ли кто-нибудь возразить. Но никто не проронил ни слова.       Тогда Дейрон выпрямился и властно произнёс, так, чтобы его услышали все в зале и за его пределами:              — Я, Дейрон Таргариен, второй своего имени, король андалов, райнаров и первых людей, владыка Семи Королевств и защитник государства, нарекаю Дейну Таргариен — принцессой Драконьего Камня       Дейна смотрела на деда и не могла поверить в то, что слышит. С каждым новом словом она медленно приближалась к трону. Казалось, что это всё сон: невозможный и далёкий. Как она, будучи четвёртой в очереди на трон, вдруг стала первой? А вернее: какой ценой?...       Ценой крови своей семьи.       Советники ошеломленно переглянулись — король даже не обсуждал с ними вопрос о престолонаследии после смерти сыновей Бейлора.       — И наследницей Железного трона.       Дейна замерла, словно не в силах пошевелиться, но затем поклонилась воле короля и медленно повернулась к присутствующим. Она заметила как советники, стража и гвардейцы один за другим опустились на колено. Кто-то почтительно, кто-то неохотно. Но все они склонились перед ней. Перед наследницей Железного трона и волей короля.       Принцесса глубоко вздохнула и гордо выпрямилась. Она должна была испытывать радость, но вместо этого испытала лишь лютый холод. Потому что знала горькую правду:

Корона — это не дар, а проклятье.

      Своё наследство она получила кровью отца и братьев. И разве это может приносить радость?       Дейна почувствовала, как кожу вдруг обдало холодом. Словно чьи-то невидимые руки опустились на плечи — мёртвые и холодные, но в этом прикосновении было столько тепла и любви, что принцессе стало легче дышать.       Она гордо подняла голову и взгляд её стал твёрже.       Ибо наследники не имеют права на слабость.

***

Прошло два месяца.

      Все эти месяцы Дейне приходилось ходить на каждый совет, чтобы набираться опыта. Благодаря отцу, она в детстве получила прекрасное образование: знала многие науки, говорила на дюжине языков и немного разбиралась в политике. И благодаря этому на совете схватывала всё быстро. Однако порой она замечала, как косо на неё поглядывают советники деда. И причина была не в ней, а в её поле. Дейна была женщиной. И этот факт уже настораживал мужчин и заставлял их беспокоиться о будущем.       Но за эти короткие месяцы Дейна внесла большой вклад в то, что заболеваемость в столице начала потихоньку снижаться. Ей хватило двух посещений совета, чтобы оценить полную картину последствий болезни. И тогда именно Дейна предложила создать отдельный лазарет для больных простолюдин, а их вещи и все домашние принадлежности — сжигать. Обязала всех: от простолюдинов до стражи и придворных — носить тканевые повязки, меняя их каждый день, а использованные сжигать, считая, что ткань, закрывающая нос и рот, поможет избежать заражения, хотя многие сомневались в этом.       По её инициативе создали приюты для детей, оставшихся без родителей, а вдовам с детьми и старикам на время болезни разрешили не платить налоги. На площади открыли бесплатные кухни для всех, кто остался без крова и еды. Кроме того, Дейна усилила карантин в городе, введя ночные патрули, которые следили за соблюдением безопасности. За нарушение — тюрьма или же казнь. Дейна также настояла на том, чтобы столица сделала то, что спасло Дорн — закрыла вход и выход из столицы. Советники неохотно, но подчинялись, ведь король поддерживал любое ее предложение, да и спорить с принцессой, когда речь шла о спасении жизней, было бесполезно.       Благодаря мерам, предложенным принцессой, заболеваемость в столице начала снижаться. Люди, получившие помощь, о которой даже не смели мечтать, стали возносить за принцессу молитвы и называть её «дочерью своего отца». А когда они узнали, что принцесса назначена наследницей, возрадовались.       После смерти сыновей Бейлора все думали, что Неведомый больше не тронет королевскую семью. Но ошиблись...       Внезапно слег король. Его болезнь не была похожа на ту, что сражала всех в столице. Из-за всех потерь и проблем, короля стали беспокоить сильные боли в сердце. Мейстеры суетились вокруг его постели, меняли примочки, поили отварами, но Дейрон с каждым днём угасал всё больше. Жизнь уходила из него медленно, но неумолимо, словно песок сквозь пальцы. Дейна проводила у его постели почти всё свободное время, а в остальное — заменяла его на совете. Держала за руку, читала вслух книги, которые он так любил, и молча наблюдала, как дед, некогда могущественный и твёрдый, превращается в хрупкую тень. Он редко открывал глаза, а когда открывал, то смотрел на неё с такой тоской и любовью, что у Дейны сжималось горло.       — Он пришел...       Дейна приоткрыла глаза. Её дремоту прервал беспокойный голос дедушки. Принцесса сидела возле его кровати на стуле. Она убрала одеяло с ног и села на край постели.       — Кто? — она оглянулась, но в комнате кроме них никого не было.       — Мой сын... Мой мальчик здесь, — Дейрон смотрел туда, где никого не было. — Он пришел за мной.       Дейна беспокойно посмотрела в пустоту, а затем на стакан с маковым молоком, которое мейстеры давали королю, чтобы облегчить боль.       — Твой отец... Он пришел за мной.       Принцесса почувствовала, как слёзы собираются на глазах. Она понимала: маковое молоко притупляет боль короля, но при этом обманывает его сознание.       — Дедушка... Мой король, — Дейна взяла деда за морщинистую руку и склонилась над ним чуть ближе. — Тебе плохо? Давай я позову мейстера.       Девушка хотела встать, позвать мейстеров и стражу, но вдруг король крепко схватил её за руку, не желая отпускать.       — Он хочет... хочет, чтобы я тебе передал... — Дейрон вдруг задышал тяжело, прерывисто, словно из него выкачивали жизнь.       — Дедушка... — испуганно произнесла Дейна, посмотрела в сторону двери и громко крикнула: — Стража!       Двери покоев отворились, и в проёме появились встревоженные гвардейцы.       — Скорее зовите мейстера! Быстрее! — крикнула она, и те сразу же бросились выполнять приказ.       — Дейна... — тихо произнёс король, сжимая руку внучки сильнее.       — Я здесь, мой король, — Дейна обеими руками обхватила его морщинистую, ослабевшую ладонь.       — Мой сын... Он хочет... хочет, — Дейрон закашлялся. Кашель сжимал его грудь, не давая говорить. — Хочет, чтобы ты была счастлива... с ним... с ним была счастлива.       — С кем, дедушка?.. О чем ты?..       Одышка короля усилилась. Он начал задыхаться, кожа его стала синеть.       — Дедушка! — слёзы градом покатились по щекам Дейны.       Она сжимала его руку, чувствуя, как пальцы деда слабеют с каждой секундой. Ей казалось, что она даже чувствует, как жизнь уходит из него: тепло покидает тело, дыхание становится всё тише, а хрипы — реже.       — Нет, пожалуйста... — шептала она, склонившись над ним. — Не уходи хотя бы ты...       В комнату вбежали мейстеры, оттеснили принцессу от постели, начали суетиться, давать королю какие-то снадобья. Дейна стояла в стороне, прижимая ладонь ко рту, и смотрела. Смотрела, как последний дедушка угасает прямо на глазах.       Воздух в комнате сгустился. Мейстеры переглянулись и опустили руки. Один из них: самый старый, с седой бородой до груди — повернулся к Дейне и медленно покачал головой.       — Принцесса... — тихо произнёс он. — Король ушёл.       Дейна посмотрела на бездыханное тело деда и не могла поверить. Ещё минуту назад он был жив, а теперь же мейстеры накрывали его тело тканью. Принцесса обессиленно опустилась на стул и тихо заплакала. Плечи её содрогались, а дрожащие пальцы прижимались к губам.       Боги вновь покарали её, забрав близкого человека...       Новость о смерти короля быстро разлетелась по двору. И этим же вечером срочно был созван совет, чтобы утром объявить нового правителя.       Дейна с покрасневшими от слез глазами и пустым взглядом сидела сбоку от места короля за столом, и не могла поверить в происходящее. Все это казалось дурным сном: почти за год она потеряла четырех мужчин из своей семьи.       Что это? Судьба или кара Богов?       Но какой грех она совершила? За что Боги ее решили покарать?       Советники собирались медленно. Все они рассаживались за длинным столом, бросая короткие взгляды на Дейну — наследницу, которая вот-вот должна была занять место деда.       Она чувствовала эти взгляды: тяжёлые и оценивающие. Мужчины смотрели на неё и видели не принцессу, не дочь Бейлора и не внучку короля — они видели женщину. И это было их главной заботой.       В зал неспешно зашел Бринден Риверс. Взгляд его был опечален, но держался он стойко. Как никак, но он любил брата-короля и всегда верно служил ему.       — Король Дейрон Таргариен, второй своего имени, скончался сегодня вечером, — голос его звучал ровно, без лишних эмоций. — Пусть Боги примут его и даруют покой, который он заслужил.       Советники траурно опустили головы. Дейна смотрела на пустое кресло во главе стола, на котором ещё недавно сидел дед. Но теперь она должна была занять это место...       Тишину прервал лорд Масси: старый и седой советник почившего короля.       — Принцесса Дейна является законной наследницей трона, — он посмотрел на Дейну, затем на остальных. — Король назначил её наследницей после смерти её братьев. Мы все были свидетелями. И, значит, завтра нужно срочно провести коронацию. Страна не может долго находиться без правителя.       Другие советники переглянулись и зашептались между собой. Дейна выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое: не радость и не гордость. Только усталость и осознание, что это проклятье она получила ценой крови родных.       — Боюсь, что это невозможно, — вдруг произнес Бринден.       Тишина стала слишком тяжёлой.       Дейна замерла, не понимая, о чём он говорит.       — Король Дейрон незадолго до своей кончины изменил своё решение о престолонаследии, — голос Бриндена был ровным, почти безразличным. — Он назначил наследником своего сына — принца Эйриса Таргариена.       Совет замер, а Дейна не могла поверить своим ушам. Она посмотрела на десницу, чувствуя, как внутри все обрывается.       — Это... это невозможно, — выдохнула она, поднимаясь. — Король объявил меня наследницей. При всем совете.       Бринден посмотрел на неё с выражением, в котором странно смешивались сочувствие и... что-то ещё, чего она не могла разобрать.       — Король мог передумать, принцесса, — спокойно ответил он. — И он передумал.       Советники зашептались громче. Кто-то качал головой, кто-то, наоборот, довольно кивал. Дейна чувствовала, как земля уходит из-под ног. Ещё минуту назад она была наследницей, почти королевой Семи Королевств.       А теперь?...       В глазах Бриндена было ни тени сомнения и ни намёка на ложь. Или он просто очень хорошо умел её скрывать?...       — Но дядя никогда не хотел трона, — отчаянно произнесла Дейна. — Он всегда предпочитал книги и свитки. Корона никогда его не интересовала.       — Возможно, — согласился Бринден. — Но воля короля — закон для всех нас.       — Почему тогда дедушка не сказал мне об этом сразу? — подозрительно спросила она. — Странно, что только вы об этом знаете.       — Не вижу смысла не доверять брату короля, — вдруг заговорил один из советников, привлекая внимание к совей персоне. — Король Дейрон всегда доверял Лорду Бриндену Риверсу и держал к себе ближе всех.       Советники закивали, вспоминая, как действительно король верил и поощерял брата, и даже подарил ему фамильный меч — Темную Сестру.       — А не сказал вам, потому что боялся, — усмехнулся он. — Боялся, что после этой новости вы перестанете навещать его, а королю хотелось умереть в окружении родного человека.       Дейна подняла голову, медленно обвела взглядом зал и задержалась на одном из советников — лорде Стонтоне, который всегда косился на неё с пренебрежением и даже пытался критиковать её меры по снижению заболеваемости.       — Советую вам следить за своим языком, лорд Стонтон, — резко произнесла Дейна, и в голосе её прозвучала скрытая угроза. — Если, конечно, не хотите его лишиться.       В зале воцарилась мёртвая тишина. Советники переглядывались, не решаясь нарушить молчание. Стонтон сжал челюсти так, что желваки побелели, но ничего не ответил. Он опустил взгляд первым.       Тогда слово взял лорд Пенроз: старый, уставший от постоянных распрей и интриг мужчина.       — Раз ситуация с наследником неоднозначна, — осторожно начал он, обводя взглядом присутствующих. — Быть может, нам стоит вынести этот вопрос на голосование? Кто из кандидатов: принцесса Дейна или принц Эйрис, более достоин занять Железный трон?       Советники вновь зашептались. Кто-то кивнул, кто-то недовольно поморщился, но возражать никто не стал. Бринден Риверс, стоявший в стороне, сложил руки на груди и сделал шаг назад — не участвуя, а просто наблюдая.       — Согласны, — прозвучало несколько голосов.       — Но это измена! — голосом, полным негодования, высказалась Дейна.       — Мы могли бы собрать совет, как в 101 году. Но из-за болезни это невозможно, а столица не может долго оставаться без правителя.       Дейна горько усмехнулась и закачала головой. Она медленно опустилась на свое место, понимая, что её шансы на победу малы. Мужчины никогда не выберут женщину, если есть наследник мужчина.       — Прошу поднять руку тех, кто за принца Эйриса Таргариена, — произнёс Пенроз.       Пять рук поднялось за Эйриса.       — Теперь за принцессу Дейну.       Она смотрела, как медленно поднимаются руки тех, кто всё же остался на её стороне. Четыре... Всего четыре руки.       Дейна поджала губы и опустила взгляд на шарик, что лежал на столе. Из губ вырвалась горькая усмешка, а внутри возникла такая боль и досада, словно ей сломали все кости за раз.       — Большинством голосов, — голос Пенроза дрогнул, но он продолжил. — Наследником Железного трона объявляется принц Эйрис Таргариен.       Тишина стала оглушающей.       Дейна медленно поднялась со своего места и, не глядя ни на кого, она вышла из-за стола и направилась к выходу.       — Принцесса, — вдруг позвал её лорд Стонтон.       Дейна резко остановилась и глянула на него через плечо. Внутри неё пылал такой огонь, что казалось, одним взглядом она может испепелить наглого советника.       — Не расстраивайтесь, — хмыкнул он. — Выйдите замуж, родите мужу детей и будьте ему покорны. Делайте то, ради чего были созданы женщины.       Он нагло насмехался над ней. Гадкий, толстый лорд с жирными пальцами и заплывшими глазками позволил себе смеяться над принцессой крови. Дейна могла бы вспылить, могла бы приказать страже вырвать его гнусный язык. Но вместо этого она глубоко вдохнула, прикусила внутреннюю часть щеки и медленно закивала.

Она еще покажет этому лорду, для чего созданы женщины.

      И Дейна ушла, не проронив ни слова.       Тело короля сожгли на рассвете. Погребальный костёр полыхал высоко, поднимая к небу чёрный дым, и Дейна стояла у его подножия, не проронив ни слезинки. Она уже выплакала всё, что могла. Осталась только пустота.       Когда костер догорел, Дейна собралась покинуть столицу. Больше оставаться здесь не имело смысла. Хоть всем было запрещено покидать город, принцессе никто не посмел препятствовать. Она сделала для народа всё, что могла, и оставалось лишь надеяться, что совет сохранит её меры. Вместе с матерью она возвращалась в Чёрный Приют — родовой замок Дондаррионов.       — Принцесса, — тихо подошел к ней Бринден Риверс. — Уезжаете в Черный Приют?       — Уезжаю. На коронацию не останусь, уж извините, — ехидно ответила она.       Дейна повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.       — Это ведь ложь, верно? — спокойно, но твёрдо спросила она. — Дедушка никогда бы не передумал. Для него это было бы предательством моего отца.       Бринден чуть прищурился, а на губах появилась хитрая улыбка. Он быстро огляделся, убеждаясь, что их никто не слышит, и шагнул ближе.       — Вы умны не по годам, принцесса, — произнес он с ноткой уважения в голосе. — Мой брат был прав, когда сказал, что вы станете достойной королевой. Своими мерами по борьбе с болезнью вы это подтвердили.       Дейна горько кивнула, поджимая губы.       — Вы предали меня... и доверие короля.       — Я вас спас, принцесса, — в его глазах мелькнула тень сожаления, и необходимости одновременно. — Поверьте мне.       Дейна тихо засмеялась, но это был отчаянный смех.       — Надеюсь, вы знаете, что делаете.       Конечно, Дейна могла попытаться вернуть своё законное право на трон и корону. Но какой в этом смысл? Королевство тонуло в болезни и смертях. Что она за королева, если повергнет страну в ещё больший хаос ради собственных амбиций?       Раньше она не понимала: почему принцесса Рейнис не стала оспаривать решение совета и не попыталась вернуть себе трон? Ведь он принадлежал ей по праву рождения, как и Дейне. Но теперь она поняла...       Именно в этом и проявляется сущность истинного наследника Железного трона: уберечь королевство от раскола, а не втянуть его в кровопролитную войну. Этому Дейну учил её отец — принц Бейлор: ставить интересы государства выше своих собственных и защищать их любой ценой.       Дейна резко развернулась и пошла к карете. Там её уже ждала мать. Но перед тем, как зайти внутрь, Дейна придержалась за дверцу и обернулась, окинув замок последним взглядом.       В его стенах прошло её детство. В этих коридорах она впервые встретила Эйриона, в этих садах она играла с братьями, а в просторном зале королева-бабушка учила её дорнийским танцам, отец — честности и добродеятельности, а король — понимать, что корона намного тяжелее, чем кажется.       Теперь их нет... Никого из них в её жизни больше нет.       Красный Замок был наполнен целыми воспоминаниями: и хорошими, и плохими. Но все они были частью её.       Теперь же здесь начинается новая эпоха, новая история.       И Дейна не будет её частью.

***

211 г. от З.Э.

      Принцесса медленно шла по темному коридору, постоянно оглядываясь. Больше она не узнает это место: не узнает ни эти стены, ни этот пол, выложенный холодным камнем. Но что-то внутри подсказывало, что это Красный Замок. Тот, в котором она родилась и росла. Но вместо привычного звука голосов, смеха и птиц, коридор был наполнен лишь глухой пустотой. Мертвой пустотой. Факелы погасли, окна затянулись мглой и даже тени не отображались на стенах, словно они умерли вместе со светом. Где-то за замком загремел гром, больше похожий на чей-то отчаянный крик.       Дейна вздрогнула от жутких звуков и пугающей темноты.       — Отец? — позвала она, но голос её казался чужим и хриплым.       В ответ тишина.       — Валарр? Матарис?       Ни звука.       Принцесса медленно пошла дальше. Чёрное платье тяжело шуршало по полу, а каблуки стучали по камню слишком громко, отзываясь болью в висках.       Коридор словно не имел конца и края. Повороты, лестницы, снова повороты. Всё одинаковое, словно бесконечный лабиринт, из которого нет выхода.       Дейна останавливается, не зная, куда идти дальше. Принцесса не могла найти выход из своего кошмара. Пугающая темнота вокруг становилась все гуще, а ужасающие звуки — громче. Она обессилено опустилась на холодный каменный пол, поджала колени к груди и обхватила их руками. Ей вдруг стало страшно. Так страшно, как не было ни разу в жизни.       Раньше она знала, что отец или братья помогут ей: протянут руку и спасут её из этой пугающей тьмы. Но сейчас никого рядом нет и никто не придет.       Она одна в целом мире, который стал вдруг слишком большим, тёмным и пустым.       — Идем.       Вдруг чей-то голос заставляет её поднять голову. Перед ней стоял незнакомец. В темноте она не видела его лица — только силуэт: широкие плечи, плащ, ниспадающий почти до самого пола и его рука, протянутая к ней. Ладонь раскрыта, а пальцы терпеливо согнуты.       Дейна не знала, кто это, но страха почему-то не испытывала. Ее израненное сердце, которое ещё минуту назад готово было выскочить из груди, вдруг успокаивается. Словно почувствовало в этом незнакомце что-то родное.       — Ты знаешь, где мой папа и братья? — шепчет она, пытаясь рассмотреть его лицо в тенях темноты, что тщательно скрывала его.       Но в ответ тяжелое молчание. Оно длится несколько минут.       — Они больше не придут к тебе, — говорит он, но в его голосе нет жестокости. Только тихая, но болезненная правда. — Идем. Я помогу тебе.       Дейна посмотрела на его протянутую руку. Сердце медленно, почти ритмично билось в груди, словно само тело не видело опасности и реагировало на незнакомца абсолютно спокойно. Какое-то мгновение ее терзало сомнение, но потом она протянула свою руку.       Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони почти до боли, но крепко. Так, что она понимает: он больше не отпустит ее.       Незнакомец вновь ведет ее по этому темному и пугающему коридору, но рядом с ним ее страх отпустил. И пока он держал её за руку, Дейна чувствовала себя в безопасности.       Вдалеке вдруг появился свет. Сначала робкий, бледный, как первый луч солнца после шторма, но потом становился всё ярче. Он лился сквозь разбитые окна, сквозь щели в стенах и обволакивал их. Дейна почувствовала, как внутри неё начинает что-то таять, а раны на сердце перестают кровоточить.       Она сильнее сжала руку мужчины, а он ответил тем же.       И в какое-то мгновение все вокруг окуталось ярким светом. Дейна вновь увидела знакомые стены, знакомый коридор и услышала пение птиц, а запах садовых цветов обволок воздух. Вместо страха, боли и отчаяния она почувствовала... спокойствие. Впервые за столько лет в пугающей темноте, она почувствовала спокойствие и умиротворение.       Пальцы её продолжали сжимать чью-то ладонь. Ладонь спасителя, что вывел её из пугающего прошлого. Она посмотрела на него и теперь в ярком свете смогла разглядеть его лицо.       Эйрион.       Рядом с ней стоял Эйрион.       Лицо его было непроницаемым, но ладонь его продолжала крепко сжимать её пальцы.       Дейна хотела что-то сказать, но вдруг черты его лица стали расплываться, становиться нечеткими.       И затем она проснулась.       — Эйрион! — в полусонном состоянии крикнула Дейна, открыла глаза и начала беспокойно осматривать комнату.       Но комната была пуста. Свечи давно догорели и только бледный свет луны пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы.       Сон. Это был просто сон.       Дейна устало провела ладонью по влажному лицу, а затем вдруг посмотрела на палец, на котором когда-то она носила кольцо Эйриона. Осторожно коснулась этого места подушечкой пальцев и почувствовала, как в груди болезненно сжалось сердце. Она перевела взгляд на окно, за которым тянулась бесконечная ночь.       Где он сейчас? И с кем он?..       Вспоминает ли о ней или уже давно позабыл?..       Но Дейна никак не могла забыть его. Она должна была ненавидеть кузена, презирать его, но стоило ей закрыть глаза и увидеть перед внутренним взором его нахальное лицо, как её сердце предательски таяло.

      Эйрион причинил Дейне боль, но ей казалось, что это и было проявлением его искренней любви...

      В комнате было тихо. Только ветер за окном тихо выл, вторя её одиночеству. А Дейна сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту. Каждый день принцесса приходила в Септу и молилась: за упокой души отца и братьев. Но среди её молитв неизменно звучало и имя Эйриона — она просила Богов уберечь его от любой опасности и смерти. Но она не знала, о чём молиться сильнее: о том, чтобы однажды их пути снова пересеклись, или о том, чтобы они больше никогда не встретились.       Потому что Дейна знала точно: ещё одна встреча могла либо окончательно разбить её сердце, либо же собрать по осколкам то, что, казалось, уже невозможно было восстановить...

***

212 г. от З.Э.,

Летний замок.

      Дорога от Черного Приюта до Летнего Замка заняла восемь дней. Восемь дней тряски в карете, восемь дней бессонных ночей, за которые Дейна успела возненавидеть и этот путь, и тех, кто его затеял, и саму себя за то, что не нашла сил сопротивляться.       — Ты смогла узнать? — спросила Дейна, глядя в решётчатое окно кареты.       Сандра осторожно посмотрела на принцессу.       — Да, я расспросила стражу во время привала, — кивнула она. — Они сказали, что принц Эйрион ещё не вернулся домой. Он всё ещё на Востоке, принцесса.       Не глядя на фрейлину, Дейна облегченно выдохнула. Больше всего ей не хотелось, чтобы Эйрион сейчас присутствовал в замке. Её тоска по нему была такой сильной, такой невыносимой, что казалось, если она увидит его лицо перед смертью, не выдержит и сломается. За все эти долгие годы боли и одиночества Дейна научилась быть хладнокровной ко всему. Так ей жилось легче. Но рядом с ним оставаться бесчувственной невероятно трудно. Каждый раз, стоило ему даже косо взглянуть на неё, как сердце начинало сильно билось в груди, а дыхание прерывалось.       Эйрион имел над ней такую власть, какую не имел никто. И даже сама Дейна была не властна сопротивляться этому чувству.       И потому чувствовала облегчение, что умрет спокойно, а не от разрывающего на кусочки сердца.       Карета остановилась. Сразу же послышались приглушённые голоса: стража перекликалась с кем-то, наверное, с охраной замка. Дейна не вслушивалась. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку на деревянной стенке кареты, и даже не вздрогнула, когда дверь открылась, впуская внутрь холодный, пахнущий цветовыми садами воздух.       — Принцесса, мы прибыли, — голос сира Роланда прозвучал спокойно.       Дейна посмотрела на него, а затем кивнула. Мужчина протянул ей руку, чтобы помочь выйти из кареты, но принцесса не приняла помощь и спустилась сама. Подол тяжёлого дорожного платья коснулся земли, собирая пыль и мелкие камни. Она не обратила на это внимания. Летний Замок встречал её хмурым небом и холодным ветром. Стены из золотисто-розового камня, которые в ясную погоду казались почти живыми, сейчас выглядели серыми и неприветливыми. Флаги дома Таргариенов вяло трепетали на башнях, будто им тоже не хотелось её видеть.       — Последний раз я была здесь, когда была совсем ещё ребёнком, — тихо начала Дейна, чувствуя, как к ней сзади подошёл кузен. — Даже не верится, что прошло уже столько лет... Казалось, всё это было вчера.       Сир Криган Дондаррион остановился рядом. Он был младшим сыном её дяди Манфреда, недавно ему исполнилось девятнадцать лет. Молодой, но уже весьма неплохой рыцарь. По мнению Дейны, он куда больше походил на роль наследника дома, чем его старший брат, который пошёл характером в отца и кроме девиц и вина ничем не интересовался. Криган вызвался сопровождать её, когда стало известно об обвинении. Не по приказу отца, а по собственной воле, чтобы защитить, если понадобится. Дейна не просила его об этом, но была благодарна.       Криган ничего не ответил. Лишь посмотрел на её взгляд, кишащий воспоминаниями, и понял, что лучше не нарушать этот момент.       Но из замка вернулся сир Роланд с двумя лучниками.       — Лорд Десница ожидает вас, принцесса.       Дейна кивнула и пошла вперед, а Криган следом. Чуть позади, как и подобало, шли королевские гвардейцы в белых плащах, чтобы в случае опасности успеть прикрыть её спину.       Принцесса вошла под своды Летнего Замка, чувствуя, как прошлое накрывает её с головой. Каждый камень здесь помнил её ещё ребёнком, а каждый коридор хранил эхо детского смеха, когда играла вместе с братьями и кузенами.       Теперь смех же сменился молчанием и напряжением.       Принцесса шла по коридору замка, окруженная свитой из стражи: как своей, так и чужой. Одни защищали её, а другие — следили за тем, чтобы принцесса вдруг не сбежала. Дыхание перехватило от мысли, как быстро меняется жизнь человека... Несколько лет назад она была дочерью наследника, потом сестрой наследника, затем сама стала наследницей, а сейчас... её нарекли предательницей и изменницей короны.       И теперь каждый её шаг мог стать последним. Дейна не знала, суждено ли ей встретить завтрашний день и будет ли она еще жива вечером? По-крайней мере, смерть её не пугала. Если она не сможет доказать свою невиновность и будет принято решение о её казни, то Дейна встретит смерть без страха. Ибо она знала, что после смерти, что после долгих лет одиночества, она вновь встретится с ними.       С отцом и братьями.       Оказавшись перед дверью в зал, Дейна на мгновение замерла и тяжело вздохнула, будто легкие сдавило камнем. Она гордо вскинула подбородок, расправила плечи и, как только дверь перед ней открылась, зашла во внутрь.       Взгляды присутствующих сразу обрушились на неё: тяжёлые и изучающие. Но она не опустила голову и продолжала смотреть прямо, где в центре зала за длинным столом сидел лорд десница. Бринден Риверс. Человек, в чьих руках сейчас была её судьба. Сбоку от него сидел её дядя, принц Мейкар, выражение его лица стало еще суровее, чем было. Позади десницы стояли стражники-лучники.       — Лорд десница, — спокойно произнесла она, остановившись недалеко от стола.       За её спиной тяжело закрылись двери, отрезая путь назад. Но Дейна даже не вздрогнула. Криган замер у неё за спиной, придерживая рукоять меча, чтобы в любой момент обнажить клинок.       — Принцесса Дейна, — плавно начал он. — Королева без короны, — бледные губы десницы дрогнули в едва заметной и хитрой усмешке. — Кажется, так вас уже успели прозвать в королевстве?       «Королева без короны» — так называли Дейну в народе, когда пришла весть о том, что трон занял Эйрис. Столица тогда гудела, как улей. Люди выходили на улицы и возмущались, не понимая, как можно было обойти ту, кто вытянула их из лап самой смерти.       — И в чем они не правы? — спросила Дейна, вздернув бровью. — Разве не вы забрали мою корону? И еще смеете нагло обвинять меня в грязной измене?       Лучники позади десницы напряглись, услышав её тон, и сделали шаг вперёд. Криган тоже чуть сместился, загораживая её спину.       Принцесса боковым зрением заметила странное движение. У окна стоял кто-то ещё, но до этого момента она не замечала фигуру в чёрном плаще. С приходом Дейны этот человек повернулся к ним лицом, но почему-то не двинулся с места, продолжая стоять у окна. Дейна не стала всматриваться. Ей было всё равно.       Десница лениво улыбнулся и сложил руки перед собой в замок. Один из стражников подал ему письмо, и он его взял. Дейна взглянула на сверток, затем снова на Бриндена.       — Разве я посмел бы обвинять вас, племянницу короля, в такой низости, не имея доказательств? — произнёс он. — Никогда.       Бринден показал ей письмо, слегка подняв подбородок.       — Но это письмо — ваш смертный приговор, принцесса, — голос десницы стал жёстче и холоднее. Он сделал вид, что не замечает сурового взгляда Мейкара, направленного в его сторону. — Мы могли бы подумать, что это подделка, но ваша печать — единственная во всём королевстве, с изображением дракона и раздвоенной молнии, к сожалению, лишь подтверждает вашу вину.       Тишина в зале стала почти невыносимой. Дейна чувствовала, как атмосфера вокруг стала почти невыносимой. Её печать... Она действительно была единственной во всем королевстве с изображением дракона и молнии. Печать всегда была при ней, а подделать ее никто не мог. Неужели кто-то из слуг предал её?.. Или это все очередные козни десницы?       Она перевела взгляд с письма на Бриндена. В её глазах не было страха: только холодная решимость.       — Лорд десница, я...       Дейна лишь на мгновение посмотрела в сторону окна и резко запнулась. Слова застряли комом в горле, а воздух стал тяжёлым, почти невесомым. Сердце забилось в груди так сильно, что стало больно. У окна стоял он...       Эйрион.       Не плод её воображения, измученного годами разлуки, а настоящий... В чёрном плаще, с теми же коротко остриженными серебристыми волосами, с тем самым холодным и пронзительным взглядом лиловых глаз, который она узнала бы из тысячи. Он стоял, прислонившись плечом к каменной стене, и беззаботно смотрел на неё.       Дейна не могла пошевелиться и даже вздохнуть. Она отвернула взгляд, не веря, что он по-настоящему здесь. Сердце забилось так сильно, что слышала каждый его беспокойный удар. Вся её уверенность, всё её хладнокровие, которое она выстраивала годами — пошатнулось в один миг.       То, что, казалось, с годами должно было умереть — зажглось с новой силой.       Медленно, словно насильно, Дейна перевела взгляд обратно на десницу. Внутри всё предательски дрожало.       Она сделала всё, чтобы больше не поддаваться чувствам. Но Эйрион стоял напротив и одним своим присутствием разрушал многолетнюю броню.